Под замком

Под замком

Отставив тарелку, мужчина сыто рыгнул, вытер рот салфеткой, скомкал ее и бросил на стол. Сидевшая за столиком у окна Марина, молодая женщина в синих джинсах и легкой кофточке поверх футболки, оглянулась, проводила мужчину до выхода скучающим взглядом и продолжила ковырять вилкой свой салат.

После ухода мужчины девушка осталась одна в маленьком зале придорожного кафе. Дорога была не слишком оживленной, так что и посетители в очередь не выстраивались. Возможно, только сегодня сложилось именно так, но если такая посещаемость была обычным делом, удивительно, как кафешка до сих пор не прогорела.

Лежавший на столике рядом с ключами от автомобиля смартфон завибрировал. Марина прижала трубку к уху, но тут же отстранила.

— Лаврова, не истери, — прервала она словесный поток подруги. — Да еду, я еду. Ничего не долго. Ты же знаешь, не люблю я толкучки, а в этих поездах только зараза всякая, да пердеж на весь вагон. Уж лучше я сама себя довезу, с комфортом. Какой, на фиг, самолет? В твой Мухосранск даже на метле не летают.Тебе не понять, у тебя ж никогда тачки своей не было, тебя сначала папа катал, теперь Лаврика запрягаешь. Ну и что, что кредитная, зато сама себя везу, куда хочу. Блин, ты будто бабуля моя, так же причитаешь. На таких, как ты, насмотришься, вообще никогда в замуж не захочется. Ой, Лаврова, не начинай свою песню. Пусть часики тикают, успею еще своего принца встретить. Да нормально я доеду. Да ну, какая тыща, всего-то восемьсот кэмэ. Ай, все, завтра уже у вас буду, как раз к твоему ДэРэ приеду. Давай, привет твоему Лаврику, ждите.

Отключив телефон, Марина на ощупь бросила его в сумочку, висевшую позади на спинке стула. Сколько лет она уже знала Лаврову, в девичестве Боголюбову, та всегда была такой шебутной, на ровном месте найдет причину для беспокойства. Марина всего второй день в пути, а подруга уже раз десять звонила с расспросами: где она, что да как. Пожалуй, не стоило говорить Лавровой, что Марина приедет к ней на день рождения на собственной бэхе. Еще и с нравоучениями лезет, вот только ее забыли спросить. Блин, все вокруг знают лучше самой Марины, как ей правильно жить, за кого замуж выходить, когда детей рожать. Ну и что, что уже почти тридцатник? Не готова она еще становиться такой же клушей, как Лаврова. Насмотрелась уже на таких, сядут в кружок и кудахчут, хвастаясь своими мелкими отпрысками: вот как мы на ножки встали, вот как покакали, и прочий бред. И эта бесячья фраза: «Вот будут у тебя свои дети, тогда поймешь». Сомневается Марина, что тогда начнет понимать больше того, что уже сейчас понимает. Она свою жизнь проживает так, как самой нравится.

Вот и машину водить Марине по кайфу, дорога — это ее. Родилась бы мужиком, наверное, стала дальнобойщиком. Одно плохо, Лаврова забралась в такую глухомань, куда только по указателям добраться можно, даже в навигаторе не каждая дорога отображается.

С Лавровой Марина познакомилась еще в институте. Уже тогда всем общим знакомым их дружба казалась странной, уж слишком разными были девчонки, вообще ничего общего. Но, тем не менее, что есть, то есть. Даже когда дороги разошлись, студенческая дружба не угасла, подружки периодически созванивались, поддерживали отношения. В последний раз они виделись на свадьбе, когда Боголюбова стала Лавровой, и вот, спустя несколько лет, договорились встретиться на дне рождения подруги.

Марина допила сок и поставила стакан. В этот момент снаружи послышался скрежет тормозов и глухой звук удара. Вслед за этим заорала автосигнализация, тревожно запищал и завибрировал брелок от ключа, лежавший на столе.

Марина выглянула в окно, чертыхнулась, схватила ключ, выскочила из-за стола и поспешила наружу. Второпях она даже забыла про сумочку, та так и осталась висеть на спинке стула.

На выезде от кафе стояли два автомобиля, рядом громко разговаривали двое мужчин. Одного из них Марина узнала — тот самый мужик, что недавно вышел из кафе. Очевидно, он выезжал на трассу, не заметив другой автомобиль, ехавший по дороге, тот же, в свою очередь, не заметил его и врезался ему в левый борт. От удара сработала сигнализация в автомобиле Марины, припаркованном совсем рядом. Ладно, хоть не задели ее машину. Кредит еще полгода гасить, не хватало еще и сервис оплачивать.

Марина нажала кнопку на брелоке, сигнализация умолкла. Один из мужчин оглянулся на девушку и заметил:

— Ни фига у тебя сигналка нежная какая. Поди, на каждую муху срабатывает.

Другой тронул его за плечо и сердито сказал:

— Ты давай не отвлекайся, сюда смотри. Чего делать-то будем?

— Сам виноват, — отозвался первый. — Смотреть надо, когда на дорогу выезжаешь.

— А ты куда гонишь? Видишь ведь, поворот тут, не видно ни черта.

Марина предпочла не вступать в разговор с двумя недотепами, пусть сами разбираются. Девушка села в свою машину, достала из бардачка пачку сигарет, закурила. Бросив взгляд на мужчин снаружи, она недовольно пробурчала:

— Два дятла, блин.

Выпустив струю дыма в раскрытое окошко, Марина вздохнула, и сказала сама себе:

— Ну, поедем дальше.

Так и не вспомнив про сумочку, оставшуюся на спинке стула в кафе, Марина завела двигатель, осторожно объехала место аварии и вывела свой BMW на трассу.

Поймав на радио волну с бодрой музыкой, Марина уверенно вела машину. Чем ближе к вечеру, тем все менее оживленной становилась трасса. Нельзя сказать, чтобы и в светлое время суток здесь кипела жизнь, но с приближением сумерек автомобилей на дороге вовсе не стало. Конечно, это не федеральная магистраль, где с утра до вечера урчат фуры, автобусы междугородних рейсов перевозят пассажиров, частники снуют туда-сюда по своим делам. Зато и асфальтовое покрытие не такое раздолбанное. Не свежачок, понятное дело, но все-таки… Правда, когда и здесь все покроется выбоинами, ремонтники сюда не скоро доберутся, но до той поры Марина точно успеет доехать до подруги и вернуться обратно, поближе к цивилизации.

Существенным минусом для Марины оказалось полное отсутствие заправок. Индикатор уровня топлива неумолимо клонился к нулю, а до сих пор на пути не попалось ни одной АЗС. Еще через сотню километров замигала лампочка на панели, извещая хозяйку авто, что скоро в бензобаке останется только воздух.

— Да знаю я, что почти по нолям, — проворчала Марина, скосив взгляд на моргающий огонек. — Кто ж знал, что в этой дыре заправку фиг найдешь? Все равно должна где-то быть.

Давно хотела обзавестись канистрой, чтоб был запас на всякий случай, но постоянно откладывала на потом. Похоже, случай настанет очень скоро, а вот запаса так и нет. Если полностью обсохнет, тут и тормознуть-то ночью некого, будет стоять на обочине до самого утра.

Уже почти стемнело, когда впереди показалось световое табло АЗС.

— Ну, слава богу, — облегченно выдохнула Марина.

Табло оказалось солиднее, чем сама заправка — кирпичный домик с большой зарешеченной витриной и кассовым окошком, да четыре колонки без навеса. Ну, девяносто пятый в наличии, и то хорошо, а где и как заливать, это уже неважно, хоть за сараем из ведра.

Всю заправку и часть дороги освещал яркий прожектор, закрепленный на стене здания. Подруливая к колонке, Марина подумала, что тут не помешал бы фонарный столб, а то свет от прожектора так по глазам бьет, что аж слепит.

Заглушив двигатель, Марина потянулась рукой к пассажирскому сиденью, куда обычно бросала сумочку, и замерла. На сиденье не было ничего. Вообще. Марина обернулась назад, пошарила на заднем сиденье, но уже и сама поняла всю тщетность попытки отыскать в салоне то, чего тут нет.

Склонив голову к рулевому колесу, Марина простонала:

— Вот я идиотка.

Просидев так несколько секунд, девушка подняла взгляд к зеркалу заднего вида, посмотрела на свое отражение, пожала плечами и неутешительно констатировала:

— Лохушка. Что тут еще скажешь?

Вытащив из бардачка сигаретную пачку, Марина потрясла ее — на ладонь высыпались лишь крошки. Ну да, беда не приходит одна — не только бензин закончился, еще и сигареты. Теперь пришло настоящее раздражение.

— Вот дура! — сердито обругала девушка саму себя.

Как ни крути, положение хреновое. В сумочке осталась вся наличка, карты и даже смартфон. И заплатить за бензин нечем, и назад в то кафе уже не на чем доехать, и фиг кому позвонишь.

Повернув голову, Марина взглянула на окошко кассы. Делать нечего, надо пытаться как-то договориться. Шансы на успех весьма сомнительные, но других идей все равно нет.

Марина вышла из автомобиля и направилась к кассе.

Скучающая тетка в окошке даже не попыталась изобразить улыбку при появлении клиента. Узнав же суть проблемы, кассирша и вовсе потускнела. Как и следовало ожидать, за бесплатно тут даже просто поговорить никто особо не жаждет. На все уговоры Марины войти в ее сложное положение, тетка лишь пожимала плечами:

— Ну чего вы от меня-то хотите, девушка? Как я вас без оплаты заправлю?

— Может, как-нибудь в долг? — не теряла упорства Марина. — Ну или вон запаску в залог возьмите, она гораздо дороже стоит. А я вернусь и все оплачу, честное слово.

— Да хоть честное пионерское, — отмахнулась кассирша. — Тут не ломбард. Вот найдете свою пропажу, тогда и заправляйтесь сколько хотите.

— Да как найду-то?! — в сердцах воскликнула Марина. — Я ж объясняю, у меня бак пустой, я обратно до того кафе не доеду, если не заправлюсь.

— Ну, позвоните кому-нибудь знакомым, — предложила кассирша. — Может, помогут.

— Так телефон-то тоже там остался, — напомнила Марина, теряя остатки терпения.

Кассирша в очередной раз пожала плечами:

— Тогда не знаю. Думайте сами.

— Ну дайте хоть позвонить от вас, — попросила Марина.

— Нет у нас тут телефонов, — ответила кассирша.

— Да ладно, — не поверила Марина. — На дворе двадцать первый век, а у вас связи никакой?

— Это у вас в Москве двадцать первый, а тут Россия, — отрезала тетка.

Марина поняла, что дальнейшие переговоры бессмысленны, никакого сочувствия и помощи тут не дождешься, и отвернулась от окошка, буркнув при этом:

— Я не из Москвы.

Марина вернулась к своему автомобилю, села за руль и задумалась. Вернее, просто впала в прострацию, так как мыслей не было вообще никаких. Был бы телефон, можно было бы сообщить Лавровой о своем дурацком положении. Подруга точно примчится, ну или хотя бы мужа своего пришлет, он у нее мент. Неприятно, конечно, признавать перед этой клушей собственную беспомощность, Марина ведь всегда считалась сильной личностью, самостоятельной и независимой, все друзья и знакомые знали ее именно такой, женщиной, которая может сама решить любую проблему. И вот тебе, приехали. Глупее ситуации не придумаешь.

Марина завела двигатель, выехала с территории парковки и припарковалась на обочине. Что делать дальше, она абсолютно не представляла. Хоть пешком иди. Вместе с тем накатила усталость, все-таки, уже который день за рулем. Откинувшись в кресле, Марина закрыла глаза. Вряд ли в таком полусидячем положении можно выспаться, но хоть вздремнуть чуть-чуть.

Издалека послышалось урчание. Марина открыла глаза. В зеркалах заднего вида вспыхнул свет фар. Вскоре автомобиль Марины обогнул колесный трактор и остановился впереди, напротив въезда на АЗС. Из кабины трактора спрыгнул мужчина и направился к витрине. Коротко переговорив с кассиршей, мужчина вернулся к своему трактору с большой пластиковой канистрой.

Марина открыла дверцу, вышла из салона. Мужик, конечно, явный крестьянин, но, может, телефон у него есть, сейчас вон даже в детском саду дети уже с мобилами.

— Молодой человек! — окликнула Марина тракториста.

Мужчина, уже загрузивший канистру в кабину трактора, обернулся, захлопнул дверцу, сделал пару шагов навстречу и подождал, пока девушка приблизится. Света прожектора вполне хватало, чтобы его разглядеть, это оказался молодой мужчина, немногим старше Марины, худой и жилистый, в клетчатой рубашке, мешковатых штанах и кирзовых сапогах.

— Извините, телефончика не будет позвонить? — спросила Марина. — Очень надо. Если не жалко, конечно.

Мужчина усмехнулся:

— Не жалко. Только разрядился он за день, в кабине валяется, не получится с него позвонить.

Не сдержавшись, Марина скорчила унылую гримасу и чертыхнулась. Мужчина снова усмехнулся.

— У этих-то нет, что ли?

Мужчина кивнул в сторону заправки.

— Говорят, что нет, — ответила девушка. — Может, хоть закурить найдется?

— А вот это запросто. Держи.

Мужчина вынул из кармана пачку, сам достал сигарету и протянул Марине, еще одну взял себе, чиркнул зажигалкой. Оба закурили. Поймав на себе внимательный взгляд тракториста, Марина подумала, что так обычно смотрят, когда видят знакомое лицо и при этом пытаются вспомнить, где и когда уже видели этого человека. Но лично у нее в отношении незнакомца никаких сомнений не возникало — они точно никогда раньше не встречались.

Между тем мужчина спросил:

— Проблемы?

Марина уныло вздохнула:

— Еще какие.

— Поломалась, что ли? — полюбопытствовал тракторист. — Помочь чем?

— Если только хотя бы полбака на халяву зальете, — невесело пошутила девушка.

Вместе с тем подумалось: а вдруг? Мужик, вроде, нормальный, может, войдет в положение, поможет бедной девушке.

Мужчина перевел взгляд на автомобиль Марины и снова спросил:

— Полностью обсохла?

Марина кивнула:

— В ноль. А заправиться не на что. Вообще ни копья.

Чуда не случилось и надежда не оправдалась.

— У меня дизель, — сказал мужчина, кивнув в сторону своего трактора. — Тебе точно не подойдет. И денег при себе нету, вон, на последние масло купил. Так что, извини.

При этом он все так же внимательно вглядывался в лицо Марины. Так и подмывало уже сказать, чтоб не напрягался, не встречались они никогда, она впервые через эти края своим ходом путешествует и в его деревне точно никогда не бывала.

— Ну да, не Москва, — с иронией вздохнула Марина, бросив взгляд в сторону окошка кассы.

Мужчина снова спросил:

— Сама-то далеко едешь?

— В Каянск к подруге, — ответила Марина. — Был бы телефон, хотя бы ее сюда вызвала. А то ни документов, ни денег, все прое… Потеряла, короче.

— До Каянска километров двести, это тебе точно полбака надо, не меньше, — заметил тракторист. — Слушай, у меня тут ферма рядом, там полбочки девяносто второго. Тебе ж подойдет?

Марина неуверенно пожала плечами:

— Ну-у, вообще-то девяносто пятый заливаю…

— Да подойдет, — уверенно заявил тракторист. — Разок проедешь, ничего не случится. Я тебе говорю. Давай, езжай за мной.

— Да я сюда-то уже на одной лампочке еле дотащилась, — сказала Марина. — Куда мне еще ехать?

— Ну, давай на прицеп тебя возьму, — просто решил проблему тракторист.

Видя нерешительность девушки, мужчина легонько подтолкнул ее в плечо:

— Давай-давай.Заправим тебя, заодно переночуешь, а утром поедешь. Может, жена даже накормит, если не спит еще. А если спит, сами найдем, чего пожевать.

Он подмигнул с усмешкой и скомандовал:

— Давай трос тащи. Трос-то есть у тебя?

Марина смущенно пожала плечами и развела руками:

— Нету.

— Ну ты, блин, даешь, — рассмеялся тракторист. — Ни дерьма, ни ложки. Ладно, на жесткую тебя возьму, так даже надежнее будет.

Марина слегка растерялась от такого напора.

— Спасибо, — пробормотала она. — Не ожидала.

Тракторист снова рассмеялся.

