Поражения в любви
Поражения в любви
Поражения в любви.
Глава 1.
Вал взымается за валом. Нет конца и края вздымающимся со всех сторон валам. Водяные горы растут, вскипают пеной и рассыпаются. В их цепких недобрых объятиях корабль кажется скорлупкой, но он упрямо стремиться вперёд, взбираясь вверх на водяные горы, а потом соскальзывая вниз.
- Я не понимаю, чему ты так рад, Жора? – с тревожным недоумением спрашивала женщина, глядя на сияющее лицо мужа, смотревшего блестящими глазами вдаль. – Мне так страшно! Впереди сплошная неопределённость. Что нас ждёт?
- Не что, Тамара, а кто! – весело ответил муж. – Нас ждёт Вахтанг, и я радуюсь, встречи с другом, нет с братом, которого не видел более двадцати лет! Ты же знаешь, что он в Бразилии разбогател, хорошо устроился и поможет устроиться нам!
- С чего бы вдруг ему так о нас хлопотать? - с недоверием вздохнула она. – Мало ли у нас друзей было в Грузии, но мы же всегда рассчитывали только на себя.
Георгий не захотел объяснять, почему он так рассчитывает на помощь Вахтанга. Это была его тайна, и пусть она останется тайной.
- Вахтанг не просто друг, он мой кровный брат.
Слова мужа показались Тамаре преувеличением, но спорить она не стала.
- Да и что нас с тобой ожидало в Грузии? – продолжал муж. – Если говорить честно, наша родина – мать, в последнее время для нас была мачехой!
Тамара горько вздохнула.
Да. Так оно и было, что тут скажешь?
Достаточно посмотреть вокруг – сколько её соотечественников в надежде на лучшее сели на корабль и отправились за океан.
После распада СССР, Грузия оказалась в ужасном экономическом положении. Промышленность практически не работала. Сельское хозяйство, торговля и продовольствие влачили жалкое существование. Ежедневно наблюдались значительный рост цен и обесценивание национальной валюты. Заводы и фабрики сворачивала производственный процесс, закрывались, выбрасывая на улицы большое количество безработных. В стране не было ни газа, ни электроэнергии. В зимнее время люди замерзали, голодали, искали и не находили ни хлеба, ни работы.
Между тем, наступил 1994-й год, в Бразилии обширные кофейные плантации нуждались в дополнительных рабочих. Очень скоро в отдельных государствах бывшего Союза Советских Социалистических Республик появились вербовщики – они расхваливали плодородные заокеанские земли, сулили каждому, кто туда поедет свой собственный участок. Был оплачен и проезд в зелёный рай, нужно было только подписать контракт на несколько лет работы на кофейных плантациях. И всё.
Нищета и мечта о собственном участке земли влекли жителей Грузии за океан. Мужчины и женщины подписывали бумаги и садились на корабли, которые везли их в неведомую, но, как они надеялись, более счастливую жизнь. Большинство пассажиров и этого корабля были наняты вербовщиками, которые везли их к хозяевамплантаций.
Большинство, но не все – Георгий и Тамара Цхададзе со своей восемнадцатилетней дочерью отправились в Бразилию по приглашению богатого банкира Вахтанга Гогашидзе и заплатили за проезд сами, продав всё своё нехитрое имущество. Вахтанг очень хорошо был наслышан по своим каналам о жизни простых смертных в Грузии, и поэтому давно звал семью Цхададзе к себе, но Тамара никак не могла решиться.
Жили они очень скромно, но концы с концами сводили, и Тамаре было жаль своего насиженного гнезда, которое досталось ей от родителей, и в котором она прожила всю свою жизнь. Когда они поженились, Жора работал на Кутаисском автомобильном заводе токарем. Тамара торговала на рынке зеленью. Затем у них родилась дочь. Родители постарались дать ей образование.
- Кто знает? Может, она у нас будет учительницей, - мечтала Тамара.
- Или замуж выйдет за богатого, - вторил жене Георгий.
С рождением дочки жизнь у них стала и труднее, и радостнее, и они, не ропща, несли её бремя.
Время от времени Жора получал письма из Бразилии, и вновь загорался мыслью об отъезде. Писали друзья друг другу не часто, но о главных событиях в жизни непременно сообщали. По сухости, с какой друг упоминал о жене, Жора понял, что у Вахтанга не заладилась семейная жизнь, но вопросов не задавал, опасаясь причинить ему боль. Зато Вахтанг обожал сына и в каждом письме непременно писал о нём: Тимур был и умницей и красавцем. Особенно настойчиво Жора стал звать жену после смерти её родителей, славных стариков, которых они, конечно же, никогда бы не оставили одних.
Читая каждое письмо, присланное другом, Цхададзе всякий раз невольно поглядывал на Оксану – дочку. Она у них тоже была и умницей, и красавицей. Чем не невеста? Вот была бы парочка! Мало-помалу мечта об этом стала самой заветной для Георгия.
Когда Оксана подросла, они с отцом стали уговаривать мать вдвоём.
- Ты и там будешь продавать свою зелень, - говорила Оксана матери, - такой огород разведём – любо дорого посмотреть!
- А ты-то, что там не видела? – недовольно вздыхала Тамара.
- Ничего не видела! – тут же отзывалась дочь. – А посмотреть хочется!
- А мне хочется пожить на покое, - вступал в разговор глава семейства, - обзаведёмся мы там землёй, построим дом, выдадим Оксану замуж и будем на старости лет внуками любоваться.
И муж, и дочка только и говорили, что об отъезде, и Тамара призадумалась.
- Мы детей-то, детей поженим! – шептал Жора жене на ушко каждый вечер, боясь сглазить такое хорошее дело.
Дочь у них, как это часто бывает в небогатых семьях, выросла очень самостоятельной. Отец и мать в ней души не чаяли, а она отличалась энергичным характером и частенько принимала решения за них обоих. Капля камень точит, Тамара тоже стала подумывать об отъезде. Ради дочери она была готова на всё, и во имя лучезарного будущего, наконец, согласилась пожертвовать скромным настоящим: они стали искать покупателя на свой старый домик.
- Не горюй! – твердил муж. – Вахтанг нам поможет! Сначала поживём у него, а там видно будет.
Наконец дом был продан, денег только-только хватило на переезд. Георгий сообщил Вахтангу дату отплытия.
Вахтанг прислал восторженное письмо, писал, что готовит комнаты для гостей и будет ждать их на пристани. Обещал, что все заботы возьмёт на себя, просил не волноваться.
Но оказавшимся в открытом море на хрупком судёнышке женщинам стало не по себе. Оксана впервые отдала себе отчёт, на какую зыбкую почву она вступила, и ей стало страшно.
Вдобавок и первые дни дались всем пассажирам нелегко, люди заболели морской болезнью. На третий день засияло солнце, и все пассажиры, бледные, измождённые, выбрались на палубу подышать и погреться.
Стройная фигурка, копна пышных чёрных волос, чёрные глаза и почти сросшиеся у переносицы брови – девушка с такой броской внешностью мгновенно привлекла к себе взгляды. Засмотрелся на неё и красивый сероглазый юноша, рядом с которым она оказалась, выйдя на палубу. Сама Оксана не видела никого: вырвавшись из холода, она крепко зажмурилась – ну и солнце! Так и слепит!
Высокий юноша рассмеялся:
- Что-то я тебя здесь не видел раньше, - сказал он.
- А я раньше и на палубу не поднималась, - ответила Оксана, открыв глаза. – Маме очень плохо было.
- Да-а, качка была знатная, зато теперь всё спокойно.
- И всё равно, мне так страшно, я только и думаю, что же нас ждёт впереди?
- Как что? Будущее, - ответил спокойно юноша. – Солнце, которое светило в Грузии, будет светить и там. Солнце как Бог – одно на всех!
Юноша засмеялся, и Оксана тоже. Сияющее солнце словно бы одарило их удивительным счастьем – ослепительным, невозможным. Оксана почувствовала в себе это слепящее солнечное счастье и изумлённо взглянула на юношу.
А он?
Он тоже его почувствовал?
Похоже, что да, он так необыкновенно на неё смотрит.
- Как тебя зовут? – спросила девушка.
- Миша. А тебя?
- Оксана.
С этого дня они находили друг друга всюду: куда бы ни направился один, он непременно натыкался на другого. Стоило одному повернуть голову, как он встречал счастливый радостный взгляд. По вечерам, когда на палубе играл оркестр, они всегда танцевали друг с другом, но разговаривали мало, словно боясь расплескать то необыкновенное, что стало достоянием их двоих. Они оба чувствовали, будто знают друг друга давным-давно, и никаких слов им уже не было нужно.
Михаил и Оксана полюбили друг друга, они были счастливы, но счастье всегда уязвимо и недолговечно. На борту корабля обнаружился туберкулёз – сначала один случай, потом второй…
Обеспокоенный врач с тревогой ждал продолжения, приглядываясь к своим пассажирам.
- Если болезнь распространится, то нам придётся становиться на карантин в Рио-де-Жанейро, а не плыть в Сантос, - мрачно заявил капитан.
Больше людских жизней его волновали убытки, которые он понесёт, если вместо Сантоса окажется в Рио-де-Жанейро.
- Мы сделаем всё, чтобы не допустить эпидемии, - пообещал врач.
Но какие у него были возможности остановить туберкулёз?
Строгая изоляция больных и мгновенное захоронение умерших по прибытию в Рио-де-Жанейро – вот и всё, что он мог сделать.
- У моего друга заболела дочка – она совсем ещё маленькая, грудная, - сообщил Миша Оксане.
- И что же сказал врач? – встревоженно спросила девушка.
- Врачу показалось, что девочка уже не дышит, - продолжал Михаил, - и он хотел взять её у матери, но Люси, жена моего друга Бахардена, не отдала девочку. Вместе с ней куда-то убежала, и её не могут найти. Бахарден боится, что она бросилась в океан.
Оксана перекрестилась, прося Всевышнего о милости.
Но что людям ведомо о Его милости?
Когда Оксана спустилась в каюту, то увидела, что отец зябко кутается в куртку.
- Что-то мне нехорошо, дочка, - пожаловался Георгий.
- Да и мне тоже, - отозвалась мать. – Слабость во всём теле, кашель до рвоты, и одышка какая-то недавно появилась, а боль в груди – просто невыносимая.
Родители Оксаны сгорели в два дня, и тела их приняла земля Бразилии. Всё случилось так быстро, что Оксана, которая безотлучно находилась при них, не могла поверить в то, что осталась на свете одна. Она всё время оглядывалась по сторонам, словно бы ища, любимые, дорогие лица, с которыми не могла расстаться.
- Я с тобой, я люблю тебя, - Миша обнял её за плечи, и Оксана заплакала, уткнувшись ему в грудь.
- Они всегда были вместе, - всхлипывала девушка, будучи ещё на корабле, - и ушли тоже вместе.
- Я тоже буду всегда с тобой! Я не оставлю тебя, любимая! – Миша крепко обнял её, укрывая от всех бед.
Весь этот день они провели вместе, потом Михаил отвёл Оксану в каюту и сидел с ней до тех пор, пока она не уснула.
- Сон лечит, - шепнул он, коснувшись губами её щеки. – А как только мы окажемся на твёрдой земле, сразу же поженимся!
Но на следующее утро Оксана не увидела своего Михаила на привычном месте возле трапа, она отправилась искать любимого, спрашивала всех, кого встречала, о высоком молодом человеке. Однако, поиски оказались безрезультатными.
Наконец ей встретился врач.
- Михаил болен, - сурово ответил он.
- Я хочу его видеть, отведите меня к нему, - потребовала Оксана.
Неужели жестокая судьба отнимет у неё ещё и Мишу?
Если Михаил болен, то она тоже не хочет жить!
- Милая девушка, это невозможно, - стал уговаривать её врач. – Вы же понимаете, чем это вам грозит.
- Я ухаживала за своими родителями, и не заразилась, в отчаянии твердила Оксана.
Потеряв родителей, она боялась потерять и Мишу. И жить, и умереть она хотела только с ним! Врач махнул рукой, указав на дверь изолятора, где лежал больной, а сам ушёл в обратную сторону – не мог же он своими собственными руками отправить эту молодую жизнь на погибель.
Оксана вошла в изолятор и крепко-накрепко закрыла за собой дверь.
Больше их не разлучит никто!
- Миша! Я здесь! – окликнула она лежащего на деревянной кровати юношу.
Он приоткрыл глаза. Секунду медлил, радуясь Оксане, её близости, её любви, но затем, сделав над собой усилие, проговорил:
- Уходи, Оксана, уходи, любимая! У меня туберкулёз!
Она сделала шаг к нему, и он раскрыл ей объятия. Отказаться от Оксаны было свыше его сил.
Она приникла к нему, почувствовала, что его бьёт озноб, и прошептала:
- Я согрею тебя, мой любимый! Жить мне незачем! Мы умрём с тобой вместе!
Глава 2.
Вахтанг Гогашидзе распорядился, чтобы комнаты для гостей в его доме были готовы, и Лили – горничная, принялась перестилать постели и проветривать помещения.
Супруга Гогашидзе равнодушно смотрела на всё происходящие в доме, связанное с приездом нежеланных, с её точки зрения, гостей.
Вахтанг метнул на жену сердитый взгляд.
- Я бы просил тебя, Тереза, помнить, что я многим обязан моему другу Георгию, и вести себя соответственно!
- Я не отвечаю за твои обязательства, Вахтанг! Я, лично, твоему другу не обязана ничем!
Большие тёмные глаза Терезы смотрели на мужа непримиримо. Её нельзя было убедить ни в чём и никогда. Он повернулся и вышел.
- Чёрнозадый! – презрительным шёпотом бросила она ему вслед.
Тереза была непоправимо оскорблена своим замужеством, и двадцать с лишним лет совместной жизни не погасили её жгучей обиды.
Дело в том, что её отец – богач и красавец, не привык отказывать себе ни в чём. Он прокутил всё своё богатство, растратил его на хорошеньких девушек лёгкого поведения и игру в казино. Тереза обожала красавца отца, его вкус жизни казался ей верхом совершенства, всё, что он делал – непогрешимым. Однако в приданое ей достались одни долги, и она очень скоро поняла, что ни в одном из городов Бразилии не может рассчитывать на хорошую партию. Женщины богатых наследников при виде красивой бесприданницы прятали от неё своих дорогих сыночков. Они не желали, чтобы случился грех, за который потом пришлось бы расплачиваться состоянием.
Очень скоро сообразив, что богатая родня готовит ей участь старой девы, Тереза перестала навещать вообще родных. Отец же продолжал охотно их навещать, но так часто и так беззастенчиво просил в долг, что мало-помалу двери богатых домов оказались закрытыми, о чём он сам очень и очень сожалел, вновь проводя ежедневно время за игорным столом казино. Ему нужны были деньги, и он добывал их всеми правдами и неправдами. Тереза сидела дома одна, копя обиды на жестокий и несправедливый мир. Когда кредиторы стали грозить отцу серьёзной физической расправой, а также тюрьмой, он сошёлся с опытным финансистом, владельцем факторинговой компании. Так в их доме появился Вахтанг Гогашидзе. Тереза смотрела на него, как смотрела на всю прислугу в доме, иначе говоря, как на пустое место.
В свою очередь Вахтанг не относился к числу слабаков, промахов и неудачников. Прежде чем решиться на какую-то сделку, как в бизнесе, так и в личной жизни, чётко и точно просчитывал свою личную выгоду в этом деле. Вот и в случае с отцом Терезы предъявил ему свои условия официального договора: Гогашидзе обязуется разобраться с его кредиторами, погасить все долги безвозмездно взамен на официальное согласие отца, выдать за Вахтанга замуж единственную дочь-красавицу.
В один прекрасный день отец с иронической усмешкой сказал Терезе:
- У меня попросили твоей руки!
Тереза вспыхнула, теряясь в догадках. Она вопросительно посмотрела на отца.
- Но, я же никуда не выхожу… - начала она.
- Он заходит сюда, - с той же иронической усмешкой сообщил отец.
Трудные мысли отразились на лице дочери, отец её не торопил.
Наконец Терезу осенило – Гогашидзе?!
Это было почти оскорблением!
- Он выплатит все мои долги, и выкупит из заклада всё движимое и недвижимое имущество, которое пойдёт тебе в приданное, - прибавил отец, испытующе глядя на дочь.
- Это сделка? – уточнила Тереза с закипающим гневом. – Ты меня используешь как затычку всех своих долгов и пороков?
- Я бы на твоём месте согласился на неё, - миролюбиво сказал отец. – У замужней женщины значительно больше свободы. Почему бы и тебе не пожить в своё удовольствие? Гораздо лучше, чем жалкое и унизительное существование в нищете!
Если бы Тереза была нравом в своего отца, то циничная правда его слов была бы ей и очевидна, и приятна, суля в будущем много удовольствий, она бы ответила отцу понимающей улыбкой, и дело сладилось бы миром. Но Тереза пошла нравом в мать – пылкую, безоглядную бразильянку, не ведавшую доводов разума, слышавшую только поведение сердца, а оно куда чаще гневается или ненавидит, чем жалеет или любит.
Ничего, кроме обиды, Тереза не услышала в этом предложении, она сочла себя униженной и отцом, и предполагаемым женихом. Однако предложение приняла, решив отомстить своей безупречностью, добродетелью и великолепным домом.
Вахтанг же, как коренной грузин, отличался природным чувством такта, был умён и хорош собой и надеялся, что этого достаточно, чтобы пробудить в сердце жены хотя бы привязанность и уважение, но ошибся…
Тереза не простила ему ничего.
Хорошо ещё, что Вахтанг был занят с утра до ночи, он обожал свою профессию, которая предоставляла ему нескончаемые возможности для его природной изобретательности.
Он расплатился с кредиторами тестя не столько деньгами, сколько деловыми проектами, которые и впрямь стали приносить доходы, а значит, в конце концов, погасили и долги. Он удачно занялся хозяйством на доставшихся ему землях, и пока Тереза созидала царство хорошего вкуса в их доме, он со вкусом увеличивал их общее достояние. Вахтанг был рад, что взял долги в качестве приданого, жена принесла ему совсем иное положение и связи, которые он тут же пустил в оборот. Очень многие скоро считали за честь быть приглашёнными в дом Вахтанга Гогашидзе, однако Тереза звала гостей на свои приёмы с большим выбором. Зато деловые обеды её мужа были куда демократичнее.
Родившийся сын, которого обожали оба супруга, сблизил их, в доме воцарился мир и покой. Вахтанг вздохнул с облегчением.
Но, хорошее в мире, как полагается, всегда недолговечно.
Вскоре в дом Гогашидзе пожаловал тесть, требуя заплатить свои новые долги. Зять отказал ему – свободных денег у него не было, он только-только начал создавать основу собственного благосостояния и не собирался пускать в трубу деньги своей семьи. Да и вообще, он не был сторонником прожигателей жизни.
Разразился большой скандал.
Супруги в очередной раз поссорились. Тереза опять почувствовала себя обиженной и униженной, и вновь принялась мстить мужу пренебрежением и высокомерием. Так они и жили – периоды относительного благополучия – «вооружённого мира», как называл их про себя Вахтанг, сменялись откровенной войной.
Вахтанг был человеком миролюбивым и сбегал от своей воинственной супруги в деловой мир, что шло на пользу всему семейству – они богатели с каждым днём.
