Помолись за меня

Глава 1

Юрий Смирнов, муж и отец семейства, вышел на балкон, что бы выкурить первую утреннюю сигарету. Дочка Оля и сын Павлик, ещё досматривали сны, а жена Маша готовила им завтрак. Начинался новый день.

Юра вернулся на кухню и, налив большую чашку кофе, стал неторопливо намазывать на хлеб сливочное масло.

— Юр, я тебе не говорила? У нас же позавчера вечером электрику повестка пришла, — жена тоже налила себе кофе и пристроилась рядом. — Директор теперь не знает, где нового найти.

— Зарплату пусть поднимет, может, и найдёт, — предположил муж.

— Скорее удавится, — буркнула Маша. — Кадровичка сказала, что уклонистов много, у неё кто-то в военкомате работает. Боюсь, как бы тебя не загребли.

— Ну, загребут, так загребут, ВУС подходящий, — зевнул Юра. — Наверно не должны, мне сорок семь и медкомиссию вряд ли пройду. Сама знаешь. Тут болит, там болит.

В начале частичной мобилизации он так и считал, но сейчас, после того, как услышал от людей пару историй о работе медиков, в этом совсем не был уверен. Дожевав бутерброд, Юра дежурно чмокнул жену в щёчку и отправился на работу. На улице стояла хмурая октябрьская погода, но он решил добираться не на своём авто, а трамваем. Прокатиться на нём утром за несколько минут до часа пик было в удовольствие. На одной из остановок загрузились две о чём-то переговаривающиеся женщины.

— Если переведёте его на должность водителя, тогда сможете забронировать по перечню, — сказала одна. Мужчина невольно услышал их разговор, слишком близко они расположились.

— Я с ним поговорю, - сообщила вторая.

— По идее забронировать работника не проблема, — в голосе первой женщины почувствовалась горечь. — Знаете, а вместо него нам придётся послать на войну кого-то другого. Забронировали человека, из списка вычёркнули, другого добавили. С уклонистами тоже самое, не смогли вручить повестку одному, выписали на другого.

— Он нам очень нужен, Анна Ильинична.

— Все кому-то нужны, только кто будет защищать нас, наших детей?

Сойдя на конечной, Юра поёжился от холодного ветра, натянул кепку поглубже, и потопал свой пешеходный километр.

Верно она сказала, так и Родину защищать некому будет, подумал мужчина, перешагивая через лужи, а с уклонистами можно и в список загреметь, не смотря на третью возрастную группу. Прятаться от повестки Смирнов не собирался, надо, так надо, советское воспитание что ли, но раньше про такой нюанс он даже не задумывался.

В кабинете коллеги весело обсуждали ситуацию с Колькой Бронниковым, не явившимся вчера на работу и не отвечавшим на звонки.

— И что с ним случилось? — спросил Юра.

— Прикинь! С работы позавчера возвращается, у его дверей мужик с бабой, у той в руках файлик прозрачный. Я, говорит, ближе подхожу и вижу, что в нём повестки лежат! Да и мужика узнал. В военкомате видел, когда после армии на учёт вставал, пять лет прошло, а запомнил как-то! — со смехом принялся рассказывать программист Серёга. — Короче, поднялся на два этажа выше и простоял, пока не свалили. Вчера целый день из дома нос не высовывал, очковал, что на работе искать будут.

— Сегодня опять дома прячется?

— Нет, на объект укатил, сказал, сегодня здесь не появится.

— Он же уговорил директора уволить его задним числом до мобилизации и официально не числится, — удивился Смирнов.

— А вдруг придут, — развёл руками толстячок Андрей и подколол программиста. — Вот принесут Серёге повестку, а последняя команда послезавтра уходит.

— Вы-то чего ссытесь? — засмеялся Юра. — В армии не служили. Вас забреют разве что в самую последнюю очередь.

Так уж получилось, что из восьми мужчин техотдела и отдела снабжения, не считая пенсионера, в армии служили только сам Юрий и, годящийся ему в сыновья Николай. Коллеги замолкли и разошлись по производственным делам.

День шёл своим чередом, ничем не отличаясь от предыдущего, пока в три часа плановая проверка электрощитовой не перетекла в затяжной ремонт.

— Это надолго, — сообщил шеф. — Можно не ждать.