— Потом спасибкать будешь, пока еще не за что. Сочтемся потом, когда сможешь. Как тебя зовут-то? А то даже не познакомились.

— Марина.

— А меня Коля. А в кабине брат мой Федька.

— Там еще кто-то есть? — удивилась Марина.

Если в кабине трактора действительно кто-то был, то вел он себя на удивление тихо, оставаясь абсолютно незаметным.

— Он у меня скромняга, его просто так фиг заметишь, — со смехом пояснил Николай. — Ладно, давай, Маринка, цепляться будем, хорош перекуривать.

Николай сам подцепил автомобиль Марины на раму жесткой сцепки. Вскоре все было готово и трактор потащил машину в темноту.

Сидя за рулем, Марина видела только габаритные огни трактора, тарахтевшего впереди, да отблески на листве деревьев, вплотную подступавших к дороге с обеих сторон.

Ехали довольно долго, Марина даже начала клевать носом. Со своим минимальным запасом топлива в баке, она бы точно не смогла доехать до фермы братьев.

В какой-то миг мелькнула мысль, а не слишком ли опрометчиво она позволила тащить себя на буксире среди ночи неизвестно куда? Абсолютно незнакомые люди, совершенно неизвестная местность и она тут одна-одинешенька. Хотя, вроде бы, Николай не производит впечатление маньяка или бандита, по виду обычный сельский житель, вполне адекватный, даже не бухой. Да и устала Марина уже слишком, чтобы предаваться тревожным мыслям. Сейчас бы добраться до сносного человеческого жилья и хотя бы немного поспать.

Трактор свернул с асфальтовой дороги на проселочную. Если до этого дорога казалась не очень ровной, то сейчас пошло что-то сродни стиральной доске. Спустя немного времени трактор остановился, Николай выпрыгнул из кабины и направился к Марине. Опустив стекло, девушка высунулась в окошко и спросила:

— Приехали, что ли?

Абсолютно не верилось, что это и есть обещанная ферма — кругом деревья и непроглядная темень.

— Да нет, — подтвердил сомнения девушки Николай. — Сейчас дорога совсем ухабистая пойдет, помотает тебя конкретно, так что не пугайся и держись крепче. Сама видишь, асфальта у нас тут нету. По этой дороге в основном только на тракторах и гоняют.

— Поняла, — кивнула Марина. — А я обратно-то потом смогу на трассу выехать, не застряну?

— Не боись, я тебя так же до трассы дотащу.

Николай направился было обратно к своему трактору, но остановился и произнес, глядя куда-то на заднюю часть BMW.

— У тебя колесо спустило, что ли?

— Где? — насторожилась Марина.

— Да вон, заднее. Сама посмотри. Совсем не замечаешь, что ли?

Марина открыла дверцу и высунулась наружу, пытаясь разглядеть, что там у нее с задним колесом. Неожиданно сверху навалилась такая тяжесть, что Марина не удержалась и выпала из кабины. Даже вытянутые руки не смогли удержать вес Николая, давившего на плечи, девушка уткнулась лицом в мягкий влажный грунт.

— Эй! — возмущенно выдавила Марина, силясь освободиться от тяжести. — Че за фигня?!

Навалившись всем весом ей на спину и выкручивая руки, Николай пригрозил:

— Лежи тихо, не дергайся. Целее будешь.

Оглянувшись на свой трактор, он позвал:

— Федька, где ты там? Помогай!

Тщетно пытаясь освободиться от хватки Николая, Марина простонала:

— Пусти, козлина!

Девушка тут же почувствовала пятерню Николая на своем затылке, затем впечаталась лицом в грунт. В ушах прозвучало тихо, но убедительно грозно:

— Да тихо ты, дура. Нормально все будет, не ссы.

Снова оглянувшись на трактор, Николай нетерпеливо крикнул:

— Федька, зараза, где ты там? Бля, все самому делать приходится.

Неимоверным усилием сумев приподнять голову, Марина крикнула:

— Помогите!

Самой ей показалось, что она кричит изо всех сил, на деле же ее призыв о помощи более был похож на жалкий писк. В ответ прилетел удар по затылку, снова впечатавший девушку лицом в землю, да так, что, кажется, закровоточил нос.

Николай вытащил из кармана два мотка тонкого мягкого электрического провода и принялся связывать Марине руки за спиной.

— Тебя ж менты повяжут, сука, — попыталась припугнуть его девушка, высвободив лицо из мягкой дорожной грязи.

— Ага, отродясь их тут не бывало, а сейчас прискачут тебя спасать, — хохотнул Николай. — Лежи, не дергайся, сучка.

Связав свою пленницу по рукам и ногам, Николай отошел к своему трактору. Марина тут же попыталась подняться на связанных ногах.

— Люди! — крикнула Марина во всю мощь легких, на какую только была способна. — На помощь! Полиция! Кто-нибудь!

Николай быстро вернулся обратно и одним ударом свалил девушку на землю.

— Тихо, сказал!

Марина почувствовала во рту тряпичный ком, возможно, Николай использовал в качестве кляпа скатанную перчатку. Чтобы пленница не вздумала выплюнуть кляп, Николай обмотал голову девушки какой-то тряпкой.

Извиваясь всем телом Марина снова попыталась подняться. Николай ткнул ее носком сапога в бок.

— Я вообще-то стараюсь баб не бить, — предупредил мужчина. — Но ты лучше не выеживайся, а то могу и не сдержаться.

Открыв багажник автомобиля, Николай проверил его содержимое, вытащил оттуда две большие сумки с вещами Марины, бросил их на заднее сиденье, затем поднял девушку и запихнул на освободившееся место.

— Все, лежи тихо.

С этими словами Николай захлопнул крышку багажника, оставив девушку в полной темноте. Вскоре послышалось тарахтенье трактора, затем Марина почувствовала, что ее машина движется.

Вот и съездила к подруге. Надо ж было так вляпаться. Куда ее везет этот упырь на тракторе и что будет дальше? Понятно, что ничего хорошего, а о плохом и думать жутко. Марина никогда ничего не боялась — все детство прошло в таком депрессивном райончике, где пьяные драки, поножовщины и суицид были обычным делом. По крайней мере, никогда с ней не случалось ничего такого, что могло бы вызвать панический ужас, но сейчас ей стало страшно. Она одна, обездвижена и в полной власти двух отморозков, желания которых вполне очевидны. Ну, очевидны для ее собственного воображения. В конце концов, для чего еще может понадобиться молодая и вполне себе симпатичная женщина двум взрослым мужикам? Точно не для мирного чаепития. Выбраться бы как-нибудь из чертова багажника. Пофиг, что связана, она и связанной готова ползти через лес, лишь бы подальше от двух братьев, которым так неосмотрительно позволила пленить себя.

Наверное, будь у девушки свободны руки, то и тогда она не смогла бы отпереть изнутри крышку багажника, а когда связана по всем конечностям, шансы на успех вообще нулевые. Только и оставалось лежать бездвижным грузом и покорно ждать, когда и чем закончится эта проклятая ночь.

Казалось, прошла вечность, когда трактор, а с ним и автомобиль Марины, остановились. Двигатель трактора заглох, наступила полная тишина, нарушаемая лишь сердцебиением самой Марины, отдававшимся в ушах.

Крышка багажника откинулась, Марина увидела Николая. Мысль пнуть ему связанными ногами в грудину так, чтобы свалился, не успела даже толком оформиться — Николай схватил ее за плечи и вывалил из багажника на землю словно мешок с тряпьем.

Охваченная вихрем мыслей о своем возможном незавидном будущем, Марина совсем не осознавала, что происходит. Даже не поняла, в какой момент ее руки и ноги оказались свободны от пут, а изо рта исчез тряпичный ком, всю дорогу давивший на язык и вызывавший рвотные позывы. Лишь натолкнувшись на серую бетонную стену, она немного пришла в себя и начала, наконец, соображать.

За спиной послышался металлический лязг. Обернувшись, Марина увидела решетку, за которой стоял Николай.

Надо же было так перепугаться, что даже не поняла, как ее спустили в подвал. Из глухой и тесной бетонной коробки был только один выход — люк в углу потолка по другую сторону решетки. Сама решетка разделяла помещение пополам, от свободы же девушку отделяла решетчатая дверь, на которой болтался большой висячий замок.

— Что за фигня?! — возмущенно крикнула Марина.

В сердцах она схватилась за прутья решетки и попыталась потрясти, но та стояла прочно.

— Ты куда меня приволок, скотина?!

— Мой подвал, — спокойно пояснил Николай, сматывая провода, которыми недавно была связана девушка. — Считай, что ты в гостях.

— Да пошел ты в трещину со своими гостями, придурок! — зло выкрикнула Марина, вновь безуспешно пытаясь поколебать решетку. — Какого хера тебе от меня надо?!

Смерив ее взглядом, Николай усмехнулся.

— Дерзкая ты, — усмехнулся он. — Ну, посиди до утра, может, остынешь. После поговорим.

Спрятав шнуры в карман штанов, он принялся подниматься наверх, по металлической лестнице.

— Стой! — крикнула Марина.

Уже поднявшийся на пару ступенек Николай, пригнул голову, оглянулся на свою пленницу и сказал:

— Кстати, можешь не орать. Звукоизоляция тут хорошая, а вокруг все равно никого на двадцать верст. Не напрягайся зря.

Сказав это, Николай выбрался наружу. Крышка люка захлопнулась.

Не вняв предупреждению, Марина вновь принялась трясти решетку и кричать:

— Эй! Эй! Кто-нибудь!

Ответом послужила тишина. Впрочем, трудно было ожидать иного результата. Однако, не желая сдаваться, Марина снова крикнула:

— Слышит меня кто-нибудь?!

Тишина. Если кто ее и слышал, то только Николай со своим братцем, а это совсем не те люди, на помощь которых можно сейчас рассчитывать.

— Сученок гребанный, — зло процедила девушка.

Признав перед самой собой бессмысленность своих воплей, Марина осмотрелась. Помещение было небольшим, метра два на три, освещенное лампочкой в голом патроне под потолком возле люка. В распоряжении самой Марины, запертой за решеткой, оказалась примерно половина всего пространства — два на полтора метра. В углу клетки стояло большое железное ведро с крышкой. Интересно, это типа туалет, что ли? Если так, то держать ее здесь, видимо, собираются долго. Только вот зачем? Если только ради сексуального насилия, то могли бы уже, не дожидаясь утра. Эрекции утренней ждут, что ли?

А вот Марина ничего ждать не намерена. Девушка снова окинула взглядом свою тюрьму. И пол, и стены, и двухметровый потолок — все сплошной бетон. Сваренная из арматуры решетка вмурована в бетон, причем, заметно, что в местах стыка прутьев со стенами, полом и потолком, бетон отличается, словно его специально выдолбили для этой решетки, а затем снова забетонировали. В любом случае, вряд ли получится выдрать решетку, сработано на совесть, держится крепко. Может, там, под бетоном, еще и рама, к которой и приварена арматура. Другое дело — дверь, контур которой сварен из уголка, держится на двух шарнирах и замочной петле. Тут можно что-нибудь попробовать.

Марина села на пол, затем легла, упершись лопатками в стену, а ногами в нижний угол двери. Если получится выгнуть угол наружу, можно будет попробовать просочиться в образовавшуюся щель. Вполне возможно, что люк из подвала закрыт на задвижку снаружи, но для начала надо хотя бы из клетки выбраться, а там уже можно будет подумать, что делать дальше.

Попытка оказалась тщетной. Не дал бог модельного роста — как ни крутись, все равно нет достаточного упора, чтобы использовать собственное тело в качестве домкрата. И даже ухватившись за решетку, и упершись ногой все в тот же угол двери, никакого успеха достичь не удалось. То ли силенок маловато, то ли металл хороший, просто так фиг согнешь.

Выбившись из сил, Марина уселась на пол и откинулась спиной к стене. Только сейчас она почувствовала, как болит все лицо. Осторожно она ощупала нос и губы, на кончиках пальцев остались сгустки крови.

— Мразота, — зло процедила Марина.

Должно быть, видок у нее сейчас… Лицо разбито, в волосах мусор, одежда вся в грязи. Ну, по крайней мере, вожделения такой вид точно не вызовет, может, хоть не придется вступать в незапланированные и нежелательные половые связи со всякими уродами. Хотя, кто знает этих отбитых, что там у них в мозгах, от чего они тащатся?

Марина поежилась. Положение неясное и от этого становилось еще больше не по себе. Подтянув колени к груди, Марина уткнулась в них лицом.

Ночь прошла скорее в каком-то тревожном забытьи, чем во сне. Да и как тут уснуть? Даже если отбросить тягостные мысли о собственном ближайшем и непонятном будущем, условия для полноценного отдыха, мягко говоря, ну очень не очень. От твердого бетона болела задница и все отчетливо чувствовался холод, от которого то и дело пробивал озноб. Хоть и лето на дворе, но тут, под землей, совсем не жарко, особенно, когда всю ночь провела в каменном мешке. Кроме прочего, стало тяжело дышать, начала болеть голова. В углу по другую сторону решетки из потолка торчал обрезок трубы, рядом спускалась еще одна труба до самого пола. Девушка видела нечто подобное в гараже одного знакомого, что-то вроде естественной вентиляции в овощной яме. Возможно, для хранения овощей и прочих продуктов такая вытяжка работала вполне сносно, а вот Марина начала чувствовать нехватку кислорода.

После такой ночи болело все тело.

Услышав звук открываемого люка, Марина подняла голову, передернула плечами от озноба, потерла плечи ладонями. Вниз спустился Николай. Сегодня он был в зеленом промасленном комбинезоне и все в той же клетчатой рубашке, а вместо сапог был обут в старые кроссовки. В правой руке мужчина держал пластиковую тарелку, в подмышке зажимал термос.

— Уже утро? — поинтересовалась Марина.

О смене времени суток оставалось только догадываться, даже в открытый люк невозможно было разобрать, что там снаружи: день или ночь.

Николай повернулся лицом к решетке и кивнул. Сегодня он выглядел как-то неуверенно, даже испуганно. Вроде бы тот же человек, что и накануне, но что-то не так. Впрочем, внешность похитителя сейчас волновала девушку меньше всего. Передернув плечами, она зло выкрикнула:

— Заморозить меня решил?! Знаешь, какой тут дубак?! Я чуть не окочурилась!

Ни слова не говоря, Николай просунул под дверь тарелку с лапшой, затем наполнил из термоса пластиковый стаканчик и поставил рядом с тарелкой.

— Ну и чего тебе от меня надо, засранец?! — снова выкрикнула девушка.

Мужчина вздрогнул и поежился, словно ребенок, вызвавший недовольство взрослых. Все так же молча он указал на еду.

— Онемел?! — все больше распалялась Марина. — Или совесть замучила, слова сказать не дает?

Николай с недоуменным видом пожал плечами. Марина продолжала выплескивать на него все негодование, накопившееся за ночь:

— На хрена ты меня сюда приволок, скотина?! Тут холодина. Я чуть не околела.

Мужчина поежился и втянул голову в плечи. Ну, точь в точь испуганный ребенок. Что-то тут не то. Не может человек настолько измениться за несколько часов.

Неожиданно девушку осенило. Боясь сама поверить своей догадке, она осторожно спросила:

— Ты Федор?

Мужчина кивнул.

— Ни фига себе, — пробормотала девушка.

Она ожидала всего, чего угодно, но никак не предполагала, что похитившие ее браться окажутся близнецами. Как ни странно, сходство у братьев-фермеров только внешнее, характер у каждого свой. Этот вообще производит впечатление какого-то недоразвитого.

Марина перевела взгляд на принесенную Федором еду и спросила:

— Типа завтрак?

По-прежнему не говоря ни слова, Федор кивнул. Указав на стаканчик, Марина снова спросила:

— Чай?

И снова Федор молча кивнул.

— А кофе нету? — нескромно поинтересовалась девушка. — Сейчас бы лучше кофейку, да с коньячком. Можно даже без кофе.

Федор недоуменно захлопал глазами. В другое время Марина, наверное, от души посмеялась бы над растерянным видом взрослого мужчины, до того нелепо он выглядел, но сейчас ситуация не располагала к веселью.

Марина махнула рукой:

— Ладно, забей. Ты говорить-то вообще умеешь?

Все так же неуверенно Федор кивнул.

— И-и?

Облизнув губы, Федор наконец произнес:

— Д-да. Умею.