Тимур Гогашидзе получил хорошее экономическое образование и, стал записным гулякой, как дед. Его приятель Артур корпел над книгами, заканчивая юридический факультет того же университета, а Тимур проводил дни в прохладных кофейнях, в праздной болтовне с хорошенькими девушками. У него было бессчётное число романов с легкомысленными красавицами, которые оставляли его так же легко, как и он их. Сердце его было свободно, и он ни разу ещё не страдал из-за женщины. Он любил весёлые застолья и часто приглашал приятелей покутить за его счёт. Счета потом получал Вахтанг, каждый раз, иронически упрекая сына:
- Приглашай и меня попировать, а так мне достаются только одни разбитые горшки со специфическим содержимым!
Долги сына отец платил, правда, выговаривая ему каждый раз за легкомыслие. Вахтанг надеялся, что сын грешит только по молодости, а с годами образумится, и поэтому мечтал для него о хорошей, умной, а главное, любящей жене, которая сделала бы его сына счастливым.
Известие о приезде друга необычайно обрадовало Вахтанга и очень напрягло Терезу. Она дорожила домом, в котором жила, как неприкосновенной территорией, мысль о том, что в него вторгнутся чужаки, была ей непереносима. Она заранее ненавидела тех, кто готов был нарушить созданный и тщательно оберегаемый ею порядок.
Тимур добродушно подшучивал над хлопотами отца, что ему было за дело до каких-то отцовских приятелей? У него были свои, они ждали его, и он поторопился исчезнуть вместе с ними, пообещав приехать прямо к пристани.
На пристань Вахтанг приехал вместе с женой. Он немного подождал Тимура и рассердился на его необязательность. Поняв, что ждать больше нечего, он отправился на корабль и осведомился о семье Цхададзе.
- Весьма сожалею, но ваши друзья в пути заболели туберкулёзом и умерли. Подождите, сейчас я разыщу их дочь, - пообещал старший и отправился за Оксаной.
Вахтанг сгорбился как глубокий старик. Удар был ещё более тяжёлым от неожиданности. В жизни Георгия его роль была роковой – он всегда приносил ему только несчастья.
Тереза, услышав слова старшего, съязвила в своём нравственном стиле:
- Только туберкулёза нам в доме не хватало!
«Этой девочке я заменю отца, - не слыша жену, мысленно пообещал сам себе Вахтанг. – Она осталась круглой сиротой!»
Увидев Оксану, Вахтанг понял, что Бог дарует ему дочку – так тронуло его это хрупкое, беззащитное создание. Но он увидел только прекрасный взгляд её очаровательных глаз, он не рассмотрел красивых, пышных бровей, практически сросшихся у переносицы.
Оксана наотрез отказалась ехать с Вахтангом:
- Нет, нет, я буду искать своего жениха, и поеду с ним в то место, где он будет работать. Мы с ним разминулись. Потеряв родителей, я не могу потерять и своё счастье!
Она не могла понять, как это они могли растеряться с Михаилом, хотя да, конечно, в этой сутолоке…
Тереза вздохнула с облегчением, она не хотела привозить туберкулёз в уютный, ухоженный дом, не хотела иметь ничего общего с этой грузинкой.
Вахтанг подробно расспросил Оксану, кто такой Михаил, и, поняв, что тот подписал контракт на работу у какого-то плантатора, предложил разыскать его на следующий день.
- Думаю, что смогу помочь вам обоим, - пообещал он. – Раз он подписал контракт, просто так его не отпустят, но мы посмотрим, какую работу он сможет выполнять, и тогда решим, как действовать дальше. Сейчас ты отдохнёшь, выспишься, а завтра с утра мы поедем в приют для эмигрантов.
Подумав, Оксана согласилась. К Вахтангу она сразу же прониклась доверием, у него были добрые глаза, и по всему было видно, что он искренне хочет ей помочь. А Мишу в этом скоплении народа она, конечно же, не могла сейчас отыскать…
Обе женщины: Тереза и Оксана, вынуждены были подчиниться решению Вахтанга.
Да, Оксана и в самом деле не отыскала бы сейчас Михаила: его с остальными контрактниками вывели в порт через другой трап, всех построили в колону и сразу же отправили в приют для эмигрантов. Поначалу он сразу даже и не понял, что происходит, что он уже не увидит своей Оксаны. А когда понял, то попробовал выйти из колонны, но не тут-то было! Его сразу же остановил охранник.
- На корабле у меня осталась девушка, - сказал Миша. – Я вернусь! Мы вернёмся вместе!
- Врёшь! Сбежать хочешь! – заявил ему вербовщик. – Попробуй только! Вы все у меня на счету, я за вас головой отвечаю. Если понадобится, то и наручники надену!
Михаил вступил в словесную перепалку, в процессе которой, сжав кулаки, собрался драться с охранником, но его удержал Бахарден.
- Из-за тебя остановилась вся колонна, люди устали, всем нужно отдохнуть. Наберись терпения, и всё уладится. Ты же видишь, что чудеса на свете бывают, - говорил он, держа Мишу за локоть, - я нашёл Люси с дочкой, обе живы-здоровы, просидели всё это время в машинном отделении. И ты найдёшь Оксану! Она и сама сообразит, где тебя искать, и приедет к тебе. А если ты сейчас наскандалишь, то попадёшь туда, где никто тебя не найдёт. И как она будет жить потом без тебя?
- Да, в самом деле, в скандалах толку мало, - согласился Миша, глядя на счастливого Бахардена, который держал одной рукой малышку, а другой обнимал свою любимую Люси. – Как я вам завидую, что вы, наконец, нашлись!
- И вы найдётесь, - отозвалась Люси, прижимаясь к мужу. – Если тебе рассказать, что я пережила, пока пряталась в машинном отделении!..
Женщина рассказывала обо всех своих пережитых впечатлениях. Бахарден слушал её очень внимательно, а Миша только делал вид, что слушает, а мысленно был далеко – он думал о своей Оксане.
Где она?
Что с ней?
Её должны были встретить. Наверное, встретили, и она уже в чужом, незнакомом доме. Михаил был уверен, что Оксана тоже думает и беспокоится о нём.
А вдруг нет?
Болезненное чувство кольнуло его в сердце – что, если в богатом доме она забудет о нём, простом парне-работяге? Ведь она с родителями ехала в каюте, а не в трюме, как он, да и встретят её богатые люди. Она привыкла к другой жизни. Может, и не захочет работать с ним на плантации?..
Тяжёлые мысли угнетали парня, и Оксане тоже было нерадостно в новом доме, несмотря на его красоту и богатство. Она сразу же почувствовала себя в этом доме нежеланной гостьей, хотя экономка, по имени Ана была вежлива и предупредительна с ней. Она усадила её в тёплую ванну, а затем показала девушке её личную комнату.
Вахтанг же представлял себе, как завтра утром они поедут с Оксаной по магазинам, как он накупит сироте всего, что только ей потребуется и пожелается.
«Ты не пожалеешь, дочка, что приехала к нам!» - мысленно утешал он Оксану.
Тимур появился только к ужину. Никакого интереса к гостям у него не было. Он жил своей жизнью, и отцовские дела его мало занимали. Но, услышав историю Оксаны, а главное, посмотрев на неё, он проникся к ней, как бы вдруг, самым горячим сочувствием. В отличие от матери, он хорошо довольно-таки знал грузинский язык и мог поговорить с гостьей. Девушка очень обрадовалась этой возможности и тут же рассказала историю своей любви симпатичному юноше.
- Помоги мне найти Мишу, - попросила она. – У твоего отца много дел, мне неудобно отнимать у него время, а ты, наверное, посвободнее…
- Я сделаю всё, что смогу, - серьёзно пообещал Тимур, - позволь мне называть тебя сестрой.
Оксана благодарно улыбнулась. Она почувствовала сильную защиту со стороны мужчин нового дома, их покровительство, и, засыпая в мягкой постели, Оксана видела своего Михаила – он улыбался ей, идя навстречу.
Ближе к полудню следующего дня к дому Гогашидзе подъехал автомобиль, из него вышли заплаканная Оксана и расстроенный Вахтанг.
Выяснилось, что всех контрактников ранним утром отвезли на фазенду, где они подрядились работать. Уехали они на поезде, а куда, в приюте никто не знал. Партии рабочих приезжали, потом уезжали, - за этим строго следили вербовщики, которые их везли.
Оксана разрыдалась от безысходной ситуации. Вахтанг с сочувствием поглядывал на девушку, снисходя к пылкой юности, которая не знает иной меры, чем «вся жизнь», и не умеет позаботиться ни о сегодняшнем, ни о завтрашнем дне.
- Задача не из лёгких, дочка. Раз уж ты не знаешь даже фамилии своего возлюбленного, нам придётся искать его дольше, наберись терпения, - сказал Вахтанг, думая, что, возможно, эта корабельная связь не так уж и серьёзна. Вполне возможна, что она скоро пройдёт, как проходит у детей самая первая зубная боль.
Войдя с Оксаной в дом, мужчина первым делом обратился к своей жене:
- Займись нашей девочкой, закажи ей гардероб, и ещё надо подумать об учителе португальского языка.
Тереза молча вышла из комнаты, и всё своё возмущение вылила на Тимура.
- Что он себе воображает, твой отец? Что я буду заниматься его перекатной голью?! Да никогда в жизни! Пусть даже и не мечтает!
Тимур выслушал бушевавшую мать молча, не проронив в процессе, ни звука, ни слова, а затем отправился к отцу.
- Гардеробом моей названной сестры займусь я, - сказал он, входя в кабинет Вахтанга.
Вахтанг с сомнением посмотрел на сына.
- Не беспокойся, я справлюсь, - с насмешливой улыбкой подтвердил молодой человек, – просто я закажу всё необходимое и принесу тебе счёт.
- Я буду тебе очень благодарен.
- Гардероб для Сикстинской Мадонны или грузинской красавицы? – уточнил Тимур.
- Для порядочной девушки, которая носит траур по ушедшим из жизни родителям.
- А, ты, носишь траур в душе? Да, папа? – проницательно заметил Тимур.
- Да, так оно и есть, сын мой! Неблагодарность – самый страшный порок людей, а настоящая дружба – редчайшее сокровище. Позаботься о девушке, уважай её как сестру, помоги мне отдать мой неоплатный долг! Я многим обязан её отцу. Если бы не он, в своё время, неизвестно ещё, как сложилась в дальнейшем, моя жизнь.
- Я не дам упасть ни одному волоску с её головы, папа! – с горячностью, удивившей Вахтанга, откликнулся Тимур. – И с удовольствием буду учить её португальскому языку.
- Спасибо тебе, сын мой.
Глава 3.
На фазенде «STAR», что означает «звезда», ждали новых работников из Грузии. Хозяин фазенды, сеньор Густаву, довольно потирал руки, радуясь, что наконец-то его бескрайние земли, засаженные кофейными деревьями, получат надлежащий уход. Всё это время у него надрывалось сердце при виде печально поникших листьев и твёрдой, необработанной земли.
- Мерзавцы! – честил он ушедших работников. – Мерзавцы! – повторил ещё раз сеньор Густаву. – Нет, чтобы повременить месяц-другой и сдать всё имущество с рук на руки новым работникам!
Его жена по имени Биатрис сожалела об ушедших женщинах, работающих на плантациях про себя. Ей очень не хватало их на кухне. После того как вся домашняя работа свалилась на неё и двух дочерей, она чуть ли не целые дни проводила у плиты и, хотя была женщиной кроткой, терпеливой и работящей, всё-таки очень мечтала о помощницах. Но вслух она ничего не говорила своему мужу, так как в сложившейся ситуации, связанной с работниками, очень хорошо понимала, что только Густаву, собственными поступками и отношением к людям, отбил у них всякое желание здесь работать. Мало того, что несвоевременно платил зарплату, так ещё и его управляющий – Фредди, жестоко избивал нарушителей трудовой дисциплины, независимо от пола.
Но, с другой стороны, Биатрис тайно радовалась, что, наверное, сам Господь Бог избавил её от бесстыжих работниц. По-иному она их не называла. И на то были особые причины.
Дело в том, что её муж, сеньор Густаву, человек до фанатизма преданный своей семье – и в этом смысле Биатрис никак не могла на него пожаловаться, - мечтал о сыне. После того как Биатрис подарила ему двух дочерей и он понял, что больше от неё ждать нечего, Густаву ежедневно начал «обрабатывать» симпатичных работниц, не скрывая такого аморального поведения от своих близких родственников. Он готов был признать наследником, и сына любой, работающей у него на плантации женщины, если только тот окажется смышлёным и не темнокожим. Но и с работницами сеньору Густаву не везло, к великой радости его жены Биатрис. Теперь на фазенде уже тех женщин, с которыми переспал её законный супруг, к счастью, не было, и бедная супруга вздохнула спокойно. Однако её частенько тревожила мысль, что такое может повториться и с женщинами, которые скоро должны приехать к ним на работу из Грузии, хотя она и старалась об этом не думать. Куда больше сейчас заботила Биатрис – младшая дочь Софи, которая была типичной интровертивной женщиной, не оказывающей никакого внимания представителям сильнейшего пола, и отвергающей, в будущем, всякое замужество, семейную жизнь. В её мыслях, порой преобладала настойчивая решительность посвятить себя полностью служению Всевышнему, и только ему, без исключения. Биатрис к решению дочери относилась вполне уважительно, зато ни о чём подобном не желал слушать Густаву.
- Пора женихов искать для обеих дочерей, выдавать их замуж и ждать наследников! – твёрдо гнул свою точку зрения глава семейства.
Как только Биатрис слышала сакраментальное слово «наследник», она начинала креститься и думала, что лучше пусть её Софи отправится в монастырь.
Но в это утро опустевшая фазенда словно бы проснулась – на кухне суетилась не только Биатрис, но и Ребека с Софи, чистя овощи возле поставленного на огонь большого чана.
- Фредди! – обратилась Биатрис к заглянувшему на кухню управляющему. – Ты приготовил помещения?
- К сожалению, хозяйка, удобных помещений для прибывающих работников у нас немного, - ответил Фредди. – Полагаю, что грузины будут очень недовольны таким жильём.
- А что же делать? – забеспокоилась Биатрис. – Как бы они от нас не ушли, если им негде жить.
- Пусть только попробуют! – яростно воскликнул Фредди. – Я их быстро приведу в живучие чувства!
И тут же осёкся под укоризненным взглядом хозяйки.
- Только этого нам не хватало! – проговорила Биатрис. – Получить в округе характеристику злодеев и кровопийц! Забудь прошлое, Фредди! Обращайся с приезжими вежливо. Они такие же люди, как и мы, свободные, только победнее.
Девушки слушали разговор с большим любопытством. Кто такие эти грузины? Что они собой представляют?
Заметив, что дочери отвлеклись от выполнения требуемой работы, мать прикрикнула и на них:
- Чего уставились? Что вам так интересно? Занимайтесь лучше нужным делом. Скоро приедут люди, еда должна быть готова вовремя.
У сеньора Густаву были другие заботы – он обошёл ещё раз участки, где предполагал строительство домов для рабочих. Вряд ли грузинам захочется всем вместе жить в бараках, они сами построят себе дома, заведут своё хозяйство, и это станет гарантией их оседлости.
Проверив строительные материалы, убедившись, что Фредди закупил их в достаточном количестве, Густаву заглянул к Бернарду, ещё одному своему помощнику - лавочнику. Во время строительства он будет кормить работников бесплатно, но потом заведёт для себя книгу, в которой будет записывать: какое количество продуктов и, на какую сумму, взял каждый из них, в счёт будущей заработной платы. Это в будущем, а пока нужно было проверить, достаточно ли на складах продуктов на ближайшее время.
Густаву шагал быстрой и уверенной походкой, а его сердце, при этом, радовалось тому, что скоро, совсем скоро, все эти безжизненные пространства оживут, всюду закипит жизнь и он будет в гуще этой жизни.
Дотошно изучив запасы и найдя, что они не так уж велики, Густаву направился домой, размышляя, где именно их выгоднее всего будет пополнить. Услышав за своей спиной множество голосов, хозяин обернулся, заметив, что к дому приближается целая толпа народу.
- Слава тебе, Господи! Приехали! - высказал громко свою радость хозяин.
Домочадцы прилипли к окнам, рассматривая прибывших работников, а те не с меньшим любопытством осматривались по сторонам.
- Никогда я не видел столько земли, Миша! И какой земли! Я уверен, мы сможем здесь хорошо заработать! А ты как думаешь? – говорил довольный Бахарден.
- Надеюсь, что заработаем, - нехотя отозвался Михаил.
Было очень отчётливо видно, что мыслями он очень далеко отсюда находится.
- Да ты посмотри, какая огромная плантация!» - продолжал восторгаться Бахарден. – А сколько мы таких видели, пока ехали! Да они бы в нашей Грузии точно не поместились! Ты согласен со мной?
- Да, ты прав. Но мне хочется знать одно: где моя Оксана?
- Думаю, что ей лучше, чем тебе, - ответил Бахарден и присвистнул, осматриваябарак, к которому их всех подвели. Это что же, мы все будем спать тут вповалку?
- Размещение – вопрос ближайшей недели, - объявил Фредди, подходя ближе к приезжим. – Есть среди вас строители?
- Есть! – отозвался первым Давид, опытный каменщик, строитель, работавший даже прорабом, а за ним ещё несколько человек.
- Замечательно! Вот мы с вами сейчас и пойдём к вашему хозяину.
Михаил тоже решил пойти с ними. Он хоть и не был строителем, но считал, что лучше многих разберётся, если их захотят надуть и облапошить.
В разговоре с хозяином вёл он себя независимо, высоко и гордо держал голову, и девушки – хозяйские дочери, которые то и дело поглядывали в сторону новых рабочих, интересуясь, как управляется с ними их отец, невольно отметили красивого дерзкого парня.
Михаил стоял не за себя, а за товарищей. Сам он думал только об одном: как бы ему сбежать на поиски Оксаны, но сбежать не было никакой возможности – подписанный им контракт обязывал его находиться на фазенде. Однако, Миша твёрдо пообещал себе, что настанет день, когда он непременно отправится на поиски Оксаны.
А пока дни летели один за другим совершенно незаметно, складываясь в недели, затем в месяцы. Михаил Бутершвили охотно помогал своим землякам-грузинам строить дома, но сам поселился в одной комнате барака с юношей, который практически с раннего детства, работал у сеньора Густаву дояром и кормильщиком домашних животных.
Несмотря на угрюмость и неразговорчивость Михаила, Вильтояр, именно так звали молодого человека, перестал чувствовать себя одиноким. Он считал, что у него появился, если не друг, то хотя бы товарищ, и, может быть, даже не ошибался.
Глава 4.
- Ну, как там народ, Фредди? - осведомился спустя два месяца хозяин.
- Работают. Всё нормально. Этим грузинам ничего не нужно объяснять дважды. Хватают всё с лёта! - ответил довольный Фредди.
- Жалуются на что-нибудь?
- Пока нет. Я думаю, вам крупно повезло, что вы наняли именно этих людей.
- И я так думаю, - довольно улыбнулся Густаву, оглядывая свои зелёные плантации. – А как быстро они построили себе дома! Да и по-нашему говорят уже вполне прилично.
