Пока я помню, он рядом. Он жив...

Глава 1

Вглядитесь в эту фотографию... Правда, похожа на фотокарточки времен Великой Отечественной? С выцветшего картонного квадратика в тебя пристально всматривается человек. Твой предшественник. Пронизывающий взгляд его внимательных глаз словно хочет понять, а насколько ты достоин того, что у тебя есть? Ведь исключительно благодаря ему. Его отваге. Его мужеству. Его беззаветной смелости. Его готовности к самопожертвованию, у нас есть уникальная возможность жить в мире.

Да, человек с этой фотографии не принял участия в Великой Отечественной. Но его судьба оказалась геройской и без той страшной войны. Геройской и, без преувеличения, легендарной. И, кстати, если бы он воевал тогда, в 40-х... Да, я знаю, что история не терпит сослагательного наклонения... Но уверен - он и тогда стал бы самым настоящим Героем...

Сиражутдин Алибутаев. Сираж. Или Сергей, как называли его близкие люди. Мой учитель. Я с честью могу сказать, что тренировался у этого человека. Точнее, не просто тренировался. Учился у него и его старшего брата, Ахмеда, постигая уроки "Школы мужества и радостей жизни".

Сиражутдин - уроженец села Увур. Это уникальное место. Опоясанное глубокими скальными обрывами и отвесными откосами. А если учесть, что Увур спрятан в центре Нагорного Дагестана, который надежно укрыт высокими отрогами Главного Кавказского хребта... И люди в этом уникальном месте жили удивительные. Начнем с того, что село никогда никому не покорялось. Особый, независимый и дерзкий нрав его жителей, позволял не просто возражать шамхалам и ханам Кази-Кумуха, а отвечать на необоснованные претензии ударами кинжалов и сабель.

Сиражутдин рос таким же, как и его предки - вольные увурские уздени. Волевым, смелым и отчаянным парнем. Но он прошел советскую школу воспитания. Школу, в которой слова – «долг», «честь», «ответственность», «Родина» были не просто словами.

- Он рос крепким. А еще выделялся среди братьев своими, не по годам взрослыми, поступками, - вспоминает отец героя Давди. - Как-то в детстве прыгнул с крыши дома и в двух местах сломал руку. Но не проронил и слезинки. Любили и уважали его сверстники. Он был лидером, которому стремились подражать. С детских лет мечтал стать военнослужащим. Когда ему было пять лет, он смастерил себе игрушечный пистолет. Пришил к брюкам красные лампасы, как у военных. А когда вырос, пошел работать в милицию... Мать боялась за него. Но Сиражутдин о другой профессии и думать не хотел, хотя очень уважал нас – родителей...

Когда пришла пора, спортивного и ответственного парня призывают... Правильно, в Морскую пехоту. Да не просто в Морскую пехоту. А в разведподразделения флота. Рассказывали, что подрывная группа (не было у нас тогда диверсантов, не было), которой он командовал, всегда выделялась. Его подчиненные неизменно оказываются лучшими во всем: в рукопашном бою, стрельбе, метании ножа, умении моментально сориентироваться на местности и проложить маршрут. При этом Сиражутдин, как настоящий горец, неутомим. И неизменно становится самым лучшим. Своих подчиненных он обучает не бояться высоты и презирать усталость. Стремительным рывком Морпехи, под командованием Сиражутдина, преодолевают расстояния и в 20, и в 30, и даже в 70 километров. И все это с тяжелыми рюкзаками за плечами (подрывники ведь), без промаха стреляя на ходу.

В период прохождения службы в армии Сиражутдина награждают медалью «За боевые заслуги».

- За что? - спросит кто-то. - Время-то было мирное.

- А вот и нет, - отвечу я.

В 80-х Морская пехота принимает самое активное участие в боевых службах. Сейчас об этом можно говорить. Повоевать пришлось и группе Сиражутдина. Сначала их перебрасывают в Сирию, где советские Морпехи улаживают очередной арабо-израильский конфликт. Потом, во время событий 83-го года, направляют поддерживать порядок в одну из польских гаваней. И везде, хоть на жарком Ближнем Востоке, хоть в промозглом и унылом краю пшеков, молодой командир, обладающий аналитическим складом ума, находит выход из самых сложных, даже, порой, безвыходных, ситуаций. И подчиненных учит тому же. Его представляют к правительственной награде – Ордену Красной Звезды. Но, к сожалению, тогда Сиражутдин получает только медаль.

А потом служба во Вневедомственной охране. Там молодого и перспективного сотрудника примечают. И отправляют

в Минскую высшую школу МВД СССР. Ее, к слову, Сиражутдин оканчивает с красным дипломом. За время учебы приходится побывать и в Карабахе, и в Вильнюсе... В те времена там тоже было не сладко, поэтому молодому сотруднику во время учебы пригождается сирийский и польский опыт. С 1993 года Сиражутдин работает старшим оперуполномоченным в отделе УБОП при МВД РД. Оттуда, перспективный офицер и прекрасный спортсмен (чемпион СССР по кикбоксингу и мастер спорта по борьбе самбо), попадает в СОБР...

1996 год.

