Поединок

Глава 1

Дверь видеосалона скрипнула и нехотно открылась, пропуская меня внутрь.

— Кого там носит? Закрыто, блин! Расписание — на двери! — раздался громкий крик из подсобки.

— Леха, это я, Сергей.

— А, это ты, Мелкий. Ну проходи, дружок...

Спотыкаясь в полутьме о стулья и тихо ругаясь, я почапал в подсобку.

Дружок... Дружок, вообще-то, мне был не Леха, а его младший брат Жека. Со школы. И не «дружок», а друг. Вместе учились, вместе пошли в секцию дзюдо в семь лет. Потом — бокс, самбо... Тоже вместе. Увлекающиеся, блин, натуры. Внатуре. На самбо мы и подзависли — очень неплохой тренер попался. Если бы еще чуть серьезнее к этому делу относились, может, уже и на Союзе выступали... Пардон, уже на России. Ну, может и не выступали бы, а чо, помечтать нельзя? Только вот нафиг оно нам не нужно было, других забот хватало: учеба, движняк на районе... Учеба у меня, «движняк» — у Жеки. А чего удивляетесь? Да, мне учиться нравилось. Даже ботаником дразнили, было дело. Недолго. Борца обидеть может каждый, не каждый может убежать. Ну конечно, к Жекиным махачам подключался с удовольствием: «Мы — спина к спине у мачты...», «Друг за друга» и так далее, романтика! Теперь один «романтик» топтал сапоги в ДШБ, а второй, я то есть, грыз гранит науки в универе. Ну и познакомился с Лехой через Жеку. Не самое большое удовольствие, сказать честно. Очень уж мутным типом был этот Леха, гнилым. Слухи разные ходили, и про криминал, и про аферы разные: фарца, антик. Сейчас-то это уже норм, в порядке. Бизнес, типа, ага. А еще — Леха был тренером, по «боевому карате», как они это обзывали, в подвальной секции. По слухам, опять же, тренировал своих отморозков, бандюков. Не, я-то знал точно, что никакие это не слухи, реально — бандюков. И творили они... Разное они творили. А вот что конкретно — этого я уже не знал, и узнавать не собирался, ибо нафих, здоровее буду. Но это все — лирика. В нашей городской спортивной тусовке его недолюбливали, потому как не спортсмен ни разу, боевик. С криминалом вязаться западло, да и техника у него — того... Грязная. В самый раз для «быков», под улицу конкретно так заточенная, под разборки. Хотя вот бойцом он был отменным, этого не отнять, на голову выше меня. Был я у них как-то пару раз на тренировке — жесть. Меня в свою кодлу Леха сманить никогда не пытался, да и Жеку от своих замут держал подальше. Спросите: и какого хрена я тогда сюда завалился? Ну, во-первых — полезное знакомство по нынешним паскудным временам. А во-вторых — Леха всегда точно знал обо всех спортивных школах и секциях в городе: что за тренера, чем дышат, как и чему учат... А в данный конкретный момент я снова находился в свободном поиске. Нет, не свалил от тренера. Тренер свалил от нас, в Москву из нашей дыры. Ну а чо, уровень у него приличный, будет рубить капусту в столице нашей родины. А нас — побоку. Только вот мне бросать тренировки — не в жилу вообще, только-только за ум взялся.

Я откинул занавеску и вошел в небольшую подсобку. Половину помещения занимал письменный стол с установленным на нем огромным телевизором забугорного происхождения, по всему свободному пространству стола валялись видеокассеты и какие-то провода. Выдвижные шкафчики были выдраны с мясом, на их месте — стойка с видиком и незнакомыми мне прибамбасами. Перед столом в продавленном кожаном кресле восседал сам «повелитель иллюзий» местного розлива, хозяин салона.

Леха легонько потянул носом воздух:

— Э, шкет, ты чего — курил, что ли?

— Лех, ты обалдел? Я ж не курю! В «предбаннике» вашем постоял, там хоть топор вешай, сам выйди, глянь!

— Ну смотри, смотри, а то я те устрою воспитательный процесс. — Усмехнулся Леха.

Я судорожно осмотрелся, думая, как бы соскочить с скользкой темы:

— О, а че эт у тебя? Новое что-то? — А че стремное такое — черно-белое? — нашел, наконец, тему.