Тембр тот же, что и у Николая, что, впрочем, неудивительно. Если бы не интонации, присущие робкой натуре Федора, вообще невозможно было бы отличить.

— Значит, тебя Федей зовут, верно? — уточнила Марина. — Ничего не путаю?

— Да, — подтвердил Федор и снова облизнул губы, заметно нервничая.

Марина неуклюже поднялась на ноги, при каждом движении чувствуя боль во всем теле. То ли от холода, то ли от долгого сидения на бетоне, то ли от побоев Николая, но болело все. Вплотную приблизившись к решетке, девушка спросила:

— Федя, зачем вы с братом меня похитили? Вы маньяки? Насиловать меня будете?

Федор испуганно затряс головой и отступил назад.

— Зачем тогда? — продолжала выпытывать Марина. — Чего вы оба от меня хотите?

— Братан сказал, так надо, — с трудом выдавил Федор.

— Но зачем? — пыталась девушка добиться внятного ответа. — О чем вы между собой договорились?

Федор пожал плечами. Марине подумалось, что с этим парнем точно что-то не так.

— Ты вообще здоров? — с подозрением поинтересовалась она. — Странный ты какой-то.

Не удержавшись, она добавила:

— Голова не болит? Голосов не слышишь?

Как жизнь ни нагибает, а характер все равно не изменишь, нет-нет, да и прорвется. Но Федор, похоже, не уловил ни иронии, ни издевки, просто в очередной раз пожал плечами. Точно ненормальный. Толку от него явно не добьешься.

— Брат твой где? — спросила Марина.

Федор неопределенно махнул рукой в сторону:

— Там. Занят.

Марина окинула Федора внимательным взглядом. А может, и к лучшему, что у этого недоразвитого крыша в пути? Что, если?..

Ухватившись за прутья решетки, Марина постаралась придать голосу самые жалобные нотки, на какие только была способна. Вообще-то сейчас больше хотелось орать матом, ругаться громко, грязно и страшно.

— Федь, выпусти меня, а? — умоляюще попросила девушка. — Я же вижу, ты нормальный парень.

После валяния в дорожной грязи и почти бессонной ночи в холодном подвале, вид у девушки был достаточно жалкий, чтобы, по ее мнению, вызвать сочувствие. Однако «нормальный парень» проявлять сочувствие не торопился. Он еще дальше подался назад, коснувшись спиной стены, и помотал головой:

— Нельзя. Братан сказал, так надо. Ты должна быть здесь.

— Гнида твой братан, — процедила Марина, не сдержавшись.

Хреновая из нее актриска, даже этого недоумка разжалобить не может.

— Братан хороший, — не согласился Федор с замечанием пленницы. — Он тебе плохого не сделает.

Окинув прутья решетки скептическим взглядом, Марина пробормотала:

— Ну, да. Конечно.

Федор вскинул голову, словно прислушиваясь к звукам снаружи, и сказал:

— Братан зовет. Работать надо.

— Я ничего не слышу, — заметила Марина.

На слух она никогда не жаловалась, сейчас и в самом деле не слышала ничего такого, что можно было бы принять за чей-то зов. В подвал вообще не долетали никакие звуки снаружи. Но Федор был уверен в своей правоте.

— Я слышу, — заверил он девушку. — Идти надо. А ты ешь. Надо есть.

Зажав термос в подмышке, Федор поднялся наверх. Только когда захлопнулась крышка люка, Марина запоздало сообразила, что стоило попросить этого недоумка оставить люк открытым. Неизвестно, когда кто-нибудь из братьев надумает снова навестить пленницу, а дышать здесь трудновато, можно и не дождаться следующей встречи со своими тюремщиками.

Лапша, заваренная из «бичпакета», и чай не вызвали никакого аппетита. По идее, Марина давно бы уже должна была проголодаться, но кусок в горло не лез. А тут еще и зверский холод. Ну, может и не такой уж зверский, но когда много часов приходится проводить почти без движения при температуре даже чуть ниже комфортной, появляется ощущение, что замерзаешь в холодильнике.

После утреннего визита Федора прошло часа три-четыре, хотя для Марины, запертой в бетонной подземной коробочке, ощущение времени почти полностью утратилось. Хоть секунды отсчитывай, чтобы как-то ориентироваться во времени. Поначалу Марина пыталась именно так и делать, но после второй тысячи это занятие стало казаться бесполезным и утомительным. Не сказать, конечно, что она тут очень уж занята, но растрачиваться на такую фигню… Лучше хорошенько подумать, как отсюда выбраться.

Отворился люк, на верхних ступеньках показались уже знакомые кирзачи. В подвал спустился Николай. В той же рабочей одежде, что и накануне, но и без того Марина сразу узнала тракториста: решительные движения, полная уверенность в глазах, деловитость — вообще ничего общего со своим братом-близнецом. Помимо внешности, конечно.

Марина отступила от решетки, насколько это было возможно, прижалась спиной к стене. Сквозь тонкую кофточку почувствовался холод бетона.

— Как спалось? — с ухмылкой поинтересовался Николай.

— Сам попробуй на бетоне всю ночь поваляться, узнаешь, — отозвалась Марина.

Николай снова усмехнулся.

— Наглая ты сучка, — заметил он. — Дерзкая. Трудно нам с тобой будет. Ну ничего, время у нас есть. Пока есть.

— Что значит, нам с тобой? — настороженно переспросила Марина. — Ты меня тут запер, чтобы второй раз жениться, что ли? Ты мусульманин? Или у вас тут секта какая-то?

Николай рассмеялся:

— Вот у тебя фантазия прет, хрен остановишь. Тебя со страху так несет?

— Хер тебе! — огрызнулась девушка. — Не дождешься.

Страх Марина, понятное дело, испытывала, но сейчас его заглушала злость. Николай уперся в нее тяжелым взглядом, лицо его стало серьезным.

— И что? — спросил он. — В натуре такая бесстрашная? А если мы сейчас с брательником на пару тебя оприходуем, как запоешь?

Марина пренебрежительно фыркнула:

— Напугал бабу членом.

В ее словах, конечно, было больше бравады, но держалась Марина уверенно. В конце концов, она уж давно не девочка, в жизни всякое бывало. Ну, не такое, конечно, и совсем не хотелось бы, чтобы это такое случилось, но пусть этот упырь не думает, что перед ним клуша малахольная, которую так просто запугать.

Николай покачал головой:

— Да ты в натуре безбашенная. Походу, мало тебя в жизни мудохали. Будешь кочевряжиться, мы это мигом исправим, люлей отвешаю по-полной.

Марина коснулась пальцами рассеченной брови, поморщилась, сразу вспомнив, что кулаки у этого мужика крепкие.

— Ну, конечно, — проворчала она. — Крутой чувак, девчонок метелишь. Поди еще и у карапузов игрушки отжимаешь.

— Ага, еще и старушек насилую, — с ухмылкой поддакнул Николай. — Будешь выкаблучиваться, на своей шкуре все узнаешь.

— Слушай, ну чего тебе от меня надо? — перешла Марина на более миролюбивый тон.

В конце концов, собачиться можно до бесконечности, но надо же, наконец, узнать, чем она заслужила свое нынешнее положение и чего ждать дальше.

— Чего я тебе такого сделала? Отпусти меня. Ну пожалуйста.

— Да отпущу, конечно, — легко пообещал Николай. — На кой ты мне сдалась такая? Только сперва уладим одно дельце.

Слова, что она такая на фиг не нужна даже этому хмырю, слегка покоробили, хоть и успокоили немного. Может, характер у Марины и не самый женственный, но все-таки она женщина, не очень-то приятно слышать про себя подобное из уст мужчины, даже если он конченый злодей. Блин, какая фигня лезет в голову после бессонной и холодной ночи взаперти и неизвестности.

А вот последняя фраза Николая насторожила.

— Какое еще дельце? — недоуменно переспросила Марина.

— Позвонишь своему папашке и скажешь, что тебя похитили и отпустят только за лям баксов, — спокойно ответил Николай.

— Чего?! — изумилась девушка.

Среди всех вариантов, приходивших в голову в течение ночи, было, конечно, и похищение ради выкупа, но такая версия казалась наиболее абсурдной. Да что с нее взять, а тем более, с папы пенсионера?

— Ты меня слышала, — все так же спокойно и уверенно произнес Николай. -— Повторять не буду. Чем быстрее все сделаем, тем быстрее выйдешь отсюда. Так что, все от тебя зависит.

— У тебя крыша поехала, что ли?! — возмутилась Марина. — Ты хоть знаешь, кто мой отец?

Николай кивнул.

— Знаю, конечно.

— Ну и откуда у него такие бабки?

— А откуда у вас у всех бабло? Наворовали, суки.

В голосе Николая послышалась злость, хотя внешне он оставался спокоен.

— Погоди-погоди, — Марина затрясла головой, словно пытаясь упорядочить мысли. — Ты что, решил, что я дочь олигарха какого-то? Да ты реально башкой об елку бился! Мой папа пенсионер, а до этого мастером на фабрике был. А мама в магазине работает. Мы обычные люди.

Николай недоверчиво ухмыльнулся и снова кивнул:

— Ага, а ты, наверное, библиотекарша. Потому и на бэхе такой гоняешь.

— Придурок, ты про кредиты что-нибудь слышал? — не сдержалась Марина.

Здравая мысль, что лучше бы не злить лишний раз человека, от которого зависит ее свобода, то и дело уступала место неприкрытому раздражению. Как можно сохранять олимпийское спокойствие, когда вся ситуация — сплошной абсурд и тупизм?

На Николая ее выпад не произвел видимого впечатления.

— Ну? — коротко спросил он.

— Гну, — передразнила Марина. — Мне за эту тачку еще полгода расплачиваться.

Николай недоверчиво ухмыльнулся:

— Ага, рассказывай…

— Да серьезно тебе говорю.

Николай достал из нагрудного кармана рубашки смартфон, поводил пальцем по экрану, затем продемонстрировал экран своей пленнице.

— Это ведь ты.

Марина вгляделась в экран смартфона и недоуменно пробормотала:

— Да ну, на фиг…

С фото на нее смотрела стройная черноволосая девушка в купальнике, лицом, прям, один в один, как сама Марина. Вот только, хоть убей, нет у Марины такой фотки и прически такой никогда не было. Бывает же такое сходство. Понятно теперь, чего этот колхозник так возбудился. И на заправке в свете прожектора так ее разглядывал.

— Ты глаза-то разуй, — раздраженно посоветовала Марина. — Тут брюнетка и волосы до жопы, а я блондинка.

Николай рассмеялся:

— Охереть, у тебя аргумент. Вы, бабы, вечно чего-то с волосьями химичите.

— Да реально, не я это. Похожа, конечно… Ты вообще откуда эту фотку взял?

— С интернета скачал, когда в райцентре шабашил, — ответил Николай. — Вы ж, мажорики, везде свои фотки раскидываете: вот я на море, вот на тачке, вот фуагру жру…

Марина окончательно разозлилась:

— Ты, дебилоид колхозный! Говорю ж тебе, не я это! Ты не ту взял! Можешь понять это своей тупой башкой?!

Николай убрал смартфон обратно в карман и пожал плечами:

— Ладно, посиди еще, подумай. Увидимся.

Повернувшись к лестнице, он начал подниматься наверх.

— Стой! — окликнула его Марина, вцепившись в прутья решетки так, что побелели костяшки пальцев. — Я не хочу тут оставаться! Выпусти! Тут холодно! Я же околею!

— Ну так ты думай быстрее, — отозвался Николай. — От тебя же все зависит.

— Ты, скотина! — со злостью крикнула Марина. — Мне в туалет надо! Выпусти!

— Там ведро в углу, — послышалось в ответ уже сверху, — Сиди, сколько хочешь.

— Ну хоть люк не закрывай! Тут дышать нечем!

Все звуки наверху затихли, но крышка люка осталась открытой. Видимо, Николай и сам почувствовал, что пленница может задохнуться. Вот бы еще как-то вдолбить в башку этого придурка, что его пленница и девица с фото из интернета — два совершенно разных человека. Был бы у отца Марины миллион зеленью, фиг бы он горбатился на своей фабрике до преклонных лет, да и сама она, может, жила бы совсем в другом месте. Но у этого крестьянина сейчас одни баксы на уме, захотел по-легкому бабла срубить. И ведь хрен докажешь тупой обезьяне, что он лажанулся: ни документов, ничего, все осталось в сумочке в том злополучном кафе.

Упершись лбом в прутья решетки, Марина зло пробормотала:

— Зашибись. Надо было тебе, Лаврова, летом родиться. Хер бы я сейчас в твою дыру потащилась.

Во времени Марина уже потерялась окончательно. Усталость навалилась такая, будто она весь день пахала, а сейчас уже глубокая ночь. Но вряд ли стоило опираться именно на это ощущение, усталость ее вовсе не от долгого течения времени, а от всего, что произошло за это самое время, и продолжается дальше. Хоть и клонило в сон, но уснуть было невозможно — от твердого бетона кости болели так, что даже сидячее положение больше утомляло, а прохлада подземелья то и дело сотрясала все тело ознобом.

Когда вниз спустился Федор, Марина сидела в углу клетки, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в колени. Девушка подняла голову и взглянула на Федора. Все-таки, удивительное сходство с братом, только этот весь какой-то угловатый, словно стеснительный подросток, в глазах постоянная настороженность, даже боязливость.

— Ты не поела, — заметил Федор, взглядом указав на нетронутую тарелку. — Надо есть.

— Аппетита нет, — пробурчала Марина.

Федор поднял стаканчик, протянул его пленнице сквозь прутья решетки и предложил:

— Хотя бы попей.

Марина поднялась, обхватила его ладонь вместе со стаканчиком своими ладонями, сделала глоток, при этом глядя на Федора. Тот заметно смутился и отвел взгляд.

— Федя, выпусти меня, — жалобно попросила девушка. — Я же ничего вам не сделала.

Все так же не решаясь взглянуть на нее, Федор пробормотал:

— Нельзя. Братан сказал, так надо.

Марина попыталась заглянуть ему в глаза.

— А зачем, ты знаешь? — спросила она. — Твой братан меня похитил, а ты ему в этом помогал. Ты соучастник в преступлении, Федя, понимаешь? Подельник. А подельников в тюрьму сажают.

Федор боязливо поежился и пробормотал:

— Я не виноват. Я не хотел.

— Я знаю, — кивнула Марина. — Вот и поступи правильно, выпусти меня, и тебе ничего за это не будет. Ты же видишь, как мне тут плохо. Выпусти, а?

— Братан сказал… — промямлил Федор, попытавшись высвободить ладонь из пальцев девушки.

Марина еще крепче обхватила ладонь Федора. Тот оглянулся на открытый люк, словно услышал что-то и снова потянул на себя. Марина, наконец, выпустила его руку. Федор забрал тарелку и сказал:

— Я согрею, вечером поешь.

Федор поднялся по лестнице и выбрался наружу. Проводив его взглядом, Марина хлопнула ладонью по лбу и обреченно констатировала:

— Я в плену у двух дегенератов, я тут сдохну. Зашибись, съездила к подруге.

В одиночестве и тревожном ожидании неизвестности ощущение времени утратилось уже абсолютно. Судя по тому, что появился Николай, а не его брат близнец с обещанным ужином, вечер еще не наступил, хотя у самой Марины появилось чувство, что она сидит взаперти уже несколько дней.

— Голодовку объявила? — спросил Николай.

— Жена твоя хреново готовит, жрать невозможно, — дерзко ответила Марина. — Так ей и передай.

Николай прищелкнул языком и покачал головой:

— Так нету жены, Федька готовит. Можешь сама ему сказать, когда придет.

— А говорил, что женат. Вот ты фуфломет. Про бенз тоже насвистел?

— Бензин в натуре есть, — заверил пленницу Николай. — Для пилы держу, заправляю, когда дрова пилим, так что не сомневайся. Дело сделаем, заправлю тебя, и катись, куда хочешь.

Марина недоверчиво прищурилась.

— Вот, прямо, так и отпустишь? А если я ментов приведу.

— Не приведешь, — уверенно произнес Николай. — Как в багажнике тебя сюда привез, так и обратно вывезу, дорогу к нам не отыщешь. А если и найдешь, нас тут, может, уже и не будет.

Марина скрестила руки на груди, привалилась спиной к стене и внимательно посмотрела на своего тюремщика.

