Помни это, Чарли
Глава 1
Разбитые и насквозь пропитанные едким раствором алчности, жадности и лицемерия, улицы Нонтауна всегда удивляли своей красивой оболочкой, способной скрыть весь апогей происходящего ужаса. Город возможностей для каждого приезжающего из давно забытого Богом местечка становится городом разочарований, а славные мечты и надежды неосознанно превращаются в каждодневные надоедающие бытовые заботы. Зачем столице весь этот напускной шарм, если, идя поздним вечером по улочкам спального района, ты то и дело слышишь ругань, видишь пролетающие мимо обручальные кольца, и наблюдаешь, как голодные нищие пытаются перекричать голодных кошек.
В один из таких вечеров я наблюдал за веселыми беззаботными девушками, чьи цветочные духи, что, выстилали манящую богатых кавалеров ароматную дорожку. В воздухе кружила торжественная атмосфера, созданная радостным смехом и песнями уличных музыкантов, которые сегодня могли поймать волну хороших денег, подобно продавщицам цветов по праздникам. Мне никогда не было близко все это всеобщее веселье, но я не мог придумать занятия лучше, чем в роли очередного нищего скептика-реалиста глупо наблюдать за жизнью очередных богатых людей. Я был заинтересован, даже заворожен происходящим, эта повседневная комедия отвлекала меня от дурных мыслей. Но, к сожалению, в продолжение своей радости, вызванной измотанной гримасой толстого мужчины, чья подружка на протяжении долгого времени не могла определиться с выбором колечка, я переходил к насмешке над собой и своим бедным положением.
Моих денег, завалявшихся в кармане, едва хватало на тарелку супа, но я знал одно хорошее заведение, где можно было неплохо набить живот. Стоило пройти всего пару минут и вот, перед тобой уже не долина Йосемити, а обыкновенный грязный паб. Лица, мелькающие передо мной, уже не казались такими радостно возбужденными, в них не было той любви к жизни, которую я видел пару минут назад. Я переступил через ногу лежащего на проходе пьяницы, разлившего на пол темное пиво, и поспешил за дальний столик в самом конце заведения. Я не хотел с кем-либо разговаривать, но, встретившись взглядом с местным заводилой, я понял, что сегодня вечер не ограничится тарелкой супа.
- Одна-а-ако! – растянул человек с хитрым взглядом и голубыми глазами, вставая со стула и разводя руками, - Я уж думал ты совсем пропал. Где тебя носило, черт возьми? Эй, Генри, принеси за мой счет выпить чего покрепче нашему другу!
Старый знакомый похлопал меня по плечу, на что я вяло улыбнулся и начал было говорить что-то вроде “Что, ты…”, “Не стоит…”, “Может, я лучше пойду…”, но он уже не слушал меня:
- Помнишь, на корабле, когда мы бороздили моря, с нами случилось нечто, - он многозначительно помолчал, встал на стол, подождал, когда соберется аудитория из совсем еще молодых девчушек, хлопающих каждую секунду ресничками, старых распутных женщин, противных отщепенцев и обычных парней и продолжил свое повествование, - Так вот, шли мы по океану, рассекая волны, дельфины выпрыгивали из воды и приветствовали нас. И тут, начала надвигаться буря…
Я знал, на сколько хорошо развита фантазия Тома: ей не было границ. В окружении одних женщин он мог, оседлав акулу, собрать все богатства океана, подмигнуть манящим к себе сиренам и выйти победителем в схватке с Посейдоном. Здесь контингент был немного иной, но тем не менее глаза слушателей то и дело расширялись, а беспокойных вдохов становилось все больше и больше. Я думал было незаметно ускользнуть, оставив рассказчика наедине с голодными умами, но, к моему великому разочарованию он не забыл про меня:
- И тогда её пришел спасти он! – Том указал на меня пальцем, и, быстро спрыгнув со стола, шепнул мне “Пойдем!”.
Мы проскользнули через расшумевшуюся публику к бару, и я чувствовал, даже знал, что скоро начнется новое выступление бесплатного цирка.
- Слушай, как ты вообще живешь?