— Балбес! Это же — раритет! Подлинная запись реального смертельного поединка, 1919 год, Китай! Знал бы ты, каких трудов мне стоило ее добыть! — Леха довольно зажмурился, как кошак, обожравшийся сметаны.

— Слышь, а можно глянуть? — загорелся я.

— Да лехко! — Леха ткнул куда-то в недра стойки и изображение на экране ожило...

***

Два человека в свободной одежде, напоминающей пижамы, неподвижно стоят друг напротив друга. Один — молодой, другой постарше, хотя и не сказать, что старик. Лет пятидесяти, впрочем, с этими китайцами трудно говорить уверенно, да и запись паршивенькая. Расстояние между ними — около трех шагов. На заднем плане — еще четыре силуэта: два — разодеты в пух, как клоуны, два — в каких то странных обносках.

Два человека стоят. Неподвижно. Руки опущены, позы — спокойные. Если бы не движение ветвей под порывами ветра — можно было бы подумать, что запись остановилась.

Двое стоят. Неподвижно. Мерно мерцает экран...

Двое...

Шаг — и размытое короткое пятно движения!

Двое стоят. Молодой медленно, будто через силу, кланяется. Смотрят друг на друга. Теперь кланяются оба. Молодой разворачивается и уходит, медленно, неуверенно. Конец.

***

— Слыш, Лех, и что это за хрень? Может, замедленную включишь, не видно же ничего!

— Замедленную — бесполезно, все равно ничего особо не увидишь. А чего ты хотел: запись — 18 кадров в секунду всего. А там только три удара и было, на двоих.

— Это, что ли, твой «раритет», «смертельный поединок»? Ну и кто убит? — Я в недоумении. — Фигня какая-то!

— Молодой убит. — Хмыкнул Леха — Судя по походке — закрытая травма печени, серьезная. Умрет через несколько часов. И он об этом знает.

— Слушай, ну вот ты говоришь — он уже практически труп, так?

— Так.

— Нафига тогда все эти поклоны и расшаркивания? Дальше бы долбился! Терять-то уже нечего! — Я, правда, не понимаю, весь мой уличный опыт кричит: дерись! Вцепись зубами в глотку!

— Знаешь, тут в двух словах не объяснить. Тут ситуацию знать надо. А ситуация — простая: Китай в те времена был таким... Никаким. Не было Китая, как государства. Кучка провинций, постоянно переходящих из рук в руки, вольные поселения, которые нафиг никому особо не нужны были. Банды мародеров и всякой шпаны кругом. Отряды разных армий, которые от бандитов только числом и отличались. Ну вот несколько бравых ребятишек взяли деревушку под крылышко, типа: «Мы вас от лихих людишек защищаем — вы нас кормите, не захотите — тогда все равно вы нас кормите, но мы вас ни от кого не защищаем». Так и жили — не тужили, пока не заявился к ним авторитет покруче. Предводитель ребятишек, вот этот вот, старый, понял: вариантов нет, гастролеров тупо раза в четыре боьше. Ну и предложил поединок. Типа, старые традиции, все дела, ваш боец побеждает — мы уходим, наш — вы нас не трогаете. Договор. Ну те сдуру согласились... А теперь — что касается «вцепись в глотку». Это не спорт и не кино, которое ты так любишь, здесь каждый удар — смертельный или калечащий. Вас такому не учат, а то еще влупите на рефлексах во время соревнований. Молодой проиграл в тактике и точности. Если он здоровый отхватил, то с порваной печенкой противник с ним вообще что захочет сделает. Ты в печень получал? Получал. Ощущения помнишь? Так это ты еще не так получал, ливер целый оставался. Он уже не боец, и на ногах-то едва держится, чисто за счет бешеной силы воли. Ну и вот. Так — у него еще время есть завещание там кому шепнуть, бухнуть напоследок... Хотя с печенью... мда. Да просто пожить лишние часов пять — шесть. А так — просто шею свернут и все.

— Понятно — задумчиво тяну я. — Жестко... Ну а чем там дело хоть закончилось? Пришлые так и свалили?

Леха посмотрел на меня, как на идиота:

— Ты совсем дурак? Не в легендах живем. Кто же от куска из-за каких-то «традиций» откажется? Пришли ночью да расстреляли ребятишек из винтовок да пиками покололи. Вместе с половиной деревни. Так то...

***

— Сережа, вы уже закончили? Зайдите в зал, будьте добры.

