Последнее мамино лето

Глава 1

Последнее лето своей жизни моя мама провела волшебно. Так мне кажется. На природе, среди цветов, под синим небом и белыми облаками, в окружении близких людей и прекрасных животных.

Я рано женился, рано ушёл из родительского дома. Жил рядом с родителями, но приходил к ним редко, да что там, даже не часто звонил. Похоронили отца, и мама без него прожила ещё четырнадцать лет. Я удивлялся, насколько женщины приспособлены к жизни больше, чем мужчины.

Оплакав, погоревав, потосковав по единственному мужу, мама не потерялась, продолжала жить активно. Лишь в последний год жизни сдала, в семьдесят девять. И мы с женой взяли её к себе.

С мая до начала осени мы живём на даче. Заезжаем после майских, уезжаем в город по погоде, когда листья желтеют и начинаются дожди. Обычный садовый домик на две комнаты, летняя кухня, веранда. Печка. Банька. Четыре сотки, и всегда цветы: отцветают одни, зацветают другие.

Рыжий котёнок Златик, русский спаниель Ева — я фанат спаниелей. Ева была второй собакой, а первая, ушедшая на радугу Эмма, спит под камушком в оградке, среди голубого льна. Лён — чудесный цветок, мой любимый. Он распускается каждое утро, а к полудню его нежно-голубые цветы осыпаются, чтобы на следующее утро снова порадовать глаз.

Наш сад разное видел — смех, радость, слёзы и горе, жизнь и смерть. Златик не прожил и года: выпал из окна городской квартиры, гоняясь за воробьём. Мы уже планировали переезжать в сад, и надо же, не дотянул неделю. Он тоже спит в нашем саду. Но последнее мамино лето он радовал её, мурча на коленях.

Внук, мой единственный сын, часто приезжал в наш сад. И мама радовалась Саше всё лето. Она не узнала, что мой единственный сын, её единственный внук, уйдёт из жизни в двадцать девять. Это произошло лишь на следующее лето, уже без мамы.

Я жил с мамой в одной комнате: натянули занавеску, я спал у окна, а она — за занавеской, у стены, ведь я работаю по ночам. Последнее лето моя мама провела со мной. Я у неё тоже единственный, и впервые после моих восемнадцати лет, когда женился и ушёл из родительского дома, мы с мамой были под одной крышей.

По вечерам мы разговаривали. За это лето я поговорил с мамой, наверное, больше, чем за предыдущие лет пять. Мы смотрели по вечерам хорошие советские фильмы. Я отказался от голливудских премьер ради советской киноклассики — всё для мамы.

А жизнь моей мамы в нашем саду складывалась так. Весь май и почти всё лето она с утра и до самого вечера, если позволяла погода, а она на удивление была в то лето хороша, уходила в сад, садилась под навес, в специально купленное в Икее удобное кресло. Любовалась цветами. Златик, как маленький рыжий тигр, мурчал на её коленях, а Ева вставала на задние лапы и облизывала мамино лицо.

Мама любовалась цветами и деревьями. А потом уходила к бане, ложилась на спину на скамейку, куда мы положили матрас и подушку, смотрела в небо и на облака, а по вечерам рассказывала мне, на что они похожи.

Вечером она приходила в наш домик, по пути срывала какой-нибудь цветок и клала его мне на стол. В конце августа всё чаще стала спать на скамейке, а в дом ей приходилось помогать дойти — всего-то двадцать шагов, но они давались маме всё сложнее. Болезнь брала своё.

Активная в начале лета, она помогала жене по хозяйству, перебирала первые ягоды и даже один раз испекла мои любимые оладушки, как в детстве. А потом мама стала засыпать вместе с природой.

Лето в тот год затянулось, и мы уехали в город лишь в октябре. Мама сидела за столом вместе со всеми, когда в конце сентября мы отмечали мой день рождения. Стол был накрыт щедро и радовал урожаем. Вкуснейшие груши позднего сорта созревают у нас в сентябре. Огромное грушевое дерево с плодами, славящимися на всё СНТ, мы вёдрами раздаём соседям, — отдало маме свои дары.

Последний раз мама прошла своими ногами до машины, когда листья на деревьях были уже сплошь жёлтыми, а печку приходилось топить каждую ночь.

Я остался на даче один и прожил целую неделю под потрескивание печи, слушая, как холодный дождь барабанит по крыше. Никогда мне так хорошо не писалось, как на исходе того дачного сезона.

А когда приехал в город, мама уже не вставала. Она спала до самого своего ухода, спала, спала, спала... И ушла тихо-тихо, за неделю до своего восьмидесятилетия, в начале следующего года, в январе.

Я думаю, что она спала, и ей снилось наше последнее лето.