— Ты сидел? — вдруг спросила она.

Такого вопроса Николай не ожидал.

— Ты это к чему? — недоуменно спросил он.

— Ну сидел? — требовательно повторила Марина. — За что?

— За то, что вот такой упертой блонде по тыкве настучал, — огрызнулся Николай.

Марина пренебрежительно усмехнулась.

— Да ни фига ты не сидел. Видала я урок бывших. Ты мужик простой, крестьянин, колхозник.

— А ты лярва! — раздраженно рявкнул Николай. — Наверняка даже мужика у тебя нету, такую сучку хер кто вытерпит.

В другое время и в другой ситуации, его слова, возможно, уязвили бы самолюбие. С парнями Марине действительно никогда не везло, никто рядом долго не задерживался. Впрочем, винила она в этом вовсе не себя, просто мужики нынче такие.

— Зато людей в клетках не мариную, — парировала девушка. — Ты как вообще до такого додумался? Специально все вот это построил?

— Вообще-то, подвал от прежнего владельца остался, — неожиданно охотно пояснил похититель. — У него тут типа погреб был или яма овощная. Я только решетку сварил и поставил.

— Смотри-ка, ты еще и сварщик, — язвительно усмехнулась Марина. — На все руки мастер. То есть, получается, все-таки специально готовился. Или тебе тут решетка для чего-то другого нужна была?

Николай нахмурился:

— Ты меня допросить решила, что ли?

— Просто интересно, насколько серьезно ты настроен.

— Уж поверь, серьезнее некуда.

Марина скорчила нарочито скептическую гримасу и продолжала:

— Ну, вот, допустим, пошлю я тебя на хер и не получишь ты ничего. Что тогда делать будешь?

— Башку тебе проломлю и в озере утоплю вместе с тачкой, — пообещал Николай.

Несмотря на решительный тон, угроза его прозвучала не очень убедительно, что только придало Марине наглости.

— А сможешь? — усомнилась она.

— Вот и узнаем, — еще более угрожающе ответил Николай.

Марина помрачнела. Несмотря на всю ситуацию, все же Николай не производил впечатление законченного злодея, но кто знает, на какой шаг его толкнет отчаяние. Ясно же, что сам толком не знает, что ему делать. Или все-таки знает, просто мозги ей пудрит?

— Ты подумай, стоит ли упрямиться, — посоветовал Николай. — А мы с Федькой пока поработаем, дел полно, у нас папашки богатого нет.

— Он у тебя это?.. — Марина многозначительно покрутила ладонью у виска. — Не але?

Николай нахмурился, видимо, такая оценка умственных способностей брата ему не понравилась, но все же нехотя ответил:

— Ну да, туговат. Травма.

— Да ты и сам недалеко ушел, — в очередной раз не сдержалась Марина. — Походу, вам одной рельсой на двоих по башке прилетело.

Николай нахмурился еще больше:

— Чего?

— Того, — передразнила Марина. — Говорю, что ты тупой баран, никак не можешь понять, что ошибся. Увидел похожую девчонку и решил, что я это она. Вы с Федькой тоже похожи, и что?

Аргумент не возымел должного действия — Николай отмахнулся и начал подниматься наверх. Марина вцепилась в прутья решетки и крикнула:

— Тут холодно! Я замерзаю! Будь ты человеком!

— Все от тебя зависит, — донеслось уже сверху.

Марина снова осталась в одиночестве.

Лишь вечером Федор принес обещанный ужин — все ту же лапшу, заваренную в кипятке, и чай. В этот раз Марина не стала оказываться. Еда, конечно, так себе, одно название, но подкрепиться стоит. Похоже, очень скоро ей отсюда не выбраться, достаточно того, что замерзает, не хватало еще и ноги с голодухи протянуть. Может, на сытый желудок хоть не так холодно будет.

Приняв из рук Федора пластиковую одноразовую тарелку, Марина поблагодарила:

— Спасибо, Федя.

— Угу, — отозвался тот.

Он собирался было уйти, но девушка попросила:

— Федя, останься. Побудь со мной. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало почти умоляюще. Общество этого недотепы не было для Марины так уж необходимо, но еще теплилась надежда, что получится разбудить в нем сочувствие и склонить на свою сторону.

— Зачем? — недоуменно спросил Федор.

— Мне с тобой спокойней, — ответила девушка. — Как-то жутко тут одной.

Федор кивком указал на лампочку под потолком:

— Тут свет есть. А крыс нету.

— Да я не темноты боюсь, а так, вообще… — сказала Марина. — Я ж тут как бы в плену.

Федор ничего не ответил, но, видимо, уходить передумал. Марина присела на корточки, привалившись спиной к стене, пристроила тарелку на коленях и принялась за еду.

— Ну, ничего так, — одобрила девушка, пережевывая лапшу. — Для тюряги сойдет.

На самом деле при других обстоятельствах она назвала бы это мерзостью и ни за что не согласилась бы даже понюхать. Мало того, что само по себе блюдо не предназначено для нормальных людей, знающих толк в еде, так еще и повар из Федора, мягко говоря, хреновый. Но сейчас не та ситуация, чтобы кривить моську, да и критикой, пусть и справедливой, никого к себе не расположишь.

— Вы тут вдвоем с братом живете? — поинтересовалась Марина.

Федор кивнул.

— Всегда тут жили? — снова спросила Марина.

Федор отрицательно помотал головой.

— Сколько вы здесь уже?

— Года три, — ответил Федор.

— А раньше где жили?

Федор неопределенно махнул рукой в сторону:

— В поселке.

— Почему сюда переехали? — продолжала спрашивать Марина.

— Братан так сказал.

— Ты всегда делаешь то, что братан скажет?

Федор ненадолго задумался, пожал плечами и неуверенно кивнул. Марина окинула его внимательным взглядом и настороженно спросила:

— А если скажет меня убить? Убьешь?

На лице Федора появился испуг, он отступил от решетки.

— Братан так не скажет, — неуверенно произнес он.

— А если скажет? — настаивала Марина. — Убьешь меня?

Федор втянул голову в плечи, став похожим на большого испуганного ребенка, и как-то жалобно попросил:

— Не надо.

Марина вздохнула:

— Сама не хочу.

Усилием воли она запихнула в себя последний комок слипшейся лапши, допила чай и вернула посуду Федору.

— Я пойду? — спросил Федор, будто спрашивая разрешения.

— Федя, тут холодно, — сказала Марина, постаравшись придать лицу страдальческое выражение, что, в общем-то, было не так уж и сложно. — Там, наверху, наверное, тепло.

Федор кивнул чисто машинально, поскольку осмысленности в его взгляде не читалось никакой.

— А тут холодно, — продолжала Марина. — Я же простудиться могу, заболею и умру. Ты же не хочешь, чтобы я тут умерла?

Федор помотал головой.

— И братан твой, наверняка, не хочет, я ему живой нужна, — гнула Марина свою линию. — Может, выпустим меня погулять, пока тепло?

— Солнце уже село, — сообщил Федор. — Там уже не тепло.

— Всяко теплее, чем тут, — сердито проворчала Марина, подозревая, что эта уловка не сработает. — Федь, ну принеси хотя б какой-нибудь матрасик. И одеялко. И подушку. И надеть бы чего-нибудь потеплее.

Лучше бы, конечно, выбраться из этого чертового подвала, но если можно будет хотя бы чуть-чуть согреться, тоже неплохо.

— У братана спрошу, — неуверенно пообещал Федор.

Он ушел. Ожидая его возвращения, Марина принялась растирать плечи, пытаясь согреться. То ли от долгого пребывания в бетонной коробке под землей, то ли от того, что с заходом солнца похолодало и здесь, но сейчас холод чувствовался еще сильнее. Сложно было надеяться, что Федор и в самом деле принесет что-нибудь для комфорта пленницы, тем более, что от его упертого братца сочувствия вообще не дождешься, но кто их знает…

Ждать пришлось довольно долго. Когда последние остатки надежды улетучились, вместо Федора неожиданно появился Николай.

— Спокойной ночи пожелать пришел? — угрюмо поинтересовалась Марина, глядя на него исподлобья.

— Вы там, в Москве своей, все такие дерзкие? — вопросом отозвался Николай.

— Да вы с чего все вокруг взяли, что я из Москвы? — возмутилась Марина. — У меня даже номера не московские.

Николай махнул рукой:

— Это ничего не значит, номера сейчас любые оформить можно. А ты какая-то приблатненная вся. Другая баба сейчас бы билась в истерике, а ты только огрызаешься без конца.

— Поживи с мое на районе, — вызывающе дерзко отозвалась Марина.

Буквально за секунду до этого Николай казался абсолютно спокойным, но вдруг его рука скользнула сквозь прутья решетки, он схватил девушку за шею и притянул к себе. Пальцы другой руки сжали челюсть Марины снизу, он так приподнял пленницу, что той пришлось стоять на цыпочках. Хоть и худой, но жилистый мужик и в самом деле оказался силен. В первое мгновение Марина испугалась, что сейчас он просто вырвет ей челюсть.

— Слушай, ты, курица, — злобно прохрипел Николай. — Хватит корчить из себя крутышку. Я ж пока по-доброму, а могу и харьку подпортить, и оттрахать во все щели.

— Пусти, сучонок, — сдавленно потребовала Марина.

Она потянулась рукой, пытаясь вцепиться ногтями в лицо похитителя. Николай с силой оттолкнул девушку. Споткнувшись, она сползла по стене на пол. Потерев онемевшую челюсть, Марина процедила:

— Утырок гребаный.

Первый испуг прошел, его сменила вскипевшая злость.

— Еще добавить?! — зло рявкнул Николай.

— На хер иди! — огрызнулась Марина.

— Нарываешься, сучка.

— Тронешь меня еще раз, яйца тебе оторву! — пообещала Марина. — Понял?!

— Я ж тебя грохну, дура, — пригрозил Николай.

— Ага, думаешь, за мертвую бабу тебе кто-то бабла кучу отвалит? Дерьма тебе лопату!

Так же внезапно успокоившись, Николай покачал головой и произнес:

— Вот тварь. Ну, что? Папашке будем звонить или как?

Марина покрутила шеей, потерла ладонью затылок, затем поднялась на ноги.

— И чего папашке говорить будем? — с издевкой спросила она. — Ты себе хоть золотой унитаз намечтать можешь, у него все равно отродясь таких бабок не было.

Николай нахмурился:

— Ты опять за свое?

— Да как ты не поймешь, придурок, что лажанулся?! — не менее раздраженно воскликнула Марина. — Сам подумай: что вот этой шмаре с фотки в вашей дыре делать? Я простой человек, в Каянск к подруге ехала на день рождения. А у этой телки все друзья, наверное, на Мальдивах тусят. Ну включи ты мозг, наконец!

— Я тебе все сказал, — отрезал Николай. — Не хочешь по-хорошему, будешь тут сидеть, пока не сдохнешь.

— Угробишь меня только потому, что я на кого-то там похожа?! — возмутилась Марина. — Не будь ты такой сволочью!

— Это ты, я точно знаю, — убежденно заявил Николай.

— Дурак упертый, — сердито проворчала Марина. — Сколько раз тебе еще повторить? Не я это!

Николай насмешливо прищурился и спросил:

— Можешь доказать?

— Да чем я тебе докажу?! — негодующе воскликнула Марина. — Сам же знаешь, что я все документы потеряла.

— Тогда звони папашке, — настойчиво повторил Николай.

Девушка устало вздохнула:

— Вот ведь баран. Что один, что другой, оба шизанутые.

Ее слова Николаю не понравились, он снова нахмурился и прикрикнул:

— Ты поговори еще!.. Я ж тебе и руку сломать могу.

— Да мне уже по фигу, — раздраженно ответила Марина. — Я замерзла. У меня пальцы коченеют. У меня голова болит. Еще одна ночь, и я реально сдохну.

— Ну так сама же резину тянешь, — сказал Николай. — Сделай, что от тебя требуется, и гуляй. Тебе денег папашкиных жалко, что ли? Так он еще наворует.

Марина опустилась на корточки, шлепнула ладонью по лбу и покачала головой:

— Ой дурак…

Несколько секунд она сидела неподвижно, потом подняла взгляд на Николая и поманила его рукой.

— Ладно, давай телефон.

— Давно бы так, — оживился Николай.

Он достал из кармана смартфон, протянул его экраном к решетке и предупредил:

— Из моих рук. А то мало ли…

Марина поднялась на ноги, вгляделась в экран и скривилась в язвительной ухмылке:

— Хоть мало, хоть много, у тебя сети нет. Мы ж под землей.

Николай развернул смартфон экраном к себе и озадаченно хмыкнул.

— Ты реально дятел, — насмешливо фыркнула Марина.

— Рот закрой! — зло огрызнулся Николай.

На пару секунд он задумался.

— Ну, что? Наверх пойдем? — с ехидцей осведомилась Марина.

При этом девушка запоздало подумала, что сейчас ее дерзость неуместна. В сложившейся ситуации лучше попытаться уговорить и в самом деле вывести ее из подвала. Ей бы только из клетки выбраться, а там, может, сумеет как-нибудь дать деру.

— Сейчас, разбежалась, — проворчал Николай. — Номер давай, сам твоему бате скажу все, что надо.

Марина ненадолго задумалась, выуживая из памяти нужный порядок цифр, затем сама набрала номер на экране смартфона.

— Вот. Это рабочий, другого не помню.

— Рабочий? — с ухмылкой переспросил Николай. — Ты же зачесывала, что батя твой пенсионер.

— Тебе-то какая разница? — отмахнулась Марина. — Ты ж все равно уверен, что он олигарх. Вот и проверишь.

— Разберемся, — проворчал Николай и полез по лестнице наверх.

Проводив его взглядом, Марина вцепилась в решетку и пробормотала:

— Ну, давай, Лаврова, соображай. У тебя ж муж мент.

Номер, который она вбила в смартфон Николая, принадлежал подруге. Лаврова такая клуша, всегда кудахчет, всегда найдет причину для беспокойства, может, хоть что-нибудь екнет, когда услышит требование незнакомого мужика относительно пропавшей подруги. Так-то Марина уже должна была доехать, не может Лаврова не переживать, это ж Лаврова. И муж ее, хоть и простой участковый, но, может быть, сможет хоть что-нибудь предпринять. Блин, но если у них там уже пьянка в разгаре… В любом случае, теперь остается только надеяться на сообразительность обоих и ждать.

Николай вернулся через несколько минут.

— Что за херня? — раздраженно спросил он. — Там какая-то баба трубку берет и ни хрена не понимает. Походу, она там вообще бухая.

Марина сматерилась про себя: все-таки у подруги уже пьянка, все набрались и на их адекватное мышление можно уже не рассчитывать. Вслух же девушка ответила:

— Так это секретарша, звонки всегда сначала к ней поступают, она потом соединяет с кем надо. Ну, может, и подбухнула после работы, имеет право.

Николай недоверчиво прищурился:

— Слышь, коза, а ты меня, часом, не разводишь? Может, это подружки твоей номер?

Марина изобразила полное недоумение:

— А на фига я буду тебе ее номер давать? Чем она мне поможет?

— Например, ментов вызовет, — предположил Николай.

— Куда? Я сама не знаю, куда ты меня завез. А ты, вообще, что ей сказал-то?

Николай пожал плечами:

— А что я мог сказать? Мне с ней говорить не о чем. Папашку твоего потребовал. Мне чужие уши на хер не вперлись. Давай, думай, как нам твоего батю нахлобучить без всяких секретарш.

— Зашибись, ты устроился! — возмутилась Марина. — В обезьянник свой меня затолкал, теперь я же еще за тебя думать должна!

— В твоих интересах, — привел Николай самый неоспоримый, на его взгляд, аргумент. — Ты же хочешь на свободу.

Марина окинула его внимательным взглядом.

— Блин, что ты за похититель такой? — недоуменно спросила она. — Ни фига не подготовился. Ты вообще знаешь, что делаешь? Когда вот эту клетку строил, о чем думал?

— Ты поговори еще! — недовольно прикрикнул Николай.

Чуть помедлив, он, все-таки, нехотя ответил:

— Когда решетку варил, просто идея была, далеко не загадывал. У нас тут миллионеры косяками не шастают. А тут вдруг ты нарисовалась. Я тебя сразу узнал.

— А ты, вообще, на фига ту фотку скачал? — с подозрением поинтересовалась Марина. — Подрочить перед сном?

