По ту сторону ниши и этого мира

Глава 1

1927–1987 Андрей Васильевич Зимов, 1935–1995 Вера Иосифона Кронберг, 1957–2010 Катерина Андреевна Зимова, 1950-2001 Иван Васильевич Маренков, 1980–2005 Евгения Ивановна Маренкова, 1990–2022 Григорий Иванович Маренков.

“Вот она — вся моя семья,” — думала бабушка перебегая глазами от старых могилок отца и матери к более новым могилам сестры, мужа, дочери и совсем свежей могиле сына, которую всего пару дней назад зарыли. Тогда она ещё как-то этого не осознала, но вот теперь в её голове укрепилась точная и ясная мысль: “Я осталась одна”.

Надежда Андреевна Маренкова уже давно поняла, что над ней висит некое проклятие, которое, вероятно, наложили злословцы ещё во времена, когда она работала в НИИ и строила невероятную карьеру женщины-физика. Может быть, это сделали коллеги, которым она мешала, может, невеста мужа, у которой она его увела. Это уже неважно. Слишком поздно теперь с этим что-то поделать.

“Это безопасно!” — говорил сын. — “Шанс, что парашют не раскроется — один на миллион!” Он, дурачок, не знал, что на ней проклятье. Все, кто был ей дорог, уходили раньше времени: друзья, родственники, дети. Все умерли рано и неестественно. Сестра повесилась, дочь погибла в аварии, муж перепутал таблетки, и его хватил сердечный приступ, сын вот при прыжке с парашюта. Были ещё и тёти, и дяди, и двоюродные сёстры — на кого из окна телевизор упал, кто утонул, кто застрелился. С ней осталась только одинокая старость.

Посмотрев ещё немного на могилы семьи, Надежда Андреевна тяжело вздохнула и медленным, старческим шагом направилась домой. Там было пусто. Сын, конечно, уже несколько лет не жил с ней, но одно его присутствие в этом мире давало ей возможность чувствовать себя чуть менее одинокой. А теперь всё.

На свой пятый этаж она поднималась долго. Такое чувство, будто последняя неделя состарила до этого энергичную старушку лет на десять. Она ходила сгорбленной, в руках постоянно теребила купленный у деревенской колдуньи амулет и порой, забываясь, проговаривала какие-то странные формулы, будто бы обдумывала что-то очень серьёзное.

Проходя из кухни в ванную, из ванной в спальню, из спальни в зал, она неизменно останавливалась поглядеть на большую белую дверь, расположенную в коридоре. Но лишь переделав все свои обязанности: убравшись, приготовив ужин и помолившись, она взяла из шкафчика на кухне ящичек с инструментами и зашла внутрь.

Это была весьма просторная ниша всего с одним шкафом у задней стены, рядом с которым стояли банки с соленьями. Пол был застелен старыми газетами “Комсомольская Правда”, а по центру стояла некая подозрительно выглядящая машина, в которой было кресло и нечто вроде шлема виртуальной реальности, только более громоздкое. Надежда Андреевна внимательно, при свете одной-единственной жёлтой лампочки, принялась рассматривать своё творение. Первые мысли о создании чего-то подобного у неё появились ещё в начале нулевых, после смерти мужа. Она тогда только вышла на пенсию и сильно подсела на экстрасенсорику и оккультизм, а из совмещения долгих лет работы в инженерном НИИ и магических ритуалов вполне логично родилась идея, что возможно создать такую машину, с помощью которой можно было бы общаться с мёртвыми.

И вот, спустя десять лет планирования, чертежей и рассчётов, а затем ещё десять лет постройки, аппарат готов. По правде говоря, до смерти сына она уже полгода как за него не бралась, надеясь, что проклятие отступило, но, как видно, нет. За одну эту неделю с помощью долгих бессонных ночей она всё завершила. Осталось лишь проверить, насколько это безопасно. И именно с этой целью Надежда Андреевна сейчас ползала на коленках вокруг большой металлической махины, проверяя каждый болтик, каждый проводочек и каждую гайку, чтобы внезапно ничего не сломалось. Она даже поставила рядом огнетушитель на случай пожара.

