Последнее слово

Глава 1В исходе сентября тысяча восемьсот какого-то года, когда берёзовые перелески в наших краях уже тронулись позолотой, а воздух по вечерам становился так чист и звонок, что за две версты было слышно, как скрипит телега у переезда, мне довелось сидеть на веранде в имении усадьбы Холодец.Хозяин её, старинный мой приятель Пётр Платонович— человек ума тонкого, но с лёгкой чудинкой в характере — бережно наливал в гранёные рюмки домашнюю настойку на брусничном листе.Разговор наш, начавшийся с видов на урожай, незаметно съехал на тайны человеческого естества. Тут-то Пётр Платонович и поведал мне историю, от которой веет не то мистицизмом, не то страшной медицинской былью.— Ты помнишь, — начал он, глядя на угасающую за прудом зарю, — покойного племянника моего, Валерочку? Каков был малый! Росту богатырского, лицом чистый ангел, а память имел такую, что наизусть цитировал целые главы из Спин…