Довольна была и Биатрис, она нашла себе великолепную помощницу на кухне, ею стала Люси, жена Бахардена. Поначалу он был против того, чтобы его любимая супруга работала в доме хозяина, но Люси быстро переубедила мужа. И на это были свои положительные аргументы. Во-первых, их дочке будет куда лучше в саду, чем под палящим солнцем на плантации. Во-вторых, они быстрее обзаведутся своей собственной землёй и виноградниками, если в семейную копилку будет откладывать деньги не только муж, но и жена. Доводы, что ни говори, серьёзные, и Бахарден, в конечном итоге, сдался.
С появлением Люси дом Густаву стал и уютнее, и спокойнее, от одного её деловитого и доброжелательного присутствия всем становилось как-то теплее и уютнее. А Люси, поглядывая частенько, на хозяйских дочек, думала, аналогично, так же как и её хозяин.
- Пора! Пора подумать о жених!
И женская её интуиция не подвела: обе девушки – и Ребека, и Софи не только созрели для замужества, но и бессознательно жаждали его.
Точно так же, как бессознательно жаждал конфликта Михаил. Пока жизнь на фазенде только отлаживалась, пока она требовала для своего поддержания невероятного напряжения сил, он жил этим напряжением, и оно помогало ему справляться с грызущим его беспокойством.
И жизнь вошла в колею, напоминала собой слаженный часовой механизм, а тоска завладела молодым грузином. Теперь каждая мелочь годилась, чтобы взорвать этот ненавистный размеренный механизм.
Фредди уже давно приметил бунтаря-грузина, и время от времени жаловался на него самому хозяину.
- Если позволите, я его хорошенько прижму и собью с него всю спесь? – спрашивал разрешения управляющий.
- Этот чернозадый – чёрт, я знаю, но он как чёрт и работает, - отвечал Густаву. – Лучше оставь его в покое. Не надо парня трогать.
Вечерами Миша сидел на пороге барака, направив свой взгляд в вечернее небо и выл, выл от тоски и отсутствия возможности быть рядом с любимой девушкой.
Именно сидящим на пороге и застала его младшая дочь Густаву. Она хотела видеть Вильтояра, чтобы передать ему поручения матери.
- Вильтояр спит, - объяснил Михаил, с удовольствием глядя на хорошенькое, милое личико хозяйской дочери, - в Софи, и впрямь было что-то ангельское, и она возбуждала к себе невольную симпатию. – Скажите мне, я всё дословно передам.
- Пусть с утреннего молока он отольёт только один бидон для детей, а остальное доставит на кухню для сметаны и масла.
За три месяца жизни на фазенде грузины неплохо освоили португальский язык и довольно свободно изъяснялись на нём.
Софи, тем временем, не собиралась уходить. Близость мужчины, красивого, молодого, полураздетого – из-за жары Миша сидел без рубашки – необычайно смутила Софи, смутила, но и взбудоражила.
- А почему ты ночуешь здесь? – поинтересовалась она и невольно зябко поёжилась, хотя ночь была очень тёплой, даже, можно сказать душной.
- Мне по душе одиночество, - серьёзно ответил Михаил.
- А почему постоянно вступаешь в спор с Фредди? – продолжала Софи допрашивать грузина. – Смотри! Отец рассердится на тебя и выгонит отсюда.
От таких слов глаза Миши радостно вспыхнули. Он резко вскочил на ноги так, что Софи отпрянула.
- Это правда? Ваш отец меня выгонит? Да я только об этом и мечтаю! – воскликнул Михаил.
- Но, почему? – с изумлением спросила Софи, поражённая его страстью и порывистостью.
- Потому что тогда я отправлюсь искать мою любимую, мою любовь!
И от этих слов, а вернее чувств, которые согревали эти слова, проснулось сердце Софи, она захотела и для себя такой же страстной, такой же необычайной любви.
Возвращаясь домой, девушка не смогла сдержаться, чтобы не выразить свои эмоции громогласно:
- Боже мой! Вот это настоящая любовь! Неужели люди могут так сильно и преданно любить друг друга?! А я ещё думаю о каком-то монастыре!
Глава 5.
Перенесённые испытания не прошли даром для Оксаны – потеря родителей, болезнь Михаила, разлука с ним были ударами, которые, в конце концов, сокрушили её. Вернувшись в дом после того, как не нашла Михаила, она тяжело заболела и пролежала в постели почти два месяца. Ухаживала за ней в основном Ана. Вахтанг в этот момент очень опасался, что потеряет и её тоже, и ходил мрачнее тучи, но молодость взяла своё, и Оксана мало-помалу стала возвращаться к жизни. Вот только у неё появились отвращение к еде и тошнота. Она крепилась, никому не жаловалась, но всё чаще отказывалась садиться со всеми за стол.
Тереза на её отказы кисло улыбалась, но в душе была скорее довольна тем, что грузинка отсиживается в своей комнате, а не лезет в их семью. Однако при этом она не могла не уколоть Вахтанга.
- Мне кажется, что твоя подопечная не совсем нормальная, - заявила она после очередного отказа Оксаны принять участие в ужине.
- Ты забываешь, что она в трауре, - уронил Вахтанг, не желая ввязываться в очередную бессмысленную болтовню.
- И сколько же у вас в Грузии носят траур? – поинтересовалась Тереза. – Пошёл уже третий месяц, как она поселилась у нас!
- Иной раз траур в Грузии у нас носят всю жизнь, - многозначительно ответил Вахтанг.
Ана, убиравшая со стола посуду, не смогла удержаться от горестного восклицания в присутствии хозяев:
- Жаль мне её бедненькую, очень жаль.
- С каких это пор ты жалеешь эту чернозадую? – холодно поинтересовалась Тереза, выслушав бурную реплику женщины.
- Да с тех пор, как поняла, что она беременна, - в сердцах отозвалась Ана.
- Да что ты говоришь! – изумлённо воскликнула Тереза. – И как мне это в голову не пришло! Да это же очевидно! Тошнота, отвращение к еде!..
Мужчины, присутствующие при таком интимном разговоре, молча переглянулись.
Тереза же обратилась к мужу:
- Мне кажется, Вахтанг, ты должен вмешаться в эту ситуацию, и немедленно принять какие-либо меры. Разыщи как можно скорее её прохвоста, а женат он или нет, мне наплевать!
Вахтанг быстрым шагом направился в комнату Оксаны, сын заторопился за ним же.
- Ты, правда ждёшь ребёнка? – в упор задал вопрос Вахтанг.
Оксана положительно кивнула, а Гогашидзе-старший, взяв её руки в свои, уверенно пообещал:
- Не горюй, дочь моя! Теперь я твоего Михаила из-под земли достану!
- Не надо его искать! – подал голос Тимур. – Это мой ребёнок!
Брови Вахтанга поползли стремительно вверх.
- Правда? Неужели, правда? Ты и мой сын?..
- Оксана никогда не признается, папа, но я тебе признаюсь!
- Так вот почему ты из дому ни ногой, - начал наступать на Тимура отец. – Теперь я просто обязан принудить тебя жениться на Оксане. Позорить я тебе её не дам, сын мой. Иначе…
- Папа, не надо меня принуждать, я согласен жениться на Оксане. Я люблю её!
- Вот и замечательно, сын мой! Ну и отпразднуем же мы свадьбу, мои дорогие!
Вахтанг растроганно обнял Оксану и – заторопился к жене. Он так быстро вышел из комнаты, что девушка не успела сказать ему всей правды.
- Зачем ты это сделал? – сердито спросила Оксана Тимура, когда они остались вдвоём.
- Затем, что я люблю тебя, тебя и твоего ребёнка, - ответил Гогашидзе-младший. – Затем, чтобы ты знала, что у твоего ребёнка есть отец!
- Есть, и его зовут Миша. А тебя, я не люблю.
- Я сделаю всё возможное, чтобы ты меня со временем полюбила, обещаю тебе!
- А если у тебя ничего не получится? Я же тебя тогда просто возненавижу. И ты до конца своих дней будешь несчастным.
Молодой человек в ответ промолчал, но, привычная доброжелательная улыбка его, при этом, от услышанного заявления, сбежала с лица.
Из слов хозяйской дочери Михаил усвоил одно – его могут выгнать, и теперь только этого и добивался. Он постоянно дерзил, проявлял недовольство, хамски разговаривал с хозяином. Миша стал требовать, чтобы всех их наделили участками земли, потому что это записано в контракте, а они проработали здесь уже целых три месяца. Миша мечтал получить землю и отправиться на поиски своей любимой. Привезти её в свой дом и жить с Оксаной до конца жизни.
- В контракте не указан срок, когда я должен выдать вам землю! – рассердился Густаву после бурных словесных наскоков грузина. – Вот соберёте урожай, тогда и будет видно, что каждый из вас заслужил!
- Мне кажется, хозяин, пора всё-таки этого чёрнозадого поставить на своё место, а ещё лучше выгнать, - в очередной раз посоветовал Фредди, вмешиваясь в разговор.
- Конечно, его нужно выгнать, - сокрушался Густаву, - просто анархист какой-то! Но, зато какой работник! Всё в руках горит!
Густаву симпатизировал грузину тайком, и с сожалением вздыхал, что у него нет такого энергичного напористого сына, который так же стоял бы за его добро.
Софи, сталкиваясь с Мишей, всегда расспрашивала его о возлюбленной, и тот невольно рассказывал что-то, отвечая на искреннее сочувствие девушки.
Ребека, узнав о том, что сестра частенько захаживает по вечерам к молодому грузину, просияла типичной женской завистью. В ней зародилось какое-то естественное желание познакомиться с Михаилом поближе.
В сумерках она направилась к бараку грузина.
Миша сидел на пороге, мечтая по своему обыкновению, о своей Оксане. С каждым днём её образ становился всё желаннее, эфемернее, а его тоска всё реальнее.
Ребека появилась из густой зелени, появилась и застыла, поражённая красотой грузина, она ожидала встретить грубого мужлана, которому можно отдавать только приказы, а потом прогнать, но, встретила угрюмого красавца, который сам может распорядиться кем угодно.
- Моя сестра просила передать, что навестит тебя завтра в это же время, - произнесла она довольно высокомерно, но глаза её призывно светились в полутьме, приглашая к любовной игре, и сама она подходила всё ближе.
Она не заметила Вильтояра, а он смотрел во все глаза, ожидая, что же будет дальше.
Мише показалось, что он разозлился на хозяйскую дочь, которая вздумала помыкать им, но, на самом деле, вступив с ней в единоборство, он ответил на любовный вызов. Каждому из них хотелось взять верх, подчинить себе другого, а желание владеть уже свидетельствует о зависимости, у обоих перехватывало дыхание при виде друг друга, только Ребека сразу же назвала свои чувства любовью, а Михаил – ненавистью.
Ребека навещала молодого грузина каждый день. Она смотрела на него так призывно, она принимала такие соблазнительные позы, что Бутершвили приходил в ярость, хватал её в охапку, тряс, гневно выговаривая:
- Смотри! Ты однажды получишь то, за чем пришла! Только прежде подумай о последствиях!
Ребека каждый раз не торопилась вывернуться из крепких мужских рук, ей были приятны сильные, порой грубые объятия Михаила.
Изнуряющие игры продолжались уже довольно долгое время, дело доходило и до злостных поцелуев, о которых Ребека вспоминала с дрожью и замиранием сердца, мечтая о новых, таких же жгучих и яростных.
Но, однажды, подойдя к бараку, Ребека не обнаружила там Михаила.
Оказалось, что Густаву отпустил дерзкого грузина на поиски своей возлюбленной. Он почёл за лучшее поступить именно так, после того, как Фредди бросил на кон весомый и убедительный аргумент: имея в своём распоряжении лишь только имя грузинки, он будет её искать сто лет. И потом рассказал, что видел сам собственными глазами, как хозяйская дочь – Ребека, безудержно кокетничает с чернозадым. Значит, парня стоило убрать как можно подальше. А тут и сам Бутершвили, словно почувствовав хорошее расположение духа хозяина, пришёл к нему с просьбой отпустить его. Густаву отпустил грузина немедленно.
На ход же дальнейших событий повлияла старшая дочь Густаву.
Поняв, что её грузин, её услада и радость, навсегда достанется другой, она устроила такую истерику, что перепугала своих родителей. Требовала срочно вернуть грузина обратно, так как она, оказывается, уже беременна именно от него.
Густаву потемнел лицом. Нужно было срочно принимать серьёзное решение. И оно было принято незамедлительно:
- Не жениться – прирежу как свинью, - только и сказал он, посылая по следу Фредди.
Управляющий настиг грузина уже в вагоне отправляющегося поезда.
Михаил, как ни в чём небывало, сидел на своём месте и радостными глазами смотрел в окно. Его мысли теперь были направлены только на поиски любимой женщины – Оксаны. Он наконец-то освободился от этого принудительного, обязующего его бремени – работы на фазенде по контракту. Теперь он полностью свободный человек, вольная птица в полёте, а не сидящая на привязи собака.
От таких оптимистических мыслей Михаил был отвлечён дулом пистолета, который приставил к его виску сам Фредди, коротко предъявивший свои требования:
- Не вздумай рыпаться, чернозадый! Сойдём с поезда на следующей остановке, и без фокусов, а иначе пулю в лоб получишь! Понял?
- А что случилось, сеньор Фредди? – недоумевающе спросил Бутершвили.
- Сеньор Густаву тебе всё сам объяснит.
Фредди мигом доставил ничего не понимающего Михаила обратно на фазенду. После разговора с хозяином, поняв, в чём дело, грузин попытался возразить, но Густаву, со своей стороны, выдвинул окончательный вердикт:
- Через месяц свадьба! Всё! Точка!
День свадьбы был назначен, и оставались только обычные хлопоты – пересмотреть приданое, докупить необходимое, одеть жениха грузина.
Биатрис опечалилась, что свадьба будет без должной пышности. Она хотела бы позвать на неё всю высокопоставленную родню, но Густаву плохо представлял себе, как эта родня поладит с горячим грузином.
- Всё будет очень скромно, - сказал он, - в узком семейном кругу, они чего-то большего оба не заслужили.
На том и столковались. Всё пока улаживалось, в хлопотах и приготовлениях дни летели незаметно, но вдруг к Густаву пожаловал вербовщик, который привёз ему теперешних работников.
- Я хотел бы у вас выкупить Михаила Бутершвили, - сказал он.
Густаву смотрел на него во все глаза.
- Один богатый человек, Вахтанг Гогашидзе, готов возместить вам все ваши затраты, чтобы вы отпустили этого молодого человека. Дело в том, что девушка, которая ехала вместе с ним на корабле, и которую Гогашидзе поселил у себя в доме, беременна от него.
- Оксана? – невольно переспросил Густаву.
- Она самая, - подтвердил вербовщик.
«Ребека сказала правду! - молнией пронеслось в голове отца семейства, - этот парень ещё тот гусь!»
И Густаву, немного помедлив, решил, так сказать, сделать ход конём:
- К сожалению, ничем не могу помочь, - сказал он, огорчённо покачивая головой, - я и сам ищу этого парня. Дело в том, что он от меня бежал недавно!
- Вот незадача, - огорчённо произнёс вербовщик. – Где же мне теперь искать его?!
- Понятия не имею, - пожал плечами хозяин и отправился к жене поделиться с ней неприятной новостью.
Биатрис выслушав мужа, сразу же пошла к Ребеке.
- Приезжал вербовщик, сообщил, что Оксана, возлюбленная Михаила, ищет его и ждёт от него ребёнка, - сказала мать дочери. – Если ты всё навыдумывала, ещё не поздно сказать правду, отказаться от свадьбы и отпустить грузина. Так будет справедливо, дочка.
- Какие выдумки, мама?! От кого я должна отказываться? От отца ребёнка, который у меня уже под сердцем? И потом его рожать одна?
Биатрис замолчала. Видно, от судьбы не уйдёшь, пусть всё будет, как есть сейчас, на самом деле.
Густаву же отправился в Сан-Паулу искать достойного жениха для своей младшей дочери. Он встретился со своим старинным приятелем. Бастос довольно потирал руки.
Ещё бы!
Такие сделки бывают, наверное, один раз в жизни!
Похоже, Вахтанг Гогашидзе сошёл с ума, иначе его поступок другими словами просто не объяснишь. Продать такую огромную и замечательную плантацию. Частью этой плантации Бастос собирался покрыть грехи своего сына Артура – приятеля Тимура Гогашидзе. Всё дело в том, что Артур без памяти влюбился в красавицу грузинку и сбил её с пути истинного. Надо сказать, что её отец, родившийся в своё время в Тбилиси, отличался бешеным темпераментом. Как говориться, при случае, до трёх не считал. И Бастос, не желая найти в один прекрасный день своего Артура с проломленным черепом, был готов подарить грузинскому семейству изрядный куш – пусть радуются и благодарят Артура за счастье, которое выпало на долю их дочери. К тому же, если пойдут внуки, они тоже не должны жить в нищете и испытывать в чём-либо нужду. Бастос очень мечтал о внуках. И раз уж он позаботился о незаконных внуках, поскольку о женитьбе на чёрнозадой не могло быть и речи, пора было позаботиться о законных, чтобы было кому унаследовать всё его огромное состояние, которое он только что так удачно преумножил.
Пора было женить Артура и думать о наследниках!
Насчёт женитьбы детей столковались очень быстро.
- Через три дня приедем с Артуром к тебе на фазенду знакомиться, - пообещал Бастос.
Он не сомневался в покорности своего сына на этот счёт. Артур и впрямь не стал возражать против поездки.
- Если девушка мне понравиться – женюсь, - пообещал он. – Но Сулико поедет со мной в город, и ей я построю дом.
- Строй на здоровье, - добродушно согласился Бастос.
Он видел Сулико – богиня самой нежности и красоты, такой можно и целый дворец построить!
Артур не возражал против сватовства и женитьбы, зато Софи восприняла такое желание отца буквально в штыки.
- Папочка, миленький мой, неужели ты меня хочешь сделать несчастной на всю мою жизнь?
- Почему несчастной, доченька моя любимая? – вопросом на вопрос парировал Густаву. – Между прочим, Артур очень хороший молодой человек, сын моего давнишнего друга, адвокат, перспективный карьерист, собирающийся баллотироваться в депутаты. Ты с ним будешь жить как у Бога за пазухой. Это, на мой взгляд, намного лучше той жизни, которую тебе может дать монастырь. И не забывай, что я давно мечтаю о внуках. Так сделай же меня, наконец, счастливой. Я желаю тебе только счастья, поверь, и плохого никогда желать не буду. Ведь ты же моя дочка!
- Интересно, а что ты со мной сделаешь, если я не подчинюсь твоему требованию, - Софи посмотрела отцу прямо в глаза.
- Закрою тебя в твоей комнате на ключ. За порог ни шагу не сделаешь. Посажу на хлеб и воду! И потом, молись, постись, живи, как в монастыре, и проси, чтобы Бог тебя вразумил! – немного иронически молвил Густаву.
- Ах, папочка, уж я-то хорошо знаю, что с тобой лучше не спорить. Ведь так?
- Вот именно, дочь моя! Так что будь готова к ближайшему знакомству с женихом.
- Хорошо. Вот только у меня к тебе будет одна небольшая просьба.
- Что я должен сделать для своей ненаглядной дочурки?