- А по мне не видно? – я ухмыльнулся и покачал головой, - Я работаю в каком-то нищенском издательстве, перепечатываю статьи, начальник постоянно кого-то бьет до изнеможения… И эти вечные крики, они снятся мне вместо нормальных человеческих снов. Том, я даже не знаю хочу ли жить нормально, потому что кажется, будто все, что сейчас происходит, так оно и должно быть, - тяжело вздохнув, я продолжил, - Меня, будто почти разложившееся бревно, выбросило в тухлую воду. И теперь я еле-еле плыву в этом застоявшемся болоте.
- Ох, друг, тебе точно стоит сегодня хорошенько выпить, - Том нарочно прокричал эти слова громко и попросил бармена налить несколько кружек.
Я не знал, зачем начал говорить все это Тому, ведь было абсолютно ясно, что он снова превратит что-то болезненное и грустное для меня в якобы временную депрессию, ведь сегодня “был просто тяжелый рабочий день, ты устал”. Паршиво, как же все паршиво. Мне хотелось исчезнуть, пропасть, раствориться в это же мгновение, но я ничего не решаю, так ведь даже интересней. Что еще случится с тобой в этой жизни пока ты будешь бездействовать, Чарли-марионетка?
- Давай, Чарльз, покажи всем, на что ты способен, - у Тома горели глаза адским пламенем, и, казалось, сам черт овладел его душой и телом, - Старт!
“Первая!” – я сделал это от безысходности.
“Вторая!” – публика заводилась.
“Третья!” – чувствую, что живот скоро треснет.
“Четвертая!”– голова тяжелеет.
“Пятая!” – кружка с последним глотком полетела из рук на пол.
Толпа закричала, завязалась драка, меня пихали из стороны в сторону. С полуоткрытыми глазами я замечал лишь тяжелые тела, застывающие выражения лиц. Я находился в большом окружении людей, но все равно был потерян, тогда это ощущалось особенно остро.
Ко мне подошел охранник и, что-то пробормотав, выставил на улицу. Шатаясь, я побрел в неизвестном направлении. Я не мог думать, мне просто хотелось ругать этот мир. Лицо обдавало прохладным ветром, и даже облака уплыли спать. Эта ночь была необычной, что-то в ней было, или я просто слишком много выпил. Я видел, как затухает свет в окнах, а бездомные собаки сворачиваются в клубок у мусорных баков. Все это спокойствие, вся эта тишина и беспечность давали понять, что всех нас когда-то заберет молчание, которое сейчас укрывает весь город своим крылом, пропитанным усыпляющим газом.
Зайдя в первый попавшийся двор и скрючившись от холода на скамейке, я закрыл лицо руками и думал, почему все еще жив. И самое главное для чего? Ответом прилетела фраза: “Потому что мир создан для тебя, а ты создан для него, Чарли, помни это”. Сердце больно кольнуло воспоминанием из прошлого. Где же ты, Лиззи? Скажи мне это хоть еще один раз в жизни. И я буду так счастлив…
Вдруг послышались спешные шаги. Каблучки пробежали по вымощенной камнем дороге и вскоре неожиданно затихли, над головой раздался мягкий женский голос:
- Сэр, вам нужна помощь?
- А вы знаете, как мне помочь? - не поднимая головы, я уже знал, что увижу милое, слегка озабоченное личико, но, скорее всего, не имеющее за собой ничего.
- Я просто подумала, что вам…
- Мне? Мне ничего не надо, - я не понимал, почему вел себя грубо с девушкой, которую не знал, и которая не сделала мне ничего плохого, но состояние было никуда не годным.
- Ладно, но вы бы могли высказаться, если вас что-то сильно тревожит или вам некуда идти.
- Да, хорошо, я… попробую, наверное, вы правы, - я начинал волноваться, - садитесь рядом.
Я вздохнул и решил начать свой рассказ:
- Я родился неподалеку от небольшого города, где практически каждый знал друг друга. В моей семье я был единственным ребенком, поэтому мы жили довольно хорошо, так как на мое существование требовалось минимальное количество расходов. Моя мать и отец любили друг друга, и все было замечательно, пока их не разлучила гражданская война. Отца забрали, а нам пришлось бежать, пока такой шанс еще существовал. Это был последний раз, когда я видел его лицо, начавшее понемногу стареть и покрываться морщинами. Но от того он не терял своей красоты: серые глубокие глаза, светлые волосы и улыбка, бесконечная улыбка с ноткой грусти. Поцелуй в макушку, и мы с матерью уже на другом конце страны.