Девушка издевательски хихикнула. Ну вот не может она не уколоть ближнего, хоть тресни, даже если находится полностью в его власти. Пожалуй, как раз такое положение вынужденной подчиненности, наоборот, заставляет ее дерзкий характер еще более обострять отношения. Николай сердито нахмурился и процедил:

— Ты в натуре бесишь, удавил бы.

— Хочешь бабки получить, терпи, — заявила Марина.

Пожалуй, стоит взять этот аргумент на вооружение. Как все разрулить дальше, Марина пока не знает, но теперь можно и припугнуть, что ни черта этот упырь не получит, если не будет относиться к своей пленнице с большей учтивостью. Денег он получить хочет, это, прямо, в глазах написано, а какой у девушки характер, уже знает.

Впрочем, ее слова не произвели на Николая должного впечатления, по крайней мере, видимого. В ответ он привел все тот же довод:

— Хочешь отсюда выйти, помогай. И помни, если что не так, грохну тебя, не задумываясь. Выбешиваешь, зараза.

Угроза прозвучала настолько убедительно, что в душе вновь шевельнулся страх. Не перегнуть бы палку ненароком. Чувак настолько запутался в своих желаниях и действиях, что фиг знает, в какую сторону его поведет. Не может же не понимать, что срок себе уже обеспечил, если вдруг решит замести все следы, может реально по башке тюкнуть. Но и безропотно подчиняться нелепым требованиям какого-то придурка тоже как-то унизительно. Ничего, еще посмотрим, кто кого.

Марина уселась на пол, откинулась спиной к стене и уперла взгляд в Николая.

— Может, и помогу, — произнесла она. — Только не за просто так.

— Чего? — опешил Николай. — Ты еще условия ставить вздумала? Совсем охренела?

— Не кипешуй, — примирительно сказала Марина. — Тебе бабки нужны, а мне холодно и жопа уже болит от бетона. Давай пойдем навстречу друг другу.

Николай покачал головой:

— Ну ты и борзая. Ладно, давай по делу, а там посмотрим. Если мне понравится, дам тебе матрас и одеяло. И телогрейку.

— И обогреватель, — добавила Марина.

— Ты берега-то не теряй, — осадил ее Николай.

— Жмотяра, — проворчала девушка.

Она подтянула колени к груди, обхватила их руками, сцепив пальцы.

— Так у тебя вообще никакого плана нет? — снова уточнила Марина. — Ну хоть о чем-то ты думал, когда тюрьму свою готовил? Где собирался жертву искать, за кого выкуп требовать? Сам же говоришь, ни у кого в округе ляма баксов нету. Не думал же ты, что какой-нибудь Абрамович мимо пешком проходить будет, и без охраны.

Николай поморщился. О чем бы он ни думал, решившись на похищение, но наверняка не ожидал, что пленница будет настолько его раздражать.

— Говорю же, не загадывал далеко, — сказал он. — Просто решетку поставил, и все. Думал, пригодится.

Марина мрачно кивнула:

— Ага, думал он, блин. Вот не зря говорят, что нельзя много в телевизоре сидеть. Насмотрелся, поди, сериальчиков дурацких. Теперь повяжут тебя, как лошарика.

— Вот и придумай, как все обтяпать, чтобы не повязали, — посоветовал Николай.

— Придумай, — передразнила Марина. — Самый простой для тебя выход — отпусти меня, а я, так и быть, никому не скажу, что тут было.

Николай набычился и насупил брови, взгляд снова стал злым:

— В натуре за лоха меня держишь?

— Да ты и есть лох, — огрызнулась Марина, вновь не сдержавшись. — Вот на фига тебе вообще лям баксов? Что купить собрался? Корову элитную?

— Твое-то какое дело?

— Вообще-то, самое прямое. Ты же за меня бабки получить хочешь. Почему именно лям, не два, не половину?

— Нам с Федькой хватит.

— Надоело на ферме горбатиться? — продолжала выпытывать Марина. — Пошиковать захотелось?

Она видела, что эта тема злит Николая все больше, но несносный характер подавлял благоразумие, не позволяя остановиться.

— Это вам, мажорикам, лишь бы шиковать, — угрюмо произнес Николай. — А нормальные люди с утра до вечера впахивают. Только все вам, дармоедам, отдавать приходится, таким, как папашка твой. Работаешь-работаешь, а все равно вечно в долгах.

— Кредиты? — спросила Марина.

В этот раз в ее голосе прозвучало понимание. У самой те же проблемы, хоть этот мужик и отказывается поверить, что в этом они схожи.

Николай раздосадовано крякнул и провел ладонью над головой, подтвердив догадку девушки:

— И ферма, и трактор… Скоро все коллекторы отожмут, суки.

Взгляд его снова стал злым.

— Ты с темы-то не соскакивай, — вернулся он к единственному насущному для него вопросу. — Думай, как тебе отсюда целой выйти.

Марина сердито нахмурилась и вздохнула.

— Ладно, допустим,все будет, как ты мечтаешь: мой отец согласен раскошелиться. Как ты деньги собираешься получить? Думаешь, он тебе передаст чемоданчик из рук в руки, и мирно разойдетесь?

— А это уж не твое дело, — сказал Николай. — Главное, заставь папашку платить.

— Хочешь, чтобы я участвовала, говори все, — настаивала Марина. — Хоть что-то у тебя продумано?

Николай помрачнел еще больше. Чуть помедлив, он все-таки ответил:

— Есть тут одна свалка заброшенная, обзор хороший, хер спрячешься. Папашка твой деньги там оставит, я потом заберу. А если что, отмазаться можно, что чернягу собираю и просто деньги нашел.

Марина скорчила гримасу:

— Так себе план, но для колхоза сойдет. Сотик свой не боишься засветить?

— У меня симка левая, давно уже.

— Тогда звони на тот же номер, пока не дозвонишься, — объявила Марина свое решение. — Поговори с секретаршей поубедительней, обрисуй картину, чтобы поскорей тебя с отцом связала.

Николай хмыкнул, ненадолго задумался и вдруг возразил:

— Да ну, палево какое-то.

— Вот ты ссыкло, — насмешливо фыркнула Марина.

— Ты пасть-то не разевай шире, чем надо, — рассердился Николай. — Могу и в бубен зарядить.

— Чего боишься? — спросила Марина. — Сам же говоришь, симка левая у тебя.

Николай неуверенно пожал плечами:

— Мало ли… Может, и так можно вычислить. Есть же там всякое…

Марина закусила нижнюю губу. Совсем не ко времени инстинкт самосохранения Николая подал признаки жизни. Лаврова не вечно бухать будет, если бы Николай звякнул ей еще пару раз, может, и поняла бы, что к чему.

— Все-таки, смотришь телевизор, да, — не удержалась Марина от издевки.

— Смотрю-смотрю, успокойся. Давай, придумывай какой-нибудь другой способ, побезопаснее. Как еще с твоим батей связаться можно?

— Письма пиши через «Почту России», — буркнула Марина.

Тут же в голову пришла новая мысль:

— Хотя… Можно же на электронную почту сообщение скинуть. Адрес я дам. Напишешь, мол, так и так, ваша дочь у нас, и чего ты там хотел.

Николай ее идею воспринял скептически:

— Тут связь-то через раз дышит, а интернет даже с крыши хрен поймаешь, вышка далеко.

— Гребаная Мухосрань, — выругалась Марина. — Ну так съезди поближе к вышке. Фотку же ты как-то скачал. Напрягись ради дела.

Николай задумчиво поскреб ногтями подбородок и спросил:

— Думаешь, прокатит?

— Попробуй, узнаешь, — ответила Марина. — У тебя камера на телефоне работает?

— Тебе зачем? — насторожился Николай.

— Ну работает? Или ты только звонить умеешь, других опций вообще не знаешь?

— Все я знаю, — со злостью отозвался Николай. — Работает камера.

— Давай, сфоткай меня так, чтобы было видно, что я за решеткой, — распорядилась Марина.

— На хрена? — не понял Николай.

— Для убедительности, — пояснила Марина. — Отправишь в сообщении.

Николай хмыкнул, но все же достал смартфон, отступил к стене и сфотографировал девушку. Марина встала и протянула к нему руку:

— Давай, адрес почты сама вобью, чтобы ты ничего не перепутал.

Николай нахмурился:

— Опять нарываешься.

— Для себя, любимой, стараюсь, — успокоила его девушка. — Затрахалась уже на бетоне мерзнуть. Давай сюда.

Николай протянул смартфон к решетке. Водя пальцем по экрану и набивая адрес, Марина с ехидцей спросила:

— Сообщение сам напишешь или тоже за тебя сочинить?

— Справлюсь как-нибудь, — проворчал Николай. — Ладно, матрас заслужила. Жди.

Оставшись в одиночестве, Марина пробормотала:

— Давай, Лаврова, хоть сейчас не тормозни.

Хорошо, что адрес почты у подруги состоит из беспорядочных символов и цифр, а не просто фамилия, сложно догадаться, что за человек адресат, или, может, это вообще какая-то организация. Уж фотка-то помятой растрепанной Марины, сидящей на полу в клетке, должна насторожить даже менее беспокойную натуру, чем Лаврова. Лишь бы пьянка по поводу дня рождения не затянулась, а то ведь не заглянет в почту, зараза, пока не протрезвеет.

Николай выполнил условия сделки, и эту ночь Марина провела хоть и на грязном, но все же матрасе, укрывшись таким же грязным и пропахшим машинным маслом войлочным одеялом. От контакта с замызганной ватной подушкой волосы наверняка стали еще грязнее, но уж лучше так, чем на голом бетоне. Так же Николай расщедрился на телогрейку, такую же вонючую, как и постель.

Условия ночевки хоть и были очень далеки от комфортных, все же в этот раз Марине удалось немного вздремнуть. Правда, ни усталость, ни головную боль такой отдых не прогнал.

Утром первым появился Федор с неизменной лапшой и чаем. Сидя на матрасе с тарелкой на коленях и телогрейкой на плечах, Марина давилась невкусным завтраком, Федор стоял по другую сторону решетки и смотрел на девушку.

— Где братан твой? — спросила Марина между делом.

— Уехал, — ответил Федор.

— Куда?

— По делам. Так сказал.

Марина подумала, что, должно быть, Николай отправился в райцентр, или где тут у них вышка, чтобы отправить сообщение на указанный пленницей адрес электронной почты. Вслух же девушка с ухмылкой высказала предположение.

— Может, к телке своей? Есть у него кто?

Федор пожал плечами.

— Не знаешь? — удивилась Марина. — Вы же братья.

Федор никак не отреагировал, просто стоял и смотрел на девушку.

— Ты вообще хорошо братана своего знаешь? — допытывалась Марина. — Вы всегда вместе? Ну скажи хоть слово.

— Всегда, — произнес Федор.

— А у тебя-то есть подружка?

Федор немного помедлил, затем отрицательно помотал головой.

— Почему? — спросила Марина и с ехидцей добавила: — Ты ж уже большой мальчик, можно уже.

Федор неопределенно пожал плечами.

— Ты вообще где-нибудь бываешь, кроме фермы? — продолжала расспрашивать Марина.

— Мы в поселке жили, — ответил Федор.

— Да, помню, — кивнула девушка. — А сейчас где-нибудь бываешь?

Федор снова пожал плечами:

— На шабашки ездим.

— Далеко?

— Куда позовут.

— На ферме работы мало, что ли?

— Работы много.

Марина понимающе кивнула:

— А доходов, наверное, ни фига.

Чуть помедлив, словно осмысливая ее предположение, Федор кивнул.

— Понятно, — сказала девушка. — Люди-то к вам заходят? Есть поблизости деревня, поселок, город? Куда вы там на шабашки свои мотаетесь?

Федор помотал головой:

— Мы далеко. Никто не заходит.

Марина отставила опустевшую тарелку, вытерла рот ладонью и снова спросила:

— Федь, а машина моя где?

Федор указал пальцем вверх:

— Тут, в гараже.

— Слушай, у меня там салфетки влажные, целая пачка. Федя, будь другом, принеси. А то я уже липкая вся, как чупа-чупс. И посуду можешь уже забрать.

Федор кивнул, собрал посуду и полез наверх. Глядя на люк в потолке и прислушиваясь к шорохам снаружи, Марина задумчиво потеребила кончик носа. По всему выходит, что случайно никто из соседей на ферму братьев не забредет, никто не увидит, не услышит, ничего не заподозрит. Потому, как нету соседей. Остается надеяться только на сообразительность Лавровой и собственную находчивость.

Федор вернулся через несколько минут и протянул девушке распечатанную упаковку. Вытащив одну салфетку, Марина вытерла лицо. Салфетка сразу стала бурой. Какой же свинюхой Марина должна сейчас выглядеть. Скинув с плеч телогрейку, девушка сняла кофточку, затем стащила с себя футболку, оставшись в джинсах и бюстгальтере. Сразу стало значительно холоднее, но ради исполнения плана, можно немного и потерпеть.

Федор заметно смутился и отвел взгляд в сторону, стараясь не смотреть, как девушка обтирает салфетками грудь и плечи. Он даже было повернулся, собираясь уйти, но Марина удержала его.

— Я тебе не нравлюсь, — торопливо, с оттенком испуга и легкого недоумения спросила девушка.

— Ты красивая, — пробормотал Федор, по-прежнему стараясь не смотреть на нее.

Марина кокетливо улыбнулась:

— Спасибо. Не уходи, пожалуйста. Побудь со мной.

Закончив свою процедуру, Марина натянула футболку, приблизилась к решетке и расправила плечи так, что грудь выпятилась вперед, натянув легкую ткань. Федор смутился еще больше. Похоже, его опыт общения с женским полом был ниже, чем минимальным, что, учитывая заторможенное развитие, не казалось таким уж необычным. Неопытность и застенчивость Федора Марине сейчас были как раз на руку. Мозгами он хоть и недоразвит, но от физиологии в его возрасте никуда не денешься.

— Федя, ты ведь меня не обидишь? — спросила Марина, ловя его глаза доверчивым взглядом.

Такой вид доверчивой незащищенности, по ее мнению, действовал на самцов безотказно.

— Нет, — выдавил из себя Федор, покрываясь румянцем.

Он облизнул губы и сглотнул. Марина грустно улыбнулась:

— Хорошо, что ты не такой, как твой брат.

— Братан тоже не обидит, — убежденно ответил Федор.

Марина отвела распущенные волосы за спину, продемонстрировав Федору свежие синяки на шее и на горле под подбородком.

— Видишь? Это он сделал. И тогда, на дороге, он тоже меня бил.

Федор съежился и затряс головой, словно отказывался слушать такое о своем брате.

— Братан говорит, ты сама виновата.

— Я же его не била, — возразила Марина. — А он… Сам видишь. И чем это я виновата? Федя, ты знаешь, зачем твой брат меня здесь держит?

Федор неуверенно пожал плечами и произнес:

— Так надо.

— Кому надо? — спросила Марина. — Тебе?

Федор ничего не ответил, но Марина настойчиво повторила свой вопрос:

— Надо тебе, чтобы я сидела в клетке?

— Мне не надо, — неуверенно пробормотал Федор.

— Ну так помоги мне выбраться! — взмолилась Марина придав лицу самое страдальческое выражение, на какое только была способна. Впрочем, при сложившихся обстоятельствах это не составило особого труда. — Ты же видишь, мне тут плохо.

Федор затряс головой:

— Нельзя. Братан сказал…

— Ты хоть понимаешь, что твой братан меня похитил?! — негодующе воскликнула Марина. — Знаешь, что за такое бывает? Тюрьма. Хочешь в тюрьму?

Федор снова затряс головой.

— Тогда сделай доброе дело, выпусти меня отсюда.

— Братан все решит, — сказал Федор. — Братан всегда решает…

— Тогда уходи, — буркнула Марина, обиженно поджав губы.

Она уселась на матрас вполоборота, подогнув колени и отвернувшись лицом к стене. Федор вздохнул. Несколько секунд он переминался с ноги на ногу, потом открыл рот, будто собираясь что-то сказать, однако не произнес ни слова. Так и не решившись ни на что, он молча поднялся наверх.

Повернув голову, Марина взглянула на люк в потолке и зло процедила:

— Баран тупорылый.