- Введи меня в курс своих дел, касающихся выращивания кофе, его сбора, хранения, реализации.
- А это тебе ещё зачем? – удивился отец.
- Я стану замужней женщиной, но не собираюсь сидеть без дела в доме. Муж будет днями пропадать на работе, а чем я хуже его?! Вот я и стану помогать тебе, как могу, и чем смогу.
- Это конечно хорошая идея, но, как к ней отнесётся Артур?
- А кто его спросит об этом? Я, как и любой человек нашего государства, имею право на труд. Вот так!
- Хорошо, хорошо, я согласен, тем более, что мне сейчас, действительно, нужен помощник в моих делах.
- Вот и замечательно! Я рада, что мы хорошо поняли друг друга!
Софи широко улыбнулась отцу, который переведя дух, после разговора с дочерью отправился по своим делам.
Девушка про себя подумала, что отец, конечно прав, когда хочет выдать её замуж. Но, если жених ей не понравится, она просто от него откажется. И всё!
Однако, увидев жениха-красавца, к тому же деликатного, воспитанного, обходительного, который повёл себя участливо и нежно, Софи всерьёз задумалась. Артур пришёлся ей по сердцу, показался небесным ангелом.
Увидев ангельское личико Софи, её кроткие тёмные глаза, узнав, что девушка воспитывалась родителями по строгим правилам и принципам, Артур растрогался – именно такая жена ему и нужна! Слова поперёк не скажет, против воли мужа не пойдёт, будет вести хозяйство, растить детей и беречь честь его фамилии.
- Я согласен, - заявил он отцу после знакомства. – Узнай только, понравился ли я девушке.
- Конечно же, понравился! – с улыбкой воскликнул Бастос. – Кому такой молодой человек не понравится! Меня только одно беспокоит: как твою женитьбу воспримет Сулико?
- Что-нибудь придумаю, как её утешить, - рассеянно ответил Артур. – Вот только что? Понятия не имею. Но, это всё дело времени.
Сватовство приняли, состоялась помолвка, и жениху позволили приезжать к невесте, чтобы они как можно лучше узнали друг друга. Артура бесконечно трогало, но вместе с тем и забавляло неведение невесты, он словно бы приручал робкую птичку.
- Эта девушка – настоящее чудо, - заявил Артур отцу, - я буду гордиться ею всегда.
Сулико устроила Артуру бешеный скандал, узнав о его женитьбе. Как это так?! Он же обещал жениться на ней?!
- Такова воля моего отца, - заявил Артур. – Сам я беден как церковная мышь. У меня самого как у латыша: одна только душа, за которой нет ни гроша. Можно, конечно, что-то сделать против его воли, но, в таком случае, мы с тобой только оба намаемся. А так посуди сама, у тебя будет свой дом, хорошенькая сумма на счёте в банке, у твоих родителей – земля, которая всегда в цене. Я буду тебя каждый день наведывать и, поверь, моей любви хватит на всех.
Хорошенько обо всём поразмыслив, Сулико согласилась с Артуром, но, где-то в глубине её души образовалась большая трещина, сквозь которую стала удаляться её великая любовь к будущему депутату.
Глава 6.
С тех пор как Вахтанг Гогашидзе стал распродавать свои, как он выражался, избыточные земли, к всеобщему несказанному изумлению, и организовал свой акционерный сберегательный банк, у Тимура дел было невпроворот. Он буквально на глазах превратился из вчерашнего вертопраха в отличного знатока бухгалтерского учёта.
Вполне возможно, в нём, наконец, заговорила грузинская кровь?
Вахтанг сказал сыну:
- Если бы у меня было девять-десять сыновей, я оставил бы тебя бездельничать. В конце концов, я достаточно богат, чтобы при надлежащем контроле, прокормить одного бездельника, но, ты, у меня один. Ты мой наследник, и поэтому тебе придётся вникать во все банковские операции. Так что давай трудиться вместе!
И, к удивлению окружающих, Тимур внял на этот раз голосу отца и разума.
После нескольких недель работы Тимур понял, что дело у него интересное, и теперь охотно торопился в банк. Хотя сейчас он, с большим удовольствием, посидел бы с Оксаной, но девушка сама того не желала. Она не могла до сих пор простить молодому человеку его ложь, и не приняла его пожертвования за положительный поступок. Для Тимура же такой поступок являлся самой надеждой на совместную жизнь с Оксаной, о которой он только и мечтал.
Вахтанг твёрдо и определённо заявил Терезе, что Оксана в качестве приёмной дочери будет жить у них в доме, а родившегося ребёнка они примут как своего собственного внука и воспитают его. Тереза не возражала, но до сих пор не могла поверить тому, что это будет действительно её внук, жизнь которому подарил Тимур, а не чернозадый идол.
Тимур же, при всяком удобном, а также неподходящем случае, говорил девушке о своей любви, делая это как можно нежнее и добрее.
- Давай поженимся Оксана, - просил он её.
- Но ты же знаешь, что я люблю другого, - немного смягчаясь, отвечала она.
- Знаю, но я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива.
- Если он вернётся ко мне, я в любом случае буду только с ним. Именно от него я жду ребёнка, чтобы ты там не говорил своим родителям, - честно расставила все точки Оксана.
- Ты мне сказала, что так будет, и я благодарен тебе за прямоту, - говорил Тимур. – Я не брошу тебя, что бы с тобой не случилось!
- Раз ты такой храбрый, расскажи всю правду своим родителям, выведи всех нас на чистую воду. Или это за тебя сделаю я.
- Нет, нет, этого ни в коем случае не нужно делать, иначе…
- Что иначе? – усмехнулась грузинка.
- Отец меня будет, в лучшем случае, призирать, а в худшем – прирежет. Ты же хорошо знаешь горячий характер мужчины, в жилах которого течёт грузинская кровь.
- Испугался?
Тимур стал перед любимой на колени и взмолился:
- Оксана, любимая моя, дорогая, прошу, не губи меня! Пощади! Я люблю тебя и твоего ребёнка! Я жду его, как своего! Ты даже не представляешь, как он мне дорог!
Не зная, что говорить далее, Тимур просто молча, став на колени, принялся целовать ноги Оксаны со слезами на глазах.
Растерявшаяся и не ожидавшая такого поворота событий Оксана, принялась его срамить:
- Успокойся сейчас же! Слышишь? Поднимись с колен!
- Оксана, я тебя умоляю…
- Всё, хватит! Так и быть, я выйду за тебя, - пообещала она. – Посмотрим, что из этого получится путного. Одно я тебе могу точно и стопроцентно гарантировать: взаимности, ты, никогда не дождёшься.
- Спасибо, Оксана, - только и смог выговорить Тимур, поднимаясь с колен.
Первыми о женитьбе сына хозяина узнали служащие банка, - Тимур познакомил с ними Оксану, показывая ей все службы и помещения. А заодно и Бастоса, который как раз зашёл по делам в банк. Красота грузинки произвела на того большое впечатление. Он давно вдовствовал, отличался сентиментальностью и был платонически влюблён во всех молоденьких красавец, так как же ему было не понять своего сына, которому нравились Сулико и Софи одновременно? Теперь к галерее очаровавших его красавиц он присоединил и Оксану.
- Ты могла бы помогать нам оформлять вклады, - объяснял в это время Тимур Оксане. – Вот увидишь, это совсем не сложно! Со временем ты войдёшь в суть всего дела, освоишь более сложные операции.
Оксана положительно кивала головой, но её глаза смотрели сквозь Гогашидзе-младшего. Рядом с этим человеком она чувствовала себя словно пребывающей в зябких сумерках, в которых она была лишена ощущения согревающего её солнечного света и тепла.
- А теперь обедать! Мы тебя оставляем, папа! И едем обедать в ресторан. Оксане, в её положении, нужно регулярно питаться.
Вахтанг одобрительно похлопал сына по плечу.
- Поезжайте! – только и сказал он, глядя со счастливой улыбкой вслед молодой красивой паре.
Тимур повёз Оксану в ресторан, в котором он был завсегдатаем, где все его знали. Он хотел, чтобы все увидели его с Оксаной и догадались, что он женился. Сердце и душа же Оксаны не оценили его заботы.
От бокала вина Тимуру стало тепло и весело, его охватило ощущение праздника. Да, жизнь продолжается, она долгая и сулит ещё много разных неожиданностей.
- Я сделаю всё, чтобы ты и ребёнок были счастливы, моя любимая! - сказал Тимур, проникновенно глядя ей в глаза. – И надеюсь, ты меня полюбишь когда-нибудь.
- Мы уже говорили с тобой на эту тему, - вздыхая, отвечала Оксана. – Я никогда не смогу тебе ответить взаимностью. Моё сердце, навсегда, принадлежит другому человеку. Именно с ним связана моя ослепительная вспышка счастья, которую я буду помнить всегда, и жить с желанием её повтора вновь и вновь.
- А твой беспутный друг-приятель остепенился раньше тебя! – такими словами встретил сына Бастос.
- Ты о ком сейчас говоришь? – поинтересовался Артур.
- О Тимуре Гогашидзе, - ответил отец.
- Да-а, у него стаж большой, пора, наверное, и завязывать, - усмехнулся Артур. – А я ещё только начинаю.
- Умоляю, не говори, что ты завёл себе ещё и третью красавицу, - испуганно замахал руками Бастос.
- Что ты! Мне и двоих предостаточно, - усмехнулся Артур. – Но я что-то не верю, что Тимур остепенился.
- Я видел его собственными глазами с молодой женой-красавицей, на которую он влюблённо смотрит и от которой ни на шаг! Знаешь, это такая романтичная история!
И Бастос рассказал всё, что услышал в банке, - о корабле, о смерти родителей невесты, о верном друге её отца - Вахтанге Гогашидзе. Артур же не преминул пересказать эту историю в доме своей невесты – романтика всегда трогает девичьи сердца.
Густаву очень порадовало завершение истории любви будущего зятя. Оксана оказалась достаточно энергичной особой, если сумела с ребёнком в животе так удачно найти себе мужа. И какого мужа! Сына известного банкира! Он вздохнул с облегчением. Но как об этом рассказать самому Михаилу?
Пока Густаву ломал себе голову, Люси Цвейбо помчалась к Михаилу. Она не могла рассказать всё, что услышала.
- Благодари Бога, Мишаня, что он послал тебе Ребеку вместе с плантациями. Твоя бессмертная любовь разгуливает с кольцом на пальце под руку с законным мужем.
- Не может быть! – вскинулся Миша.
- Ещё как может! – сердито возразила Люси. – Пока ты тут себе места не находишь, некоторые, не теряли времени даром. Она хорошо пристроилась, твоя Оксана, так что позабудь о ней и будь счастлив с той, которая тебя любит!
- Не буду я счастлив с ней, Люси. Я люблю Оксану. И любить буду всю свою жизнь. И я всё равно не верю в то, что моя любимая так быстро меня смогла забыть и найти мне замену. Что-то в этой истории неправдоподобно. Я обман чувствую даже на большом расстоянии. А тебе могу сказать спасибо…
- За что? – удивилась Люси.
- Честно говоря, ты меня немного утешила. Я чувствовал себя последним подлецом, который мало того, что испортил жизнь чудесной девушке, так ещё и предаёт её, втаптывает в грязь, женясь на другой. Завтра мне будет немного легче на душе, Люси.
- Ну пусть хотя бы так, - вздохнула Люси. – И не забывай, Ребека ждёт от тебя ребёнка. Твоего ребёнка.
- Для меня это не имеет никакого значения. А ты уверена в том, что она вообще беременна? Полагаю, что нет. Вот увидишь, я всё равно буду, рано или поздно, с той женщиной, которую люблю больше жизни, - клятвенно пообещал молодой грузин.
Скромная свадьба на фазенде после долгих обсуждений и переговоров стала уделом одной молодой особы, имя которой Ребека. Бастос хотел отпраздновать свадьбу своего сына пышно и торжественно, и у него на это были свои причины: Софи должна была почувствовать, что она любимая невестка, долгожданная, что её вводят в дом с радостью и торжеством.
- У тебя две дочери, а у меня один сын, - твердил Бастос, - и он единственный раз женится, поэтому собственную свадьбу должен запомнить навсегда.
Густаву, наконец, сдался.
- Ребека сама выбрала свою судьбу, - сказал он. – Софи не должна страдать из-за неё. Отпразднуем свадьбу Ребеки на фазенде, а неделю спустя – свадьбу Софи в Сан-Паулу.
Глава 7.
Наступил долгожданный для Ребеки день свадьбы. Жениха нарядили в костюм от лучшего столичного портного, и стало видно, что он вполне сравнится с любым молодым человеком из богатой семьи. Михаил чувствовал себя в дорогом костюме так, словно в нём родился, и вид у него был высокомерный и холодный, совсем не жениховский. Он с нетерпением ждал, когда, наконец, закончится эта муторная, изнуряющая его церемония, на которой он был темнее самой тёмной ночи, и нехотя отвечал на все задаваемые ему вопросы. Он с нетерпением ждал окончания, как ждёт пленник скорого освобождения.
Ребека же, несмотря ни на что, выглядела довольной. Она настояла на своём, и пока это её необыкновенно радовало. Таким образом, она крепко-накрепко привязала к себе строптивца, который от неё всё время норовил убежать, но она вступила с ним в борьбу и одержала победу, он женился на ней, и сейчас ему ничего не остаётся, как только забыть о своей драгоценной Оксане.
Как только молодые после церемонии бракосочетания вернулись домой, находясь в специально отведённой для них спальне, Ребека, в чём мать родила, легла на кровать, приняв соблазнительную позу, мечтая, как любая женщина о страстной, романтичной брачной ночи. Однако её мечта потерпела фиаско.
Михаил твёрдо заявил:
- Я поклялся, что и пальцем тебя не коснусь, дорогая. И ты увидишь, что так оно и будет.
Что сказать?
Брачное ложе Ребеки явно не было застелено лепестками белых роз, о которых упоминает в своей известной песне, народный артист России – Александр Серов.
С каждым днём семейная жизнь старшей дочери Густаву всё более и более не ладилась. Она постоянно жаловалась на мужа отцу, прося повлиять на Михаила, серьёзно с ним поговорив. Густаву пообещал дочери вмешаться в их семейные отношения первый и последний раз. В разговоре с зятем он старался быть как можно кратким, доведя до его сведения самый весомый аргумент:
- Пойми меня правильно, Михаил, всю свою жизнь я хотел иметь сына. У моей матери было слабое здоровье, она родила только одного ребёнка – меня. Когда мой отец умирал у меня на руках, он просил: родите мне с Биатрис внуков, много-много внуков. Он надеялся на то, что у меня будут мальчики. Хотел, чтобы у плантаций, которые он мне оставлял, были хозяева. Когда родилась Ребека, он не устроил праздника, так рассердился. А когда родилась Софи, то даже не захотел взглянуть на неё. Я сообщил ему, что снова родилась девочка, а он мне приказал утопить её. Это было сказано, разумеется, сгоряча, но мой отец никогда, ни разу в жизни не брал моих дочек на колени, не ласкал, не оказывал им внимания. Мне очень хочется иметь внуков, сделай меня самым счастливым человеком на планете. Ты ещё очень молод, полон сил и энергии. Да и чего ради, тебе, поститься? Живи в своё удовольствие с женой. Какой бы ни был характер у Ребеки, в любом случае, я думаю, что она всегда порадует тебя в постели. Мне кажется, твоей Оксане тоже не позволяют бездельничать по ночам!
У Бутершвили после прослушанного долгого монолога тестя в сознании зародились двоякие суждения. С одной стороны, он прекрасно понимал Густаву, его желание иметь много внуков. Его старшая дочь, действительно, привлекала Мишу как женщина. Ему хотелось схватить её в охапку, как можно крепче прижать к себе, чтобы она в объятиях застонала от удовольствия и лёгкой боли. Но, с другой стороны, твёрдость грузинского характера не позволяла этого сделать. И на этот счёт было одно очень важное обстоятельство. Именно по этой причине Михаил и сделал следующее заявление сеньору Густаву:
- Дорогой мой тесть, я прекрасно понимаю ваше желание и уважаю его точно так, как и уважаю вас, вашу супругу. Вы честный, порядочный, чуткий и отзывчивый человек, именно поэтому, я и буду с вами предельно откровенен, и не стану вам лгать. Хотя, другой бы на моём месте, вполне возможно, поддался б лести и фарсу, прикинулся бы безумно влюблённым в Ребеку, воспользовавшись вашим материальным благосостоянием. Но, я не люблю вашу дочь, и никогда не смогу её полюбить. Я выполнил ваше требование, женился на Ребеке, потому что вы считаете меня человеком, который обесчестил вашу дочь. Но, Ребека, увы, не находится в положении, и чтобы это доказать вам, я именно по этой причине избегаю всякой супружеской близости. Совсем скоро вы убедитесь в том, что я сейчас вам говорю чистейшую правду. И тогда… Впрочем, тогда мы и продолжим на эту тему, начатый сегодня нами разговор. Запомните, один раз и навсегда: я люблю только одну женщину – Оксану. Она, действительно, носит под сердцем моего ребёнка. И я верю её преданности и верности только мне. Не надо мне говорить о её половой жизни где-то там на стороне. Не нагоняйте на меня тоску. Прошу вас!
- Хорошо, чернозадый. Давай пока оставим всё как есть. И всё-таки, ты не пори горячку, а подумай над тем, что я тебе сказал. Подумай о моих внуках.
Михаил в ответ лишь только молча и спокойно посмотрел сеньору Густаву прямо в глаза.
Как-то на днях в банк Вахтанга Гогашидзе заглянул с самого утра Бастос и, с необычайно довольным видом рассказывал Тимуру и Оксане, какую выгодную свадьбу он закатил своему сыночку. Как ему нравится невестка, робкая будто зайчонок, но сметливая и очень умненькая.
- Денег на свадьбу я не пожалел, не то что Густаву, когда выдавал замуж свою старшую дочь. Свадьба была скромнее скромного. Правда, и выдавал он её за грузина из бараков.
При этих словах Оксана насторожилась и стала слушать очень внимательно.
- Грузин – парень из себя хоть куда! Видный, красивый, но бедняк бедняком, вот Густаву и не пожелал на него тратиться.
- А как зовут зятя Густаву? – поинтересовалась Оксана.
- Михаил, - с готовностью отозвался Бастос. – Михаил Бутершвили.
Сердце у Оксаны заколотилось быстро-быстро, она постаралась его унять глубоким вздохом и насильственно улыбнулась. Она не сомневалась, что это её Миша. Наконец-то она его нашла!
Тимур сразу же понял состояние Оксаны и постарался дать ему объяснение, благо отца в этот момент не было рядом:
- Мы потеряли брата моей жены. Его тоже зовут Михаил.
- Ваша жена тоже Бутершвили? – осведомился Бастос. – Тогда добро пожаловать на фазенду «STAR»! Вы познакомитесь с множеством новых родственников! Найдёте не только брата, но и новую сестру! Она настоящая красавица. А уж вашего брата любит, просто глаз не сводит!
- Девичья фамилия моей супруги Цхададзе, - сухо заметил Тимур. – Мы спешим, извините.
Он взял Оксану под руку и увёл её, опасаясь, что дальнейшие подробности только ухудшат самочувствие будущей жены.
