Победитель

Глава 1

Камера два метра на два. Каменный мешок. Где — то под потолком узкая решетка окна. Оттуда сочиться полоска тусклого света. Капает вода. Музыка тишины и капели вполне медитативна. Николай пошевелил пальцами правой ноги. Нет чувствительности. Не удивительно, следователь методично ломал их на допросе хромовым сапогом, подбитым добросовестным сапожником металлическими пластинами. Видимо, по заказу, специально для таких случаев. Кто—то сказал, что допрос — это столкновение двух воль. Николай подумал, что это вопрос риторический для узника. Хотя…когда следователь Хват на его глазах сжигал рукопись годичного исследовательского труда, который он, лауреат Нобелевской премии наук, академик с мировым именем Николай Иванович Вавилов заканчивал в камере в перерывах между тысячью семистами вызовами на допрос, он, измождённый и истощенный донельзя человек, проживший 55 лет не зря, а с пользой для науки и человечества, нашёл в себе силы плюнуть в ответ на этот акт вандализма. Нет, не в лицо этому невежеству в форме НКВД. На пол. Но с каким удовольствием! Академик забыл за семьсот тридцать дней, проведённых в застенках тюрьмы в страхе, голоде и лишениях, какое оно- удовольствие? Это не то чувство, которое он испытывал съедая по одному таракану, приползавшему в его тёмное камерное жилище по ночам в поисках остатков тюремной пищи. На протяжении двух лет это насекомое здесь было единственным источником белка. Николаю пригодился опыт, приобретённый в 1920-х годах в ботанико—агрономической экспедиции в Нуристан, высокогорной провинции Афганистана, в то время закрытой для иностранцев. Вавилов был чрезвычайно вынослив, например, в голодных пустынных переходах мог питаться неделю саранчой. Да, за экспедицию в Афганистан ему, Николаю Вавилову пожаловали золотую медаль имени Н.М. Пржевальского — за «географический подвиг». И именно там, впервые он учился выживать. Тогда он был молод, амбициозен и полон надежд. Такой же, как и его младшая сестра Лидия, любимица семьи, умница и первая жертва из четверых детей семьи Вавиловых, привнесённая на алтарь науки. Она умерла в возрасте двадцати четырёх лет от чёрной оспы, которой, будучи микробиологом, заразилась во время экспедиции.

Николай пытался привстать. В темноте слух обострился и он услышал шорох на нарах. «Выбитые косточки пальцев на руках не позволят уже поймать юркого таракана на одеяле. А жаль. — подумал Николай, — можно было бы еще пожить“.

Полопавшиеся пересохшие губы жаждали воды. Непреклонная воля требовала свободы. Но силы были исчерпаны крупозным воспалением лёгких, дизентерией и чрезмерным истощением. Жизненные силы покидали немощное тело. Огонек надежды медленно угасал. Все же слух доносил до него чьё — то шевеление снизу. Он приподнялся на локтях и увидел крысу, сидевшую на его правой ноге и объедавшую некротические массы на его расползшейся по голени незалеченной ране, оставшейся от побоев.

—Ну, вот, дружище, у меня к тебе один вопрос, как же ты сюда попал? Пока ты ешь, расскажу я тебе свою историю. Кто знает, когда испущу свой последний вздох… Рассказывая о своих победах и о том, чем горжусь, смогу покинуть этот мир победителем. В 1916 году привлекли меня в качестве консультанта по вопросу массового заболевания солдат русской армии в Персии. И я выяснил причину заболевания, указав на то, что в местную муку попадают частитицы семян Плевела опьяняющего(Lolium temulentum), а с ним гриб Stromatinium temulenta, который вырабатывает алкалоид темулин - вещество способное вызвать серьёзное отравление с возможным летальным исходом. Консул в срочном порядке созвал комиссию и наложил запрет на употребление местных продуктов. Их стали завозить из России и болезнь была остановлена. Получается, я спас жизнь целой армии русских солдат! Впрочем, я бы сделал это людям любой национальности. Тогда обо мне написал сам Р.Э.Ревель, как о талантливом учёном прикладной ботаники, которым будет гордиться русская наука. И я верю — так оно и будет! Ведь открытие остаётся крытием на благо людей независимо от того, жив сделавший его или мёртв.

По ощущениям — время обеда. Сейчас принесут железную миску с тюремной баландой. Сколько бы я отдал за яд, добавленный в мою еду. Он положил бы конец моим страданиям. Я не герой. Я слабый человек, сломленный пытками и клеветой. Какой я враг и террорист? Я учёный, который всю жизнь изучал и укреплял иммунитет пшеницы, поддерживающей жизнь живущих на земле людей, создатель которым, могу с уверенностью сказать теперь, есть Бог. Воскресну я. Должен. У меня к нему много вопросов. И к Дарвину тоже есть.

—Обед! — раздался глухой голос под дверью камеры. Крыса потянула ноздрями воздух, пропитанный запахом тюремного супа , но не успела спрятать своё толстое сытое тело под парашей, как была застрелена охранником.

—Вавилов!—повернулся он к лежащему на нарах, — Что не встаём, сил что ли нет?

Он подошёл вплотную к нарам и увидел широко открытые глаза Николая. Это был взгляд победителя.