Последний приём

Глава 1

— У нас пятьдесят восемь минут.

— Почему не час?

— Две минуты уйдут на то, чтобы вы вошли и вышли.

— Я уже вошёл.

— Тогда пятьдесят девять.

— Это последний приём.

— Вы так решили?

— Да.

— Почему пришли?

— Хотел сказать лично.

— Можно было написать.

— Я написал. Потом стёр. Потом сел не в ту сторону и приехал на сорок минут раньше.

— Где же вы были сорок минут?

— Внизу в кофейне. Смотрел, как бариста уронил молочник и сделал вид, что так и было.

— И всё-таки могли написать.

— Вы бы ответили, что уважаете моё решение.

— Вероятно.

— Вот поэтому и пришёл.

— Чтобы я не могла ответить привычной фразой?

— Чтобы вы посмотрели на меня.

— Я смотрю.

— И что видите?

— Человека, который хочет, чтобы я отговорила его уходить.

— Нет.

— Хорошо.

— Вы слишком легко соглашаетесь.

— Вы же пришли не спорить.

— Именно спорить.

— С тем, что я сказала в прошлый раз?

— С тем, что я эгоистичен.

— Я сказала иначе. Что сейчас вы ставите свою боль выше её желания.

— Это одно и то же. И это неправда. Я ей не пишу.

— Да.

— И не звоню.

— Да.

— И не пыта...

— Я знаю весь список. Вы называете его каждый раз.

— Тогда в чём эгоизм?

— Вы хотите, чтобы она знала, насколько вам больно.

— Конечно хочу.

— Хотите, чтобы знание что-то в ней изменило.

— Я хочу, чтобы она поняла. Что нельзя взять полтора года жизни и объявить ошибкой.

— Почему нельзя?

— Потому что это ложь. Я там был.

— И она была.

— Именно.

— Значит, у неё тоже есть право на оценку произошедшего.

— Не на любую. Она писала, что я ей дорог и нужен. Что ждёт моих мыслей. Это её слова, не мои толкования.

— Я не говорю, что вы их придумали.

— Тогда почему вы защищаете её последнее письмо?

— Я защищаю не письмо, а её просьбу.

— А разница?

— Большая. Вы не обязаны соглашаться, что ваши отношения были ошибкой. Но вы обязаны принять её решение о настоящем.

— Я принял. Я молчу восемьдесят пять дней.

— Ваши поступки приняли. Вы — нет.

— А как я должен принять? Обрадоваться?

— Нет.

— Сказать, что она права?

— Нет.

— Перестать любить?

— Нет.

— Тогда что вы от меня хотите?

— Я ничего от вас не хочу.

— Зато я хочу. Скажите, что она несправедлива.

— В чём?

— В том, что её желание важнее моей боли.

— В отношении её жизни — да.

— Значит, моя боль вообще ничего не значит?

— Для решения, должна ли она с вами общаться, — ничего.

— Вы даже не пытаетесь представить, как это звучит.

— Представляю.

— Человек говорит, что без вас ему трудно дышать. Что не может и не хочет отказываться от общения. А потом требует, чтобы вас не существовало.

— Да.

— И я должен это уважать.

— Да.

— Почему её последнее слово перевешивает все прежние?

— Потому что согласие можно отозвать.

— И в этом мой эгоизм.

— Сейчас — да.

— За что?

— За желание сделать её свидетелем вашей боли против её воли.

— Она должна знать.

— Вот.

— Что «вот»?

— Это и есть эгоизм.

— Желание быть увиденным человеком, которого любишь?

— Нет. Уверенность, что он вам это должен.

— Я не говорил «должна».

— Только что сказали.

— Потому что она не понимает, что со мной сделала. Она живёт, работает, берёт отпуск. А я утром открываю глаза и не понимаю, зачем вставать.

— И что произойдёт, если она это узнает?

— Ей станет не всё равно.

— А потом?

— Она вспомнит.