Оказавшись на улице, грузинка сверлила взглядом Тимура так, что он просто не смог удержаться от вопроса:
- Ты очень хочешь познакомиться с этим человеком, про которого рассказывал Бастос?
- Да! – со страстью ответила Оксана. – Поедем на фазенду «STAR». Немедленно!
- Немедленно я не могу, - сказал Тимур. – Подожди несколько дней.
- Но я вовсе не хочу ждать несколько дней! – горячо возразила Оксана. – Я хочу увидеть этого человека прямо сегодня же и, если он, действительно, мой Миша, то поговорить с ним!
- И всё-таки потерпи несколько дней, а там что-нибудь придумаем, - настаивал Тимур.
- Опять хочешь совершить какой-нибудь низкий поступок? – в упор глядя на молодого человека, поинтересовалась Цхададзе, дав понять, таким образом, что груз его вины, за допущенную совсем недавно лож, не снят ею с плеч сына замечательного господина, имя которого Вахтанг.
Проглотив горькую пилюлю, имя которой обида, Тимур посоветовал:
- Поезжай домой, а вечером мы всё с тобой решим, - сказал он, открывая перед Оксаной дверь автомобиля.
- Я и без тебя решу, что мне делать и как поступить, - повысив тон, процедила девушка, захлопывая дверь.
Оксана сразу же, как машина тронулась, стала уговаривать водителя Джонатана отвезти её на фазенду «STAR».
- Эх, Оксана Георгиевна! – вздохнул Джонатан. – Дурное это было место. Я там работал на протяжении семи лет водителем. Порой, приходилось работать по восемнадцать часов в сутки, без выходных и без проходных. Один раз случилось так, что я от усталости уснул прямо в машине хозяина фазенды. Управляющий меня за это публично избивал, а мой сын – дояр, которого зовут Вильтояр, глотая слёзы, считал удары, наносимые Фредди. Именно так звали управляющего. А потом разлучили меня с сыном, и теперь, я не знаю, где он. Пострадала и моя сестра, красавица Эвита, которую сам хозяин фазенды лишил девичьей чести насильно. Гиблое это место! Даже будь у меня лишнее время, я бы вас туда не повёз.
- Какие ужасы ты рассказываешь, Джонатан! – воскликнула Оксана.
- О настоящих ужасах я вам, Оксана Георгиевна, не рассказываю, - серьёзно ответил Джонатан. – А ездить туда вам не след. Вы в хорошем доме живёте, подумайте сами, разумно, правильно ли будет, если вы туда поедете?
Оксана и сама знала, что ничего хорошего в этой поездке не может быть, но одна только мысль о том, что она найдёт своего Михаила, затмевала все остальные доводы. Желание может быть обуздано только более сильным желанием, а не вовсе доводами рассудка.
Вечером, вернувшись домой, Тимур не обнаружил возлюбленной. Она решила самостоятельно добраться до фазенды «STAR» и встретиться со своим Михаилом.
- Когда он меня увидит, когда узнает, что я жду от него ребёнка, он уйдёт от своей жены, - твердила она себе, осторожно выскальзывая на улицу.
Тимур схватился за голову, думая, где же теперь искать беглянку. Тереза же с ехидством твердила о пригретых на груди змеях, которые жалят в самый неподходящий момент.
- Хорошо ещё, что сбежала до свадьбы, а то бы опозорила нас на весь белый свет, – говорила она. – Теперь ты убедился в том, что твоя невеста тебя не любит. Сынок, зачем тебе испытывать такие унижения и неуважение? Неужели мало хороших девушек тебя окружает? Свет что ли клином сошёлся на этой чернозадой?
Тимур и без матери это прекрасно знал, но кому приятно, когда тебе об этом напоминают. Он готов был уже наговорить матери резкостей, но, взяв себя в руки и, справившись с волнением, обратился к отцу:
- Что делать, папа? Где её мне теперь искать? С чего начать поиск?
- Успокойся, сын мой, - как можно мягче сказал отец. – Сегодня мы её с тобой всё равно нигде не найдём. Ложись спать, а завтра что-нибудь придумаем. Утро вечера мудренее!
- Папа, о чём ты говоришь?! Какой может быть сон? Моя невеста пропала.
- Я понимаю, это неприятно. Наберись терпения, завтра я свяжусь со своими знакомыми ребятами из полиции, они непременно разыщут Оксану. А теперь, ступай спать. День сегодня выдался трудным, ты устал, тебе нужно отдохнуть, - настоял на своём Гогашидзе-отец.
Тяжело вздохнув, Тимур отправился, по совету отца, в свою комнату.
После его ухода Тереза заявила мужу.
- А ты знаешь, я даже очень рада, что чернозадая исчезла. Наконец-то в нашем доме будет легче и свежее дышать. Особенно мне!
Ничего не отвечая жене, Вахтанг достал из бара бутылку грузинского вина и залпом опрокинул наполненный до краёв большой фужер. Мужчина всегда так поступал, когда, даже его, ангельскому терпению, в общении с супругой, приходил конец.
Глава 8.
Софи с Артуром вернулись из свадебного путешествия, и младшей дочери Густаву очень захотелось посекретничать с сестрой, как-никак теперь они обе стали замужними женщинами, и им было чем друг с другом поделиться.
Софи одержала первую победу в борьбе за своего мужа, хотя и не подозревала, что вступила в борьбу с очень серьёзным соперником. Сослужили ей службу её робость и страх перед супружескими отношениями.
Разумеется, она никогда бы не сравнилась в постели со своим, так называемым соперником, с Сулико, у которой был природный женский дар любви. После пресных семейных радостей Артур очень скоро затосковал бы о Сулико и привязался к ней ещё крепче. Но радостей не было вовсе. Пугливая Софи, со дня на день, а вернее, из ночи в ночь, откладывала сдачу неприступной крепости своего девичества. В конце концов, Артур стал думать только о ней. Он и сердился, он и уговаривал, был то ласков и нежен, то настойчив и страстен. Ему пришлось пустить в ход всю свою изобретательность, чтобы подобраться к жене, и взять то, что, казалось бы, принадлежало ему по праву. Они уже неплохо освоили науку поцелуев, которые становились всё более пылкими и многообещающими, но последний рубеж так и не был взят. Умоляющий взгляд красивых глаз действовал на Артура магически: он отступал, хоть и чертыхался про себя нещадно.
Вот и вышло, что Софи сумела занять своего мужа собой все четыре недели, пока длилось их свадебное путешествие, а это было немалым достижением в спарринге со страстной красавицей – грузинкой. И в конечном итоге, Артуру пришлась по душе роль наставника в тонкой науке, название которой любовь, и по прибытию в Сан-Паулу, торопясь сразу же к Сулико, он всё ещё вспоминал неумелую и старательную Софи, усмехаясь про себя множеству милых и забавных подробностей.
Сулико встретила его чудесной улыбкой, страстным поцелуем, аппетитными мчади – кукурузными лепёшками, и через пять минут Софи была забыта. Но, пять минут, она всё-таки себе отвоевала.
- Ты наверняка не знаешь наших главных новостей, - сказала Сулико, когда они, наконец, насытились друг другом, встали с постели и принялись за обед.
- Не знаю, но охотно узнаю их от тебя, - ответил Артур.
- Цены на кофе падают, на рынке его слишком много, - серьёзно сообщила Сулико.
- С каких это пор ты интересуешься ценами на кофе? – изумился Артур.
- С тех пор, как у меня, а также у моих родителей появились кофейные деревья, - ответила Сулико. – Ты, разумеется, понимаешь, как это серьёзно.
- Давай лучше поговорим о несерьёзном, - отмахнулся Артур.
Он терпеть не мог разговоров о кофейных проблемах. Но Сулико не одобрила подобного легкомыслия, её положительная земная натура требовала глубокого проникновения во всякую житейскую и жизненную проблему. Эта и была главная черта характера настоящей грузинской женщины. И в настоящий момент проблемы кофе волновали её до чрезвычайности.
И не только её. Куда бы ни пошёл Артур – в политический клуб, к приятелю, в ресторан, - всюду он слышал взволнованное обсуждение цен на кофе. Мало-помалу даже Артур допустил до себя мысль, что происходящее весьма серьёзно. До его мозга дошла мысль о том, что стране грозит большой экономический кризис, но, в отличие от крупных плантаторов, довольно улыбнулся. Ему было на руку всеобщее недовольство правительством, которое всегда сопровождает кризисы, он мог на нём сделать свою политическую карьеру. Но к этому нужно было всерьёз подготовиться.
Сулико, карьера...
Артур приходил домой всё позже и позже, но Софи встречала его неизменной счастливой улыбкой. Она очень серьёзно отнеслась к своему хозяйству. Ей очень нравился дом, который именно к их свадьбе подарил Бастос. Она отказалась категорически и от горничной, и от кухарки, сама наводила уют в своём небольшом славном доме. А дом славился своими замечательными спальнями, кухней, столовой, холлом. Именно в этом доме Софи чувствовала себя как в раю, но частенько скучала по родителям и своей старшей сестре. Заметив, что жена становится с каждым днём всё грустнее и грустнее, Артур сам предложил отвезти её на фазенду, поразив лишний раз Софи своим вниманием и заботой. С лёгким сердцем отправилась молодая женщина в родительское гнёздышко, а Артур радостно переселился к Сулико, изредка забегая домой, чтобы узнать, всё ли там в порядке. У Сулико он поселил и отца, когда тот приехал в Сан-Паулу, чтобы узнать, что делается с кофе.
Сулико была на седьмом небе от счастья, находясь в окружении солидных и деловитых мужчин. Бастос называл её «невестушкой», и она чувствовала себя настоящей женой Артура. Об отце Артура она заботилась так, что он и в самом деле полюбил её от души – всё ему нравилось в чистом и светлом доме – и его комната, и хозяйка дома, и её приготовляемые блюда загадочной грузинской кухни. С этих пор, приезжая в город, он всегда направлялся прямиком к Сулико, словно бы позабыв, что у сына есть другая, законная, жена и дом, где Артуру, куда бы больше пристало б жить.
- Если цены на кофе не поднимутся, - озабоченно говорил Бастос, держа в руках аппетитные хинкали – большие сочные пельмени с острыми приправами, которые в Грузии коренные жители едят исключительно только руками, - то мы с тобой пойдём по миру! Теперь я очень жалею, что купил столько земли у этого чёртова чернозадого. Он как в воду глядел, когда принялся распродавать свои земли, а мы-то, все производители кофе, ещё над ним посмеивались и за идиота держали! Да мы теперь все разоримся, а он со своим банком на нас наживётся!
Сулико внимательно прислушивалась ко всем мужским разговорам. Природа наделила её не только красотой, но и умом, а также деловой сметкой. Живя с Артуром, она поняла, что в жизни ей придётся самой стоять за себя, а значит, ей понадобятся деньги, если она хочет ни от кого не зависеть.
Она уже понемногу откладывала деньги, и теперь, услышав про удачливость своего земляка, который вовремя распродал землю и занялся денежными операциями, решила положить свои сбережения именно в его банк.
Земляк никогда не подведёт землячку.
Сулико нисколько не сомневалась, что её вклад будет в надёжных руках.
Артур отправился на политическое собрание, которое проводилось значительно чаще, в это тревожное время, а Сулико отправилась в банк.
Сам Вахтанг Гогашидзе принял прелестную посетительницу, и они сразу прониклись друг к другу взаимной симпатией. Сулико была приятна его мягкая и любезная манера обращения. Она обратила внимание, что так он обращается со всеми, а не только с ней, и это ей понравилось ещё больше. В целом, в банке она провела не больше четверти часа, ровно столько, сколько ей понадобилось, чтобы заполнить необходимые бумаги. Но, выйдя на улицу, пожалела, что не могла пробыть там дольше, - так расположил её к себе Вахтанг.
С этого дня Сулико ещё старательнее стала экономить деньги, в банк Вахтанга Гогашидзе ей хотелось ходить как можно чаще.
Между тем жизнь шла своим чередом. Софи приехала на фазенду и была очень озабочена семейной жизнью своей старшей сестры, которая никак не ладилась. Миша по-прежнему не желал делить с Ребекой супружеское ложе. Старшая сестра чувствовала себя постоянно смертельно обиженной, оскорблённой и очень страдающей.
«А ведь точно так же чувствует себя мой Артур, подумала про себя Софи, слушая Ребеку. – Но, он-то такого точно не заслужил!»
Теперь, когда Софи приезжала в город от родителей, Артуру приходилось всерьёз трудиться на два фронта, и он, хоть и говорил всегда с довольной усмешкой, что в сутках двадцать четыре часа и их на всех хватит, всё же иногда хотел, чтобы часов было в два раза меньше.
Софи очень была довольна своей жизнью, а Ребека только и делала, что оплакивала свою. Невольно Густаву начал осознавать, что брак дочери довольно-таки хрупок и скорее всего, недолговечен, наблюдая за событиями происходящими в жизни молодой семейной пары со стороны. Вмешиваться в супружеские отношения дочери и Михаила в очередной раз он не осмелился. Чернозадый чётко дал понять, что это просто-напросто бесполезно и ни к чему путному не приведёт. Но ведь можно найти и другой подход к зятю, связанный с его трудовой деятельностью. Может быть, это и станет залогом его привязанности к семье, фазенде, тому, чем занимается Густаву всю свою жизнь.
Густаву ни в чём не препятствовал зятю, справедливо полагая, что тот сначала должен почувствовать себя полноправным владельцем больших количеств земель, на которых он будет отстаивать свои интересы. Пока же Миша горой стоял за своих соотечественников, а мудрый Густаву и этому не мешал.
Но вот беда!
Михаил не поладил с Фредди.
Ещё бы!
Фредди привык быть полновластным хозяином на фазенде.
А тут ему отвели второе место!
Вдобавок, молодой грузин постоянно ставил Фредди на это самое второе место, а тот бесился. В конце концов, на днях у них дошло дело до рукопашной. Густаву понял, что вдвоём эти двое не уживутся, и вызвал Фредди к себе на откровенный разговор, в процессе которого заявил:
- Ты не должен был так поступать, Фредди, с чернозадым. Он мой зять, муж моей старшей дочери, твой начальник. А ты полез к нему в драку.
- Извините, хозяин, перегнул палку.
- Придётся тебе от меня уйти. Иначе быть не может. Хотя, мне очень тяжело с тобой расставаться после стольких лет твоей верной и преданной службы.
Густаву выдвинул одну из полок письменного стола, за которым он сидел в настоящий момент, и протянул толстую пачку денежных купюр Фредди.
- Полагаю, тебе этого вполне хватит на первое время, пока ты куда-нибудь устроишься, - мрачновато произнёс Густаву. – Я думаю, будет справедливо, если ты сдашь мне своё оружие.
Нисколько не раздумывая, Фредди молча положил пистолет на стол перед хозяином, взял предложенные ему деньги, и так же молча удалился собирать свои вещи.
Густаву очень долго смотрел Фредди вслед, и его глаза постепенно наполнялись слезами.
В жизни крупнейшего плантатора Фредди сыграл роль преданной, служивой, сторожевой собаки. А с такой собакой, как правило, всегда, любому хозяину тяжело расставаться. Но Густаву это сделал исключительно ради своих детей, и именно с этим ему нужно было сейчас смириться, несмотря ни на что.
Густаву, смахнув слёзы рукой, вышел из своего кабинета, как тут же, чуть ли ни лоб в лоб, столкнулся с Люси Цвейбо, лицо которой было всё заслано слезами.
- Что у вас случилось? – обеспокоенно поинтересовался Густаву.
- Ой, хозяин, пришла просить вашего разрешения. Не могли бы вы меня сегодня отпустить с работы. Мой Бахарден заболел какой-то неизвестной болезнью. Весь пожелтел, ничего есть не может. Мне нужно за ним ухаживать. Не знаю, когда я смогу вернуться на работу и смогу ли, вообще, вернуться…
- Не говори так, Люся! Я тебя, конечно же, отпуская ровно на столько, на сколько тебе потребуется. Твой муж очень хороший человек, отличный работник, и ты – замечательная помощница моей супруги на кухне. Ухаживай за Бахарденом и ни о чём плохом не думай.
Грузинка благодарно посмотрела хозяину прямо в глаза и сразу же убежала к больному мужу.
Густаву же громогласно высказал свои эмоции:
- Ну и денёк сегодня! Неприятность за неприятностью! Интересно, что ещё нам этот день негативного преподнесёт?
Весть о неизвестной болезни мгновенно распространилась по всей фазенде.
- Собирайтесь и немедленно уезжайте в город, - распорядился Густаву, обратившись к дочерям. – Сейчас вам подадут машину и отправляйтесь.
- А вы с мамой? – забеспокоилась Софи.
- А Миша? – осведомилась Ребека.
- Если мы все уедем, на фазенде не останется ни одного работника – все разбегутся, куда глаза глядят! А вам нужно о будущем думать, детей рожать!
Сёстры переглянулись и пошли собираться. Они знали очень хорошо, что с отцом лучше не спорить. Это просто бесполезно.
В Сан-Паулу они приехали к вечеру, пока раскладывали вещи – совсем стемнело.
- Что-то твой муж задерживается, - отметила Ребека. – Может, он у тебя и дома не ночует?
- Не огорчай меня своими глупостями! – прервала сестру Софи. – Артур всегда ночует дома, правда, иногда приходит очень поздно!
- И ты это терпишь? – возмутилась сестра. – Я бы на твоём месте…
- Ты другое терпишь, - кротко, но решительно оборвала сестру Софи. – Пойдём лучше ужинать.
- Что-то не хочется, - отвергла предложение старшая сестра. – А я просто на все сто процентов уверена, что у него есть другая женщина, - вдруг выпалила Ребека. – И этой ночью ты его не дождёшься!
Софи нахмурилась и на этот раз ничего не ответила.
Ребека говорила с такой убеждённостью, что Софи сделалось не по себе. А что, если и впрямь, пока она гостила у родителей на фазенде, Артур завёл себе другую женщину?..
- Да, да, так оно и есть, - продолжала убеждать её Ребека, - только по этой причине он проводит так мало времени дома и так слушается тебя в постели. Да не будь у него другой, он бы тебя замучил. Уж поверь мне, я знаю, что говорю!
- Ребека, молчи! Лучше молчи! Ни тебе об этом говорить. Откуда у тебя такие познания? Твой муж, насколько нам всем известно от тебя вообще в постели отвернулся, как от прокажённой, - мужественно парировала Софи.
Старшая сестра сердито нахмурила брови, собираясь высказать в адрес Софи очередную мерзопакостную реплику, но младшая сестра и эту планируемую контратаку сумела предотвратить разумным предложением.
- Пойдём лучше спать, я, например, очень устала с дороги.
Она уже поднялась на первую ступеньку лестницы, как хлопнула входная, дверь и в прихожую вошёл Артур. Увидев жену и свояченицу, он мысленно перекрестился, потому что сегодня не собирался ночевать дома, но что-то его будто подтолкнуло.
Он бросился к Софи, подхватил её на руки и закружил по комнате.
- Любимая моя приехала! Приехала моя любовь! – только и смог проговорить он.
Софи искоса бросила на сестру торжествующий взгляд и покрепче прижалась к мужу.
Глава 9.