Облазив всё по два раза, она налила себе холодного компота, вытерла вспотевший морщинистый лоб, перекрестилась и запустила генератор. Он был ей нужен, чтобы аппарат случайно не перегрузил сеть и не случилось пожара.

— Ну, с Богом, — прошептала она и с силой потянула за рубильник.

Многочисленные лампочки индикаторов загорелись зелёным, раздалось громкое гудение изнутри, и она успокоилась. Всё работало. Ещё раз перекрестившись и очень тихо попросив ангела о помощи, она забралась внутрь и села на закреплённое, переделанное кресло-качалку. Вентилятор, расположенный внутри для охлаждения, обдал её холодным воздухом. Она поёжилась. Надо было надеть шапку. Но уже поздно. Она потянула массивный шлем с сотнями разноцветных проводков. Он прочно закрепился на её седой голове и специальными липучками, считывающими импульсы мозга, прилип ко лбу. Перед глазами оказалась тьма. Впрочем, ненадолго.

Сначала появились маленькие размытые огонёчки, затем они потихоньку начали расти, собираясь в некую, пока ещё непонятную, картину. Надежда Андреевна смотрела, затаив дыхание и сжав кулаки. Ей было и страшно, и любопытно. Два десятка лет она потратила на эту машину, и если сейчас окажется, что всё было зря, вряд ли у неё будут силы исправить ошибку.

И вдруг показались облака. Белые-белые, словно свежепостиранные пелёнки, а сверху было голубое небо, и яркий преяркий солнечный свет слепил глаза.

— Божечки мои, как я и представляла! — еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать, выговорила старушка.

Сверху вниз она смотрела на огромную голубоглазую землю, опутанную разноцветными линиями человеческой энергии. Всхлипывая от радости, она вздыхала, еле переводя дыхание. Сзади послышались тихие шаги, будто бы тот, кто их делал, совсем ничего не весил.

— Доченька моя! — раздался старый хрипловатый голос отца. Такой, каким она его и запомнила.

Он подбежал и подхватил её на руки, подкидывая, как малое дитя. Не сдержав эмоций, она засмеялась. А сбоку стояла и, улыбаясь, смотрела на неё маленькая, чем-то похожая на неё саму старушка, с головой обёрнутой в платочек. Это была её мама.

— Так нет, нет, мои дорогие. Я вернусь к вам, обещаю. Я вернусь и всё вам расскажу, вы только никуда не уходите. Сначала… Сначала я должна, — запинаясь, начала говорить она, боясь, что её родители вдруг уйдут навсегда.

Но они просто согласно кивнули и растворились в воздухе. А взамен них начал появляться знакомый и любимый профиль. Муж здесь был ещё молодым и черноволосым красавцем, старость не успела сгорбить ему спину и ослабить плечи.

— Ох, дорогой мой, дорогой… — умилённо залепетала старушка, из глаза под шлемом выкатилась слеза.

Он обнял старушку сильными руками. Она примкнула к его груди и заплакала. Честно говоря, несмотря на всю уверенность в себе, она даже не давала себе возможности надеяться, что снова его увидит. И вот он стоит перед ней, как в лучшие годы своей жизни.

— Я скучала… Почему ты ни разу не давал о себе знать? Лампу бы уронил, водой пожурчал…

— Так как же? Я ж старался, когда меня отсюда выпускали. Но ты то занята была, то просто не замечала…

— А-а-а, так это ты тогда банку с огурцами разбил на подоконнике? А я думала — кот.

Муж кивнул.

— И как тебе тут? Не грустно? — спросила она, внимательно осматриваясь вокруг.

— О нет, здесь я не живу. Это специальное место для встреч. Там, где я, там прекрасно. Там никогда не бывает грустно.

— А остальные тоже там?

— Конечно. И твои родители, и мои, и тётя Роза, и дядя Рома, и Лиза, и дети.

— Дети! Точно. Поверь мне, дорогой, я обязательно вернусь к тебе, но я хочу увидеть их. Я вернусь.

— А сестру ты уже видела? — не дал ей уйти муж.

Лицо Надежды Андреевны омрачилось.

— А она разве здесь?

— Нет, самоубийцам путь в рай закрыт. Но поговорить с ней можно.