Это — мне. Да, именно так, на «вы», спокойным тихим голосом. В этом — весь Сан Саныч. Учитель, который ни разу ни на кого не повысил голос. Который даже к двенадцатилетним пацанам обращался исключительно на «вы».

— Да, Александр Александрович, сейчас, переоденусь только. — ускоряю процесс переодевания. Саныч просто так не позовет, важное что-то.

Удивительный человек. Откуда он в нашей дыре взялся? Ему бы в столице преподавать. Интересно... Но Сан Саныч о прошлом особо не распространяется. Приехал в город к дочери на ПМЖ, потому, что на «старом месте жительства» — очень неуютно жить стало. А у него — жена. Знаем мы, в каких местах нынче русским настолько «неуютно» жить стало, что с одним чемоданом навсегда уезжают. Вот он и приехал... Стал работу искать, по профилю, так сказать, да трудно у нас с работой. А зал арендовать приезжему, не зная людей и города — вообще нереально. Тыкался-тыкался, случайными заработками перебивался. А «для души» — начал детвору дворовую учить, прямо на спортплощадке по вечерам. Рассказывал много, интересно. Дети за ним толпой бегали, а время нынче неспокойное, вот уже родители заинтересовались, что там за странный мужик к их чадам подкатывает. Одним из этих родителей был мой приятель по «спорттусовке» — Семен. Ну и вышел он посмотреть да разобраться, а вернулся задумчивый и тихий. Нет, что вы, никаких драчек-спаррингов, никаких «проверок на вшивость», просто подошел, стал в сторонке и послушал странного пожилого мужичка, посмотрел, что и как тот показывает. После импровизированного «занятия» поговорил с ним. А на следующий день привел к нам в спорткомплекс. Так у нас появился новый учитель дзю-дзюцу и через неделю я уже занимался у него. Впрочем, его знания не ограничивались дзю-дзюцу. Анатомия и физиология, боевая медицина, общая теория физической подготовки. Знание методик нескольких различных школ и направлений... Уже через год у большинства тренеров нашего спорткомплекса стало нормой заскочить к Санычу минут на несколько, посоветоваться, поделиться своими наработками. А еще — была у Саныча Мечта. И мечтал он... О специализированном зале. Не раз я видел у него на столе в тренерской чертежи и расчеты снарядов, каких-то непонятных тренажеров... Мечту свою он никогда не афишировал. Но все знали. Только вот кто же даст переделывать помещения в готовом спорткомплексе... И был в городе обанкротившийся завод по производству какой-то электроники. Что там — завод, целый заводище! Ну и распродавали площади по частям, то под парковку, то под торговые центры и офисные помещения. Вот и решили мы всем коллективом: «А чего не сделать приятное приятному человеку?». Поговорили, с кем надо, деньгами скинулись. И купили Санычу помещение в административном корпусе. Причем Ваську нашему удалось приобрести его чуть ли не по цене деревенского туалета, прохиндею! Зал, помещения под душевые, раздевалки... Красота! То есть — это мы так думали. Пока не посмотрели, что там да как. Как-как... Стяжка-штукатурка. Причем штукатурка — однозначно под замену. Горы разного мусора, окна отсутствуют, как явление. От них — только трехметровой высоты проемы в стенах! Представляете, сколько такое окошко стоит? В общем — убитая коробка. А Саныч — обрадовался!

Сколько он в эту коробку труда и денег вбухал — не описать. Ребята помогали, конечно, кто как мог, чего уж там — и сами загорелись. Идеи появлялись новые, обсуждали их до хрипоты... Называли это дело «последней комсомольской стройкой». Два года пахали! За эти два года все пустующие помещения в этом корпусе уже раскупили, отремонтировали, место стало вполне «престижным». И вот — сегодня первое занятие в новом зале. Праздник! На вечер намечен неслабый корпоративчик «спорттусовки»...

***

Я вошел в зал... И замер. Недалеко от входа стоял Саныч, а напротив него... Леха. За прошедшие годы он заматерел, обзавелся деловым костюмом и «деловыми» замашками. Мало что в нем напоминало того «быка» из моей юности. Невдалеке прислонился к стене непонятный худощавый тип. В руке у «типа» поблескивала, крутясь, выходящая уже из моды «понтовая» бабочка. Однако назвать его пижоном язык не поворачивался, слишком уж легко порхала «бабочка» в свободно опущенной руке, повинуясь легчайшим движениям кисти и пальцев. Слишком расслабленной была поза. И стена — как дополнительная точка... Позиция готовности. Леха широко улыбнулся:

— Ну вот, теперь, я полагаю, все в сборе. И можно обсудить назревший имущественный вопрос.