— А потом?

— Поймёт, что это было настоящим.

— А потом?

— Перестаньте.

— Вы хотите, чтобы она вернулась?

— Да.

— Тогда так и скажите.

— Я только что сказал.

— Нет. Вы говорили о справедливости, правде и памяти.

— Ну конечно хочу, чтобы вернулась. Я никогда этого не скрывал.

— Я знаю.

— С вами поступили жестоко. Но жестокость не всегда означает неправоту.

— Бросьте. Я не ломал ей жизнь.

— Вы приносили и счастье, и риск.

— Риск появился не из-за меня.

— Вы были его частью.

— Я был его причиной.

— Это не одно и то же.

— Для меня одно.

— Вы забираете себе больше, чем вам принадлежит.

— Кто-то должен.

— Зачем?

— Потому что, если виноват я, значит, можно было сделать иначе.

— А если никто не виноват?

— Значит, это просто случилось. И с этим ничего не сделаешь.

— Поэтому вы и держитесь за вину.

— Да.

— А её последнее письмо было не про вину.

— А про что?

— Чтобы вы остановились.

— Я остановился.

— В поступках.

— Опять.

— Опять.

— Что вы предлагаете сделать с мыслями?

— Вести дневник.

— Я не про упражнения.

— Простите. Я ответила автоматически.

— Так что с мыслями? Запретить себе любить?

— Нет.

— Не говорить ей «доброе утро», когда открываю чат?

— Она этого не слышит.

— Я знаю.

— Тогда кому вы говорите?

— Ей.

— Её там нет.

— Там её фотография.

— Это фотография.

— Не надо разговаривать со мной как с идиотом.

— Тогда почему вы проверяете, когда она онлайн?

— Потому что это единственное, что у меня осталось.

— Что именно остаётся?

— Я вижу, что она есть.

— Вы и без статуса это знаете.

— Не так.

— А как?

— Когда горит зелёная точка, она прямо сейчас где-то держит телефон. Читает, пишет, показывает кому-то экран. На несколько секунд мы снова существуем в одном времени.

— Она знает, что вы смотрите?

— Нет.

— Участвует в этом?

— Нет.

— Значит, это не «мы».

— Я знаю.

— Вы снова говорите, что знаете.

— Потому что знаю!

— Тогда почему злитесь?

— Потому что вы… вы всё отнимаете. Вы превращаете всё в симптомы, границы и стадии принятия. А там была любовь.

— Была.

— Я ненавижу прошедшее время.

— Как же мне произнести?

— Как будто понимаете, что это значит.

— Для вас?

— Для меня.

— Это было первое место за много лет, где вас ждали.

— Да.

— Где ваши мысли были нужны.

— Да.

— Где вы могли говорить много и не чувствовать себя лишним.

— Да.

— И вы потеряли не только человека. Вы потеряли способ существовать рядом с другим человеком.

— Да.

— Я понимаю.

— Нет.

— Не так, как вы. Но понимаю, что именно потеряно.

— Тогда зачем называете меня эгоистом?

— Вы соблюдаете её границы, но каждый день проверяете, не появилась ли трещина в её решении.

— Потому что люблю.

— Потому что ждёте.

— Разве это не одно и то же?

— Нет.

— Она меня разлюбила?

— Не знаю.

— Вспоминает?

— Не знаю.

— Ей больно?

— Не знаю.

— Она счастлива?

— Не знаю.

— Тогда что вы вообще знаете?

— Что она попросила оставить её в покое.

— И всё?

— Для контакта этого достаточно.

— А для меня?

— Для вас — нет.

— Наконец-то мы согласны.

— Но другого ответа не будет. Вы не можете строить жизнь вокруг его ожидания.

— Могу. Вот уже восемьдесят пять дней строю.

— Это не жизнь.

— А что?

— Караул у закрытой двери.

— За ней человек, которого я люблю.

— За ней её жизнь.