Люси ухаживала за своим мужем уже на протяжении двух суток. За это время она практически не спала. К ней на помощь приходил Михаил, пытаясь подменить у кровати больного. Однако женщина не могла при этом спокойно уснуть. Печальные мысли лезли ей в голову сами собой. У Бахардена постоянно держалась высокая температура, его бил сильный озноб, он бредил по ночам. Женщина прикладывала к его горячему лбу холодное, мокрое полотенце, которое в считанные минуты становилось сухим. Люси, будучи верующей женщиной, возводила молитву, прося Всевышнего только об одном: чтобы Он ни в коем разе не забирал у неё супруга. Ведь он же ещё совсем молодой, не видящий за свою, ещё пока короткую, тридцатипятилетнюю жизнь ничего хорошего. Вырос в семье простых грузинов, проработавших за станками на заводах, живших от зарплаты до зарплаты без всяких там излишеств, как и все простые смертные, которых в Грузии основное большинство. Славные старики подняли на ноги двух сыновей и трёх дочерей, дав им каждому, неплохое образование. Сам Бахарден, в своё время, окончил сельскохозяйственный техникум, работал в колхозе агроном. Затем, проходил военную службу в армии, принимал участие в вооружённом конфликте с Абхазией, получив серьёзное ранение в правую ногу. Медики в один голос тогда заявляли, что Бахарден никогда не сможет ходить, но, он поднялся с пастели ради своей любимой женщины, ради Люси, которая к тому времени ждала от него ребёнка. Он должен был выживать, ради своей жены и будущей дочери. Люси и Бахарден Цвейбо прошли также и через страшную нищету. Отсутствие работы, неимение стабильного заработка заставляли молодую семью частенько голодать и, в конечном итоге, покинуть родную Грузию, рассчитывая на более лучшую, семейную жизнь в Бразилии. И вот эта самая жизнь могла оборваться в любую минуту. Люси становилось от таких мыслей очень страшно. Она просто не могла представить, как она одна будет жить с маленькой дочерью на руках.
Однако, одним прекрасным утром Бахарден открыл глаза и, глядя на жену весёлым взглядом, с улыбкой на губах произнёс:
- Люси! Моя любимая, Люси! Ты даже и представить себе не можешь, как я рад видеть тебя! Ты всё это время была рядом со мной!
- А ты вспомни день нашего венчания в храме! Что я тебе тогда клятвенно обещала?
И сама же сквозь незначительную паузу молчания ответила:
- Жить с тобой в мире и согласии. Находиться всегда рядом с тобой, и делить все радости, а также горести. Ты, помнишь день нашего с тобой венчания?
- Конечно же, помню, такое никогда не забывается. А также я помню, что уже несколько суток ничего не ел. Голоден, неимоверно! Не могла бы ты, моя любимая жена, меня чем-нибудь покормить? Из рук своей любимой женщины я приму всё что угодно.
- Ух, ты мой хороший! – обрадовалась Люси, обнимая и целуя мужа.
Послышался стук в дверь их дома.
- Это, наверное, Миша пришёл тебя отведать! – весело высказала своё предположение Люси. – Он за эти два дня частенько заглядывал к тебе, справляясь о твоём здоровье! Пойду ему дверь открою.
- Да, конечно, пусть заходит, давненько мы с ним не разговаривали по душам! – ещё более повеселел Бахарден.
Люси открыла дверь, и сразу же, на какой-то незначительный временной интервал, лишилась дара речи.
На пороге стояла Оксана.
Цвейбо молча смотрела на девушку, словно лишённая способности говорить что-либо.
- Здравствуйте, Люси! – первая подала голос Цхададзе. - Помните меня?
- Откуда ты здесь? – придя немного в себя, не отвечая на приветствие, поинтересовалась Люси.
- Это долгая история. Позволите войти?
- Заходи, - коротко ответила женщина, явно всем своим видом дав понять, что она не очень-то рада незваной гостьи.
И лишь только Бахарден радостно воскликнул:
- Вот это да! К нам пожаловала сама возлюбленная моего друга – Михаила! Заходи, Оксана, заходи, садись! – мужчина указал Цхададзе рукой на кресло. – Надо бы поставить в известность Мишку о том, что ты здесь! Ну, рассказывай, как ты нас отыскала?
Не успела молодая женщина ответить Бахардену, как её сердце радостно забилось от того, что за спиной раздался такой долгожданный, любимый и родной голос Михаила. Голос, который Оксана уже давным-давно желала слышать и не во сне, а наяву.
Оксана поднялась с кресла и пошла прямо к любимому, будто рядом больше никого и не было, кроме двух, любящих сердец. Михаил подхватил Оксану на руки и закружил по комнате. Этого мгновения они оба очень долго ждали. Затем Оксана подробнейшим образом изложила все события, которые ей пришлось пережить, начиная с момента их внезапной разлуки, заканчивая уходом из дома богатого банкира, фамилия которого Гогашидзе. Миша внимательно слушал возлюбленную. Радовался тому, что у любимой за это время был такой замечательный покровитель, в лице самого Вахтанга. Поразился сухости и жестокости его супруги. Разозлился не на шутку на Тимура, который обманным путём пытался заполучить в жёны ту женщину, которая Бутершвили принадлежит на законном основании. Ведь Оксана ждёт ребёнка. Его ребёнка.
Миша рассказал любимой и свою историю, включая подробнейшее описание и того момента, когда хозяин заставил, насильно, жениться на его старшей дочери, которая, в свою очередь, наговорила на него типичную неправду, элементарную лож. Но, самое главное, Миша не предал свою любимую, не променял Оксану на хозяйскую дочь и богатство её отца. Придёт время, и он докажет сеньору Густаву свою невиновность. А пока…
- Я буду думать, Оксана, что нам с тобой делать дальше. Сейчас ты в таком положении не можешь оставаться на улице. Пойдём к Густаву, пускай хотя бы примет тебя на работу, и предоставит жилую площадь, - уверенно произнёс молодой грузин. – Не волнуйся, я всё беру на себя. И разговаривать с Густаву буду сам, лично.
Михаил взял Оксану за руку, и они решительно покинули дом семьи Цвейбо, направляясь прямиком к самому хозяину фазенды.
- Ох, чувствую, не кончится это добром, - глядя им в след, покачала головой Люси.
- Ты, главное, не вмешивайся в их дела, ничего не советуй в разговоре с хозяевами на работе. Сеньор Густаву умный и мудрый человек. Он сам решит, как поступить и, что предпринять, а твоё дело в такой ситуации маленькое: молчать, сопя в две дырки. Ты меня правильно поняла?
В ответ Люси молча и загадочно посмотрела на Бахардена, словно впервые увидев собственного мужа.
Густаву терпеливо принял молодых людей, с достоинством оценил красоту молодой грузинки. Учитывая положение, в котором она находится на данный момент, удовлетворил просьбу зятя, предоставив беременной женщине жильё и рабочее место. Пусть помогает Люси на кухне. Немного поразмыслив, Густаву пришёл к такому разумному выводу: чернозадый хоть и шёл в наглую напролом, но не обманывал тестя, всё выложил начистоту. Правда, для своего же рода подстраховки, осторожно поинтересовался, задав напрямую вопрос Мише, когда Оксана вышла из кабинета:
- Ты хочешь бросить мою дочь, чтобы жить со своей грузинкой?
- Я хочу помочь Оксане. Согласитесь, она сейчас как никто другой нуждается в этом.
Густаву положительно закивал головой.
- А что касается вашей дочери, то мы уже на эту тему говорили, дорогой тесть. Вы скоро сами убедитесь в том, что ваша родная дочь, вас, просто-напросто, обманула. И тогда вы сами примите, я надеюсь, разумное решение.
- Ладно, - махнул рукой Густаву. – А пока, завтра, с самого утра, мы с тобой поедем в Сан-Паулу, за твоей, пока ещё законной женой и привезём её обратно на фазенду, потому что эпидемия, которая была кратковременной, уже миновала, всё обошлось, слава Богу, больше никто не болеет. Твой друг Бахарден, насколько мне стало известно, тоже пошёл на поправку.
Михаил, ничего не отвечая, широко улыбнулся, радуясь такой приятной новости, касающейся его земляка и друга. Всё-таки, не зря они с Люси провели столько много времени у кровати больного. Благодаря их общим усилиям, Бахарден за короткий промежуток времени избавился от неведомой, но очень серьёзной болезни. Он полностью здоров! Следовательно, он будет жить и далее, ради своих любимых женщин – жены и дочери.
Вахтанг с сыном ехали на работу в банк. Тимур завёл с отцом разговор всё о том же, что его беспокоило на протяжении последних нескольких дней. Он говорил с отцом об Оксане. Где она? Что с ней? Хорошо ли она себя чувствует теперь? Ведь она же беременна. И пусть ребёнок, которого она ждёт не от него. Самое главное, что отец не знает, пока не знает, об этом обмане, и дай-то Бог, вполне возможно и не узнает никогда. А ведь Тимур искренне полюбил грузинку и пошёл на этот обман именно только из-за большой любви к ней. У молодого человека, в прямом смысле такого выражения, побаливала душа и, чтобы заглушить эту самую душевную боль, Тимур по вечерам прибегал к старой, прежней привычке, чему отец никогда не был рад, а также всегда очень неодобрительно относился. И на текущий момент, находясь с сыном в автомобиле, Вахтанг выговаривал Тимуру, так называемую, отцовскую нотацию:
- Хватит пьянствовать, сын мой. Посмотри на кого ты стал похож? Где твоё мужское достоинство? Мы обязательно разыщем Оксану, потому что мне её судьба также небезразлична, как и тебе. Я в неоплатном долгу перед ней за то, что в своё время совершил для меня Георгий – её отец. Девушка вновь вернётся в наш дом и тогда, сам подумай, с чем ты её встретишь? С чем? Я полагаю, ей неприятно будет увидеть тебя в таком чудовищном, прости мою душу грешную, состоянии. Ты хоть на себя-то в зеркало сегодня смотрел?
- Не до этого пока, - кисло ответил Тимур.
- Ну-ка, хватит нюни развешивать! – толкнул сына в бок Вахтанг. – Бери пример с меня! Я никогда в своей жизни не отчаиваюсь. Хотя, мне и не такие приходилось решать трудности и проблемы. Поверь от такого положения дел, от таких обстоятельств, человек только крепчает и закаляется.
- Каким образом, папа?
- Каким? Ты, просто посмотри на окружающих тебя людей и среди них обязательно увидишь хотя бы одного человека, которому в настоящее время гораздо хуже, чем тебе самому. Вот, смотри, - Гогашидзе-старший указал рукой на сидящего возле жилого дома бомжа. – Этому человеку в своей личной жизни намного тяжелее, чем тебе, и, тем не менее, он, в отличие от тебя, только взгляни, как тщательно выбрит!
- Ай, папа… - попытался возразить Тимур.
- Что папа? – перебивая сына, продолжал отец. – А взгляни только какая замечательная женщина на балконе дома стоит, вдыхая аромат сегодняшнего утра. Джонатан, останови на минутку машину, - обратился Вахтанг к водителю.
Банкир вылез из салона автомобиля и, оказавшись на улице, поприветствовал одну из своих клиенток банка. Затем протянул несколько денежных купюр сидящему прямо на тротуарной плитке человеку. Стоящая на балконе Сулико, а это была именно она, ответила взаимностью Вахтангу Гогашидзе, перекинувшись с ним несколькими словами.
От увиденных, произошедших за считанную минуту событий у Тимура, и в самом деле с нулевого уровня поднялось настроение. В глазах появилась какая-то искра, какого-то невидимого другим людям оптимизма. И основным толчком быстрого изменения настроения послужил интерес родного отца к незнакомой для Тимура молодой женщине. А Вахтанг, тем временем, как ни в чём небывало, вернулся на своё исходное место и приказал водителю:
- Поехали дальше, Джонатан, да как можно быстрее. Совсем скоро начнётся наш рабочий день.
- Кто эта молодая красавица, папа, которую ты так романтично поприветствовал только что? – не удержался от любопытства Гогашидзе-младший.
- Одна из моих постоянных клиенток банка, - был краток Вахтанг. – Вернёмся к нашей Оксане. Сегодня же переговорю со своим хорошим знакомым – Шукри, он уже много лет служит в полиции следователем. Посмотрим, что он посоветует.
- Мне кажется, я могу вам помочь, хозяин, - вмешался в разговор Джонатан. – Не стоит вам тревожить своего знакомого из полиции. Я предположительно догадываюсь, где находится ваша беглянка. У меня с ней совсем недавно был короткий разговор, в процессе которого, Оксана Георгиевна просила меня отвезти на фазенду «STAR». Я ей отказал, объяснив тем самым, что не след беременной женщине ездить в такую неведомую даль, в поисках каких-то там неимоверных надежд. Да и сама эта фазенда в недавнем прошлом пользовалась отвратительной репутацией.
- Подожди-ка, Джонатан, а почему Оксана просила тебя отвезти именно на фазенду «STAR»?
Вместо водителя ответил Тимур.
- Несколько дней тому назад в банк заходил сеньор Бастос – отец Артура. Его сын женился на младшей дочери хозяина фазенды «STAR». Отец Артура рассказывал, что хозяин фазенды – сеньор Густаву, выдавая свою старшую дочь замуж, устроил очень скромную свадьбу, так как его зять оказался из числа приехавших грузинов, работающих у него на фазенде. Оксана слышала этот разговор и решила, что это именно её Михаил, с которым она приплыла в Бразилию на одном корабле.
- Я так понимаю, Бастос назвал имя жениха старшей дочери сеньора Густаву? – предположил Вахтанг.
- Да. Именно так оно и было всё. Оксана услышала имя жениха, скорее всего, решила, что это именно её Михаил, и потребовала от меня, чтобы я её немедленно отвёз на фазенду «STAR». Разумеется, я ей отказал, ссылаясь на свою занятость.
- Какую занятость? – возразил отец. – Ты считаешь просиживание штанов в кабинете, витая мысленно где-то в облаках, своей занятостью?
- Папа…
- Что папа? – повысил голос Гогашидзе-старший. – Да ты просто типичная половая тряпка, об которую можно только ноги вытереть, а потом выбросить в мусорное ведро. Удивляюсь, как ещё такая замечательная девушка, как Оксана, решилась на интимную близость с тобой.
- А вполне возможно, что это у неё не впервой, - решил немного съязвить Тимур.
Тяжёлая отцовская пощёчина отбила всякую охоту молодого человека продолжать далее разговор подобного рода, касающейся дочери умершего друга отца.
- Ещё раз только попробуй сказать что-нибудь про Оксану подобного рода, - процедил, стиснув зубы отец.
Тимур, изрядно покраснев, молчал, а Гогашидзе-старшей продолжал негодовать:
- Как тебе не стыдно, такое говорить в отношении девушки, которая совсем скоро станет твоей законной женой, которая носит под сердцем ребёнка, твоего ребёнка? Или этот ребёнок не от тебя, и ты всё навыдумывал?
Вопрос, заданный отцом, заставил Тимура вздрогнуть от неожиданности. Он покраснел ещё более, совсем как несовершеннолетний мальчишка, опустив голову ниже обычного.
- Ну что ты папа такое говоришь? Конечно же, он от меня.
- Ты мне в глаза смотри, - ещё более строго потребовал Вахтанг.
Тимур повернулся лицом к отцу и, не моргнув глазом произнёс:
- Мой это ребёнок, мой! Сколько можно тебе уже об этом говорить?!
- В таком случае, - немного смягчаясь, продолжал говорить отец, - прямо сейчас, не заезжая в банк, мы следуем на фазенду «STAR». Там на месте во всём и разберёмся. И учти, не дай Боже, ты, меня в чём-то обманываешь, либо что-то существенное от меня скрываешь, я клянусь своими покойными родителями, тебе не поздоровиться.
Тимур тяжело вздохнул.
Вахтанг начал догадываться о том, что в этой истории, касающейся его сына и, так называемой, приёмной дочери что-то не так. Вот только, конкретно, что?
Это нужно было выяснить незамедлительно. Поэтому, недолго думая, Вахтанг отдал своё распоряжение водителю:
- Джонатан, едем на фазенду сеньора Густаву, и как можно быстрее, не нарушая правил дорожного движения, разумеется.
- Да, хозяин, - тут же отозвался водитель, про себя также тяжело вздыхая, как и молодой человек, сидящий в автомобиле, только совсем по иной причине.
Глава 10.
Фредди запрятал все свои обиды как можно глубже в душе. Если у него и были счёты с Густаву, то они возникли не вчера, не из-за пришлого грузина, они возникли давным-давно, и причиной их была красавица Эвита. В тот день, когда её изнасиловал хозяин, Фредди плакал кровавыми слезами, но никто не видел этих слёз. Второй раз Фредди едва не плакал, когда Эвита вместе со своими родственниками уходила с фазенды. Он не подошёл к ней и не простился, поскольку знал: все увольняющиеся рабочие помнят, что он, в прямом смысле, настоящий садист, изверг, физический насильник, выслуживающийся лишь только одному человеку – хозяину. Уходящие с фазенды люди не прощают его.
Так о чём ему теперь было жалеть, уходя с фазенды?
О той дурной памяти, которую он по себе оставлял?
Честно говоря, прожитое в целом было ему неинтересно, оно осталось в прошлом, а что толку копаться в нём?
Фредди готов был жить дальше.
Он приехал в Сан-Паулу уже к вечеру и сразу же отправился разыскивать Джонатана, что не составило большого труда. Водитель Вахтанга Гогашидзе только-только вернувшийся с фазенды «STAR» не слишком обрадовался старому знакомому. Память о телесных наказаниях, которые собственноручно осуществлял Фредди, ещё не изгладились из его памяти. Но гость говорил чрезвычайно кротко и даже любезно. Насколько может быть любезен бывший управляющий. Он просил дать ему адрес Эвиты, сестры Джонатана.
- Я понятия не имею, куда подевалась моя сестра Эвита, - с печалью говорил Джонатан. – Если ты сумеешь отыскать её, сообщи её адрес и мне, я соскучился по своей сестре.
Фредди пристально посмотрел на водителя.
- Не вкручивай мне шарики, старина, - произнёс он, и привычные грозные нотки зазвучали у него в голосе. – Ещё ни одному человеку не удавалось меня обмануть, и ты первым не будешь. Обман я чувствую на расстоянии.
Но Джонатан упорно стоял на своём, и Фредди понял, что ничего не добьётся от него.
- Чего ты боишься? – спросил он. – Что я причиню зло твоей сестре? Ошибаешься! Я готов голову свернуть тому, кто хотя бы пальцем к ней посмеет притронуться. И я очень хотел бы повидать твою сестру, потому что давно люблю её и намерен всерьёз поговорить с ней. Расскажи мне, где она живёт, я готов отправиться к ней хоть на край света.
Слова Фредди показались Джонатану вполне убедительными и достаточно искренними. Он, не раздумывая назвал адрес своей сестры. Фредди же в знак благодарности тоже решил сделать доброе дело водителю.
- Я точно знаю, где сейчас находиться твой сын, Джонатан. Ты, наверняка, давно с ним виделся?
- Да уже порядком. С того момента, как покинул ту проклятую фазенду, - радостно оживился Джонатан. – Он ведь тоже тогда собирался уходить от сеньора Густаву.
- Собирался, но не ушёл, работает там же дояром. Так что, ты в любое время можешь к нему съездить.