— Будьте добры пояснить, что за вопрос, к кому и у кого он назрел. — Совершенно спокойно улыбнулся в ответ Саныч.

— Александр Александрович, я вас очень хорошо знаю, правда — заочно. И безмерно уважаю. Но, к сожалению, есть силы выше меня. — Гримаска Лехи сменилась на театрально-скорбную. — И эти силы — кровно заинтересованы в том, чтобы вернуть себе некую недвижимость, по недосмотру и против закона отданную в ваше пользование. Меня попросили уладить вопрос с вами, как, в некотором роде, вашего коллегу. Разумеется, сумма, уплаченная вами при покупке помещения будет вам незамедлительно возвращена. Мы не воры и не злые рейдеры, мы — честные люди! Более того, я лично позабочусь о том, чтобы свести к минимуму бюрократическую нагрузку на вас, вам всего-то надо будет подписать вот этот акт купли-продажи. Во избежание долгих и дорогостоящих судебных разбирательств, которые не нужны ни нам, ни вам. Мне кажется, мы сможем найти общий язык и прийти к взаимно удовлетворяющему решению. Полагаю даже, что сумма компенсации вам может быть увеличена. В разумных пределах. Да что там, вам и уходить не надо будет, тренируйте детишек на здоровье. Ну и наших оглоедов, может, подтянете.

— Видите ли, молодой человек — душевно улыбнулся в ответ Саныч, — дело в том, что ваши рассуждения основаны на заведомо неверных предпосылках. Во-первых, вы ни в коей мере не являетесь моим коллегой. Я никогда не вращался в бандитских кругах, уж извините. Во-вторых — собственность, на которую вы претендуете — куплена в соответствии с законом и принадлежит мне. А в третьих — я совершенно не боюсь судебных издержек и готов их оплатить.

Глядя, как вытягивается лицо Лехи, я начал медленно смещаться в сторону типа с «бабочкой». Тот усмехнулся, глядя на меня и слегка сменил позу...

— Сережа не надо — тихий голос Саныча хлестнул, будто кнутом. — Сережа, вы сейчас отойдете обратно к входу в зал и будете стоять там. Совершенно спокойно. Вас все происходящее абсолютно не касается. И молодой человек с зубочисткой присоединится к вам. Его это тоже абсолютно не касается.

Я непроизвольно отшагнул назад. Привычка, так ее. Привычка беспрекословно подчиняться учителю в зале...

— Та-ак... Протянул Леха. Старый Акелла показывает зубы... Ну что ж, это хорошо. Это очень хорошо! Поединок. Смертельный поединок! Штырь, отойди, куда велел тебе хозяин сего прекрасного места. Пока еще хозяин. — теперь на Лехином лице не было улыбки. Вообще не было никакого выражения, только холодное равнодушное спокойствие. Штырь, что-то недовольно пробурчав, направился к выходу, я последовал за ним, сообразив, что так смогу его контролировать надежнее.

— Значит — несчастный случай на тренировке. И два свидетеля... Ай как хорошо. Ты же не откажешься свидетельствовать в пользу брата твоего лучшего друга, Серега? — Это уже мне.

— Знаешь, Леха, Жеке это тоже не понравится. И свидетельствовать я не буду.

— А это уже нехорошо, это ты зря... Впрочем, думаю, у меня получится тебя переубедить... Потом. — продолжая говорить, Леха медленно двигался вокруг Саныча, сокращая дистанцию и отрезая его от выхода из зала. Совершенно не беспокоясь о том, что я оказываюсь за спиной. Впрочем — рядом со мной — Штырь... Видимо он и вправду хорош.

Шаг, еще шаг... Остановился.

***

Два человека: один в кимоно, другой — в «деловом» костюме, на самом деле пошитом для телохранителей и не стесняющем движений, неподвижно стоят друг напротив друга. Один — молодой, другой постарше, хотя и не сказать, что старик. Пятьдесят два года. Расстояние между ними — около трех шагов. И статисты на заднем плане: я и Штырь.

Два человека стоят. Неподвижно. Руки опущены, позы — расслабленные. Глаза — в глаза. Вот по виску молодого стекает одинокая капля пота, легкое дрожание пальцев...