— В которой для меня больше нет места.

— Да.

— И вы хотите, чтобы я просто ушёл.

— Я хочу, чтобы вы перестали считать уход предательством.

— Предательством кого? Нас.

— «Нас» больше не принимает решений.

— Замолчите.

— Хорошо.

— И не надо этого вашего спокойствия. Будто вы сообщили время следующего приёма.

— Следующего не будет.

— Да.

— Вы хотя бы можете не говорить «время лечит»?

— Могу.

— И что всё было не зря?

— Могу.

— И что я ещё кого-нибудь встречу?

— Могу.

— Тогда что вы скажете?

— Вы потеряли её.

— Я знаю.

— Нет. Вы знаете это как фразу.

— Если я по-настоящему это приму, её больше не будет.

— Для вас останется та часть её жизни, которую она вам отдала.

— Я не хочу часть.

— Хотите всю?

— Да. Потому что я знаю её лучше, чем она сама.

— Вот как?

— Я хотя бы не перечёркиваю четыреста семьдесят четыре дня одним письмом.

— Вы перечёркиваете её сегодняшнее решение четырьмястами семьюдесятью четырьмя днями.

— Это не одно и то же.

— Конечно. Прошлое на вашей стороне.

— Потому что оно было.

— Настоящее тоже есть.

— В нём ничего нет.

— В нём есть её «нет».

— Я не могу взять эту правду.

— Я знаю.

— Тогда зачем протягиваете?

— Это последний приём. Я не хочу оставлять её здесь.

— Кого?

— Её отказ.

— Очень эффектно.

— Не хотела.

— Хотели.

— Немного.

— Вот видите, вы тоже эгоистичны.

— Конечно.

— Вы могли бы сказать, что я не эгоист.

— Вы хотите, чтобы её свобода закончилась там, где начинается ваша боль.

— Я хочу, чтобы она сама выбрала меня.

— Она не выбрала.

— Раньше выбирала. Значит, может снова.

— Может. Щель есть всегда. Люди меняют решения, возвращаются, уходят снова. Но вы хотите в этой щели поселиться и назвать её домом.

— Потому что снаружи ничего нет.

— Есть вы.

— Недостаточно.

— Согласна. И всё равно нельзя назначать одного человека пожизненно ответственным за это.

— Я её не назначал.

— Назначили.

— Она сама пришла.

— А потом ушла.

— Вот правда, которую я не хочу брать.

— Я знаю.

— И не возьму.

— Возьмёте.

— Откуда такая уверенность?

— Вы уже держите её. Иначе не пришли бы прощаться со мной.

— Я пришёл, потому что вы не помогли. Мне стало не легче.

— Я не обещала облегчения.

— А что обещали?

— Честный разговор.

— Получил. Сколько осталось?

— Четыре минуты.

— Всё-таки две минуты вы украли.

— Мы можем задержаться.

— Нет.

— Хорошо.

— Вы правда думаете, что я эгоистичен?

— Я думаю, что вы ранены и потому пытаетесь остановить весь мир возле своей раны. Это понятно. Но другие люди не обязаны останавливаться.

— Даже она?

— Даже она.

— Ненавижу вас.

— Сейчас — верю.

— Вы скажете, что это нормально?

— Нет. Скажу, что выдержу.

— Она тоже когда-то выдерживала.

— Да.

— И ждала мои мысли.

— Да.

— И любила меня.

— Судя по тому, что вы показывали, — да.

— Спасибо.

— Но всё равно сказала «нет».

— Обязательно было добавлять?

— Это та самая третья правда.

— Я оставлю её здесь.

— Не получится.

— Время?

— Да.

— Больше я не приду.

— Я помню.

— Вы не будете спрашивать, уверен ли я?

— Нет.

— Почему?

— Потому что уважаю ваше решение.

— Это удар ниже пояса.

— Простите.

— Нет, не простите.

— Хорошо.

— До свидания.

— До свидания.