На прощание Фредди ещё раз горячо поблагодарил водителя, пожимая ему руку, за оказанную услугу. Наконец-то сбудется его давняя мечта: скоро, уже совсем скоро он увидится с женщиной, которую любит на протяжении долгих лет своей непростой, и порой загадочной жизни. Он увидит и обнимет сестру Джонатана. Фредди надеялся, горячо надеялся на то, что и Эвита также взаимно ответит ему на его искренние чувства, и они начнут совместно новую жизнь с чистого листа.
Густаву и Михаил приехали в Сан-Паулу рано утром. Добравшись до центра города, они заметили, что ехать далее просто невозможно. Все улицы были загружены народом. Люди сбивались в кучки, выкрикивали оскорбления. Миша отчётливо разобрал, что горожане ругают грузинов. И вот уже народ совсем не стесняется не только в выражениях, но и пускает в ход камни, взрывчатые смеси. Какому-то пожилому мужчине попали камнем прямо в голову, и он упал как подкошенный.
Разъярённая толпа громила всё на своём пути выкрикивая:
- Смерть чернозадым! Смерть!
Удивлённый происходящим и отчётливо разобравший словесный смысл выкриков, Михаил спросил у тестя:
- Что здесь происходит? Что случилось? Почему вдруг бразильцы так настроились против грузинов? Что мы им плохого сделали?
Густаву пожал плечами. Откуда ему было знать причины, происходящих на улицах города, беспорядков.
На самом же деле основной причиной недовольства населения являлся тот немаловажный факт, суть которого заключалась в том, что цены на кофе резко упали из-за его же значительного изобилия на рынке. Многие бразильцы остались без денег, без работы, они ждали помощи от правительства, надеялись на субсидии, а правительство вместо этого подписало указ, гарантирующий Грузии возместить убытки, которые грузины понесли в Бразилии, работая у кофейных плантаторов. Разумеется, тем грузинам, которые подали прошение о компенсации. Этот злосчастный указ и возбудил негодование обиженных бразильцев. Они в данном указе увидели страшное пренебрежение к собственному населению, к его нуждам, к его тяжёлому положению. Теперь во всех своих бедах бразильцы винили грузинов и готовы были их растерзать.
В знак протеста студенты срывали грузинские флаги, жгли их и плясали вокруг костров.
Артур тоже плясал вместе с ними, находя происходящее весьма забавным, но когда по простоте душевной он рассказал об этом Сулико, то выдержал бурю страшного негодования.
- Ты что, забыл, что я грузинка?! – кричала она. – Как ты посмел?! Как ты мог? Мне кажется, что вы, бразильцы, слишком много себе позволяете! Ни за что, ни про что и меня сегодня оскорбили на улице. Ты считаешь, что это нормально? Скоро нам, грузинам, и носу нельзя будет высунуть на улицу! А ты! Ты – адвокат! Законник! И ты на стороне каких-то хулиганов?
Сулико была возмущена до глубины души, когда ей на улице нагрубила какая-то молодая женщина. Правда, Сулико в долгу не осталась, показав свой горячий грузинский характер, хорошенько отчитала грубиянку.
Возмущение Сулико умерило легкомысленное веселье Артура, домой он шёл в весьма озабоченном настроении, а дома забот оказалось ещё больше. Софи, открыв дверь, сообщила ему, что к ним приехали её отец и Михаил. Они приехали за Ребекой, потому что Бахарден Цвейбо выздоровел, никто больше на фазенде не заболел, и, значит, старшая сестра может спокойно возвращаться вместе с мужем домой.
Артур был очень рад такой новости. Свояченица не сегодня-завтра освободит их дом от своего присутствия. Они с Ребекой недолюбливали друг друга. Рад он был и тестю, но разместить в их небольшом доме ещё двух человек было весьма затруднительно.
Софи пожаловалась мужу, что Ребека сцепилась сегодня на улице с какой-то чернозадой, и та наговорила им такого!..
- Грузины – народ темпераментный, - с усмешкой сказал Миша, - и на язык нам лучше не попадаться.
- Твою жену оскорбляют, а тебе смешно? – возмутилась Ребека.
- Сама знаешь, по какой причине ты стала моей женой, - продолжал язвить Михаил.
- А если бы это было при тебе, может, ты присоединился бы к своей землячке?!
- Вполне возможно, - с улыбкой на губах ответил Миша.
- Что?!
Ещё секунда, и за столом разгорелся бы семейный скандал, но, сначала Густаву вмешался, уняв пыл молодых особей, а затем в столовую вошёл Бастос.
Он поздоровался, сел на свободный стул и жалобно сказал:
- Едва добрался до тебя, сынок, голова просто раскалывается. Представляете, - он повернулся к Густаву, - меня сегодня на улице ударили по голове какой-то стеклянной ёмкостью. Кто ударил, бразильцы или грузины, я понятия не имею, но головная боль просто невыносимая.
Все засуетились вокруг несчастного Бастоса.
- Мне кажется, лучше всего вызвать врача, высказала своё мнение Софи, - и следовать всему тому, что он предпишет. Может быть, вам нужно полежать в больнице, побыть под наблюдением…
Если говорить честно, то больница устроила бы её сейчас больше всего, потому что размещать ещё и отца Артура было просто негде.
Бастос сразу скис, как только представил себе больницу.
Нет, не зря он предпочитал Сулико этой худышке.
Сулико уже уложила бы его в постель, вкусно накормила, дала для успокоения тёплого молока, он бы мирно уснул и наутро проснулся совершенно здоровым.
Что-то в этом роде он и высказал сыну на ухо, и Артур его прекрасно понял. Он и сам от этой суеты с удовольствием сбежал бы к Сулико, но просто не имел такого права.
- Отец обычно останавливается в одной гостинице, - сказал Артур Софи. – Он не имеет обыкновения беспокоить людей, и я отвезу его в эту гостиницу, уложу и вернусь. А нужно ли звать врача, мы посмотрим завтра. Сейчас отец нуждается, в первую очередь, в отдыхе.
Софи с облегчением перевела дух.
- А завтра мы заберём твоего отца на фазенду, - обратился к зятю Густаву, который прекрасно расслышал его фразу о беспокойстве, - пусть поживёт у нас и наберётся сил. Ему сейчас просто необходимы свежий воздух, уход, деревенские продукты…
- Буду вам очень обязан, - церемонно ответил Артур и, взяв отца под руку, удалился с ним к Сулико.
- Завтра утром у нас будет ещё одно дело, сынок, - обратился Густаву к Мише, - поэтому мы поедем на фазенду после обеда. Биатрис просила меня присмотреть в Сан-Паулу дом, - объяснил он Ребеке и Софи. – Сегодня мы с Мишей видели много красивых домов, а завтра поедем смотреть именно те, которые продаются. Думаю, рано или поздно вы с Ребекой останетесь полновластными хозяевами «STAR», - добавил он, обращаясь к зятю.
Ребека с Софи переглянулись.
Ну и новость!
С чего это их матушка задумала переселиться в город?
Им и в голову не приходило, что купить дом в Сан-Паулу – давняя мечта Биатрис. Она родилась и выросла в городе, и никогда не думала, что выйдя замуж всю свою жизнь, проведёт на фазенде. Со временем она привыкла к просторному, большому деревенскому дому, к плантации, множеству слуг и служанок, но ей всё-таки всегда казалось, что в городе жилось бы лучше. Спокойнее. Счастливее.
Выдав замуж Ребеку, видя, что муж всячески приобщает зятя к хозяйству, а тот вполне может хозяйничать, Биатрис вновь стала мечтать о городской жизни.
- Так будет лучше и для нас с тобой, и для молодых, - внушала она мужу. – Не бывает у плиты двух хозяек. Пройдёт год-другой, и Ребеке станет со мной тесно.
Густаву не был готов к городской жизни, но отказывать жене тоже не хотел. Средства им позволяли завести дом и в городе, поближе ко второй дочке. Тем более, что зять уже высказал своё мнение по поводу гостящей у него в доме родни. Значит, нужно было присмотреть дом, купить его, приезжая, в нём останавливаться, а там видно будет. Он уже успел собрать сведения о продающихся домах и намеревался на следующий день поутру вместе с Михаилом их посмотреть.
А пока же на Сан-Паулу опускалась тёплая ночь, и Михаилу, в отличие от Густаву, который спал барским сном, не было в удовольствие находиться в одной комнате с нелюбимой женой, конкретно помня о том, что на Фазенде «STAR» его действительно с нетерпением ждёт любимая женщина.
Глава 11.
Самым счастливым человеком семейства Гогашидзе, в настоящий момент, была своенравная, самолюбивая и уверенная всегда в себе, независимо от жизненной ситуации и обстановки, женщина. Пока мужчины занимались поисками беглянки, гордое одиночество в дорогом для Терезы доме было ей по душе, начиная с раннего утра и, заканчивая поздним вечером. Никто ей не мешал своим присутствием, тем более, что она давненько желала побыть в маленьком мирке, где по её мнению, именно сейчас, всё находилось на своих местах, а самое главное, не было на принадлежащей по праву женщине территории ненавистного врага, в лице самой Цхададзе. Именно по такой, казалось бы, для какого-то нелепой причине, Тереза с самого раннего утра просыпалась в прекрасном настроении и хорошем расположении духа. Поднявшись с кровати, супруга Гогашидзе не торопясь подходила к открытому окну собственной спальни, подставляла солнечным лучам своё, пока ещё, с виду молодое лицо, и на протяжении нескольких минут, думая только о хорошем, вдыхала прелестный аромат цветов и трав, растущих под окном в огромном саду. Затем, строго выполняя далее, после плавного пробуждения, утренний обычай, Тереза, сохраняя спокойствие, которому можно только позавидовать людям с бешеным темпераментом, также медленной, гуляющей походкой следовала на кухню, где сидя одна за большим столом, вкушала любимые блюда, приготовленные чуть ли не по спецзаказу, работающими в доме поварами.
Вот и сегодня, в это замечательное для Терезы утро, возникла идея где-то там, на уровне самого сознания, осуществить свою давнюю мечту: отправиться на несколько недель в Париж.
А почему бы и нет?
На какое-то время сменить житейскую обстановку и климат, в конце концов, ознакомиться со всеми красотами, прелестями и достопримечательностями столицы Франции, попробовать и оценить по достоинству изысканные блюда французской кухни, а также, само собой разумеется, оригинальные вина.
Ни на секунду более не задумываясь, Тереза уже резким движением красивой, пока ещё, фигурки вышла из-за стола и, подозвав к себе Лили, приказала ей срочно собрать чемодан. Хозяйка улетает в столицу Франции сегодня же, самым ближайшим рейсом. И, если ей там очень понравиться, вполне возможно, останется в Париже навсегда.
И это логично.
Ведь родственники Терезы по отцовской линии, относительно своего происхождения, имели французские корни и, некоторые из них прожили всю свою жизнь именно в Париже, не зная горя, зла и бед. К тому же, по состоянию на сегодняшний день, Терезу, с её же личной точки зрения, ничего в Сан-Паулу не удерживало. У неё не было любимого дела, которым она бы могла с удовольствием заняться. Терезу с раннего детства привлекали ювелирные изделия, украшения. Она давненько мечтала открыть свой собственный магазинчик. У неё не было рядом любимого человека, к которому она могла бы нежно прижаться и горячо обнять, с жаром отдать всю себя саму ночью в супружеской, постельной страсти. К своему мужу она всегда испытывала лишь призрение, обиду и ненависть, считая Вахтанга Гогашидзе главным виновником в смерти её отца, который покончил жизнь самоубийством из-за неимения возможности погасить все свои долги, заработанные за карточным столом и в казино. Терезу давно уже не интересовал родной и единственный сын, у которого были непонятные ей интересы в личной жизни. Поначалу, прожигал деньги в барах и ресторанах с девицами-однодневками, а затем, спутался с ненавистной Терезе чернозадой тварью. Именно так женщина всегда про себя называла Оксану Цхададзе. Да ещё неизвестно чем закончится эта история их взаимоотношений, где не было никакой ответной любви. Тереза чувствовала это всем своим нутром опытной женщины, за плечами которой уже не один десяток прожитой жизни.
А если и в самом деле свадьбой?
Боже!
Да это же просто позор для Терезы!
Вся общественность узнает, что её сын женился на грязной, вонючей, неотёсанной чернозадой, которая, к тому же, ещё и наставила ему рога с аналогичным самой себе человеком.
Позорище!
Нет, нет…
Скорее нужно отправляться в банк, снимать все деньги, которые имеются у Терезы на счету, а там немаленькая сумма денежек. Ни на один десяток лет безбедной жизни в любой стране хватит.
Слава тебе, Господи, что эти денежки лежат не в банке Вахтанга. Тереза всегда считала, сколько жила в браке с законным мужем, что свои сбережения лучше как можно надёжнее спрятать от ненавистного чернозадого, хранить их в совершенно ином банке.
Тайно.
Быстрее, быстрее, перевести деньги в один из банков Парижа.
Как можно ещё быстрее улететь из этого города, из страны туда, где жизнь будет намного спокойнее и приятнее, лучше и красивее.
Здесь Тереза ничего не оставит, кроме прощального письма. Близкие особенно расстраиваться по этому поводу не будут. Невелика потеря. Так считает Тереза. А если даже и будут переживать, то со временем всё уляжется и утрясётся. Человек – это скотина, которая ко всему привыкает, всё пережёвывает и забывает, как страшный сон.
И домашнее мужичьё исключением не являются.
Вахтанг Гогашидзе не был бы самим собой, если б начатое любое дело не доводил до своего конечного результата. Причём, каждый раз берясь за гуж, он редко задумывался о последствиях. Действительно, какая разница, какими они будут? Самое главное, чтобы истина всплыла на поверхность. Ведь для таких людей как Вахтанг, горькая правда-матка, всегда намного ценнее и предпочтительнее сладкой лжи.
Вот и в этой до конца неведомой ему истории, связанной с личностными отношениями между его сыном и приёмной дочерью, хотелось основательно и чётко разобраться, чтобы принять какое-любо решение и, таким образом, распутать этот непонятный самому известному банкиру клубок.
По дороге из Сан-Паулу на фазенду «STAR» Гогашидзе-старший всё время молчал, глядя из автомобиля на простирающиеся вдоль и поперёк кофейные плантации, на смену которым время от времени приходили редкие, но по-своему привлекательные леса, водоёмы и пейзажные массивы. Но Вахтанг не замечал всех этих прелестей, которые могли бы хорошенько успокоить в целом нервную систему, и даже поднять жизненный тонус, в виде просто хорошего настроения.
Вахтанг молчал, словно сосредотачивая и мысленно подготавливая весь свой лексический запас на предстоящую беседу с Оксаной. Он чувствовал, что от его решающего слова будет зависеть дальнейшая судьба молодых людей и, вполне возможно, тех семей, с которыми они теперь связаны.
Молодая девушка очень была рада встречи с другом покойного отца. Что не говори, но, если бы ни Вахтанг Гогашидзе, то ей и прижаться было б не к кому по прибытию в совсем неведомую страну – зелёный рай, так называемый когда-то европейскими вербовщиками. Хотя, теперь уже многие грузины, а Оксана тоже не стала исключением, после нахождения в течение нескольких месяцев на территории южно-американского государства, убедилась неоднократно, что Бразилия – это такая же реальная страна, со своими порой жестокими и непонятными простому люду законами, нравами, проблемами. Последних, в связи с надвигающимся экономическим кризисом, на сегодняшний день, во всех отраслях промышленности и сферах человеческой деятельности, ну просто хоть отбавляй. С каждым днём жизнь населения Бразилии для любого её жителя, будь-то простой бедняк, перебирающийся в своём ежедневном рационе питания с чёрствого хлеба на питьевую воду, либо богач, плачевно теряющий своё состояние, становилась всё хуже и труднее. Но, тем не менее, какой бы ни была жизнь, она продолжалась, раскрывая людям свои трудности, а люди туже затягивая пояса, стиснув зубы, несли тяжкое её бремя.
Вахтанг, Оксана и Тимур также не были исключением. Кризис и их уже затрагивал, только каждого по-своему, отнимая с каждым днём, ставшее давненько повседневным и привычным.
Старшего товарища, среди вышеперечисленных лиц, оставившего мысли о повседневных банковских трудностях где-то позади, более всего удивил один важный момент, касающейся, так называемой, приёмной дочери. Оксана, будучи беременной, на фазенде работала кухаркой, выполняя порой работы, которые женщине, в её положении, категорически противопоказаны и запрещены медицинскими сотрудниками.
Спрашивается, неужели хозяин не мог подыскать для Оксаны какую-нибудь более лёгкую работу?
Хотя, в принципе, когда и кого это беспокоило?
Кто-нибудь и когда-нибудь тревожился за совершенно постороннего, никому не известного человека?
Никогда! В большинстве своём.
Всегда всем на всё и на всех наплевать.
Видимо Густаву тоже не исключение.
Но, куда смотрит Михаил?
Если он действительно любит Оксану, то должен был как-то походатайствовать за свою любимую женщину перед законным тестем, пусть даже и будучи женатым на его нелюбимой, вероятнее всего, дочери. Именно такой позиции придерживался известный банкир.
Однако, на этот счёт Цхададзе успокоила Вахтанга:
- Не переживайте за меня, не стоит. Меня здесь всё устраивает, и работа, которую я выполняю, и комнатка, в которой я живу, и еду, которую я кушаю по четыре раза в день, а самое главное – со мной рядом мой любимый мужчина – отец моего ребёнка.
- О ком конкретно ты сейчас говоришь, дочка? – попытался уточнить Вахтанг, удивлённо приподнимая брови.
Оксана пронзительно посмотрела в глаза Тимуру, которые молодой человек тотчас же отвёл в сторону. И тогда молодая женщина решила сама расставить всё на свои места. Обманывать такого замечательного, душевного человека, каковым является Гогашидзе-старший – это просто-напросто унизительная мерзость, грязь, если можно и так сказать. Тем не менее, красивая грузинка предоставила сыну банкира последний шанс, которым тот не воспользовался. Отец, окончательно поняв и убедившись, что за этой трогательной историей стоит мерзкий обман, со взглядом на сына, не предвещавшим ничего хорошего, строго потребовал от молодых людей:
- Говорите же мне, наконец, что между вами происходит? Почему ты, Оксана, пустилась в бега от отца ребёнка, которого носишь под сердцем? Тимур, Оксана, дети мои, говорите всё как есть.
- Ваш сын, вас, просто подло обманул, - выпалила не долго думая Оксана. – Между нами ничего не было, и никогда быть не могло. Я люблю только Мишу и от него жду ребёнка. За свою жизнь я имела близость лишь только с одним мужчиной, а ваш сын меня нисколько не интересует, ни как человек, ни как мужчина. Он вас обманул. Вот только я сама не знаю, какую цель при этом он преследует. Грузинские женщины, в большинстве своём, принципиальные люди. На нас где сядешь, там и конечная остановка будет.
Оксана говорила эти слова, находясь с мужчинами на улице. Светило яркое летнее солнце, заставлявшее каждого зажмуриться. Вероятнее всего «Светиле» известно многое наперёд, в том числе и даже людские поступки. Вот только солнышко не в силе повлиять на действия и совершенство поступков людей, которые порой переходят из простейшего инцидента в конфликты, очаги напряжённости и им подобные негативы.