Двое стоят. Неподвижно. Едва заметный перенос центра тяжести...

Двое...

Шаг — и размытое короткое пятно движения! Молниеносный удар вязнет в защите, как муха в паутине, но второй кулак уже летит по тысячекратно отработанной траектории. В печень. Ударом, от которого не может быть защиты из этого положения... Поздно, мягкость кистей на запястье уже сменяется жесткостью локтя, сминающего кадык, проходя дальше...

Двое стоят. Один хрипит, держась за горло, глаза выпучены, непроизвольно текут слезы. Шатается. Второй — бледнеет на глазах, руки дрожат. Короткий удар основанием ладони в нос, один падает навзничь. Глаза уже не выпучены, он мертв.

Второй медленно поворачивается к нам с Штырем:

— Вон!

Бледный Штырь срывается и убегает...

— Саныч! Саныч, твою душу! Что с тобой? Что делать, говори!

— Со мной... Со мной уже... все. — С трудом, через боль, говорит Саныч. — Во... Возьми ключи... Все документы — в сейфе. Методички и дневники... рукописи... Продолжай... — Он медленно, осторожно опускается на лавку. Руки дрожат. — Мы... Победили...

А у меня в голове бьется воспоминание: «Не в легендах живем. Кто же от куска из-за каких-то „традиций“ откажется? Пришли ночью да расстреляли ребятишек из винтовок».

Травма печени! Срочно скорую! Да еще эти уроды не отступятся. Срочно поднимать всех наших! Труп еще этот, в скорую или ментам звонить? Нафиг, потом! Куда же я дел телефон... Ах да, мой «Самсунг» еще и не изобрели. «Самсунг»? Какого черта? Зал плывет в глазах, темнеет, выцветает...

***

Я вскакиваю в холодном поту. На часах — шесть тридцать. Вот же гадство, приснится такое... Хрен теперь уснешь. А так хотелось выспаться... Сегодня нам с Санычем принимать экзамен. И вот с чего вдруг приснился Леха, зарезанный в какой-то мелкой разборке двенадцать лет назад?

Плетусь в ванну, под ледяной душ. Затем — горячий и снова ледяной... Вроде отпускает, полегчало. Теперь можно и зарядку нормально сделать. Разминаюсь... Нормально — не получается. Тело выполняет заученные движения, а в голове грызет какое-то неоформленное предчувствие. Мда, «Мысль пришла в голову, но не застав никого дома — ушла». Мысль, вернись я все прощу... Короче — все бросаю — лечу к Санычу. Лучше уж потом вдвоем посмеемся. В семь часов он обычно уже в зале...

Пробки, пробки... Влетаю в зал. И замираю. Недалеко от входа стоит Саныч, а напротив него... Какая-то невзрачная полноватая девица донельзя официального вида. В деловом костюмчике и с папкой в руках. Невдалеке прислонился к стене хмырь, страшно самоуверенный и наглый. Хмырь вертит в руках «настоящий китайский паркер под золото». Меня пробивает на нервный смешок. Дама поворачивается в мою сторону, кривит густо накрашенные губки:

— Сергей Аркадьевич? А говорили, вы только в девять появитесь. Чтож, тем лучше. Теперь все в сборе и можно обсудить назревший имущественный вопрос...

Саныч хочет что-то ответить, но я мягко прерываю его:

— Александр Александрович, давайте я. Не зря же на юридическом учился... — и поворачиваюсь к даме — Разрешите представиться: Шилов Сергей Аркадьевич, член Ассоциации Юристов России, в данный момент — личный адвокат господина Ступина Александра Александровича. Представьтесь, пожалуйста...

Вот они какие, «смертельные поединки» нового времени. Я смотрю на гостей и смеюсь. Внутренне. Снаружи — я совершенно спокоен и серьезен...

***

Два человека один в спортивном костюме, другая — в «деловом», неподвижно стоят друг напротив друга. Один — молодой, другая постарше, хотя и не сказать, что старуха. Около сорока пяти. Расстояние между ними — около двух метров. И статисты на заднем плане: Саныч и хмырь.

Два человека стоят. Неподвижно. Руки опущены, позы — расслабленные. Глаза — в глаза. Вот по виску женщины стекает одинокая капля пота, легкое дрожание пальцев...

Двое стоят. Неподвижно.

Двое...