Подвешанное состояние

Глава 1

Он всё чаще начал ставить действительность под сомнение.

Порой просто задумывался: «Всё не то, чем кажется. Как будто масштабная театральная постановка, где у всех прописан сценарий, каждый вступает в своё время, просто чтобы его, ничего не ведающего, направлять куда надо. Не так, как в "Шоу Трумена", немного другой концепт. Все — и зрители, и актёры. Просто они и сами об этом не знают. Может, я для кого-то актёр». Или: «Всё было не так, как я помню. Почему говорят то, чего не было, не так, как оно было? Кто прав? Да и имеет ли значение, как оно было на самом деле? Кому вообще нужно точное описание событий, если, конечно, от этого не зависит судьба человека? Да и вообще ту мировую историю, которую изучаем, можно воспринимать как истину, или же она "нужная", "удобная" для определённого круга лиц?»

Хотя чаще его мучил вопрос: «Вот объективно — этого не происходило, но я это помню, и субъективно для меня это было, и вряд ли что-то меня переубедит. Вот почему так происходит?»

Иногда его фантазии-размышления, в которых он выстраивал сцены потенциальных событий, которые могли бы с ним произойти, например, перед встречей с кем-то, или просто абстрактные сцены, оседали в памяти и воспринимались как что-то произошедшее в действительности. Он припомнил один подобный случай из детства. Ему лет 5–6, он с мамой возвращается домой. И, проходя мимо недавно сгоревшего соседского дома, они заметили серую мышку, живую, и барабан, как в цирках, со стенками в красно-белую полоску. И мама берёт эту мышку и ставит на мембрану барабана, по которой мышь стала бегать кругами. Потом перевернула барабан боком, опустила на стенку мышь, и та, встав на задние лапы, давай бежать, крутя под собой барабан.

Сейчас он понимал, что это бред какой-то, но всё равно уверен, что это было. Ещё в детстве спрашивал у родителей: «А помните историю про мышку на барабане, вот тут у дороги?» — указывая в сторону сгоревшего дома, на что в ответ получал: «Да быть такого не могло, мама одного вида мышей боится, а уж в руки брать — НИ-КОГ-ДА! Может, приснилось?»

Хотя кто знает, сколько лет прошло, может, он это выдумал пару месяцев назад и внушил себе, что это и взаправду было.

Просто переписал память — реальность. Есть у него такая особенность. Он лжец. Порой не специально, но чаще осознанно он врёт, даже когда нет необходимости. «Ну а что, правду всё равно никто не узнает, — думает он в эти моменты, — да я и сам не понимаю, где что». А ведь я где-то слышал выражение: «Лжецам нужна хорошая память». Но не только память, но и воображение, и самовнушение. Ведь чтобы поверили в твою ложь, нужно самому верить, то есть сделать её правдой. Я выстраиваю альтернативные реальности, постепенно вытесняя действительные воспоминания. И своим враньём я меняю реальность для окружающих.

Вот только всё равно они оставались не полностью, а отрывками, из-за чего как раз и происходит путаница.

И параллельно накладывается ещё один эффект. Сны. Да, теперь он и сам себе задаёт вопрос: «Может, приснилось?» Здесь, конечно, ситуация посложнее, ведь он его не контролирует.

А сны ему снятся порой настолько яркие и похожие на действительность. Там знакомые ему люди, локализации. Непрерывное развитие действий, без резких переходов от сцены к сцене. И не удивительно, почему происходит путаница. Но всё же есть в них одна особенность, которая помогает разделять — абсурд и бред, происходящего во сне. Хотя и жизнь иногда подкидывает такого, что легче поверить, что это приснилось.

Да ладно бы если приснилось, проснулся, в состоянии полудрёма подумал, а что это собственно говоря ему приснилось, и забыл. Но нет, он их запомнит и будет ходить несколько дней думать о нём, разбирать его, пока определённые — самые яркие и сумасбродные моменты не осядут в памяти — стануть частью прошедшей деятельности.

Но есть один сон, который он помнит от начала до конца, хотя прошло уже года 4.

Всё залито розово-фиолетовым свечением, как от неоновых ламп. Гремит кислотная электронная музыка. Видны только одинаковые силуэты. Длинные волосы. Длинные крючковатые носы. Вытянутые узкие подбородки. Костлявые руки с длинными ногтями подняты вверх и двигаются в такт музыке. На сцене, склонившись над синтезатором, точно такой же силуэт.

Он нашёл источники света — длинные узкие прорези под потолком вдоль правой стены, к которой примыкает сцена. Там же была чуть приоткрытая дверь. Пробравшись к ней через толпу, незамечающую его присутствия, вышел на крышу. Где-то в дали виднелся Исаакиевский собор. Позади него огромная, в раз пять больше, Луна, окрашенная в розовый. Оглянувшись он увидел множество сфер, которые, переливая, излучали то самое розово-фиолетовое свечение. Небо окрашено алым. Он побежал вперёд, оглядывая всё вокруг. И остановился только на краю крыши здания, которое стояло напротив Исаакиевского. Он замер, разглядывая Луну и силуэт Исаакиевского на её фоне. Посмотрев вниз увидел, что улицы и здания потихоньку поглощает та же субстанция, из которых состоят сферы, которые тоже потихоньку поглощали всё на своём пути. Сел на край. Стал ждать. Вот уже по щиколотки. По пояс. С головой. Он внутри. Невесомость. Вокруг Ничего, залитое розовым свечением.

Где-то через час он проснулся. Пару недель пытался он запечатлеть увиденные образы. Но не получилось, настолько они были нереальны, что любая попытка их как-то реализовать убивала всю суть.

Поэтому, единственным выходом оставалось запомнить этот сон. Пример того насколько нереальные образы может создать его воображение. Некий идеал, который он пытался повторить. Но так чтобы слить его с действительностью. Выстроить иную реальность.

Один из способов, который он для себя, чтобы сон проникал в действительность — это длительное время без сна. Когда сил сделать что-то: почитать, посмотреть, заниматься чем либо уже. Единственное — это пить чай, кофе он недолюбливал и вообще не понимал этот напиток и всеобщее помешательство на нём, курить и бегать в туалет. И так час за часом. И дольше это длится, тем мутнее сознание. Мысли, которые в обычном состоянии носятся, как рой пчёл, становились более медленными и тягучими, как мёд. Сложно думать о чём-то серьёзном, развивать мысль, поэтому он просто пялится в одну точку, стараясь не заснуть. И постепенно всё начинает казаться странным, как нереальным. Тело начинает немного потряхивать, конечности становятся вялыми, а по коже то и дело пробегают мурашки.

И как бы он не держался, на мгновение погружался в сон. В эти мгновения он видел сны. А так как рассудок его был обессилен, после пробуждения требовалось немало времени прийти в себя, вернуться к окружающей действительности. В это время он жил сном, стремился закончить действия из него, даже предметы и происходящее теряли свой смысл и подчинялись правилам из сна. За час он мог погрузиться в десятки таких снов, иных реальностей, так, что окружающую действительность уводил на второй план. Как и свою личность. Во снах он становился кем-то другим, примерял роли.

Чем дольше такие погружения повторялись, тем сложнее становилось возвращаться, казалось мозг просто отвергал окружающую действительность.

И в один из таких дней с ним произошел интересный эпизод, о котором он благополучно забыл или предпочёл забыть.

Он стоит в тёмной прихожей перед зеркалом. Света от настольной лампы хватило, чтоб разглядеть своё тёмное отражение.

— Я слишком глуп и обычен, чтоб с ума сойти, — произнёс он вслух.

Отражение слегка подернулось. Моргнуло, пошевелило губами, размяло конечности, прошагало туда сюда, потом посмотрело на него:

— Ммм, так значит тебе вот приспичило обезуметь? — и небрежно взмахнуло ладонью в его сторону.

— Да, приспичило. — ответил он, как будто ничего странного не произошло, и он ожидал такого развития событий, — Но не старайся, никак, я же был близок к этому. Но не смог, дёрнул ручник, и вот, болтаюсь в подвешенном состоянии.

— А что это тебе приспичило? Нормально не живётся или хочется выстроить из себя кого-то не такого? Да ты и так никакой. И как это понимать «глуп и слишком нормален»? Ты не такой тупой, как тебе кажется, да и нормальным тебя не назвать. Уж я-то тебя знаю. — произнесло отражение с какой-то насмешкой. — И также знаю, что в безумии тебя ничего хорошего не ждёт. Уж лучше болтайся в пограничном состоянии. Чуть ближе, чуть дальше. Но не переступая грани — дороги обратно нет. Да и как ты вообще собрался сойти с ума?

— Слушай. Я тут прочитал несколько научных статей, почему люди сходят с ума. Вариант с тяжёлым психологическим потрясением я сразу отметаю. Я настолько стабильно существую, никуда лишний раз не дёргаюсь, ни во что не встреваю. Не отрицаю шанса того, что что-то всё же может случиться, но в любом случае я получу не тот результат, который хочу.

— Таак, давай дальше.

— Вот. Злоупотреблять запрещёнными веществами. Тоже такое себе. Как и алкоголь. Да, его я употребляю, но не так, чтоб слететь с катушек. Да и результат не тот.

— А какого результата ты ожидаешь? Ты ж вроде хотел просто убежать от реальности. Спиться — самый простой и доступный вариант. Погнали водки ящиками накупим, будешь её вместо завтрака, обеда и ужина глотать. Так пока не закончится. А через неделю познакомишься с белой горячкой. Вот ты и сошёл с ума.

— Стой. Это тупое. И идея тупая, и безумие тупое. Спиваясь, как и старея, просто угробишь мозг. И не сказать, что сходишь с ума, — просто дуреешь. Да, пьянствуя можно отречься от реальности, в том плане, что ты просто напросто забьёшь на происходящее. А протрезвев, поймёшь, что ничего хорошего не произошло, и весь твой побег обернётся ещё большими проблемами.

— Ладно, тут я даже спорить не буду. Поэтому-то у тебя и сработал стоп-кран, когда понял, что если продолжишь злоупотреблять, то рано или поздно реальность тебя настигнет. Это понятно. Но почему ты не хочешь взять во внимание то, что ты не глуп, а очень даже умён? Ты схватываешь всё на лету. Можешь дойти до ответа, даже если чего-то не знаешь, просто «пораскинув мозгами». Ты можешь, используя кусочек информации, развить её, дополнить. Найти решение от обратного. Чего тебе не хватает?

— Да, не глуп, но не гениален.

— И что тебе даст этот «гениален»?

— Говорят, что гениальность проявляется у людей с особым развитием нервной системы, мозга в том числе. Считается, что это не просто отклонение от нашей оценки нормы, а эволюция. Да, зачастую такие люди оказываются в стенах психбольниц. Просто потому что они думают не так, как большинство. Это проявляется и в каких-то научных сферах, и в творческих. Они выходят за рамки привычного нам мышления и бытия. Ориентируются на свой собственный мир, свою реальность, которая не опирается на нормы, правила и принципы привычной нам. Вот что я имею в виду под «сойти с ума» — выстраивание своей реальности, уход в неё из бытия.

— Вот так значит. Раз уж ты считаешь, что процесс уже запущен, то отпусти стоп-кран и поехали. Но вот ответь мне на главный вопрос: «Чем тебя не устраивает действительность, реальность, бытие и как там ещё ты называешь, что ты решил не менять окружающее и себя, а создавать свою?» Просто поменяй, повлияй, не убегай.

Он стоял молча, не зная, что ответить, смотря исподлобья на отражение.

— Пока ты в своём уме, подумай, а то создашь такую реальность, из которой захочется опять сбежать. Да ты и сам, кажется, не готов на такое. Не надо оно тебе.

После этого он поплёл на кровать, несколько часов проворочился, пытаясь дать ответ на вопрос отражения, но так ничего не придумав, отключился. А когда проснулся — этого разговора не помнил.