От всей ее кокетливой обиженности не осталось и следа. В отсутствие единственного зрителя продолжать спектакль не имело смысла. То ли в мозгах Федора все гораздо более запущено, чем она предполагала, то ли с годами характер самой Марины стал настолько жестким, что совсем разучилась пользоваться женскими чарами, но план обольщения что-то не срабатывал. Может, ей и удалось хоть немного расположить к себе недоразвитого близнеца, но до полного успеха еще очень далеко, да и вообще вероятность самого успеха под большим вопросом. Есть ли в распоряжении Марины достаточно времени, чтобы Федор, наконец, сделал то, что ей нужно? Сомнительно.

Марина опустила взгляд на пол, где арматура решетки уходила в бетон. Несколько секунд девушка сидела неподвижно, потом вытащила из джинсов ремень, присела на корточки возле решетки и принялась уголком пряжки скрести бетон. Кто знает, а вдруг и получится выковырять чертову решетку. Бетон оказался намного тверже латуни, почти сразу уголок пряжки сточился. Посмотрев на свое несовершенное орудие труда, Марина пробормотала:

— Дурацкая идея.

Отбросив ремень на матрас, она поднялась во весь рост, просунула руки сквозь прутья решетки, ощупала навесной замок на двери. Крепко обхватив замок ладонями, Марина попыталась выломать его из петель. Она и сама понимала, насколько тщетна и безумна ее попытка — для такого дела силища нужна, как у тех бугаев в стрингах, что сковородки в трубочку скатывают и толстенные справочники пополам разрывают.

Как и следовало ожидать, единственным результатом ее усилий стала только боль в ладонях.

Время вновь растянулось бесконечностью. Лежа на вонючем матрасе, скрестив руки на груди и вперив взгляд в серый потолок, Марина перебирала в уме все возможные и невозможные варианты освобождения, вплоть до внезапного инопланетного вторжения. По большей части в голову лезла откровенная чушь, как раз типа вмешательства марсиан. Пару раз накатывали такое отчаяние и раздражение, что девушка вскакивала и принималась трясти решетку. Та стояла непоколебимо. Большую часть времени Марина так и пролежала, укутав ноги телогрейкой и завернувшись в одеяло, лишь изредка меняя позу.

Когда в подвал спустился Николай, девушка сидела с угрюмым видом, скрестив ноги, накинув на плечи телогрейку. Взглянув на Николая, Марина мрачно произнесла:

— Давно не виделись.

Николай ухмыльнулся:

— Скучала по мне?

— Не передать словами, только матом, — в тон ему ответила Марина.

Николай покачал головой, видимо, пленница по-прежнему удивляла его своей дерзостью.

— Ладно, давай к делу, — сказал он. — Сообщение я отправил, только папашка твой отвечать не торопится. Целый день прождал.

Марина не удержалась от издевки:

— Ты только ради этого целый день где-то околачивался?

— Дура, что ли? — оскорбился Николай. — Я вообще-то работал. Просто так совпало.

— То есть на халявные бабки особо не рассчитываешь, — сделала вывод Марина. — Работу не бросаешь.

Николай отмахнулся:

— Тебе не понять. Разные мы с тобой.

— Еще как разные, — согласилась Марина. — Ты людей похищаешь, а я в клетке охреневаю.

— А и поделом. Хоть разок на своей шкуре почувствуешь, как нормальным людям хреново живется.

— А я, значит, не нормальная? — поинтересовалась девушка.

— Мажорка ты, — убежденно ответил Николай. — Папаша наворовался на работягах, и все тебе на блюдечке, а мы тут с рождения до смерти, до кровавых соплей корячимся, чтоб вы и дальше жировали.

Марина принюхалась, почувствовала легкий специфический запах и спросила:

— Ты, походу, водяры уже хряпнул?

— Есть маленько, — не стал отрицать Николай. — Зато на тебя смотреть не так противно.

— Не нравлюсь я тебе?

— Да ты вообще бесишь. Ненавижу таких.

— Ну так ты замочек-то открой, — предложила Марина. — И расстанемся, никогда больше не увидимся. Ключ не потерял еще?

Николай похлопал по карману:

— На месте. Вот заплатишь сполна, тогда и выйдешь на свободу с чистой совестью. Хотя какая совесть у таких…

— Уж кто бы говорил… — насмешливо-презрительно процедила Марина.

— Ты давай не выступай, а думай, как дело ускорить, — хмуро посоветовал Николай. — Что-то твой батя не торопится дочку спасать. Он вообще почту свою читает?

— Ну выведи меня наверх, я позвоню, попрошу лично. Чего боишься? Вас тут двое здоровых мужиков, мне с вами все равно не справиться. Ну хочешь, руки мне за спиной свяжи, телефон сам держать будешь.

Николай задумчиво потеребил подбородок. Марина всем своим видом продемонстрировала готовность к сотрудничеству, чем, однако, ничуть не убедила своего тюремщика.

— Да ну, — отмахнулся Николай. — Палево какое-то. Вот чую, что хитрожопишь.

— Я тебя хоть раз обманывала?! — театрально возмутилась Марина.

— Да хер тебя знает, — с сомнением произнес Николай. — Вот что за баба вчера на трубе была?

— Я ж тебе сказала, секретарша это. Все входящие звонки на нее сначала идут.

— А может, ты подруге какой маякнуть решила или еще кому, — не поверил Николай. — Что-то ты свистишь.

— Тогда сам и суетись, параноик, — изобразила Марина оскорбленную беспочвенными подозрениями добродетель. — Какого хера я тебе вообще помогать должна? Я не в доле, так что дальше сам.

— Ты не кипешуй, — осадил ее Николай. — Договор такой: мне бабки, тебе свобода. Так что давай поднапрягись. Чуешь, как тут воняет? Или принюхалась уже?

Марина покосилась на ведро, которое уже пришлось использовать по необходимости несколько раз:

— Ты это к чему?

— К тому, что если бабки не получу, так и сдохнешь тут в собственном дерьме. Давай, включай соображалку.

— Своей пользоваться не пробовал? — огрызнулась Марина. — Сам-то тут же подыхать останешься. Сгниешь на своей ферме. Когда еще в вашей дыре денежный мешок окажется? Что тогда делать будешь? В Москву на своем тракторе поедешь олигархов отлавливать?

— Вот ты сука! — разозлился Николай.

Он сел на пол перед решеткой и потребовал:

— Давай, говори, что дальше делать будем.

— Ждать будем, — отрезала Марина. — Завтра поедешь, где ты там был, сеть поймаешь, почту проверишь.

— А если ответа не будет?

— Значит, будем дальше ждать.

Такой ответ Николая явно не устраивал, однако никакого альтернативного варианта его мозг родить тоже не мог. Немного поразмышляв, он махнул рукой:

— Хер с тобой.

Оставшись в одиночестве, Марина вцепилась пальцами в колени. Увидела ли Лаврова сообщение в почте или все еще бухает, отмечая свой день варенья? Лаврова ж по жизни тихоня, вся такая домашняя и правильная, а как в жало попадет, так в отрыв уйдет, фиг догонишь. А если сообщение уже увидела, хватило ли сообразительности посоветоваться с мужем? Хватило ли, в свою очередь, у того ума предпринять все необходимые действия? Может быть, уже сейчас разрабатывается оперативный план по захвату преступника и освобождению заложницы, то есть, ее, Марины, как это по телевизору в ментовских сводках показывают. Очень хочется надеяться, что все так и есть, что свобода уже близка, просто надо еще немного подождать.

Но сколько это — немного? Самой Марине уже кажется, что она провела в этом подвале не меньше месяца и скоро совсем свихнется на почве собственных ожиданий и надежд на спасение. Блин, а если все совсем не так, никто ее не ищет, что тогда? Сколько придется сидеть в этой вонючей холодной яме, под электрической лампочкой, от которой уже болят глаза? И что сделает с ней Николай, когда поймет, что все его мечты несбыточны и никаких денег он не увидит? Как-то не верится, что просто махнет рукой и отпустит на все четыре стороны, мол, не получилось, и не надо, не очень-то и хотелось. Пока он достаточно миролюбив, учитывая ситуацию, конечно, даже несмотря на то, что Марина и в самом деле может выбесить кого угодно, она и сама это знает. Однако вспышки ярости и у него бывают, от жесткой хватки шея до сих пор еле ворочается, и на что может толкнуть его отчаяние, не хочется даже думать. Все-таки, надо самой что-то придумывать.

В этот день Николай больше не приходил. Вечером появился Федор все с той же лапшой, заваренной в кипятке, от которой уже хотелось блевать. Неизвестно, от чего Марина скорее протянет ноги, от заточения или такого рациона.

То же самое варево он принес и утром. Или, может, днем — о том, какое сейчас время суток снаружи, можно было только догадываться.

Сидя на полу возле решетки, Федор молча ждал, когда пленница поглотит его кулинарный «шедевр». Внимательно глядя на него, Марина спросила:

— Федя, ты не боишься?

Федор неопределенно пожал плечами, суть вопроса он явно не понял.

— Если твоего братана арестуют, ты же останешься совсем один, — более прозрачно намекнула Марина.

Федор поежился и ответил:

— Братан сказал, что все будет хорошо, что вы договорились.

Марина покачала головой:

— Нет, Федя, не будет хорошо. Твоего братана обязательно поймают потому, что он дурак. Его посадят, и надолго. А ты останешься один. Хочешь остаться один?

Федор испуганно замотал головой.

— А так и будет, — заверила его Марина. — Хочешь, я буду с тобой?

Федор неуверенно кивнул. Марина улыбнулась:

— Договорились. Мы ведь друзья, правда?

Федор снова пожал плечами и пробормотал:

— Наверное.

— А друзья должны помогать друг другу, — продолжала Марина. — Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Да?

— Тебе нужна помощь? — недоуменно спросил Федор.

Марина нахмурилась. Ожидать адекватности от этого недоразвитого — напрасный труд, но порой его скудоумие начинало откровенно раздражать.

— Сам-то не догадываешься? — сердито проворчала она.

Федор растерянно поежился.

— Давай уйдем отсюда вместе, — предложила Марина.

Федор совсем растерялся. Глупо хлопая глазами, он пробормотал:

— Нельзя. Братан сказал…

— Твоего братана тут нет. Может, он вообще уже не вернется.

— Почему? — удивился Федор.

Наряду с удивлением в его голосе прозвучал страх.

— Потому, что ты ему не нужен, — заявила Марина.

— Неправда! — негодующе воскликнул Федор.

— Точно тебе говорю, — убежденно сказала Марина. — Ты ведь знаешь, зачем он меня здесь держит?

Федор растерянно захлопал глазами. Сейчас Марине даже стало немного жалко этого ущербного, настолько беззащитным он казался. Однако она продолжала гнуть свою линию:

— Нет? Он хочет получить за меня деньги. Очень большие деньги. А когда получит, то уедет отсюда. Уедет без тебя. Он сам мне сказал.

— Нет! — снова воскликнул Федор.

— Ты для него обуза, — безжалостно продолжала Марина. — Он больше не хочет о тебе заботиться, хочет избавиться.

Лицо Федора исказила такая гримаса, будто он вот-вот готов заплакать.

— Нет! — вскричал он. — Нет! Нет! Нет! Зачем ты врешь?!

Он закрыл лицо ладонями, то ли и в самом деле готовый разрыдаться, то ли не желая видеть девушку.

— Мы друзья, Федя, — напомнила Марина. — Друзья друг друга не обманывают.

Сидя на корточках, она потянулась к решетке, просунула руку наружу и коснулась ладонью макушки Федора.

— Ну, Феденька, я ведь с тобой, все хорошо, — успокаивающе произнесла Марина. — Тебе только надо выпустить меня и мы уедем вместе. Я тебя не брошу. Я ведь хорошая, я тебе нравлюсь.

Федор отнял ладони от лица, обернулся к люку под потолком и радостно воскликнул:

— Братан приехал! Братан не бросит!

Вскочив на ноги, он быстро вскарабкался по лестнице наверх. Марина вцепилась в прутья решетки, уткнулась лбом в арматуру и зло процедила:

— Блин, не мог на полчаса позже припереться, утырок. Ведь почти получилось уже.

Похоже, надеяться на помощь Федора — дело безнадежное. Дурак дураком, а брата слушается, ничем его не прошибешь.

Марина напряглась, вся обратившись в слух и пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки снаружи. Но сколько бы она ни вслушивалась, до ее узилища не долетало вообще ничего. Удивительно, как Федор мог что-нибудь расслышать отсюда. Или она совсем глухая? Точно там Николай приехал или его придурковатому брату что-то почудилось? Марина помнила, как громко тарахтел трактор, уж его-то она могла бы услышать. Но нет, ни звука. Неужто у Федора настолько острый слух?

Пребывать в одиночестве пришлось довольно долго. Николай появился мрачнее тучи.

— Походу, не любит тебя твой папаня, — раздраженно сказал он. — Ни ответа, ни привета.

— Жди, — ответила Марина. — Фиг ли я еще могу сказать?

Николай обозлился еще больше. Судя по всему, был он очень не в духе.

— Сколько ждать?! — рявкнул он. — Почему он молчит?! Ему вообще на тебя наплевать?!

— Он ответит, — убежденно заверила Марина. — Просто нужно время. Может, он деньги уже собирает. Лям баксов — это ж не просто так из кармана достать. Подожди.

— Сколько?! — грозно потребовал Николай более конкретного ответа.

— Может, уже завтра ответит. Зайдешь в почту, проверишь.

Николай скрипнул зубами и угрожающе процедил:

— Смотри, если завтра опять ничего…

Его вид пугал, Марина чувствовала неприятный холодок под телогрейкой. Но гораздо больше вызывала раздражение его глупая убежденность в том, кто такая есть Марина и кто ее отец. Напридумывал сам себе хрень какую-то, сам в нее поверил и этой же фигней теперь Марину изводит.

— То что? — с вызовом поинтересовалась Марина. — Что тогда будешь делать?

— Увидишь. Тебе это точно не понравится.

— Сам виноват. Говорила же, давай сама позвоню, все объясню. Чего боишься?

— Тебе я не доверяю. Мутная ты. Точно наколешь.

— Ты чего такой параноик? Если ссышься, давай разбежимся и все забудем. Каждый останется при своем.

Николай скрестил руки на груди и уперся тяжелым взглядом в Марину. Под этим взглядом снова стало не по себе. В его глазах не было заметно никакой работы мысли, он точно не обдумывал предложение девушки, скорее можно было заподозрить, будто прикидывает, как лучше ее прикончить. И все равно, несмотря на страх, сдерживать себя не удавалось, ну такой уж вот Марина родилась. Наверное, точно когда-нибудь прибьют за несносный характер. Если такое действительно случится, хотелось бы, чтобы хоть не в этом подвале и как-нибудь потом, лет через… много.

— Что? — с издевкой поинтересовалась девушка. — Все-таки хочется бабки на халяву поиметь, да?

— Короче, если завтра ответа не будет, пожалеешь, — пригрозил Николай.

— А я-то что могу сделать? — возмутилась Марина.

— Это твой план был, — напомнил Николай. — Значит, ты и виновата.

— Зашибись, — буркнула девушка. — У тебя-то вообще никакого плана не было. Киднеппер колхозный.

— Вот и думай, как быстрее дело сделать, — подвел итог Николай. — Ты ж себя самой умной считаешь. Шевели извилинами, пока самой мертвой не стала.

Сказав это, он покинул подвал.

В эту ночь Марине не спалось. Усталость за последние дни утомила настолько, что спать хотелось постоянно, и все же сон не шел. Угроза Николая не то, чтобы убедила на сто процентов, но все равно не хотелось испытать на своей шкуре всю ярость отчаявшегося человека, у которого никакого порядка в голове, и который может вдруг решить, что ему нечего терять. А ведь вряд ли завтра хоть что-то изменится: мечты Николая о выкупе так и останутся мечтами, а Лаврова, если и подсуетится, вряд ли успеет вытащить подругу из подвала до того, как похититель приведет угрозу в исполнение.

Остро захотелось покурить. Даже странно, что до сих пор Марина не испытывала такого желания. Вообще-то, она не заядлая курильщица — так, три-четыре легких сигаретки за день под настроение. Вот сейчас несколько затяжек точно не помешали бы.

Долгое время Марина лежала, укутавшись в одеяло с головой. Так и не уснув, она откинула одеяло, уткнулась взглядом в низкий серый потолок, некоторое время размышляла, затем приподнялась, перевела взгляд на решетку. Как ни крути, надеяться не на кого, Федор остается единственным, кто сможет помочь выбраться отсюда. Вот только бы достучаться до этого недоумка.

