По грибы

Глава 1

Лес был дремуч и стар. Вековые ели тянули свои деревянные тела к чистому вечереющему небу, дышали полной зеленой грудью. Между тяжелых изумрудных лап гулял теплый ветер.

Вокруг – светло и просторно.

Красив был лес. Вот только Серега не понимал этой красоты. Для глаз его привычнее была чернота затоптанного асфальта, пыльный блеск стекол в многоквартирных каменных башнях. Гудение машин и сутолока улиц – это он знал, этим жил. А от окруживших его теперь живых пространств лишь неприятного кружилась голова.

Разве же здесь отдохнешь, думал он, разгружая машину и перетаскивая вещи на крыльцо охотничьей сторожки. Разве же так отдыхают?

Совсем не о том мечтал Серега, когда Катя предложила провести вместе выходные на природе. Выбраться за город на шашлыки или устроить романтический пикник, это еще куда ни шло. Но забираться в лесную глушь – нет, этого Серега определенно не понимал.

Но Катя так загорелась этой идеей, что он просто не нашел слов, чтобы ей отказать. Поэтому и не оставалось ему ничего другого, как арендовать на два дня домик в этом глухом лесном углу.

- Все, - выдохнул Серега, когда последняя сумка стала рядом с остальными на дощатом крыльце.

Он закрыл багажник машины, вынул из кармана пачку сигарет и закурил – теперь можно было и передохнуть.

Невидимые, среди ветвей пели птицы. Солнечный свет пронизывал разрывы в кронах деревьев. Воздух наполнял сладкий аромат лесных трав.

В пыльном окне мелькнуло счастливое Катино лицо. Створки окна распахнулись, и девушка наполовину вывалилась на улицу.

- Посмотри, какая красота! – очарованно произнесла Катя, и в ее глазах сиял неподдельный восторг.

Серега повел взглядом по обступившим его деревьям и кустам, зацепился глазами за валявшуюся неподалеку пустую консервную банку.

Да уж, красота, невесело подумал он. Плюнул, раздавил окурок и начал переносить вещи в дом.

Дом был старый, но добротный. Бревенчатые стены, проконопаченные на стыках мхом, тяжелая дверь на медных петлях, окна, прикрытые деревянными веками дубовых ставен. Внутри – чисто и уютно. Лишь слегка золотятся в скосе солнечного луча редкие пылинки. У дальней стены – русская печь, на печи – просторные полати. Ближе к окну – стол с парой стульев да большой, крепленный железом, сундук. А под потолком, вдоль балок, заботливой рукой развешены вязки душистых лесных трав.

Убранство, конечно, не царское, но жить можно. Одна беда – удобства в будке на улице.

Пока Серега раскладывал вещи, Катя быстро навела чистоту и стала собирать поесть. Едва ли не за пять минут на столе возникли заготовленные еще в городе припасы: жареная курица, бутерброды, порезанные овощи и термос с чаем. Проворно разлив чай в кружки, Катя заботливо поставила одну перед Серегой и накрыла бутербродом.

- Проголодался?

Серега хотел ответить, что не голоден, но вдруг понял, что это неправда (дальняя дорога и свежий воздух сделали свое дело), и вместо этого с жадностью принялся за еду.

С улыбкой глядя на него, Катя между делом принялась излагать планы на выходные.

- Завтра мы встанем пораньше и пойдем по грибы, - весело объявила она.

Серега едва не поперхнулся куском бутерброда.

- Но Катюш…

- Нет, послушай. Ты ведь мне обещал…

Ничего не ответив, Серега нахмурился и принялся сосредоточенно жевать. Он с детства не любил походы за грибами. И то сказать – не любил, правильнее было бы: ненавидел. И если на прогулку в лесу он еще был согласен, то шнырять по кустам в поисках сомнительной добычи – нет уж, дудки.

Посмотрев на него, Катя улыбнулась.