Яркое, горячее солнце не спасло Тимура от аналогичной характерности родного отца, которому нужно было выпустить из самого себя душевный пар, имя которого состоит из тройного сочетания слов: гнев, обида и боль.
Сильнейший удар по лицу свалил Тимура на землю. За ним последовали нешуточные движения отцовских ног в область живота и груди. У молодого человека от таких на него воздействий появилась рвота, сопровождаемая кашлем сквозь одышку. Отец же причитал, избивая родного и единственного сына:
- Гнида, вздумал очернить порядочную женщину, обвести вокруг пальца отца! А я ведь тебе никогда ни в чём не отказывал, закрывал частенько глаза на твои низкие поступки, аморальное поведение! Всё, хватит, я сейчас буду действовать дальше как Тарас-Бульба: я тебя породил на этот свет, я тебя и убью!
- Прекратить сейчас же! – раздался за спиной Вахтанга грозный и требовательный мужской голос.
Банкир перестал избивать сына, немного судорожно оглядываясь назад.
Возле автомобиля, подъехавшего к месту выяснения родственных отношений, стоял сам хозяин фазенды вместе со своей старшей дочерью, её мужем и Бастосом, приехавшим погостить на фазенду, чтобы набраться сил и реабилитироваться после полученной травмы. Прибывшие люди были страшно удивлены столь неприятным зрелищем. Каждый узнал в роли страшного карателя, известного банкира, имя которого знала чуть ли не вся страна. Лишь только один Михаил без всяких каких-либо эмоций внимательно поглядывал на так называемую отцовскую изобретательность и искусство кулачного прикладывания. Молодому человеку это было не ново. С раннего детства его родной отец также частенько порол за непослушание, провинность, аморальность, вплоть до совершеннолетнего возраста. Его тело кое-где до сих пор хранило на коже памятные следы славных отцовских рукоприкладств. Так что для присутствующих грузинов такая процедура перевоспитания не относилась к числу какого-то новшества. Местные же жители, родившееся и выросшие на бразильской земле от увиденного испытали настоящий шок. Бастос даже успел первым отметить:
- Да, сеньор Вахтанг, хоть вы уже и человек возраста преклонного, но до сих пор находитесь в хорошей спортивной форме и прекрасной упаковке!
- Шутки в сторону, сеньор Бастос, ведь я могу в горячке и забыть, что разговариваю с одним из своих самых лучших клиентов банка, да ещё на территории знаменитого плантатора. И тогда вам ни за что достанется.
- Я ещё раз настойчиво требую прекратить все эти разборки, - опять вмешался Густаву. – Я не потерплю, чтобы здесь у меня происходили подобные метяжи, склоки, выяснения отношений методом физического воздействия. Свои пылкие эмоции придержите при себе и для более подходящего случая.
- Полностью с вами согласен, сеньор Густаву, - примиренно сказал успокаивающийся Гогашидзе-старшей. – Давайте без повышения в голосе поговорим и всё расставим на свои места. Да будет вам известно мы грузины – люди, которые говорят всегда на прямоту, и совершают свои поступки, опираясь всегда на свой трезвый разум.
- Я не понимаю, о чём вы сейчас говорите? – пожал плечами Густаву.
- Сейчас всё поймёте. Я приехал сюда, к вам на фазенду, чтобы забрать и увезти с собой дочь моего ныне покойного друга, которая на настоящее время беременна, нуждается в покое и заботе, а вы, со своей стороны, её эксплуатируете самым настоящим образом, - кипел от возмущения Вахтанг.
- Пожалуйста, увозите с собой свою красавицу. Я здесь на аркане никого не держу, и держать не собираюсь, - примиренно ответил Густаву.
- А вот с этим я стопроцентно не согласен, - уверенно заявил Михаил тестю. – Взять, к примеру, семейные отношения между мной и вашей старшей дочерью. Они же ведь гнилые, и семья наша сшита гнилыми нитками, так как была построена на обмане с самого её зарождения. На обмане, инициатором которого изначально была Ребека. Вот и получается, что меня держат на аркане…
- Кто тебя держит, кто? – также как и Гогашидзе-старший теряя самообладание, рявкнул Густаву.
- Да вы и держите, - тихо, но уверенно ответил Миша.
- Вот как! – начал ещё более раскаляться Густаву, переходя на крик. – Я к тебе всё это время относился как к родному сыну, доверил тебе дело, которым занимаюсь всю свою жизнь, ни в чём тебе не отказывал. Даже хотел, чтобы ты, со временем, с моей дочкой остался на фазенде полновластным хозяином. Думал, что у тебя есть жена, которую ты любишь, а оказалось, что я тебя здесь просто на аркане держу? Так вот знай, что я тебя больше не держу, иди на все четыре стороны таким же, каким ты сюда и пришёл: гол как сокол.
Миша от столь бурной речи Густаву нисколько не растерялся, решительно заявив:
- Вы, так мне сами это сказали, а я же, именно так и поступлю.
- Только учти, чернозадый, ты больше никогда не увидишь свою жену и будущего ребёнка. Слышишь? Ни-ког-да, - бросил на свою чашу весов главный аргумент хозяин плантации.
Михаил широко улыбнулся.
- Побойтесь Бога, сеньор Густаву, не беременна ваша дочь. Сколько месяцев прошло с того проклятого дня, когда Ребека заявила вам о своей беременности, и вы заставили меня на ней жениться? Четыре месяца, а ваша дочь до сих пор пользуется салфетками. Это уже говорит о чём-то? Ведь так?
Густаву смолк и ошеломлённо смотрел на молодого грузина. Такого услышать он явно не ожидал. Да! Ловко обвела его дочь вокруг пальца.
- Не верите моему слову? – продолжал Миша. – Поверьте тогда просто фактам. В вашем кабинете стоит металлический шкаф с медикаментами. На нижней его полке лежит полиэтиленовый мешок с использованными салфетками вашей старшей дочери.
- Чернозадый, ты хоть какой-то отчёт отдаёшь своим поступкам и словам? – побледнел Густаву.
- Извините меня, сеньор Густаву, за то, что я пошёл на очень низкий поступок, но, вы, меня сами на него толкнули. Я вам когда-то раньше обещал доказать свою правоту? Согласитесь, я доказал её. Именно по этой причине мне пришлось порой капаться в мусорном ведре. Теперь вам только остаётся самому визуально в этом убедиться.
Опустив низко голову, стиснув до боли зубы так, что на скулах заиграли желваки, Густаву подался в сторону дома.
- Подлец! Ничтожество! – не сдержалась Ребека, дав пощёчину Михаилу. – Будь ты проклят вместе со своей чернозадой уродиной!
Несостоявшаяся мать, несуществующего ребёнка убежала вслед за родным отцом в дом.
- Вы проследуете в том же направлении? – обратился Вахтанг к Бастосу.
- С вашего позволения. Думаю, мне сейчас крайне необходимо быть именно с сеньором Густаву и близкими ему людьми.
- Как вам угодно, сеньор Бастос, - покорно согласился Гогашидзе. – Нам тоже пора ехать обратно в Сан-Паулу, дети мои, - обратился Вахтанг к Оксане и Михаилу. – Ни о чём не беспокойтесь, ничего не жалейте. Как говорит великая и мудрая поговорка – что случилось, то случилось. А может быть оно всё и к лучшему. По крайней мере, вы нашли друг друга, у вас взаимная и ответная любовь, скоро появиться на свет ваш ребёнок – плод любви двоих. Это же просто замечательно! А самое главное, я вам помогу во всех ваших делах и направлениях. Положитесь на меня во всём. Ну, а теперь, нам пора ехать в город.
Вахтанг обратился к лежащему до сих пор на земле Тимуру:
- Ты, подонок, тоже садись в машину, а в городе решим, что с тобой делать. Снисхождения ты точно не заслуживаешь.
Гогашидзе-младший покорно поднялся с земли и ни на кого не глядя направился к стоящему автомобилю.
Михаил и Оксана покидали фазенду «STAR» без оглядки назад, оставляя озадаченными её законных обитателей. С этого момента у молодых людей начиналась совместная жизнь с чистого листа. Неизвестно какой она будет по степени тяжести, относительно повседневных позиций, но, самое главное, что в ней всё будет без обмана и предательства, фарса и лжи, а это самое главное в отношениях между молодыми грузинами. И не только грузинами.
Глава 12.
Густаву шумел на весь дом, не скрывая своих чувств ни от собственной супруги, ни от гостившего в их доме Бастоса.
- Будь трижды проклят тот день, когда этот чернозадый дьявол ступил своими ногами на землю нашей фазенды! Будь он трижды проклят! Я за свою жизнь такого позора ещё никогда не испытывал, как на сей раз. Всё равно, что меня по самые плечи вогнали в навозную кучу и выбраться из неё практически невозможно. И надо же было этой проститутке, я просто по-другому не могу назвать Ребеку, влюбиться именно в этого чернозадого идиота. И почему именно в него?! Ну неужели больше на свете нет других мужчин? С сегодняшнего же дня я больше ничего не желаю о тебе знать, тварь неблагодарная, - обратился он к Ребеке. – Собирай все свои вещи и убирайся на все четыре стороны. Ты мне больше не дочь, с этой минуты у меня только одна дочка – Софи, а тебя я больше знать не знаю. Забудь навсегда о моём существовании. Всё, у тебя больше нет отца.
- То есть, ты, от меня отказываешься, папа? – едва сдерживая слёзы, дрожащим голосом прошептала Ребека, стоявшая всё это время неподалёку от входа в просторную гостиную, обстановка в которой, с каждой минутой накалялась до неведомого, собравшимся в ней людям, придела.
- Да, я отказываюсь от тебя раз и навсегда. Это моё окончательное решение. Уйди с глаз моих, - жестоко потребовал глава семейства.
- Побойся Бога, Густаву, куда ты её гонишь? Куда она пойдёт? У неё же кроме нас никого больше нет, - взмолилась Биатрис, заступаясь за дочь.
- А это уже не мои трудности. Я достаточно заботился все эти годы и о ней, и о Софи, желая им одинаково, только добра. И если моя младшая дочь всегда прислушивалась к советам и наставлениям своего отца, то старшая всё время их игнорировала, превращаясь в низкое сумасбродное вещество, строящее свою личную жизнь строго на обмане. И вот вам результат: у Софи в семейной жизни всё гладко и складно, а у этой, - мужчина сделал кивок головой в сторону Ребеки, - получилось то, что она имеет в конечном итоге: ни мужа, ни семьи, ни детей, ни родителей.
- Не будь таким жестоким, Густаву, какая ни есть, но это же наша дочь, наша родная кровь, - заплакала Биатрис.
- Я всё сказал, - резко отрезал муж.
- В таком случае, ты, больше никого из нас не увидишь, - выпалила Биатрис сквозь слёзы.
Всё время молчавший, до этого момента Бастос, решил именно сейчас вмешаться в семейные отношения своих родственников для сглаживания врождённой атмосферы.
- Спокойно, господа, - поднимаясь с кресла, молвил он, подходя всё ближе к супружеской паре. – Не стоит вам так ссориться из-за каких-то там чёртовых чернозадых.
Бастос положил свои руки на плечи Густаву, спокойным тоном продолжая говорить далее, глядя свату прямо в глаза:
- Ваши дочери абсолютно ни в чём не виноваты, будьте уверены. Как бы мы мужчины и женщины, я говорю сейчас о бразильцах, - уточнил гость, - не любили друг друга, наша, так называемая национальная любовь, любовным отношениям между грузинами, и близко в подмётки не годиться. Единственное, что мы можем сделать на сегодняшний день, это признать единогласно общее поражение своих детей.
- Я не понимаю, о чём вы говорите, сеньор Бастос? – спросил Густаву.
- Ваша младшая дочь также является жертвой предательства и фарса. Артур с самого начала своей супружеской жизни ведёт двойную игру. У него любовный роман также со жгучей богиней красоты, которая по своим внешним и душевным характеристикам засунула за пояс Софи ещё задолго до того, как Артур познакомился со своей будущей и законной женой. И она тоже грузинка, которой лишь только стоит пальцем поманить вашего зятя, как он сразу же помчится к ней сломя голову, при первой же возможности и удобном случае. А какие замечательные мчади и хинкали готовит Сулико! Ну просто пальчики оближешь. Ваша дочь хотя бы что-нибудь может подобное готовить, сеньор Густаву? Увы! И в этой области проигрыш за Софи. Ведь, как нам давно всем известно – путь к мужчине лежит через его желудок. Вот и получается ежедневно то, что Сулико накормит Артура своей аппетитной стряпнёй, подарит страстный и горячий поцелуй, плавно переходящий в интимную сущность, а ваша дочь – запасной вариант, который на протяжении последних трёх недель, насколько мне это известно, совсем не пользуется спросом у моего сына.
- А я о двойной жизни Артура давненько догадывалась, сеньор Бастос, ещё тогда, когда в городе ночевала у Софи, - подлила масло в огонь Ребека.
Густаву схватился за голову. Кругом только ложь, ложь, сплошной обман и ничего более. Мало того что Ребека опозорила его на всю округу, так ещё и Софи оказалась в числе рогоносцев. И что самое главное к таковым положениям дел имеют прямые либо косвенные отношения люди, прибывшие когда-то из Грузии.
- Господи, за что мне всё это, за что? – едва ли не взмолился плантатор, нервно расхаживая по гостиной, не отнимая рук от височных костей черепа.
Биатрис хотела по данному поводу что-то существенное высказать мужу прямо в лицо, но заметив, что тот неожиданно всем своим телом рухнул на пол, испугалась не на шутку. За все годы их совместной жизни Густаву ни разу не жаловался на своё общее самочувствие и состояние здоровья. Сейчас же невооружённым глазом человека, не имеющего никакого отношения к медицине, было отчётливо видно, что мужчина впал в коматозное состояние.
Через считанные минуты машина скорой медицинской помощи, громко всхрапывая двигателем, увозила хозяина фазенды «STAR» в ближайшую больницу, где был установлен врачами окончательный диагноз, именуемый не иначе как геморрагический инсульт – острое нарушение мозгового кровообращения с прорывом сосудов и кровоизлиянием в мозг. Специалисты современной медицины, практически всех стран мира, относят геморрагический инсульт к числу самой тяжёлой мозговой катастрофы.
Эпилог.
Какое в сущности загадочное получилось произведение, вполне возможно, покажется кому-нибудь из читателей. Как говориться от реальности событий, которые легли в основу данного романа, не уйти. Но самое главное заключается в том, что справедливость, в конечном итоге, восторжествовала, и каждому герою воздалось по собственным заслугам.
Оксана Цхададзе и Михаил Бутершвили полюбили друг друга с первого взгляда и, не смотря на все трудности и испытания, которые им пришлось пройти, будучи разлучёнными жизненными обстоятельствами, остались верны и преданны друг другу. По прибытию в Сан-Паулу проживали в доме Вахтанга Гогашидзе, имея в душе обоюдное желание, вернуться к себе на родину, в Грузию, немедленно. Однако Вахтанг настоятельно советовал остаться у него, так как он обязан просто выполнить свой священный и неоплатный долг перед покойным другом, отцом Оксаны. Он раскрыл своим приобретённым детям тайну, которую хранил ото всех уже несколько десятков лет. Всё дело в том, что Гогашидзе, в своё время, пришлось бежать из Грузии, навсегда оставив свою родину, потому что он, будучи ещё совсем молодым, убил там одного мерзавца, который грубо и нагло преставал к симпатичной девушке.
События давно минувших лет чётко всплыли в памяти грузина. Вахтанг видел городскую площадь, расположенную в центре Кутаиси, нарядную молодёжь и прелестное девичье личико. Девушка улыбалась Вахтангу, соглашаясь с ним потанцевать, но её грубо потянул к себе паренёк, который считал, что ему всё без исключения дозволено, раз его отец – мэр города, а она – девушка из простой семьи обычных рабочих. Он тянул её нагло, бесцеремонно. Вахтанг оттолкнул наглеца, который сразу же полез в драку. Георгий Цхададзе бросился на помощь другу, и быстренько разнял дерущихся, но потом, в переулке сын мэра города с несколькими парнями поджидал Вахтанга и Георгия с ножом в руках, чтобы отомстить. Вахтанг вновь вступил в драку с зачинщиком, отобрал у него нож и ранил, как потом оказалось, смертельно.
- Тогда Георгий сказал мне, беги! Все видели, как ты дрался с ним на площади. Тебя в этом городе просто убьют. Ты сам знаешь, что отец убитого сына сейчас не перед чем не остановиться. Я рассказал обо всём своему отцу, тот отвёз меня в ближайший порт – Поти, посадил на корабль, вот так я и оказался в Бразилии. Я хорошо помню отца. Как он махал мне на прощание. Больше я его не видел. А мой друг Георгий заявил, что это он убил парня, отец которого мэр Кутаиси, и семь лет отсидел в тюрьме. Вот почему я хотел, чтобы остаток жизни, твой отец, Оксана, провёл вместе со мной, без забот и печалей, но, увы, твои родители умерли по дороге прямо на твоих глазах. Я не могу бросить тебя, Оксана, я должен помогать тебе, твоему любимому человеку, будущему ребёнку. Всегда. Во всём. Какими б не были трудными теперешние времена, всё равно тебе и Мише будет намного лучше здесь, со мной, чем в Грузии. Не бросайте меня, вы, теперь мои самые дорогие и близкие люди, мои дети. Жену и сына я уже потерял навсегда. Они сбежали из дому, каждый в своём направлении. Кто в Париж, а кто в местный бордель, работать там сутенёром. Они сами сделали свой выбор. И я их не осуждаю. Но, если и вы ещё от меня уедете, то я останусь совсем один, и жить дальше у меня никакого смысла не будет. Вы теперь мои единственные дети, а я, получается, ваш отец, который с большим нетерпением ждёт рождения своего внука или внучки. И это уже просто замечательно!
Так и стали они жить в большом и просторном доме втроём, не считая обслуживающего персонала. Михаил довольно-таки быстро вник в суть банковского дела и со временем стал неплохим помощником Гогашидзе.
Через три месяца свершилось радостное событие – Оксана родила двойню, мальчика и девочку, назвав их, по совету Миши и Вахтанга, именами своих родителей: Георгием и Тамарой.
Ровно столько же времени прошло с момента смерти Густаву. Бразды правления фазендой «STAR» после его кончины, также как и всего ныне покойного отцовского имения, взяла в свои руки младшая дочь Софи, ставшая свободной и уверенной в себе женщиной, выставившей за дверь родительского дома, неверного супруга, будущего губернатора, вместе с его подловатым отцом, попытавшегося навязать Биатрис идею совместной жизни. Да, именно Софи, и по сегодняшний день является эталоном и хорошим примером для своей матери и старшей сестры, сумевший сохранить весь трудовой коллектив на фазенде путём улучшения условий труда. Даже дояр по имени Вильтояр предпочёл остаться работать на фазенде, а не перебрался к Джонатану в город.
У Вахтанга Гогашидзе в личной жизни появилась верная и преданная спутница, в лице самой Сулико. Не зря же говорят, что в любви все возрасты покорны!
Вот и сам автор данного произведения, от своего имени, желает, лично, каждому из вас, дорогие мне, и уважаемые мною читатели:
- Любите и будьте любимыми! Верьте в любовь несмотря ни на что!!!
Апрель, 2013 год.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге