Под звёздно-фанерным небом.

Глава 1

За окном играла серенада сверчкового оркестра. Солнце давно зашло за горизонт, укрыв нашу деревню тёплым махровым одеялом ночи. Родители давно спали в своей комнате, умаявшись за день различными делами, а мы со старшим братом в другой комнате спать не собирались.

Покоясь на двухъярусной кровати советско-прикладного производства «мэйд бай фазер», мы лежали вдвоём на нижнем ярусе, уткнувшись друг в друга своими «костлявыми головами», как говорила мама, и делили пополам одну подушку. Это были самые мягкие подушки в мире, каких на всём свете не сыщешь.

Низ второго яруса, закрытый полностью фанерой, был исписан нашими рисунками и надписями, что было своеобразным дополнением наших ночных приключений.

Это были самые приятные вечера из моего детства, когда брат рассказывал мне истории из прочитанных им книг, свои сны или на ходу придумывал сказки.

И больше всего мне нравились истории о путешествии инопланетной собаки, залетевшей к нам из космоса прямо на нашу кровать в корабле, сильно смахивающем на пясть моего брата.

В горах, что были сложены из наших коленок, воздух оставался лёгким и свежим в вечернюю пору. Над нашими головами раскинулось бескрайнее чистое небо с ярко нарисованными звёздами на склеенном шпоне. Где-то в уголках покрывающего горы леса местами ещё был слышен затихающий щебет птиц, готовящихся ко сну, а где-то, наоборот, слышно было, что проснулись ночные хищники неба; где-то белка, закончив сегодня набивать орешками свой домик, мирно спала, набираясь сил, чтобы завтра продолжить свою работу; где-то дятел, сидя в своём гнезде, с красными глазами никак не мог уснуть, всё ещё слыша в собственных ушах: тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук. И не было никого, кто бы оценил масштабы разразившегося бедствия всерьёз, когда среди всей этой благодати разразилась аномальная гроза среди ясного неба, сотрясая неистово воздух и пробуждая всех птиц и животных в округе от сна, а тех, кто не спал, — просто распугав. Пиу, пиу, хадыщь, бум, бабах — послышались раскаты грома, появилась туманная дымка в небе над лесом, и из неё на огромной скорости показался летающий объект, отдалённо напоминающий человеческий кулак, и, срезая верхушки деревьев, врезался в небольшой водоём за лесом, подняв в воздух гигантский столб и расходящиеся во все стороны волны воды.

Вышедшее из берегов озеро, что находилось во впадине моего пупка, постепенно стало возвращаться обратно, собираясь в ручейки и речки. А корабль, оказавшись на дне этой впадины, постепенно стал затапливаться. Когда вода вернулась на своё место, но ещё не успела успокоиться, на берег озера вышло существо, передвигающееся на четырёх конечностях, имеющее длинную-предлинную шею. Отдалённо это существо напоминало, тоже человеческую кисть.

Примерно такой, с погрешностью на художественное обобщение, была завязка истории, которую брат показывал мне, изображая её на своей руке. В моменты, когда корабль приземлялся, он легонько давил на мою грудь или живот кулаком-космическим кораблём, чтобы я сам на себе мог почувствовать тяжесть приземления; когда вода выходила с берегов, он начинал меня щекотать, пересчитывая мои рёбра, а когда появлялась инопланетная собака — он просто показывал её своей кистью, расхаживая по нам обоим, перебирая, словно лапами, своими пальцами: большим, указательным, безымянным и мизинцем.

Это была моя любимая сказка! Где я мог не только быть слушателем её, но и даже быть своего рода участником, чувствуя на себе практически всё, что происходит с героем: тёплое одеяло, серенада сверчков и рука брата — ведь из таких простых вещей и соткано то счастье, по которому скучаешь всю оставшуюся жизнь.