Последний ковбой Мэриленда

Глава 1

Степаныч собирался в гости к дочке. Конечно, давно надо было съездить, но всё как-то руки не доходили. То отпуск не давали, то на даче забор надо было поставить. Да и лететь — на другой конец земного шара. Кому сказать! Дочь Степаныча в саму Америку переехала.

— И что мне в ту Америку брать? — спросил Степаныч у своего старого рабочего приятеля Воробьёва.

— Знаешь что, — сказал Воробьёв, немного подумав. — Нужна тебе настоящая американская шляпа. Ковбойская. А то там все точно в таких ходят, а ты один как дурак будешь лысиной своей светить.

Воробьёв был путешественником стреляным: и в Египте побывал, и в Турции аж два раза отдыхал. Так что к его советам Степаныч прислушивался.

И да, действительно. Шляпа нужна.

Так что все следующие выходные Степаныч охотился за правильной ковбойской шляпой. Объездил магазины, рынки и наконец нашёл её. Идеальную. Точь-в-точь такую, как в американских вестернах, которые он так любил смотреть по молодости.

В Америку Степаныч прилетел в шляпе. В чемодан такую красоту пихать было жалко, да и зачем, если всё равно носить.

Первого ковбоя он начал искать ещё в аэропорту. Пока дошёл до паспортного контроля, насчитал трёх мужчин в бейсболках, двух в чалме и женщину в шляпе с такими полями, что его собственная рядом казалась почти ермолкой.

Ковбоев не было.

«Аэропорт, — решил Степаныч. — Тут не считается».

Дочка Степаныча в ковбойской шляпе даже не сразу узнала.

— Пап, что это? — спросила она по пути к машине. — Ты же в Мэриленд приехал, а не в Техас, — мягко пожурила она его.

— Ну и что? — удивился Степаныч. — Америка она и есть Америка. Дикий Запад же!

Но Дикий Запад пока как-то разочаровывал. Душа Степаныча требовала прерий, салунов и хотя бы индейцев.

Вместо прерий они с дочкой полтора часа простояли в пробке на кольцевой, а с утра вместо салуна дочка почему-то привезла его за кофе в «Старбакс».

Правда, там его почти порадовали.

— Дочь, это что, индеец? — спросил Степаныч громким шёпотом, показывая на темнокожего парня за кассой с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу.

— Пап! — дочка быстро опустила его руку. — Не показывай пальцем. И какой ещё индеец? Это Орландо. Он из Колумбии.

Дочка дружелюбно улыбнулась бариста. Тот улыбнулся в ответ.

Степаныч вздохнул. Опять не индеец.

С каждым днём Дикий Запад разочаровывал Степаныча всё больше. Современные ковбои не усмиряли диких лошадей, не устраивали стрельбу на улицах, а аккуратно убирали за собаками в пакеты и строчили кляузы друг на друга в кооперативы.

Степаныч так расстроился, что даже снял свою шикарную ковбойскую шляпу.

Но однажды всё изменилось.

— Папа, сегодня у нас Хэллоуин! — объявила с утра дочка. — Пойдёшь с внучкой по соседям за конфетами.

Степаныч и до этого заметил, что район, в котором жила дочка, стал как-то меняться. На ступеньках перед домами появились тыквы. Ухоженные газоны теперь украшали надгробия и скелеты.

— У вас тут что, кладбище закрыли и всё по домам разобрали? — спросил как-то Степаныч у внучки.

Но та только рассмеялась. Степаныч не обиделся. Что с неё возьмёшь? Ей всего шесть лет.

Теперь всё встало на свои места.

— Единственное, папа, тебе нужен костюм, — авторитетно заявила дочка.

— Пусть деда оденется ковбоем! — закричала младшая внучка, хватая деда за палец слюнявой рукой.

«Вот и шляпа пригодилась», — подумал Степаныч, доставая её из чемодана.

Старая рубашка в клетку, рабочие сапоги зятя — и образ был готов. Ковбой получился даже лучше, чем в тех старых фильмах.

Ближе к вечеру они вышли на улицу. И тут Степаныч остолбенел.

По улице шли ковбои. Правда, один из них почему-то толкал перед собой коляску с плачущим младенцем. Навстречу им важно шагал шериф. А соседский дом и вовсе превратился в настоящий салун.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал Степаныч, потирая руки.

— Что «вот»? — не поняла внучка.

— Началось наконец.

Степаныч внимательно рассматривал каждый дом. И всё ему очень нравилось. Конечно, некоторые дома совсем не были похожи на дома Дикого Запада, но Степаныч решил не придираться. Салун есть, шериф есть, даже тюрьма была. Правда, в ней сидел какой-то странный зомби.