- Ну, чего надулся?

Серега не ответил.

Поднявшись, она подошла к нему и присела на колени. Обвила рукой за шею, взъерошила волосы, ткнулась губами в губы.

Он попытался сохранить холодное выражение лица, но Катя поцеловала его еще раз, и Серега сдался. Ведьма, подумал он, чувствуя, как раздражение тает под теплой волной ласки, и как ей это только каждый раз удается?

И то правда, никогда прежде не встречал он девушек, подобных Кате. Казалось, пришла она из какого-то другого, не испорченного современными пороками, мира, а может быть – времени. И хоть были они знакомы всего лишь месяц, Серега надышаться не мог ее чистотой и красотой. Поэтому и не выходило у них ссориться, а если случалось что-то на то похожее, Катя всегда находила нужные слова, и Сереге, как в этот раз, не оставалось ничего другого, как уступить перед ее нежностью и лаской.

- Ведьма, - шептал он ей, целуя. – Колдунья…

А она только улыбалась и смотрела на него своими большими васильковыми глазищами, и в глубине этих глаз скрывалась какая-то непонятная, несоразмерная возрасту мудрость и, почему-то, печаль.

На утро вышли рано. Лес еще не просох от росы, еще стелился над землей прохладный полог тумана, а они уже топтали мшистый ковер, раздвигая влажную листву. У каждого по большой лубяной корзине. Такую попробуй, набери – тут не то что за день, за неделю не управишься!

К тому же, было Сереге сонно.

Прошедшей ночью спал он плохо. Может, виной тому были жесткие полати, а может, залетный комар, до самого утра звеневший где-то под самым ухом. Но сон Сереги то и дело прерывался, а в промежутках снилось ему что-то странное.

Снились ему чужие, звериные сны. Был он в тех снах серым волком, рыскающим в поисках поживы. Был он полевой мышью, пропавшей в когтистых лапах неведомого ночного зверя. Мелькали среди ветвей хищные тени, горели в сумрачной лесной дали призрачные огни.

Плелись сны, менялись.

Поутру же ночные видения истаяли, улетели призрачной паутиной, оставив по себе лишь привязчивое, тревожное чувство.

И сейчас это чувство не давало Сереге покоя.

Поэтому, должно быть, и не ладилась у него тихая охота. Катина корзина уже заполнилась на треть, в Серегиной же сиротливо ютилась лишь пара красноголовиков. Грибов было больше, но когда Серега показал свою добычу подруге, та лишь рассмеялась – большая часть оказалась несъедобной подножной дрянью. Это открытие не столько расстроили Серегу, сколько лишний раз убедило в том, что грибной промысел дело, определенно, не по нему.

Он брел, лениво раскидывая ногой сухую древесную опаль и без особого интереса посматривая по сторонам. Катя пропала из вида, но Серега не переживал по этому поводу – они нарочно разошлись, чтобы не путаться друг у друга под ногами, договорившись встретиться на приметной поляне, что сейчас маячила от него по левую руку.

Над головой щебетали птицы, где-то принялась кукушка.

Серега уже почти смирился с тем, что вернется сегодня ни с чем, когда под ближним деревом, выглядывая между невысокой травы, ему подмигнул белоногий крепыш с большой приметной коричневой шляпкой. В несколько шагов настигнув добычу, Серега смахнул гриб ножом, бросил в корзину и тут же заметил следующий.

Дело пошло заметно веселей и проворней.

Переходя от дерева к дереву, Серега быстро наполнял корзину, входя в незнакомый ему прежде азарт. Все дальше и дальше удалялся он от договорной поляны. Когда вдруг остановился и замер – нехорошее предчувствие кольнуло где-то внутри.

Не сразу разобрался Серега, что его остановило, а когда понял, ледяной холодок жутью мазнул по коже – лес молчал.

Смолкли птицы, смолкли деревья, даже ветер затаил свое дыхание. И от этой немой тишины Сереге стало не по себе.

