Почему весной идет снег?

Глава 1

Воскресенье. Мерзкий выходной. Сакральные два дня, которые нам ниспосланы свыше истрачены больше чем наполовину. Завтра опять на работу. Выглядываю в окно: небо серое, на улице мрачно. Середина апреля, вроде бы уже все, весна. А нет. Идёт снег. Почти что метёт. Не хватает немного совсем до метели. Но это уже не зима. Снег тает даже не успев разлечься на земле. Снег пополам с дождем.

Дома ещё мрачнее, чем на улице. Нет уж, лучше пойду на свежий воздух. После прогулки по такой погоде даже моя конура предстанет образцом уюта. Все познается в сравнении.

Одеваюсь попроще, я не на свидание иду. Я иду в парк. Старые ботинки, походные штаны, спортивная куртка. Бесконечно долго спускаюсь вниз. 18 этажей быстро можно преодолеть только если выпрыгнуть из окна. Хотя, я думаю, такой последний полет длится очень и очень долго долго: много о чём успевается подумать.

Прошмыгиваю мимо гипнотизирующей меня консьержки. Не смотрю ей в глаза. Не здороваюсь. Делаю вид, что её нет. Никаких точек соприкосновения. Пусть считает меня мудаком. Пусть считает, что я должен ей денег за несколько месяцев. За те несколько месяцев, что она тут поселилась. Я её не просил тут сидеть.

Под писк открывшейся двери выхожу на улицу. Всё так, как я себе представлял глядя в окно. Мерзко. Но это к лучшему. Жизнь - не мёд. Заскакиваю в пятёрочку. Лавирую между серо-желтыми старухами. Надеюсь я не доживу до подобной, мешающей всем старости. Беру пару сырков, сок, орешки, упаковку пакетов для мусора - соберу мусор в лесу, сделаю хорошее дело. Ритуально отстаиваюсь в очереди. Всё, я готов.

До парка недалеко. Перейти через дорогу, метров двести по тротуару и все. Классный парк. Настоящий лес прям. По дороге закидываю в свой реактор топливо - сырки. Запиваю соком. Орешки на потом. От старых ботинок отвык - болит нога и натирается пятка, но терпимо.

Вот и всё, я в лесу. Ныряю с дорожки вглубь. Чтобы как по-настоящему, по корням, по листьям. Под деревьями идёт не снег, а дождь. Снег перетирается наверху ветками. Всё кругом так, будто бы сейчас поздняя осень. Только свежая зелёная травка выдает весну. То тут то там выглядывает, стремится вверх.

Не перестаю удивляться как упорна жизнь. Для неё нет преград. Повсюду холодно - жизнь пробивается. Повсюду асфальт - не беда, то тут то там из трещин в дорожках пробиваются ростки. Для жизни нет отговорок. Только у нас почему-то отговорки есть.

По лесу раскиданы бутылки, этикетки и пакеты. С первого взгляда не много, но три тридцатилитровых мешка быстро набираются. Тащу их в сторону контейнера, он тут где-то, неподалеку. Специально для отдыхающих. Аккуратно кладу, чтобы не побить бутылки. Всё, можно идти ещё за порцией.

Далеко не приходится уходить. Странно, контейнер вроде близко, а мусор валяется. Не валом, нет, там-сям. Неужели тяжело донести, за собой убрать? Бутылки, банки железные, пакетики, пачки сигарет. Всё мокрое. Неприятно. После нас останутся вот такие бутылки да пакетики. Мы умрем, а они будут вот так лежать в каком-нибудь лесу или на свалке. По сути неважно, мусор ведь не денется никуда. Много лет будет лежать, пока не испепелится под гнётом природы. После нас останется только мусор, и люди, в которых мы остались мыслями или кровью. Вот и всё. Моим действиям грош цена на самом деле. Я просто группирую мусор. Просто навожу эстетический порядок. Но ничего, одним бессмысленным действием больше. Зато я занят и сконцентрирован.