Взяв в свои маленькие, скукоженные ручки, руки мужа, она посмотрела ему в глаза и чётко и ясно сказала:

— Я её за это не простила. И никогда не прощу. Она не имела права так поступать. Ни со мной, ни с моим сыном, который её любил, ни с кем-либо ещё.

— А что же ты ей при жизни тогда не помогла? Я же всё видел. Она два года болела, ей было плохо, а ты как-будто ничего не замечала.

— Всё. Хватит. Мне пора, — резко отрезала Надежда Андреевна, явно не желающая это обсуждать, и муж ушёл прочь.

Вот перед ней появились дети. Два младенца в колыбельках. Такие, какими она привыкла их нянчить и качать на руках много лет назад. И сейчас она не могла отказать в удовольствии немного с ними поиграть. Когда они были большими, когда уехали от неё, они часто ссорились, порой даже ругались, потому что она о них якобы слишком сильно пеклась. А здесь они ещё такие маленькие, такие хорошие. Она крутила перед ними пальцами, а они покатывались со смеху.

“Но всё. Хватит.” — подумала она про себя, с трудом сдерживая слёзы.

— Я обязательно вернусь к вам, любимые, — прошептала она и начала снимать шлем.

Вспышка. Всё. Снова полутёмная ниша, снова шкаф, снова соленья у стенки и большая чудесная машина посередине. На глазах Надежды Андреевны были слёзы радости. Но такое изобретение нельзя было оставлять для себя одной. Столько бедных старушек, потерявших детей она видела вокруг, столько безутешных матерей.

На следующий день она собрала все чертежи, на старом принтере распечатала пару листов, продумала в голове небольшую речь и пошла в патентное бюро. Надо было подать заявку и как можно быстрее начать производить эти чудо-машины, чтобы людям больше не пришлось тосковать по ушедшим близким. Сложив всё в большую сумочку, надев чёрное пальто и берет с шарфом, она отправилась на автобус.

Ох, если бы все эти угрюмые пассажиры узнали, что она создала, как сильно она может изменить их жизнь. Они бы так не грустили.

Приехав к большому старому зданию, она с силой выдохнула и распахнула дверь. Внутри было немноголюдно, не так, как в банковском офисе. Давно она здесь не была. В приёмном окне заседал не молодой, но и не старый мужчина с уставшими глазами. Быстрыми маленькими шажками Надежда Андреевна зашаркала к нему. Клерк оглядел её слегка презрительным и недоверчивым взглядом. “Зачем эта бабка идёт ко мне?” — подумал он. Патентное бюро — это не то место, где ожидаешь увидеть полчища пенсионеров.

Но не успел он достаточно удивиться, как она села перед его окошком и начала вываливать бумаги из своей сумки. Первым на его стол попал титульный лист.

— Аппарат для общения с мёртвыми? — насмешливым тоном прочёл он. — Женщина, мы патентное бюро, а не общество гадалок. Не тратьте моё время, пожалуйста.

— Ну что вы, что вы?! — запричитала она доверительным тоном. — Я только вчера им пользовалась. Оно работает, я вас уверяю.

Клерк ещё раз окинул Надежду Андреевну презрительным взглядом.

— Не пудрите мне мозги. Напишите лучше на ТВ-3 или ещё куда-нибудь, не знаю, что вы там смотрите. Идите давайте. Ничем помочь не могу. Мы экстрасенсорикой не занимаемся.

Обиженная и оскорблённая, она исподлобья глянула на него, но всё-таки начала собирать бумаги обратно в сумочку, нашёптывая что-то про себя.

— Надежда Андреевна? Неужели вы! — раздался чей-то голос сзади.

Она испуганно обернулась и увидела Георгия Витальевича, своего бывшего коллегу. Он постарел. Впрочем, она тоже.

— Не ожидал вас здесь увидеть, я думал, вы забросили научную деятельность.

— То, что эта женщина мне принесла, — перебил чуть было открывшую рот Надежду Андреевну клерк, — не имеет ничего общего с наукой. Георгий Витальевич, вы просто посмотрите!