Марина встала с постели, ухватилась обеими руками за арматурные прутья, некоторое время собиралась с духом, потом зажмурилась и со всей дури ударилась лбом о решетку. От боли едва не вырвался крик, а на лбу практически сразу вспух рубец от арматуры. Коснувшись кончиками пальцев свежеполученной раны, Марина поморщилась и пробормотала:

— Ну, если и это его не прошибет…

Уснуть так и не удалось. Если раньше покоя не давали только мысли, то теперь к этому прибавилась еще и боль в голове. От души приложилась лобешником к решетке, от такого удара, кажется, все мозги стряслись. Но если идея себя оправдает, не страшно даже, если шрам на всю жизнь останется.

Когда утром Федор принес завтрак, Марина уже его поджидала, с нетерпением глядя на отверстие люка.

— Уже утро? — с самым невинным видом поинтересовалась Марина, глядя, как Федор просовывает под дверь пластиковую тарелку с ненавистной лапшой и ставит рядом стаканчик с чаем.

Федор молча кивнул.

— Брат твой уехал? — снова спросила Марина.

И снова Федор кивнул. Пока все шло по плану. Вряд ли Николай вернется очень скоро, время есть. Лишь бы самой не сглупить, не спугнуть этого полудурка.

Федор кивком указал на принесенную им еду и произнес:

— Поешь.

Марина поднялась с матраса, приблизилась вплотную к решетке.

— Что-то аппетита нет, — устало сказала она. — Но все равно спасибо. Только ты один, Федя, обо мне и заботишься.

— Братан тоже, — не согласился Федор.

— Ну да, — скептически отозвалась Марина.

Она провела ладонью по волосам, будто поправляя прическу, и словно невзначай сдвинула прядку со лба, открыв взгляду Федора свежий рубец и поморщившись от боли. В глазах Федора отразился немой вопрос.

— Это братан твой вчера постарался, — пояснила Марина и жалобно добавила: — Так больно.

— Братан не мог, — не поверил Федор.

— Еще как мог, — заверила его Марина. — Он каждый день меня бьет, пока ты не видишь. Я же тебе говорила, а ты мне не верил. Видишь, я тебя не обманываю. Мы же друзья. Друзья друг друга не обманывают.

Федор растерянно захлопал глазами.

— Твой брат не такой уж хороший человек, как ты думаешь, — сказала Марина.

Федор открыл было рот, но Марина продолжила, не позволив ему вставить ни слова:

— Вот скажи, может хороший человек похитить другого и запереть в клетке? Ты сам хотел бы сидеть в подвале под замком?

Федор на мгновение задумался, затем нерешительно покачал головой.

— Ну вот, я тоже не хочу, мне здесь плохо. А твой брат меня не отпускает, бьет меня. А разве я в чем-то виновата? Скажи, Федя, я тебе сделала что-нибудь плохое?

Федор неуверенно пожал плечами, а Марина продолжала говорить, устало и доверительно:

— Ты же понимаешь, что я хороший человек, я твой друг. Федя, ты ведь не хочешь, чтобы я страдала? Я ведь здесь и умереть могу. Хочешь, чтобы я умерла?

В этот раз Федор ни на секунду не задумался. Он помотал головой и сразу ответил:

— Не хочу.

— Тогда помоги мне, Федя, — по-детски жалобно попросила Марина. — Выпусти меня отсюда.

— Братан не разрешит, — боязливо ответил Федор.

— А мы ему ничего не скажем, — сказала Марина. — Может быть, он вообще сюда больше не вернется. Получит деньги и сбежит, а тебя бросит.

Федор недоверчиво насупился.

— Ты вчера так говорила, — сказал он. — А братан приехал.

Марина вздохнула. Ох уж эта святая вера Феди в непогрешимость брата, не перегнуть бы палку.

— Просто потому, что вчера денег не получил, — сказала она. — А сегодня может получить: и все, больше ты его не увидишь. И что тогда? Будешь просто сидеть и ждать? А я просто умру в этой клетке? Братан твой сбежит, а тебя арестуют и посадят в тюрьму на много лет. Ты же не хочешь в тюрьму?

Федор испуганно замотал головой.

— Тогда выпусти меня, — снова попросила Марина. — Тогда тебе ничего не будет. Я всем скажу, что ты ни в чем не виноват.

Словно поддавшись ее уговорам, Федор принялся ощупывать замок. Марина просунула руку сквозь решетку, погладила его по щеке.

— Давай, Феденька, помоги мне. Ты же сильный и смелый, ты сможешь. А я слабая девушка, без тебя я совсем пропаду, ты мне очень нужен.

— Ключа нет, — растерянно пробормотал Федор.

— Да просто возьми молоток и сбей этот чертов замок, — подсказала Марина. — Тут ведь в гараже есть молоток?

Федор кивнул.

— Тогда действуй! — уже решительно распорядилась Марина и чуть мягче добавила: — Давай, Феденька, я очень на тебя рассчитываю. Я в тебя верю.

Федор снова кивнул и вскарабкался по лестнице наверх. Глядя на люк, в котором он исчез, и сжимая ладонями прутья решетки, Марина с надеждой произнесла

— Давай, Федя, не тормози.

Она еле сдерживала готовое вырваться наружу ликование. Сейчас свобода была близка как никогда, оставалось лишь дождаться Федора.

Однако Федор не очень-то торопился. Прошло уже минут пять, а он все не возвращался. Даже для такого недоумка не требуется слишком уж много времени, чтобы подняться наверх, взять молоток и вернуться обратно.

— Федя, где ты там?! — крикнула Марина. — Ты скоро?!

Сколько она ни вслушивалась, снаружи не доносилось ни звука, будто наверху вовсе никого не было.

— Да где ж ты там, полудурок? — простонала Марина.

На смену ликованию пришло полное отчаяние. Слишком рано она уверовала в успех. Что творится в голове у Федора, похоже, даже ему самому неведомо, так что надежды на него никакой.

Время шло, остатки надежды таяли с каждой минутой все больше, растворяясь в отчаянии. Марина сидела на своей постели, подтянув колени к груди, уткнувшись в них лицом и накрыв голову руками. К завтраку она так и не притронулась — над остывшей лапшой, покрывшейся желтой корочкой, кружила пара мух.

Девушка и сама не заметила, как задремала. Очнулась она, словно почувствовав рядом присутствие человека. Марина вскинула голову, сонно моргая. У решетки стоял Федор и смотрел на нее.

— Ты где был? — спросила Марина, еще толком не освободившись от дремы. — Сколько уже времени?

Федор проигнорировал вопрос. Тупо глядя на Марину, он произнес:

— Ключа нет.

— Ты ключ искал, что ли? — недоуменно спросила девушка. — Ну, ты…

Она еле сдержалась, чтобы не разразиться отборнейшим матом. Неужели же можно быть настолько тупым, даже если головой болен? До сей поры Марине никогда не приходилось общаться с людьми, страдающими умственными отклонениями, и те незавидные интеллектуальные способности, которые демонстрировал Федор, откровенно бесили.

Собрав всю волю в кулак, Марина подавила первый эмоциональный порыв. Только бы не спугнуть этого недоразвитого. Может быть, еще есть время и возможность добиться от него желаемого.

Поднявшись на ноги, Марина просунула руки сквозь решетку и взяла Федора за плечи:

— Феденька, милый, соберись. Без тебя я просто умру, только ты можешь меня спасти.

Федор кивнул:

— Ты не умрешь. Я попрошу у братана ключ.

— Да забудь ты про братана своего и про ключ, — умоляюще потребовала Марина. — Просто возьми молоток и сбей замок. Ты сможешь. Поторопись, Феденька, у нас мало времени.

На краткий миг во взгляде Федора появилась осмысленность.

— Почему? — настороженно спросил он.

— Меня наверняка уже ищут, — ответила Марина. — Если меня найдут здесь, за решеткой, подумают, что виноват только ты, и я ничего не смогу для тебя сделать. Нужно поскорее сломать замок.

Федор отступил на шаг, выскользнув плечами из ладоней девушки. В его взгляде появилась подозрительность.

— Ты меня не обманываешь? — недоверчиво спросил он.

— Феденька, да ты что?! — с праведным возмущением отозвалась Марина. — Нет, конечно! Ты же мой единственный друг здесь. Помнишь? Друзья не обманывают друг друга. Просто мне очень плохо здесь, видишь, я даже есть не могу. Ты такой сильный, такой надежный, ты же сможешь защитить и спасти меня.

И уже совсем жалобно она добавила:

— Ведь ты сможешь, да?

Вид у Марины был такой, будто она готова расплакаться. Она и сама уже не помнила, когда плакала в последний раз. Наверное, такое было еще в ясельном возрасте. Папино воспитание так повлияло, что ли, или просто от природы характер такой, но не привыкла она рыдать и жалеть себя, предпочитала конкретные действия для решения проблем. Но для дела ладно уж, можно жалобную мордочку скорчить, может, даже получится хоть слезинку выдавить.

Ничего из себя выдавливать не пришлось. Федор шагнул обратно к решетке, несмело протянул руку и коснулся щеки девушки. Марина накрыла его ладонь своей и еще крепче прижала к щеке.

— Я спасу, — неожиданно решительно заявил Федор.

— Тогда поспеши, Феденька, — поторопила его Марина. — Спаси меня. Без тебя я умру.

— Я сейчас, — кивнул Федор.

Отняв ладонь от лица девушки, он повернулся к лестнице, схватился за перекладины.

— Федя! — испуганно и с надеждой окликнула его Марина.

Федор обернулся.

— Возвращайся скорее, не оставляй меня одну, — жалобно попросила Марина. — Мне очень страшно.

Федор кивнул и поднялся наверх. Как только он исчез в отверстии люка, с лица Марины улетучились все оттенки страдальческой мимимишности. Увидела бы она такую ситуацию со стороны с какой-нибудь другой девушкой, не задумываясь, назвала бы ее сукой и стервой. Но сейчас не было ни времени, ни возможности, ни даже потребности задумываться об этической стороне, только бы поскорее выбраться из проклятого подвала. Уж сейчас-то точно должно все получиться.

Вцепившись в прутья решетки и с трудом сдерживая вновь нахлынувшее ликование, Марина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и не сводила взгляд с отверстия люка.

— Ну, давай, придурок, — тихо процедила она. — Хоть сейчас-то не тормози.

Однако, как и в первый раз, Федор не торопился возвращаться. Прошло уже больше минуты, а его так и не было, и сверху не доносилось ни звука. Не сдержавшись, девушка раздраженно воскликнула:

— Да блин, опять, что ли?!

В сердцах она ударила по решетке ладонью. Вскинув лицо к потолку и зажмурившись, Марина в отчаянии простонала:

— Ой, дурак…

Все, для надежды места не осталось никакой. Как бы она ни старалась, доковыряться до зачатков разума в дурной голове Федора у нее не получится, эта фигня будет повторяться снова и снова, пока она сама не сойдет с ума от безысходности.

Резко опустившись на матрас, Марина схватилась за голову. Больше идей не было никаких.

По ощущениям Марины прошло часа три, хотя она не поручилась бы даже за приблизительную точность. В подвал спустился Николай. Все так же сидя на матрасе и держась за голову, Марина подняла взгляд. В глаза сразу бросилось большое бурое пятно, расплывшееся на рубашке Николая.

— Ты? — пробормотала Марина, попрощавшись с последними остатками надежды.

— А ты кого ждала? — угрюмо поинтересовался Николай.

Похоже, он опять был не в духе, и не требовалось особой проницательности, чтобы понять, почему. В глубине души шевельнулся страх, но сейчас Мариной настолько овладела усталость от неудачи и крушения всех надежд, что испугаться по-настоящему просто не было сил. Отняв ладони от головы, она пожала плечами и произнесла:

— Мало ли…

Указав на кровавое пятно на рубашке Николая — почему-то ей показалось, что это была именно кровь — она чуть насмешливо поинтересовалась:

— Это что? Порезался, когда брился?

Даже в состоянии полной апатии она не изменяла своему характеру.

— Кур забивал, — ответил Николай.

— У нас сегодня в меню куриный супчик? — усмехнулась Марина.

Блин, наверное, даже если ее и в самом деле утопят в озере, то и тогда не сможет не дерзить и насмешничать.

— У тебя вряд ли, — все так же мрачно ответил Николай. — Не заслужила.

Марина скорчила гримасу:

— Опять я провинилась. Чего так? Новости плохие?

— Вообще никаких, — зло процедил Николай. — Лажа какая-то. Чую, нагрела ты меня, как лоха последнего.

Только что Марина чувствовала себя полностью опустошенной, даже овладело какое-то безразличие, будто и не с ней все это происходит, но вдруг внутри словно взорвался пороховой заряд. Ну невозможно абсурдная ситуация.

— Да ты сам себя нагрел, придурок! — вызывающе дерзко воскликнула Марина. — Доил бы своих коров, в навозе ковырялся и жил спокойно. Сам всю эту хрень затеял. Я сама себя тут заперла, что ли?

Словно за раз выплеснув всю свою храбрость, девушка тут же почувствовала страх. Под тяжелым взглядом Николая она непроизвольно съежилась.

— Не будет никаких денег, да? — спросил Николай.

В его голосе было не столько угрозы, сколько понимания, словно он, наконец, осознал свою ошибку. Но от этого стало еще страшнее.

— Будут тебе деньги, — попыталась заверить его Марина. — Просто надо подождать еще немного.

Николая ее обещание не убедило.

— Подождал уже, — мрачно произнес он.

Он говорил спокойно, даже почти не угрожающе, но почему-то именно это его спокойствие нагоняло жути. Он словно уже принял для себя какое-то решение. Только вот какое именно? Вряд ли Марине понравится то, что он задумал.

— Ну, выведи меня наверх, дай телефон, — попросила Марина. — Я все устрою.

— Хер тебе, сука, — все с тем же мрачным и жутким спокойствием ответил Николай.

Марина перешла на совсем миролюбивый тон:

— Да ты чего злой такой?

В следующий миг она вздрогнула, настолько неожиданно спокойная речь Николая сменилась злобным криком:

— Ты чего Федьке про меня наговорила, тварь?!

Оказывается, раньше Марине только казалось, что она боится. Вот сейчас сердце реально чуть не выпрыгнуло, а в глазах на миг потемнело. Слышала, что от страха холодеют, а тут прямо в жар бросило от пяток до макушки, да так, что вообще все остальные чувства притупились. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Федор, значит, передал брату все их разговоры, и теперь уж точно ничего хорошего ждать не придется.

— Да ничего такого я ему не говорила, — прибегла Марина к слабой попытке оправдаться. — Он вообще редко заходит, только еду приносит.

— Врешь, паскуда! — не поверил Николай. — Брата против меня настраиваешь!

Марине показалось, что в глазах Николая заметалось бешенное пламя. Он явно все больше утрачивал контроль над собой и сейчас хотелось быть от него как можно дальше. Машинально Марина поднялась на ноги и так вжалась спиной в стену, словно хотела полностью слиться с ней.

— Да с чего ты взял-то? — еще раз попыталась она отвести от себя подозрения. — Чего бесишься?

Николай и в самом деле словно взбесился. В ярости он принялся стучать кулаком по решетке и заорал:

— Ненавижу тебя, сука! Ненавижу! Ненавижу!

Марина вытянула руку и помахала ладонью, словно призывая его присесть и успокоиться:

— Тихо-тихо. Получишь ты свои деньги. Я обещаю. Только надо еще немножко подождать.

— Врешь, тварь! — злобно крикнул Николай.

Переполнивший страх неожиданно для самой Марины выплеснулся истеричным криком:

— Да, вру! Ты же ни хрена не понимаешь, придурок! Не олигарх мой папа, нет у него бабок! Ты сам себе напридумывал херню какую-то, и сам же в нее поверил! А я устала, уже, устала! И номер был подруги, и почта тоже, никто тебе не ответит, и ни черта ты не получишь! А меня уже ищут! Вместе с братцем на нары пойдете! Понял?!

— Заткнись, сука! — злобно потребовал Николай.

— Да пошел ты!.. — крикнула в ответ Марина, не в силах остановиться. — Не могу я больше рожу твою видеть! Лучше сдохнуть! А ты ни хера не получишь!

— Конец тебе, гадина, — с ненавистью процедил Николай.