Но, будто бы и того мало, внезапно со всех сторон надвинулся сумрак. Сделалось темно и стыло, точно громадная серая туча разом пришла и проглотила солнце. Казалось, в одно мгновение переменился весь лес. Поднялись, взбугрились зеленые мхи, поползли по красно-золотистым стволам. Древние ели сошлись ближе, теснее сдвинули кривые иглистые лапы, закрывая последние проблески тусклого солнечного света.

Вокруг воцарился холодный лесной полумрак.

Да разве так бывает?

Серега испугался. Он вдруг понял, что совершенно не представляет, в какой стороне находится поляна, где они условились встретиться с Катей.

- Ау, - крикнул Серега. – Катяяя…. Катююшааа…

Но ему не ответило даже эхо. Голос потонул в густой хвое.

Что делать? Как выбраться из леса? Серега попытался вспомнить, чему его учили на такой случай в школе. Про мох на деревьях, муравейники, ориентирование по солнцу и звездам. Но понял, что знания эти утрачены бесследно.

Поэтому, не придумав ничего лучше, он, раздвигая тяжелые колкие ветви, наугад двинулся сквозь дремучую чащу.

А чаща и вправду была дремуча: совала Сереге под ноги петлистые узлы корней, хлестала по рукам и лицу упругими ветками, хватала за ступни густым мхом. Но, проламываясь сквозь густой подлесок и сухой валежник, Серега упорно прокладывал себе дорогу, пока не вышел к неглубокому распадку, по дну которого тек медленный широкий ручей. Поверх течения стояла призрачная полоса тумана.

В горле у Сереги пересохло. Поэтому, спустившись к ручью, он, черпая прохладную и вкусную воду горстями, напился. Потом поднялся, сложил руки бочкой и вновь закричал в еловую темень:

- Катяяяя… Ауууу…

Но и в этот раз ему не пришло ответа.

Чуть дальше по течению сквозь туман что-то темнело. Подойдя ближе, Серега обнаружил полуразбитые мостки. Доски выглядели ветхими и ненадежными, но на пробу очутились крепкими, так что Серега без труда переправился на другую сторону, и его вновь обступила чаща.

Куда дальше?

Внезапно впереди мигнул огонек. Появился и погас. Но за ним тут же возник другой, чуть дальше и правее. Призрачные светляки вспыхивали то там, то здесь, словно бы зовя Серегу за собой.

Он остановился и замер. Что за наваждение?

Между тем, огоньки все мигали, указывали неведомый путь. Куда они зовут? Зачем? Впрочем, какая разница? Не было у Сереги лучшей дороги.

Поэтому, подчинившись этому странному зову, он двинулся за ними следом.

Изба стояла посреди болота, утопив черные ноги-столбы в поганой жиже. Бревна стен потемнели от гнилых испарений, поросли зеленым мхом. Крыша – еловыми лапами забросана. Окон не видать. Только из трубы поднимается белый дым.

К ней и вывели Серегу блуждающие огни.

Странная изба, подумал Серега, осматривая неприглядную домину, и кому придет в голову строить жилище в таком месте?

Но, видимо, кому-то пришло.

От опушки к дому, через болото, тянулся бревенчатый настил, прикрытый порыжевшими хвойными ветками. Серега попробовал настил ногой – вроде, крепко, вес держит. Однако идти к избе не спешил.

Но тут словно бы кто-то негромко позвал его по имени. Ласково, нежно, поманил Серегу к себе. И что-то очень родное чудилось в том бесплотном голосе. Шепотом над болотной травой пронеслось имя.

- Сережа, Сереженька…

Пронеслось и растаяло. И на мгновение Сереге почудилось, что там, вдали, у черной избы, возник и пропал белесый девичий силуэт.

Недолго поколебавшись, Серега двинулся вперед по гати.