— Вот будет что Воробьёву рассказать, — не переставал повторять он внучке.

У внучки, конечно, были свои интересы. Она быстро подбегала к дверям, стучала, лепетала что-то несуразное и получала за это конфеты. Степаныч только улыбался и иногда приподнимал шляпу. Прямо как истинный ковбой.

Он так вошёл в роль, что даже прозевал настоящее ограбление, которое случилось прямо у него под носом.

Младшая внучка увидела какую-то подружку и поставила своё ведро с конфетами рядом с дедом. А тот как раз отвлёкся на огромного паука, свисавшего с дерева. «Интересно, из чего они такого паука сделали?» — думал про себя Степаныч.

Вот так он и проворонил, как какой-то подросток подошёл, что-то у него спросил и показал на ведро. Степаныч по своему обыкновению кивнул и приподнял шляпу. Подросток взял ведро и был таков.

— Дед, а где моё ведро? — спросила внучка, когда вернулась от подружки, вся чумазая от шоколада.

Степаныч посмотрел вниз. Действительно, ведра не было.

И тут он сразу вспомнил того подростка. Если бы не ведро, то он про него бы совсем и забыл, так как сам он в этот момент думал, можно ли такого паука как-нибудь пристроить в огороде, чтобы ворон от яблонь отпугивал.

Внучка явно собралась плакать.

— Значит, ограбление, — медленно произнёс Степаныч.

Внучка заревела. Степанычу и самому хотелось плакать. Еще бы, у него, у такого серьезного человека из под носа увели ведро с конфетами.

Степаныч поправил шляпу.

Ну теперь наконец-то всё будет по-настоящему.

— Пошли! — серьёзно сказал Степаныч, беря внучку за руку.

— Куда? — рыдая, спросила девочка.

— А этот тут зачем? — спросил Степаныч, показывая рукой на шерифа, который сидел у тюрьмы рядом с зомби.

— У нас тут это, — начал Степаныч, обращаясь к шерифу и усиленно жестикулируя. — Ограбление. У внучки целое огромное ведро с конфетами украли. Переводи, — строго сказал Степаныч внучке.

И та, постепенно прекращая рыдать, начала переводить.

Сначала шериф улыбался, потом перестал и стал серьёзным.

— Добавь, что я не уверен, есть ли у него оружие, — серьёзно сказал Степаныч.

— Дед, какое оружие? Ты же сказал, ему лет четырнадцать! — возмутилась внучка.

— Какое-какое. Любое. Может, рогатка там или ещё что, — не сдавался Степаныч.

Шериф оставил свою тюрьму с зомби, и они двинулись по следу. Степаныч шёл рядом, внимательно вглядываясь в лица всех подростков. Для полного сходства с вестерном хотелось сплюнуть себе под ноги, но Степаныч постеснялся. Мало ли какой тут за это штраф.

И тут в конце улицы он увидел его! Наглого воришку! Ту самую сутулую собаку, которая посмела украсть конфеты у его внучки!

— Отдавай быстро конфеты! — грозно сказал Степаныч подростку.

Шериф сказал что-то на своём. Но Степаныч был уверен, что он его поддержал. Или даже сказал что пожёстче.

Подросток что-то начал быстро говорить, показывая то на Степаныча, то на ведро. А потом протянул ведро внучке.

— Что это было? — решил уточнить Степаныч у внучки. — Ворюга так легко сдался?

— Дед, он не воровал! У него просто такое же ведро. Он своё тоже под пауком оставил.

Шериф же посмеялся и поманил Степаныча куда-то за собой. Оказалось, что в салун.

Салун, конечно, оказался обычным гаражом. Но Степаныч решил опять-таки не придираться. Над воротами висела деревянная вывеска, вдоль стены стояла кое-как сколоченная стойка, а вокруг неё сидели человек пять ковбоев. Один из них был тот самый, с коляской. Младенец теперь спал у него на груди.

Хозяин налил Степанычу виски и что-то сказал. Степаныч не понял ни слова, но на всякий случай приподнял шляпу. Ковбои засмеялись и подняли стаканы.

Вот теперь было совсем хорошо.

Через полчаса за ними пришла дочь.

— Папа! Я тебе звоню! Вы где были?

— Заняты были, — сказал Степаныч.

— Чем?

— Раскрывали ограбление на Диком Западе, — серьёзно ответил Степаныч.

Внучка энергично закивала и показала спасённое ведро. Конфет в нём, правда, стало уже заметно меньше.

— А ты говорила — Мэриленд, — глубокомысленно заметил Степаныч, отхлебывая из стакана.