Полигонная ролевая игра (Корпоратив)

День 1

Суденышко легкового такси с женщиной-капитаном у штурвала и мной в качестве матроса уверенно скользило по руслу асфальтовой дороги. Мы держали курс на базу отдыха в Калужской области, где пройдет корпоратив. В иллюминаторы окон без интереса заглядывали пыльные уже в это время года – ранняя весна – пейзажи, подернутые первым дрожащим тускло-зеленым маревом свежей зелени. Стволы деревьев усталыми изломами замерли в пантомиме сотрудников дорожной инспекции, балансирующих над манящей пропастью необоснованных штрафов на канате рабочего дня между его началом и окончанием. Еще чуть-чуть и уже можно будет позволить себе подернуться блекло-зеленым маревом огненной воды. Как весенние лепестки под лучами ласкового солнца, оно будет расцветать и наливаться насыщенной изумрудной краской под лучами холодной луны, чтобы похмельем опасть лепестками головной боли и тошноты с первым лучом рассвета.

Подлесок рощ был затянут мягкой плесневой паутиной первых бледных цветов. Этот ковер казался столь мягким и нежным, что хотелось раздеться догола и свернуться на нем калачиком, вдыхая чарующие и одуряющие своей непристойностью ароматы просыпающейся почвы. Совершенно не хотелось думать о том, что кончится это поглощением моего тела прожорливыми мицелиями грибов и лишайников, глазами своих шляпок заговорщицки перемигивающиеся друг с другом и готовые броситься в атаку сразу же, как только контроль сознания над происходящим окончательно не растворится в наивных грезах. А там подоспеют и леший с русалкой, и болотница с самой Алконост, и леший с вепрем, а чуть опоздав и дриады, шаманы и ведьмы. Человеческой плоти сейчас просто так не сыщешь, вот и приходится заманивать в лес психологически неустойчивых дев в состоянии душевного раздрая, ищущих тишины, объятий, пусть и трав, и покоя.

Я встряхнула головой и сфокусировала размазанный по виду за окном взгляд на одной точке. Ею стал пластиковый стаканчик с недопитым капучино. То ли сказывались слишком малое количество сна в сочетании со слишком большим количеством нервов, то ли колдовская братия оказалась дальновидней и хитрей. Кажется, они начали одурманивать мое сознание не только запахами просыпающейся природы, но и опутывать его мягкими клейкими нитями обещаний покоя и тишины, образующих в уютное гнездышко, в которое так хотелось спрятаться в преддверии большой социальной нагрузки на корпоративе. Опиумный туман сладких иллюзий, источаемый коварными не по дням проростками оживающего леса, после первого же его вдоха превращал меня, психологически нестабильную деву, в злостную наркоманку, готового сбежать в лабиринты своих хрустальных замков даже просто при намеке на потерю комфорта. Я нахмурилась и сжала кулаки. Лучше уж трястись от нервов, как осиновый лист, но предпочесть трезвое сознание, ведь оно так необходимо для продуктивного общения с людьми. Или относительно трезвого, работающего на топливе из кофеина и этанола, что тоже может стать зависимостью, но для поддержания внутреннего огня иногда нужен розжиг. Особенно, когда из синих туч моих глаз то и дело начинается слезливая морось.

День 2

Наконец, суденышко такси зашвартовалось в марине небольшой парковки с выщербленным до гравия асфальтом под окнами главного административного корпуса пансионата. Пришло время отцепить крюки пальцев от подголовника впередистоящего кресла, отстегнуть ремень безопасности и вылезти на причал. Чем я неторопливо и занялась – от сидения в одной скрюченной позе сломанного знака вопроса на конце полных отчаяния и страха предложений «что я здесь делаю», «как сделать, чтобы все получилось» и «когда это все закончится» все тело намертво затекло и отзывалось судорогами на любые попытки пошевелиться. Процесс оживления своих членов был мучителен, тем более что они были прочно спеленаты нервной сетью, болезненно вибрирующей электрическими разрядами от малейшего сокращения любой, даже самой маленькой, мышцы. Однако свежий воздух за пределами рубки автомобиля определенно способствовал скорейшему расправлению мышечных тканей до приемлемого с точки зрения комфорта состояния. А хватку несмышленых и маленьких бандар-логов нервных окончаний ослабит Зеленый Змий по имени Каа, загипнотизировав будущий ужин своими огромными синими глазами и утащив их в свое логово на самом дне Алкогольной Ямы.

Впрочем, до начала синей герпетотерапии еще нужно было заселиться, зарегистрироваться и получить все причитающиеся моему персонажу удостоверения. Дело в том, на на подобных корпоративах сотрудники пребывали в измененном состоянии своего «я», отыгрывая того или иного персонажа в рамках выбранного мира. В данном случае этот мир как нельзя лучше отвечал начавшейся по дороге сюда весенне-лесной сказке о волшебстве, только теперь коллеги и я будут выступать не в ролях жертв колдунов и ведьм, но сами превратятся в них. Причем в условиях современного мира, без трансформации своих внешности, поведения и привычек под какую-то былую эпоху. Что играет на руку тем, кто приезжает на такие мероприятия с целью расслабиться. А обвивающий каждое горл в этом пансионате Зленый Змий только способствует выполнению этой задачи, своими беспощадными по запросу кольцами перекрывая поступление кислорода рациональности и сдержанности в легкие игроков.