Вокруг бурлила и плевалась топкая грязь. Взбухали и проваливались в ней бурые пузыри, взрываясь, порой, зловонным газом. Притапливались под ногами гнилые бревна, сочась на стыках болотной водицей.

Дойдя до избы, Серега остановился. Оглядел странную постройку, поежился. Хоть и вился над крышей дым, но чем-то нехорошим веяло от старых, обомшелых стен, чем-то стылым. Нежилым. Серега дважды обошел вокруг странной постройки, но так и не обнаружил ни окон, ни дверей.

Что за дело? Разве так бывает?

Пригнувшись, он подлез подпол. Задрал голову. Вверху, сочась по щелям тусклым светом, виднелась крышка длинного прямоугольного люка. Серега ухватил за тяжелое медное кольцо, потянул – люк вначале подался тяжело, но потом резко ухнул вниз, уперся концом в кочку и стал углом.

Придерживаясь руками за края проема, Серега приподнялся и шагнул в открывшийся проход.

Дикое живое пламя билось в грубо сложенном каменном очаге, чадило, чернило бревенчатые стены. По закопченному дереву плясали багряные отсветы. Горький дым уходил в дыру в потолке.

Серега закашлялся, закрыл нос рукой, окинул убогую обстановку взглядом.

Вокруг, таясь от огня по углам, лежали густые черные тени. Кривились и вздрагивали. И что-то нехорошее скрывалось в тех тенях, что-то злое. Что-то еще более темное, чем сама тьма.

Серега не видел, но чувствовал это. Чувствовал голодный хищный взгляд, нацеленный на него из мрака. Чувствовал чье-то злонамеренное присутствие, будто забрался он в логово дикого зверя, и тот, притаившись до срока, лишь выжидал удобного момента.

Но не живут дикие звери в избах!

Холод пробежал по спине. Тело облепило ледяной пленкой страха.

Серега сделал шаг вперед, затем еще один, наступил на что-то твердое. Под ногой хрустнуло, сломалось, - Серега вздрогнул и замер.

И точно в ответ на это темнота в дальнем углу ожила. Задвигалась, заворочалась, зашевелилась. Ярче вспыхнуло в очаге пламя, на одно мгновение высветив окружающее пространство, и тут Серега увидел…

Пол избы усеивали сухие человеческие кости. Черепа скалились и смотрели пустыми глазницами. Тут и там лежали части позвоночных столбов с обломками ребер. А в дальнем углу…

Серега не поверил своим глазам!

Увидел он огромную горбатую старуху. Кривой спиной упиралась она в потолок, а длинные мосластые руки скребли когтистыми пальцами по полу. Спутанные лохмы седых волос опускались до обвисших, высохших грудей. И тускло желтели на уродливом, костистом лице с длинным крючковатым носом слепые бельма глаз.

Страшная старуха выскользнула из темноты, повела носом, утробно зарычала. Клацнули острые зубы.

На секунду в голове у Сереги помутилось от ужаса. Сердце внутри колотилось под самым горлом. Он попятился, споткнулся на чем-то круглом, жестко присел на твердый пол. Но тут же вскочил и бросился наутек.

Выскочил в распахнутый люк, помчался по притопленным бревнам. Прочь бежал Серега, прочь от проклятого людоедского логова. Вперед, вперед, не помня себя, не разбирая дороги. Выскочил с гати, вломился в лес, раздирая одежду и кожу острыми колючими ветвями. Двинулся между деревьев, но в темноте не усмотрел – нога зацепилась за невидимую корягу. Серега шатнулся, упал вперед, хватил по твердому головой. Перед глазами вспыхнуло белым.

И тут же навалилась тьма.

Из темноты доносился голос. Мягкий, теплый, напевный. Шептал ласково, убаюкивал:

- Тихо-тихо, Сереженька, тихо, милый. Все хорошо.