Первая Чеченская на излете... Основные силы боевиков разгромлены. Бандиты переходят к террористической тактике. Исподтишка, словно волки, нападают на объекты федеральных сил. Взрывают, обстреливают, чтобы затем, словно злые духи, раствориться в горах. При этом боевикам не дает покоя вертолетная база, расположенная в Кизляре. В начале января боевики начинают разрабатывать план ее атаки. Место идеальное. От Чечни сравнительно недалеко. Но вместе с тем, на базе много техники и солидный склад оружия. Если сработает фактор внезапности и налет на базу окажется успешным, об активности наших вертолетчиков на юге Чечни можно надолго забыть, а бандиты смогут поживиться богатыми трофеями.

Налет четко организован и хорошо продуман. По другому и быть не может, ведь в той войне, как с той, так и с нашей стороны принимают участие бойцы, прошедшие школу Советской Армии. Кстати, может быть поэтому, наша сторона не дремлет. Информацию о готовящейся атаке федералы получают загодя. И успевают подготовиться. Налет срывается. Боевики отходят к жилым домам, которые расположены в пятистах метрах от базы. Понимая, что войска не дадут уйти живыми, боевики захватывают родильный дом и городскую больницу. В заложники попадает свыше ста человек — медицинский персонал клиники и находившие там пациентки. Бандиты начинают торговаться. Им идут навстречу и разрешают выехать в Чечню.

Сиражутдин вместе с группой сотрудников УБОПа приезжает в Кизляр 9 января. Бойцы принимают участие в освобождении заложников. На следующий день, 10-го января, бандиты соглашаются покинуть город и уйти в Чечню, трусливо прикрываясь при этом живым щитом из заложников. Для этих целей им предоставляют транспорт. На границе колонну, правда, пытаются остановить, чтобы вернуть заложников. Но боевики отвечают огнем и сворачивают в село Первомайское, где 11 января начинают окапываться. За пять дней им, с помощью заложников, удается превратить крошечное село в неприступную крепость - снайперские гнезда, окопы полного профиля, отсечные позиции, умело оборудованные в домах огневые точки.

Переговоры с бандитами заходят в тупик. 15 января террористы расстреливают двух пришедших к ним на переговоры дагестанских старейшин и 6 милиционеров-заложников. После этого начинается штурм.

Группа Сиражутдина действует плечом к плечу с бойцами легендарного "Витязя" и волкодавами 22 ОБрСН ГРУ ГШ. Морпех Алибутаев быстро находит с ними общий язык. Работать предстоит в крайне непростых условиях. Зима. Первомайское стоит в степи. И как тут укроешься? В голом поле, которое лишь слегка подернуто невесомым дагестанским снежком? Нет, это слишком слабая защита от хищного взгляда озверевших боевиков.

Перед дагестанским СОБРом, тем временем, ставят задачу - подойти к селу со стороны кладбища. Провести разведку огневых точек противника, а затем выбить боевиков, находящихся в близлежащих домах. Приказ есть приказ. И для выполнения этой, поистине смертоносной задачи, требуются лучшие. Сиражутдин не дрогнул. Он пошел, прекрасно осознавая куда идет, а главное, зачем.

- Почему погибли мои ребята? - вспоминал потом Арзулум Ильясов, первый командир дагестанского СОБРа. И отвечает не задумываясь. - Потому что они не думали о смерти. Конечно, если бы дагестанские собровцы прятались в окопах и в бронетехнике, все остались бы живы. Но мы все знали, зачем туда пришли. Ведь кроме того, что мы — собровцы, мы еще и дагестанцы, а тогда нужно было защищать Дагестан...

Сиражутдин мог выжить. Опыт, накопленный им во время службы в Морской пехоте, в Сирии и Польше, Карабахе и Вильнюсе, он, знаете ли, дорогого стоит. Но он не мог отступить. Отступить означало бросить своих ребят, бросить заложников, не выполнить задачи. Для Морпеха, горца, спортсмена и отчаянного парня, каким был Сиражутдин, это не просто невозможно. Это немыслимо.

Первой группе удается незаметно подойти к позициям боевиков. Однако вторая группа во время передвижения оказывается обнаруженной. Снайперы бандитов работают четко и хладнокровно - их пули практически сразу настигают двух бойцов СОБР. Кажется, спасения нет. Но на помощь бросается группа, которую возглавляет Сиражутдин. Благодаря его самоотверженности бойцы отряда покидают опасную зону, но... Снайперская пуля настигает Сиражутдина...

О тех событиях сейчас не принято вспоминать. Не только там, на Кавказе, но и здесь, в России. Но я помню. Помню, каким он был человеком. Волевой. Отчаянный. Смелый. И при этом обаятельный. Настоящим, таким, морским обаянием. Он мечтал поступить в аспирантуру по своей специальности. В нем жила какая-то неуемная жажда. К знаниям, жизни, действиям.

Я читаю скупые строки "...за смелость и героизм, проявленные при выполнении своих обязанностей посмертно награжден Орденом Мужества...". А с выцветшего картона фотокарточки на меня внимательно смотрят глаза. И я понимаю - пока я помню, он рядом. Он жив...