Регистрация заняла приятно малое количество времени, после чего необходимо было добраться до своего домика, разложить вещи и переодеться. Не то что бы я не могла позволить себе такой наряд в повседневной жизни: работа фрилансером благоволит к одежде любой степени дикости и разнузданности, но, все-таки, в обычной жизни так оголтело-ярко и бесстыдно я одевалась не каждый день. Разве что на какие-то мероприятия, позволяющие перешагнуть черту общественно-приемлемого внешнего вида.

Натянув на себя облегающие различные части тела элементы костюма, я, наконец, выдвинулась знакомиться с другими игроками и осваиваться в предложенном мире. Над головой в черном небесном куполе сияли светом чистоты проколы звезд, контрастом с мерцающим кончиком сигареты спокойно напоминая людям, пловцам бассейнов грехов, о непреодолимой разнице между нами. Такой беспредельно большой и полной чудовищ сознания, что отмыться от грязи жизни и преодолеть его, сохранив разум, не представлялось возможным. Настолько, что я стыдливо отвела от небосклона взгляд, вперев острие в вывеску бара, и глубоко затянулась сигаретой, коих обожгут мои легкие не один десяток за предстоящие четыре дня. Нам всем, приехавшим сюда, и мне в частности, предстоит в ближайшие дни топить химер своих душевных ран и горгулий неполноценности сознания в алкогольном море, чтобы быть наказанными похмельем для начинающих и обострением зависимости для бывалых. Да будет так.

День 3

Подушка мягко задрожала и запела бодрый мотив будильника. Телефон лежал как раз под ней, зажатый в ладони. Вибрация от него скорым поездом проследовала по рельсам сухожилий руки, плеча, шеи, чтобы не сбавляя скорости столкнуться с амортизаторами головного мозга, не оставляя ему шансов не проснуться. Пробуждение в аварийном режиме не доставляло никакого удовольствия никогда, но это был быстрый способ прийти в активное состояние и не рассусоливать подъем с кровати на сорок минут.

Так начинался каждый из последующих трех дней пребывания на базе отдыха. Далее по расписанию следовало умывание, нанесение боевого раскраса на лицо (или коррекция вчерашнего, если я под действием принятого этанола поленилась его смыть), облачение в очередной нескромный наряд и выход к «бару» - еще одному домику, оборудованному под питейное заведение самими участниками мероприятия, где подавался завтрак и начинала раскачиваться игра. Я изображала из себя журналистку, незнакомый мне ранее коллега – редактора моей газеты, а множество других сотрудников – волшебников. Сама база представляла из себя ни много ни мало сам Нью-Йорк, а узкая речка с песчаными берегами являлась для нас Гудзоном. Хотя, несмотря на апрельскую прохладу, хотелось скинуть с себя всю одежду и окунуться в ее холодные живительные потоки. Такое желание вряд ли вызвал бы настоящий пролив, однако здесь разница призывов водных пространств игнорировалась, вызывая только усмешку на губах «сильных игроков».

Первую половину дня я металась по «городу», собирая информацию для своей газеты, после обеда же, уточнив некоторые детали, устраивалась с ноутбуком на коленях в боковой комнатке бара и, подпитывая вдохновение чистым виски, принималась писать статьи. Эта деятельность то и дело вставала на паузу перекуров, которые каждый раз превращались либо просто в веселое, либо в полезное для моих целей общение с другими игроками. К семи часам вечера материал был готов, и редактор принимался за его правку, а после – за выволчку меня, как ведущей журналистки, за несовпадающую с мнением «спонсоров» позицию, которую я никак не скрывала в своих текстах.

После ужина озвучивались потенциальные темы для завтрашнего выпуска, редактором раздавались задания мне и другим труженикам пера, и мы отправлялись на ночной сбор информации, используя в качестве подкупающей собеседника аргументации каждый свое оружие: вот этот парень был явным оппозиционером, но вызывал доверие грустными глазами и трагической историей о пропавшей без вести возлюбленной, другой брал хорошей «научной» подкованностью в вопросах магии, третий оперировал тонким чувством юмора, сдобренным едкой иронией, я же брала внешностью. Использование своих сильных сторон для достижения целей – верный подход в любом деле. Мне хотелось бы, конечно, брать умом и сообразительностью, но я – не птица-Говорун, а павлин, подкупающий зрителя роскошным оперением, но никак не голосом.

Это был один из многих диссонансов, медленно разрывавших душевное равновесие на тысячу маленьких ошметков, которые в своей химерической сущности не оставались гнить кусками падали внутри грудной клетки, но становились самостоятельными маленькими демонами, разжигающими костерки укоризны то тут, то там. В любой момент они могли слиться воедино и испепелить меня нестерпимым жаром самоуничижения, но пока что удавалось держать их на расстоянии ледяными струями уединения в своей комнате и переключения внимания на что-то совершенно постороннее. В моем случае – на развлекательный сайт, благо интернет на базе худо-бедно работал.