Его слова прозвучали приговором. Глядя, как он достает ключ и отпирает замок, Марина с ужасом поняла — это конец.

Оставив ключ с замком в петле, Николай распахнул дверцу. Его движения были настолько стремительны, что девушка съежилась и вскинула руки, защищаясь, уже после того, как получила удар в голову.

— А-а-а! — заорала она не столько от боли, сколько от страха и ужаса. — Не надо! Не трогай!

Одной рукой Николай схватил девушку за волосы, другой продолжал наносить жесткие беспорядочные удары, с ненавистью вопя во все горло:

— Получи, тварь! Сдохни!

— Пусти! — кричала Марина, извиваясь. — Федя! На помощь! Убивают! Федя, помоги!

— Ага, сейчас, — злобно прохрипел Николай.

Упершись руками в стену, Марина попыталась оттолкнуть Николая. Тот наступил ногой в тарелку с лапшой, поскользнулся и на миг потерял равновесие. Воспользовавшись заминкой, Марина сорвала крышку с ведра и, не глядя, махнула за спину. Удар кромкой крышки пришелся прямо в висок. Николай выпустил девушку, схватился за голову и припал на одно колено. Отбросив крышку, Марина ухватилась за угол матраса, рывком подняла край постели, накрыла ею Николая и выскочила из клетки.

Она метнулась к лестнице и уже схватилась было за перекладины, но остановилась и обернулась. Страха Марина уже не испытывала, она вообще сейчас ничего не чувствовала, только удары собственного сердца, бившие прямо в мозг. Еще толком не оформившаяся идея, шевельнувшаяся в сознании, тут же была воплощена. Марина захлопнула дверцу клетки, накинула замок и повернула ключ. Только после этого пришло понимание, что она сделала и зачем.

Николай выбрался из опутавшего его тряпья. Стоя на коленях, он развернулся к решетке, одной рукой ухватился за арматуру, другой все так же держался за голову, куда пришелся удар. Марина приложила его от всей души — между пальцев Николая сочилась кровь.

Не сказав ни слова, Марина отступила к лестнице и быстро выбралась наружу.

Над подвалом и в самом деле оказался большой гараж, в центре которого стоял автомобиль Марины. Выбравшись из люка, девушка отбросила в сторону ключ, который все еще сжимала в ладони, опрокинула крышку люка, сбросила с плеч телогрейку. Только сейчас она почувствовала, как же болит все тело. И раньше все болело, но то было от вынужденной неподвижности в ограниченном пространстве, а сейчас каждое движение отдавалось болью то тут, то там. Вроде, все произошло так быстро, но отмудохать ее Николай успел как следует. Хорошо, если ребра не сломал.

Марина подошла к распахнутым воротам гаража и прищурилась. Глаза совсем отвыкли от дневного света. Сколько дней она провела в подвале? Два, три или неделю? Марина совсем потерялась во времени.

В этот момент Марина вспомнила о Федоре. Второй близнец хоть и выглядит безобидным полудурком, но кто знает, что там в его придурковатой голове, уж лучше точно знать, где он есть.

— Федя! — окликнула Марина, выглянув из ворот наружу. — Федя, где ты?!

Она шагнула было из ворот, но остановилась, оглянулась на верстак, стоявший у стены, подошла к нему, окинула взглядом поверхность и взяла увесистый разводной ключ. Федя хоть и безобидный, но если вдруг его переклинит, лучше иметь при себе такой весомый аргумент. Хватит с нее уже побоев, и так живого места на теле нет.

У ворот гаража стоял уже знакомый Марине трактор. Подумалось, очень странно, что она не слышала, как он подъехал. Даже если в подвале идеальная звукоизоляция, люк-то все равно был открыт. Хотя, в ее состоянии можно было даже и отбойный молоток рядом не услышать.

Обойдя вокруг трактора, Марина бросила взгляд по сторонам. Ферма, конечно, убогая, одно название. А так обычное крестьянское подворье, обычное для глубинки: большой дом из почерневших бревен с дощатой верандой, дальше еще какие-то покосившиеся строения, коровники или курятники, в этом Марина не разбиралась, вокруг поля, вдали темнеет стена леса. Поля тоже фиг поймешь, чем засеяны, Марине показалось, что там вообще одни сорняки. В общем, хреновенько все на ферме, никакого порядка у братьев. Ну, понятно, чего еще ждать от мужиков, особенно, если один из них с головой не в ладах. А вот никаких других жилых домиков в поле зрения нет, походу, и в самом деле соседи тут далеко.

Что именно подтолкнуло Марину осмотреть дом, она и сама себе не смогла бы объяснить. Ей бы убраться отсюда поскорей да подальше. То ли любопытство какое-то, то ли за Федора беспокойство, хотя с чего бы, но все-таки она вошла в распахнутую дверь веранды.

На деревянной скамейке у остекленной стены с грязными замутненными стеклами лежал комбинезон Федора. На вешалке на дальней стене висела разнообразная одежда, под ней несколько пар такой же разнообразной мужской обуви. Марине показалось, что среди обуви она узнала кроссовки Федора. Ручаться, конечно, сложно, но, вроде бы, именно в этих кроссах он был, когда приносил еду пленнице.

Двумя пальцами Марина брезгливо ухватилась за край комбинезона, приподняла и озадаченно хмыкнула. Интересно, зачем это Федя разделся? В баню пошел, что ли, или спать завалился? От этого придурка всего, чего угодно, ожидать можно.

Из глубины памяти вдруг всплыло кровавое пятно на рубашке Николая. Вот, блин, неужто родного брата грохнул?

Марина с отвращением бросила комбинезон обратно на скамью. Бежать отсюда! Бежать к чертовой матери! Или…

Сжимая в одной руке прихваченный из гаража разводной ключ, другой Марина осторожно потянула на себя следующую дверь. Из глубины дома не доносилось ни звука. Глубоко вдохнув, словно собираясь с духом, Марина вошла в дом.

Нечто подобное она видела в старых советских фильмах про сельскую жизнь. Большая кирпичная печь сразу напротив входа, дощаная перегородка, в одной стороне деревянный стол и два стула, в другой — холодильник, газовая плита, шкафчик, рукомойник, всякая утварь, в общем, типа кухня. Еще грязная посуда, что очень типично для мужиков в отсутствие женского присмотра.

— Федя! — громко позвала Марина сразу от двери. — Ты здесь?!

Ответом послужила тишина. Чуть помедлив, Марина решилась пройти дальше. Сразу за печью открывалась большая светлая комната. Здесь тоже ничего эдакого, сплошная убогость: старый ламповый телевизор на тумбе, продавленный диван, на котором разбросаны вещи, массивный старинный шифоньер.

За шифоньером Марина увидела еще одну дверь, чуть приоткрытую. Почти крадучись, Марина осторожно приблизилась к двери, толкнула ее кончиками пальцев, открыв еще шире. Видимо, это была спальня. Все то же старье: обшарпанный шкаф, старинный комод, не заправленная кровать с железными спинками, два древних стула с кучей вещей на спинках.

Ну, по крайней мере, трупа Федора в доме точно не было, Марина выдохнула с облегчением. Правда, все равно оставался открытым вопрос: где носит этого придурка?

На комоде Марина заметила фотокарточку в рамке, рядом лежал смартфон Николая, подключенный к розетке через зарядное устройство. Марина подошла ближе, положила свое оружие на комод, взяла смартфон, провела пальцем по сенсорному экрану. Сеть есть, даже интернет, хоть и слабенький. На фига, спрашивается, было куда-то ездить, чтобы отправить сообщение. Может, насвистел все, чтобы Марина думала, будто в дремучей глухомани находится, откуда вообще выхода нет? А может, и вовсе не ездил никуда? Странно все как-то. А это вообще Николая телефон или Федькин? Хотя, на фига олигофрену такой аппарат, ему и кнопочного хватило бы.

Марина зашла в журнал вызовов. Нет, вот телефон Лавровой в набранных, значит, точно смартфон Николая. Кстати, надо бы звякнуть подруженции.

Взгляд Марины упал на фотокарточку. Внимание привлекло изображение, заставив на время позабыть о Лавровой. Марина даже отложила смартфон в сторону и взяла фотокарточку в руки. Двое мальчишек подростков, практически одинаковые на вид, только один весело улыбается, а у другого вид отстраненный и недоуменный. Если это действительно братья в детстве, то, видимо, Федя не вчера башкой ударился, уже давно на голову слаб.

За фотокарточкой лежала неровной стопкой целая кипа бумаг. Документы всякие разные. Марина коснулась ладонью стопки, та расползлась по комоду. Девушка выудила из вороха паспорт. С фотографии на нее смотрела серьезная физиономия Николая.

— Кривошеин Николай Олегович, — вслух прочла Марина. — Вот, значит, как тебя зовут.

Отметка о вступлении в брак, о разводе. Все-таки был женат. Только недолго его жена терпела, что, впрочем, неудивительно.

Продолжая ворошить документы, Марина выудила несколько листов. Банковские документы. Действительно Николай по уши в кредитах и задолжал очень даже не хило.

А это что? Военный билет. Стало быть, еще и служил. Комиссован по ранению, контузия. Зашибись, этот тоже на голову больной. Хотя, чему она удивляется? Интересно, на братца его тут есть, что-нибудь? Где вообще этот прибабахнутый ошивается? А впрочем, ну их обоих…

Марина собралась было уйти, но внимание привлек еще один документ. Поднеся его к глазам, девушка вчиталась в строки и опешила.

— Это как так? — пробормотала она, пытаясь осмыслить прочитанное.

Свидетельство о смерти. Если верить этой вот бумажке, то некто Федор Олегович Кривошеин умер много лет назад, похоже, в очень юном возрасте. Возможно, этот вот снимок был сделан незадолго до его смерти.

— Что за хрень? — снова обескураженно пробормотала Марина.

Кто тогда приносил ей проклятую лапшу и чай?

Снова переворошив документы, Марина извлекла из общей кучи еще два свидетельства о смерти. Похоже, родители близнецов. И все трое умерли в один день. Интересно, что такое могло случиться? Да хрен с этим, кто такой Федя?!

Марина задумалась. Вот, блин, а ведь она никогда не видела братьев сразу обоих, оба появлялись в поле зрения по очереди. Да и тут в доме, могут ли тут жить два человека? Где второй спит? На диване? Не похоже. С ума можно сойти! Такое вообще бывает в реальности?

Снова бросив взгляд на фотокарточку, Марина процедила:

— Ах ты упырь контуженный.

Она отключила смартфон от зарядника, засунула его в задний карман джинсов и быстро покинула спальню.

В комнате девушка зацепилась взглядом за собственное отражение в зеркале шифоньера и не смогла не задержаться. Ну и видок: волосы — переплетение грязных сосулек, губы разбиты и опухли, под носом кровь, бровь рассечена, на лбу рубец, который сама себе обеспечила, пытаясь разжалобить мнимого Федора, на шее синяки, вся грязная, как чушка.

— Сука, — зло процедила Марина.

Послюнявив пальцы, она потерла под носом. Еще не полностью запекшаяся кровь размазалась по лицу.

— Тварь, — зло ругнулась Марина. — Сам теперь сиди у себя в гостях, пока не сдохнешь.

Оглядевшись, она прошла к рукомойнику попыталась хоть немного отмыться. Не найдя полотенца, вытерла лицо рукавом кофточки, отчего та стала еще грязнее. Снова посмотрев не себя в зеркало, Марина решила:

— Ну, пусть хотя бы так.

Стало ненамного лучше, но все же…

Покинув дом, Марина вернулась в гараж. Пинком она отшвырнула телогрейку с крышки люка, потом подняла саму крышку. Это далось ей с трудом и сразу отозвалось болью во всем теле. Реально живого места совсем не осталось.

Снова спускаться в подвал, где провела в плену несколько дней, не хотелось. Не то, чтобы она испытывала страх, но ничего приятного в этом тоже не было, хоть и знала, что теперь ее мучитель сам оказался на месте своей пленницы. Ну не могла Марина покинуть это место просто так, не утвердившись полностью в своей догадке. Правильно ли она все поняла? Ох уж это любопытство и стремление всегда и во всем поставить точку.

Николай сидел за решеткой на собранной в кучу постели, закрыв голову руками.

— Эй, — осторожно окликнула его Марина.

Николай не пошевелился.

— Эй, ты! — снова окликнула его Марина чуть громче. — Слышишь меня?

Николай опустил руки и поднял голову. С правой стороны по лицу была размазана кровь, красные дорожки сползали по шее и горлу под рубашку. Это был Николай, точно он, но лицо… Марина обомлела. В принципе, она уже была готова увидеть что-то подобное, и все же… На нее смотрел Федор.

— Где братан? — услышала она жалобный голос Федора.

Марина привалилась спиной к лестнице, ошеломленно глядя на похитившего ее человека.

— Стирать мои прокладки… — вырвалось у нее.

Этот вычурный аналог ругательства она услышала еще в школьные годы от какой-то подвыпившей девахи на улице и взяла на вооружение, употребляя к месту и не к месту, пока не получила по губам от отца. И вот теперь вспомнилось.

Марина потерла виски.

— Кому рассказать, фиг поверят, что такое бывает, — пробормотала она. — Вот это тебя торкнуло. Как только тебе, убогому, кредиты одобрили?

Тут же она зло нахмурилась и добавила:

— Ну, теперь с тебя точно хрен, чего получишь. Нескоро тебя тут найдут.

Из-за решетки прозвучало отстраненно:

— Где братан? Братан не бросит.

Сейчас этот человек выглядел безобидно и жалко, но осознание того, что в его голове совмещаются сразу две личности, навевало жуть. Нет, Марина его жалеть не станет. Больной он или нет, за все поплатится.

Закрывать крышку Люка Марина не стала. Можно сказать, оставляет небольшой шанс. Может, найдут его тут коллекторы или еще кто. Ну а не найдут… Такова жизнь. Любопытно только, когда ж у него так конкретно крыша съехала? Обострение армейской контузии или это вообще из детства, когда вся семья в один день погибла? И теперь даже непонятно, отправлял ли он вообще сообщение Лавровой? Как мог Николай куда-то ездить, если якобы Федор почти все время тут ошивался? А остальное время, поди, страдал каким-нибудь переходным состоянием, может, даже в конвульсиях бился, фиг знает, как это у них бывает. Хорошо, что сразу не поняла, во власти какого психа оказалась, а то бы в панику ударилась, еще и у самой бы крыша потекла от такой жути. Ай, да ну его к черту! Валить отсюда!

У ворот гаража стояли две пятидесятилитровые бочки. Обследовав их содержимое, Марина обнаружила, что в одной из них бензин. Наверное, тот самый девяносто второй, который обещал Николай. Ну, хоть в этом не насвистел.

Пришлось повозиться, переливая бензин из бочки в ведро, а затем заливая его через воронку в бензобак, но, худо-бедно, заправилась. Ключ от автомобиля лежал тут же, на торпеде, искать не пришлось.

Когда все было готово, Марина достала смартфон Николая, вышла из ворот гаража, набрала номер.

— Лаврова, это я. Да-да, с другого номера, тот потерялся. Ай, не истери. Знаю я, что твой ДэРэ уже прошел. А ты меня уже типа ищешь? Не там искала. Ты вообще в почту к себе заходишь хоть иногда? Да-да, в ту самую. На фига ты ее заводила? Понятно, что не до этого. Пьянствуете там, наверное, а про меня вообще не вспоминали. Ладно, если там что-то такое увидишь, не паникуй. Со мной все в порядке. Да не-е, никакой аварии. Никуда я не влетела. Конечно не просто так, есть причина. Приеду, такое расскажу — охренеешь. Надеюсь сегодня к вам добраться. Все, давай, выезжаю.

Куда ехать, фиг его знает. Ничего, доберется до обжитых мест, там спросит, где она вообще находится.

Марина уселась за руль, смартфон бросила на пассажирское сиденье.

— Все, валить на хер из этого дурдома, — сказала она сама себе.

Марина потянулась к ручке, собираясь захлопнуть дверцу. Из подвала донеслось жалобное поскуливание:

— Братан! Братан!

Марина высунулась из салона, оглянулась на люк. Снова усевшись на сиденье, они захлопнула дверцу, взглянула на свое отражение в зеркале, нахмурилась и закусила нижнюю губу.

— Вот ведь зараза, — сердито процедила девушка.

Проклиная себя за слабость, Марина потянулась к смартфону.

30.07.2022.