Дома, вернувшегося с работы на полтора часа раньше мужчину, ждал сюрприз. Он только успел переодеться и поставить на плиту чайник, как в дверь постучали. Так уж в их семье сложилось, что свои в дверь не звонили, а стучали. Павлик из секции пришёл, подумал Юра, и открыл дверь. Но в коридоре стояла невысокая голубоглазая девушка. Застёгнутая до воротника тёмная гражданская куртка с аппликацией могла ввести в заблуждение, но по форменной юбке, уставным колготкам и ботинкам Смирнов догадался кто она такая.

— Повестку принесла? — опередил гостью с вопросом мужчина. — Одной на такое дело ходить не страшно?

— Да, нет, я не одна, — девушка сначала растерялась, однако быстро собралась и вывела из-за спины руку с чёрной папкой. — Вы — Юрий Алексеевич Смирнов?

— Я.

Взяв повестку, мобилизованный осторожно спросил:

— Если я вам одного уклониста сдам, что с ним будет?

Девушка, по предъявленным документам ефрейтор Луценко, удивлённо посмотрела снизу вверх.

— Он повестку получал?

— Нет, шхерится.

— К сожалению, ничего, — ефрейтор вздохнула. — Даже повестку дать не сможем, нам сказали, что с завтрашнего дня повестки не раздавать. Хотя чёрт их знает, сегодня нам одно говорят, завтра другое.

Юра закрыл за ней дверь, выключил парящий чайник и прямо на кухне закурил. Людям, которых он знал, повестки давали минимум за неделю до отправки, а ему за один день. Подстава.

Утром с повесткой и чувством глубокой несправедливости Юра Смирнов приехал на работу. В кабинетах ещё не было ни души. Он сразу принялся копировать ворох документов, которые следовало взять с собой.

— Ну, ты, Коля, и гондон, — Юра резко открыл крышку копировальной машины. — И не наказать тебя никак.

Понятно было, что прямой связи между Колиными прятками и повесткой нет, но, блин, какого хрена Юра с затасканным жизнью организмом должен куда-то ехать, пока молодой качёк Бронников будет своей жене сиськи мять?

Смирнов вспомнил, что первым поздравил Кольку с рождением сына.

— Когда это было? — Юра забарабанил пальцами по крышке ксерокса.

Из офисного коридора послышались шаги. Кого несёт в такую рань? В кабинет быстрым шагом ворвался Бронников, от чего Смирнов вздрогнул. Вот так встреча.

— Привет, Алексеич! Пусти один чертежик отксерить, на объект бежать надо, — попросил он, помахивая скрученным листом, и широко улыбнулся.

— Ты, вроде бы, никогда так рано не появлялся. Не торопись, — ухмыльнулся Юра. — Сегодня повестки уже не раздают.

— Откуда информация?

— Сказали. Мне вчера последнюю наверное выдали, — Смирнов кивнул на край стола, где лежала бумага с печатью.

— Ты же старый, в третьей группе, и плечо недавно сшивали, — Бронников не поверил, но прочитав текст, громко воскликнул. — И ты поедешь помирать за депутатов и олигархов?!

— Там в указе первая группа в приоритете, остальные по необходимости. А плечо и остальное — пятьдесят на пятьдесят. Ты на днях мимо прошёл, теперь вот мне вместо тебя воевать придётся ехать.

Бронников перестал улыбаться и смотрел на Смирнова, не зная, что сказать. Смирнов тоже молчал, слов имелось достаточно, да желание пропало. Не поймёт.

— Сколько лет твоему ребёнку? — вдруг спросил Юра.

— Семь месяцев, — ответил удивлённый вопросом Колька.

— Я почему-то думал, что уже в садик ходит. Мои школу скоро закончат, а ты кроме подгузников ещё ничего не видел, — тихо произнёс Смирнов, как будто разговаривал сам с собой, и отступил в сторону. — Ксерь, давай.

— Сегодня мне на самом деле раньше надо. Чертёж отдам и поеду в церковь, сына крестить.

Коля скопировал лист и вышел, не попрощавшись, но буквально через несколько секунд заглянул обратно.

— Ты хороший мужик, Алексеич, — обратился он, запинаясь, — если так действительно из-за меня получилось, прости.

Юра хотел сказать, что конкретно не знает какого колю из общей массы хитрожопых коль благодарить, но взял себя в руки:

— Я на тебя и не злился. Это... в церкви будешь, помолись за меня.