Шприц. Кто-то бахался прямо тут, в лесу. Испачканная в крови игла закрыта колпачком, но я все равно архиаккуратно помещаю шприц в пустую бутылку, чтобы изолировать от остального мусора. У меня боязнь уколов. Я не знаю, что должно быть в голове человека, который вводит себе в могу эту дрянь. Наверное, если человека убедили в том, что абсолютное счастье сконцентрировано в шприце, то убедить его в чем-либо ещё не получится.

Дотаскиваю новую порцию мешков до контейнера. На этот раз хватит, поработал. Топаю в глубину парка. Наугад, бесцельно. Повсюду крики птиц, которых давно не было слышно. Понаприлетали. На душе становится тепло. Это ещё один знак весны. Как мало нужно для поднятия духа, всего-то услышать голоса перелётных птиц.

Выхожу к водоёму. Проносятся, крякая на лету, две тяжёлые утки. Смотрю по сторонам - уток немерено. Прям целая ферма на выпасе. Смешные такие, неуклюжие. Хлопая крыльями и забавно перебирая лапами взлетают три рыжие утки. Полетели куда-то. С другой стороны пикирует утка другой расцветки и шлёпается на воду.

Утки в больших городах делятся на две категории: оседлые и авантюристы. Оседлые остаются в городах на зиму, в Москве таких полно в тех местах Москвы-реки и водоёмов, где вода не замерзает. Не знаю, чего они не улетают. Может слишком жирные, а может обленились. А может Москва им просто нравится.

Утки-авантюристы перелётные по-настоящему. Они от Москвы устают, как и я. Но они из Москвы улетают, в отличии от меня. Мне лететь некуда. Из общей толчии их можно отличить по их ошалелости. Они не сразу привыкают к шуму города.

От свежего воздуха у меня немного заболела голова - я нагулялся. Чтобы не сокращать, а чуток растянуть прогулку пошел не туда откуда я начал. К другому входу. В моем случае вход - это выход. Поэтому когда говорят выхода нет - я не верю.

Даже на окраине парка людей не много, в глубине их и вовсе нет. В этом прелесть плохой погоды. Можно ходить и представлять себе, что людей больше нет. Ночь и непогода людей обходит стороной. Девушка в фиолетовой куртке смешно кривляется перед телефоном в вытянутой руке. Снимает себя. Вот она меня заметила и стушевалась. Я изо всех сил делаю вид, что не обращаю на неё внимания. Я застеснялся того, что она застеснялась меня. Девушка быстрым шагом стала уходить. Я краем глаза заметил странный предмет на дереве. Пригляделся: на ветке висит птица. Причем странно висит, как ёлочная игрушка на длинной нитке. Нитка к лапке привязана. С распростёртыми крыльями висит, перевернутый герб. Я разглядывал её на ходу и уже почти прошёл мимо, но развернулся и пошёл поближе. Это голубь. Терпеть не могу голубей. Глупые и грязные птицы. Может живой? Я помахал рукой - он встрепенулся. Живой. Кто его туда повесил так? Сам что-ли запутался? Высоко висит, не дотянуться.

— Сейчас помогу тебе, бедняга.

Первое, что пришло в голову — это схватиться за конец ветки, притянуть её ниже к земле и оборвать верёвку, на которой он висит. Подпрыгиваю, хвастаюсь за ветку. Футболка выправляется из моих штанов и ветер неприятно поддувает. Ветка слишком упругая, сильно не притянуть. Надавливаю сильнее, может сломается. Голубь испуганно хлопает крыльями, денёк у него так себе. Слишком упругая ветка, чтобы сломаться. Голубь вертит головой. Отпускаю аккуратно ветку. Смотрю по сторонам - в сторонке лежат несколько длинных досок. Беру одну из них и пытаюсь подцепить верёвку. Все равно слишком высоко, ничего не получается. Вот если бы притянуть ветку и доской попытаться отцепить верёвочку. Но не получается одной рукой притягивать ветку и держать доску другой, слишком тяжёлая и неудобная. Нужна помощь. Оглядываюсь - никого. Вот блин! Как дурак наматываю круги вокруг в поисках длинной ветки какой-нибудь или ещё чего. Вот палка, но слишком короткая. Всё не то.