Серега медленно открыл глаза. Увидел склонившееся над ним девичье лицо. Узнал его. Васильковые глаза смотрели грустно и ласково. Прошептал:

- Катюша…

Затылок пронзила резкая боль. Серега негромко застонал. Девушка держала его голову у себя на коленях, гладила по волосам. Приговаривала:

- Больно? Ну, ничего. Потерпи. Скоро-скоро все кончится. Ты прости меня, Сереженька. Неправильно все это, нехорошо. И я нехорошая. Но нельзя по-другому. Устала я, понимаешь?

Серега не понимал. Все было как в тумане.

Катя вздохнула, улыбнулась печально, спросила:

- Хочешь, расскажу тебе сказочку? Слушай. Жила-была девушка. Было той девушке девятнадцать лет. Жила себе, не тужила, училась. И вот в одно лето отправили ее вместе со всем институтом в колхоз, сельским на подмогу. А была та девушка добрая да славная. С малолетство отправляли ее каждое лето к бабушке в деревню, а если не получалось, то любила она выбираться за город, в луга. Побродить, подышать, цветам порадоваться. А тут приехала в колхоз, смотрит – вокруг поля да леса заповедные. Густые леса, грибные. Так в одни выходные и договорились, идти всем вместе за грибами. И все бы ничего, да был среди местных парень один. Понравилась ему та девушка, и ходил он все за ней точно хвост за собакой. Другие девушки от него сохли, а нашей казался он дурак дураком. Может, потому и ходил за ней, что одна она его не привечала. И вот, когда пошли за грибами, увязался со всеми и он. Разбрелись ребята, разошлись. Ушла девушка далеко в лес. Тут и возник перед ней тот паренек. Поначалу ничего, только глупости всякие говорил, но когда стал он руки распускать, не стерпела девушка, хотела закричать, да не дал он ей. Схватил, скрутил, рот зажал, а потом… Не было ничего хорошего потом, Сереженька. Грустная это сказочка. Сделал он, что хотел, да и оставил девушку, бросил одну в лесу. Заплакала тогда девушка. Потемнело у нее в глазах от горя. Распустила она косынку, зашла подальше в лесок, да и повесилась на первом попавшемся суку. Вот бы и конец моей сказочке, только не знала девушка, что есть у того леса Хозяйка. И не любит Хозяйка неупокойников, забирает к себе в услужение. Превращаются они в бродячие огни, заманивающие неосторожных путников в трясину, а раз в год отправляет Хозяйка одного из своих работников себе за поживой.

Сказала и замолчала. Серега видел, как лицо девушки на миг исказилось страданием. Но тут же снова улыбнулась она ему невесело:

- Тридцать лет и три года уже прошло с тех пор, Сереженька. Подходит к концу срок моей службы. Последний ты у меня. А теперь вставай, пойдем. Хозяйка ждать не любит.

Сереге хотелось закричать, хотелось бежать прочь, но тело не слушалось. Вместо этого он покорно поднялся с сырой земли и пошел вслед за девушкой. Васильковые глаза ее звали за собой, манили чарующим взглядом, и у Сереги не было сил сопротивляться этой странной власти.

На глазах у Сереги выступили слезы бессилия, но колдовская воля была неумолима. По мшистой земле, по топким бревнам, обратно, в черную избу, вела она его.

Медленно поднялся он вверх по сходням. Остановился. Вокруг все так же плясали свой странный танец зловещие тени. На черных стенах вспыхивали кровавые отсветы дикого пламени.

Девушка стала напротив Сереги. Грустно улыбнулась, нежно поцеловала его в губы, прощаясь.

- Прости, - шепнула она.

И тут же растаяла. Превратилась в десяток голубоватых блуждающих огней.

Внутренности Сереги свело от страха. Конечности сковал паралич. Тьма в дальнем углу шевельнулась, обрела очертания, надвинулась на Серегу.

И в сполохе пламени увидел Серега оскаленный голодный рот Хозяйки.