Я знала, что по пути назад в автобусе, под крышу забитом коллегами и их обсуждениями прошедшего мероприятия, пламя недовольства собой и усталости охватит меня полностью, и к моменту прибытия домой я буду корчиться в муках на костре межреберной невралгии. Но у меня было еще время до этого момента концентрированной нелюбви к себе, и я собиралась использовать его максимально насыщенно, заполняя каждую минуту работой или общением, а если не останется ни того, ни другого – вечеринками и танцами. Важно только дважды в день давать себе по полчаса перерыва и уединения. И тогда у меня хватит сил отказаться от слез до возвращения домой.

День 4

В воскресенье проснуться можно было позже, чем в предыдущие дни, ведь игра уже закончилась, и единственное, что требовалось от сотрудников – вовремя собрать в две кучи себя и свои вещи , после чего без опоздания прибыть на точку отправления автобуса. Которая располагалась у ворот маленькой базы, а, значит, не требовала от похмельных организмов серьезных усилий по преодолению небольшого до нее расстояния. Собрать свои вещи тоже являлось простой задачей. В отличие от сборов на мероприятие дома, она не требовала размышлений о том, что брать с собой, а что нет, беготни по квартире в процессе комплектации чемодана (или рюкзака) и судорожного перечисления в мыслях всего списка вещей на предмет «а не забыла ли я чего». Но привести себя даже просто в вертикальное положение каждому из нас после игры было сложно, ведь большинство легло спать с первыми криками местного петуха, когда солнце уже закатилось на высокую точку дуги небосвода. Количество часов сна было столь малым, что никак не помогало своими немногочисленными хилыми ручонками сдвинуть с распластанного по кровати тела тяжелое одеяло опьянения, полученного в ходе завершающей вечеринки и разговоров после нее.

В моем случае под этим одеялом еще скрывались тяжелые цепи усталости от непрерывного плотного общения во время игры. С обреченностью приговоренного к казни узника я подергала свои кандалы, прочно вбитые в холодные каменные стены внутренней темницы. Шансов сбросить их и вспорхнуть в новый день легко и все еще немного пьяно и меня не осталось. Суровым прокуратором я лишила себя каких-либо преференций и призрачных возможностей амнистии для самой себя. Единственное, что я еще в состоянии была сделать – это подготовиться к выходу на эшафот максимально качественно, чтобы еще больше не потерять остатков достоинства в глазах толпы моих внутренних демонов. Впрочем, сейчас они носили имя «тараканов» под гнетом атмосферы тотального осуждения, созданной суровым внутренним прокуратором. Величественный царь выводка поразительно живучих внутренних насекомых, любое мое действие он (то есть я) оценит в лучшем случае снисходительно-пренебрежительно, мол, «все так могут» и «нечего гордиться обычными для остальных действиями».

Конечно, можно было бы пожалеть себя и отказаться от умывания, душа, разведения утреннего растворимого кофе и похода на завтрак, запихнуть вещи в сумку комом и, благодаря такой лени, начать ругать себя еще больше, но это только бы усугубило и без того мучительную казнь. Нужно было аккуратно сделать все перечисленное выше, красиво сложить вещи и вообще стараться вести себя, как «нормальный» человек. Ведь в автобусе мне предстояло вспоминать все события игры и те действия в их рамках, которые я сделала «неверно» или «недостаточно хорошо», глупых фразах, низкой скорости реакции на происходящее и прочие огрехи, которые может найти любой человек в своем поведении. Однако я заполняла водохранилище своего максимализма до краев, растворяя в его едкой жидкости все то, что было сделано хорошо, с тем, чтобы оставшись в одиночестве между галдящими коллегами, обрушить плотину игнорирования своих проблем и залить свое «я» кислотой непринятия себя и нелюбви к себе. Она выжжет все деревушки рациональности и уважения к себе до самого горизонта, а потом еще и вытечет из слезных каналов глаз скупыми ядовитыми слезами, отравляющими намерение обнять друга и пожаловаться ему на усталость и недовольство собой.

Отравленной и измученной девой в раздрае я снова буду смотреть в окно, сгорбившись на своем сиденье, путаться глупой беспомощной мухой в мягкой плесневой паутине первых цветов, позволяя колдунам и ведьмам леса собирать свои кости из болота разъеденной невралгией плоти, чтобы ими сыграть похоронный марш на гулких барабанах маленькой местечковой смерти.

Но это все – не впервой. Так сжигать себя в огне старости духа мне приходилось уже много раз, и я знала, что обязательно воскресну из собственного пепла, в который дома обязательно упадет кристально чистая слеза принятого небезразличия любимого человека. Недаром украдкой, про себя, я дала себе прозвище «Феникс». Потому что воскресаю каждый раз, сколько бы времени и сил это ни отняло.