Но вон притаилась пара мужичков и щебечут о своём. Так сухарятся только семейные, выпрыгивают из семейной рутины. И в такую погоду вылезешь от кушающей мозги жены, по себе знаю. Направляюсь к ним. Один из них со старым французским бульдогом на поводке.

— Я ивиняюсь, можете помочь? Там голубь застрял, я один его не вытащу, тут недалеко,- я показываю рукой в ту сторону, где висит бедолага.

Мужики даже не переспрашивают, просто начинают идти за мной. Хотя моя просьба, как мне кажется, требует уточнения. У русских людей есть такая хорошая общая черта: если кто-то подходит и просит помочь вызволить кого-то или что-то из трудного положения, не абстрактного положения, а положения здесь-и-сейчас, простому и понятному, то идут не раздумывая. Спрашивают только: где?

— Далеко идти-то?

— Да не, вот тут уже, — я показываю, но не помню какое точно дерево. И не вижу голубя, неужели распутался и улетел? Оправдываться придется. Но нет, вот он, висит.

— Вот, запутался в нитках... — обьясняю я

— Ого, а он живой?

— Живооой... Вы подержите вот так ветку, а я доской попробую снять.

Оттягиваю ветку, мужичок хватается, держит. Второй рядом стоит, смотрит. Такой же спокойный как и его бульдог. Я беру доску и аккуратно пытаюсь натянуть и оборвать нитку. Не выходит никак, крепкая.

— А ты попробуй голубя аккуратно перетащить через ветку, может распутается так.

Следую совету, не с первого раза получается перетащить птаху. Он ещё и трепыхается. Перевалился, но нитка не распуталась, разве только голубь пониже спустился.

— Ктож его так привязал? Может живодёры какие? А ну, возьми доску. — скомандовал разговорчивый мужик своему другу с собакой. Тот спокойно положил на землю поводок и взял такую же доску как у меня. Собака даже не шелохнулась.

— Давайте я нитку натяну, а вы её перервёте, — говорю я молчуну.

Я натягиваю нитку, молчун начинает пилить её. Не поддается.

— Леска что-ли? — единственное что проворчал молчун.

Но вот нитка дзинькнула и голубь упал на землю. Он даже не попытался воспользоваться крыльями. Упал и медленно похромал в сторону от нас. Тот, что держал ветку нагнал и взял в руки освобождённого.

- Надо верёвку с лапы развязать, - говорит он нам.

Я не хочу прикасаться, я голубей не люблю. Они и так мерзкие, а тут ещё дождь со снегом, рукам холодно, голубь мокрый весь. Хорошо, что молчун принялся за это дело. Отвязали с лапы нитку. Мужик положил на землю голубя и он поковылял, опасливо оглядываясь.

— Интересно, оклемается? — спросил я.

— Фиг знает... — ответил разговорчивый

— Походу он крылья поломал.

— Может его в ветеринарку?

— Щас посмотрю, где тут ближайшая.

Я достаю телефон и ищу ветеринарку. Самая близкая минутах в двадцати ходьбы.

— Да должен оклематься, — успокаивает и себя и меня разговорчивый. - Его просто в укромное место отнести надо.

Он снова берет голубя и несёт куда-то.

— Да хватит уже трогать, не трогай его, — в разговор вступил молчун.

Разговорчивый укладывает голубя под лавочку и сидит на корточках, наблюдает за ним.

Ладно, надеюсь оклемается, тут нечего уже делать. Я развернулся и пошел к выходу. Вышел к дороге и направился к остановке. Мои ботинки все испачкались в грязи и я стал полоскать их в неглубокой луже. "Может отнести его в ветеринарку?" Я сомневался. "Помрёт же. Вороньё заклюёт. Но у меня осталось несколько тысяч до зарплаты, как бы ещё занимать не пришлось... Но до конца же нужно начатое доводить". Я развернулся, сделал пару шагов ко входу в парк и опять остановился. "Может в подъезд отнести к себе? там хотя бы не замерзнет." Я всё-таки решил оставить все как есть и пошёл домой. Надеюсь всё с этим голубем хорошо. Но на душе почему-то было также мерзко, как и на улице.