По будням

Глава 1

Утром я сел на край кровати, упёрся руками в матрас и переждал, пока боль перестанет отдавать в ногу. Так я вставал третью неделю и до кухни доходил, взявшись за дверной косяк всего раз. В телефоне ждали сообщения от Д. Своё ночное письмо, экранов на пять, я пролистал, не читая, до её ответов. Она отвечала, цитируя меня по кускам, на каждое место своим сообщением, и последнее было про то, что я написал под утро, когда мне начало казаться, что ей со мной стало неинтересно.

«Но ты мне нужен, всегда, и даже когда я не здесь я постоянно думаю о тебе».

Я дочитал до конца, отмотал назад, к этой строке, и смотрел на неё, пока не замёрз, сидя в одной футболке.

Днём, между звонками, она спросила, сколько у меня болит спина. Я рассказал ей про грыжу и про тот месяц, когда ходил по квартире, хватаясь за мебель. Я записался к врачу, но приём назначили через две недели. До него я решил перетерпеть и ждать, когда отпустит.

— А ты пьёшь что-нибудь от боли? — написала она.

— Пока могу терпеть, терплю, — написал я.

Ответ задержался, я успел вернуться к рабочему окну и забыть, что мы говорили о моей спине.

— Но зачем терпеть, если боль интенсивная?

Я посмотрел на коробку ибупрофена, которую утром достал из шкафа и поставил у монитора, да так и не распечатал.

— Она терпимая. Таблетки я берегу на случай, если станет хуже.

— Это немного как с тем что нельзя себя баловать и бутерброды можно только по выходным есть. Ты жесток к себе.

Бутерброды она запомнила. Я полез в поиск по переписке и нашёл это слово в старом сообщении, где посреди совсем другого разговора написал ей, что бутерброды у меня только по выходным, но самого этого разговора не помнил. По субботам я завтракал бутербродами с кофе на кухне, а в будни пил чай за рабочим столом, хотя ничто не мешало мне делать то же самое и во вторник. Придумал я это когда-то сам, чтобы выходные отличались от остальных дней и было чего ждать.

Я распечатал ибупрофен и с таблеткой в кулаке пошёл на кухню за водой, а пока наливал, пришло новое сообщение.

«Ты как будто считаешь, что не положено, не заслужил. А это не так».

Я стоял у раковины со стаканом воды и хотел возразить, что из одного бутерброда она выводит целую теорию, но тогда пришлось бы объяснять, почему я взялся за таблетки только после её слов, хотя коробка с утра стояла у меня перед глазами.

К вечеру спина отпустила, я закончил последний звонок и ещё посидел за компьютером, ничего не делая. У Д. было поздно, она собиралась спать. Днём мы успели поспорить и помириться, она написала, что у них сезон хурмы, и выпытывала у меня, какие на вкус плоды кактуса, а я ел их когда-то и дальше «сладкие, с семечками» описать не сумел.

На кухне я открыл холодильник, где лежали сыр и помидоры, достал из шкафа над плитой хлеб и остановился с пакетом в руках.

Сегодня был вторник.

Я положил пакет на стол, отошёл к окну и вернулся. Поставил тарелку и отрезал два куска хлеба. У одного помидора бок продавился под пальцем, я повернул его другой стороной и нарезал. Доставая сыр, я вспомнил её «бутерброды можно только по выходным есть» и подумал, что эти слова она писала с улыбкой, а «Ты жесток к себе» уже без неё.

Я начал есть стоя, привалившись к столешнице, но в пояснице кольнуло, и я сел на табуретку. Бутерброд вышел обыкновенный, хлеб подсох по краям, и я подумал, что надо было его поджарить.

Я взял телефон, где последним в переписке висело её «Надеюсь, у врача все пройдет спокойно».

У неё стояла глубокая ночь. Я представил, как утром она увидит снимок тарелки и будет гадать, зачем я его прислал, открыл камеру, навёл на бутерброд и опустил телефон, потому что половину я уже съел.

Подумал и написал.

«Сегодня вторник. Ты понимаешь, что ты наделала?»