Когда наша жизнь немного стабилизировалась, а мне уже исполнялось семь лет, я стал ходить в местную школу. Здесь я встретился с первой и довольно крупной проблемой по имени Дэн. Он и его друзья с первого дня моего пребывания в школе не давали мне прохода, не оставляли меня без своего внимания. А другие ребята не хотели идти против лидера, я понимаю их позицию, ведь они дети.
Я привык к такой жизни. Каждый день я за что-то получал, делал домашнюю работу Дэна, а он продолжал бить меня “за все хорошее”. Все это длилось довольно долго, но, когда в пятом классе к нам привели девочку, которая плохо говорила и практически ничего не понимала из-за недостатка знаний языка, все кардинально поменялось. Её начали презирать не только мои знакомые, но и остальные ребята.
С тех пор мы ходили вместе и держались друг друга. Я любил смотреть как она злилась, когда, заплетая косички, не могла собрать все волосы вместе, и некоторые локоны то и дело выбивались. Мне нравились ее темные глаза, которые смотрели на меня поначалу с какой-то строгостью, но спустя некоторое время в них заиграл веселый огонек. Мы часами могли болтать, читать друг другу книги, которые брали у библиотекаря в школе, и просто молчать, чувствуя каждое счастливое мгновение, проведенное вместе. Казалось, этому не было конца, да и нас уже оставили в покое все эти детские разборки, но, - я боялся продолжать, ведь так давно не вспоминал эту историю, а это все слышит незнакомая мне женщина, которой, должно быть, на самом деле все равно, и я совсем не мог понять, почему она не идет спать в такое позднее время, - Вы еще слушаете?
- Да, я здесь, - она произнесла эти слова, будто бы что-то вспоминала, но я не особо обратил на это внимания и решил довести начатое до конца.
- Одним ранним утром я снова пошел встречать ее перед школой, но она все не приходила, тогда я чуть не опоздал на урок, но это волновало меня меньше всего. Мы встретились на следующий день, я никогда не видел ее такой разбитой. Тогда она впервые рассказала о своей семье, о том, что живет с пьющим отцом в маленькой каморке, и ей ничего не остается, кроме как зарабатывать на жизнь, продавая свое тело. Непонимание и обида до такой степени заиграли во мне, что я готов был прямо тогда идти к отцу Лиззи, я хотел обнять ее и успокоить, сказать, что она может жить с нами, и ей больше не надо работать. Но она не давала подойти к ней близко, ей было стыдно и противно от самой себя. Сказав, что они переезжают в другое место из-за проблем отца, она не могла убежать и долго смотрела на меня, стараясь запомнить что-то, ухватить хотя бы небольшую частичку того маленького мира, в котором мы жили так радостно. Я спросил её, почему, почему нас так нечестно разделяет жизнь, за что с нами так обращаются и заставляют страдать, я знал, что она мне ответит, но вы ведь не понимаете, наш мир, мы в нем… Почему? - я начал кричать и лег на колени молодой женщины, уткнувшись лицом в ее дорогие ткани, сначала я злился на нее, затем на себя и на всю эту жизнь, и лишь повторял, будто умалишённый, - Скажите мне, почему, почему? Вы мне ответьте почему? Вы же не знаете, да? Почему?
Я тряс ее за колени, а она гладила меня по голове так нежно, что я быстро успокоился и, осознав весь свой жалкий вид, заплакал, как маленький ребенок, разбивший локоть при падении с велосипеда. Я замолчал. Ветер всколыхнул мои волосы, сообщая о действительности реального мира.
Мой опустевший и лишенный всякой надежды взгляд упал на браслет женщины, который был так похож на тот, что я сделал для Лиззи. У меня галлюцинации, это абсурд. Я вскочил, схватил ее за руку и посмотрел на ее лицо, накрытое вуалью, словно ждал чего-то.
- Разве ты забыл, Чарли, что мир создан для тебя, а ты создан для него?
Многолетний груз рухнул. Я будто бы вернулся в наше маленькое королевство. Да, этот мир создан для меня, и я жил в надежде вернуться в него снова все эти годы. Она открыла свое лицо, и я увидел ее темные глаза, ее каштановые, уже остриженные волосы и небольшой шрам на щеке от рук отца. Я не мог поверить своим глазам и лишь прошептал:
- Лиззи, моя милая Лиззи…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