Он подошёл и глянул на указанный ему листок, немного пошевелил губами и сочувственно посмотрел на так состарившуюся с их последней встречи Надежду Андреевну. Он не хотел её обижать, но и в эзотерику не верил. Однако, слегка поразмыслив, он нашёл решение:

— Слушайте, давайте сделаем вот как. Я тут скоро заканчиваю, вы меня подождите, и я сам схожу к вам и посмотрю, что вы этакое построили. У вас же, я слышал, недавно сын умер?

Со всплывшем комом в горле она кивнула.

— Ну, значит, вам должно быть одиноко. Ничего, проведаю вас. Вы же не переезжали? Славно. Тогда мне ещё с вами по пути. Посидите пока вон там, — он указал на стоящие у стенки кресла и тут же пошёл по каким-то своим делам.

Объявился только через час и по виду можно было сказать, что он куда-то торопился.

— Так, давайте, проходите к машине. Вон тот белый Лексус. Сейчас в миг доедем, я посмотрю, что там у вас, и у меня самолёт в Новосибирск. Мне по делам надо. А на выходных зайду к вам чай попить. Договорились?

Надежда Андреевна согласилась, и они сели в машину.

— Но вы ведь это всё не серьёзно? — вдруг на полпути спросил он, с надеждой глядя на неё.

— Да как же несерьёзно? Почему вы все мне не верите? Я только вчера использовала аппарат и общалась с мужем и детьми! Зачем же вы едете со мной, если считаете, что я выжившая из ума старуха?

— Нет, нет, всё в порядке, — вздохнув, сказал Георгий Витальевич и молча поехал дальше.

Пока поднимались по лестнице, у обоих началась одышка, но Надежда Андреевна сразу, как только зашли в квартиру, не давая раздеться, потянула его в нишу. Георгию Витальевичу оставалось только молча удивиться тому, что старушка умудрилась построить, хотя он до сих пор весьма скептически относился к тому, что с помощью этого можно общаться с покойниками.

— Садитесь, — почти что приказным тоном сказала она.

Он сел, и она надела на него шлем.

— Подумайте о человеке, которого хотите увидеть.

В нетерпении она подождала с минуту и спросила:

— Ну? Видите?

— Нет, нет, подождите. Тут какие-то круги. А вот, теперь вижу! Это же Пугачёва вручает мне цветы! — восхищённо вскрикнул Георгий Витальевич.

— Какая ещё Пугачёва? — удивлённо, испугавшись его крика, вскрикнула Надежда Андреевна.

— Какая же ещё? Алла Борисовна, конечно. А разве она умерла?

— Нет, вроде, — исступлённо ответила она.

По правде сказать, ей показалось, что он намеренно её обманывает.

— Ну-ка, ну-ка, — пробубнил Георгий Витальевич. — Гоп ля, Стокгольм! Как я себе его и представлял. Мне вручают нобелевскую премию. Они говорят со мной. Как мне им ответить?

Надежда Андреевна исступлённо пожала плечами, но, вспомнив, что её не видят, сказала:

— Подумайте, что хотите сказать.

Георгий Витальевич ещё немного посидел в шлеме и вдруг захохатал, стягивая его с себя.

— Так, так, Мила Йовович, это, пожалуй, уже слишком. Вы хоть понимаете, что вы, сами того не подозревая, сделали?! Тут же не только с мёртвыми общаться можно. Это же самый продвинутый нейроинтерфейс на Земле! Дайте мне все документы. Я завтра же сам подам заявку, только название сменю. Вы понимаете? Вы разбогатеете! Станете новым Гейтсом, новым Джобсом! — радостно кричал он, пока Надежда Андреевна продолжала исступлённо стоять и смотреть не на него, но сквозь.

Она думала, что смогла проломить грань между этим миром и тем, что она действительно общалась с родственниками. А оказалось, что это только её фантазии… В том же состоянии она выпроводила гостя за дверь под его непрерывные похвалы и обещания. Оставшись одна, она посмотрела на своё старое немощное отражение, вяло что-то вспомнила о сестре и пошла на кухню.

В шкафчике всегда хранилось снотворное. Она приняла всю банку и медленно, ожидая, что вот-вот сознание помутится, направилась в нишу.