Плохой рассказ, который оказался хорошим

Глава 1

Человек взял ручку и пододвинул к себе чистый лист бумаги.

«Чтобы я еще раз повелся на уговоры редактора!» - пронеслось у него в голове. – «Это же надо, сочинить ему рассказ! Да еще деньги не хочет платить! За просто так ему пиши! Не бывать этому никогда! Надо придумать ему какую-нибудь маленькую месть. А напишу-ка я для него плохой рассказ».

И тут человек замер с ручкой в руке. Внезапно ему вспомнилось, как в детстве он писал фантастические истории про драконов и как бабушка хвалила его за воображение. «А теперь я пишу про Бромберга…» — подумал он с горечью. Но тут же ухмыльнулся: «Зато редактор получит то, что заслужил!»

Человек вывел первые строчки:

«Бромберг проснулся в 7:00 утра. Он открыл глаза, посмотрел на будильник, который показывал ровно 7:00. Он вздохнул. Будильник был старый, с громким звоном. Бромберг его не любил. Но он привык к нему за долгие годы и не хотел менять.»

Человек тоже вздохнул, посмотрел на свой будильник, и на его лице появилась кривая улыбка.

«А я свой будильник меняю каждые пять лет.»

И он продолжил свой рассказ:

«Бромберг сел на кровати и посмотрел в окно.»

Человек тоже посмотрел в окно. За окном мир утонул в серости, будто в вязкой тине. Тогда он взял ручку, снова ухмыльнулся и написал:

«За окном было пасмурно. Небо было серым, облака были серыми, и даже дерево во дворе казалось серым.»

В этот момент порыв ветра ворвался в раскрытое окно и опрокинул вазу с цветами. Вода из вазы едва не попала на лист с рассказом, но человек вовремя успел его убрать. Чертыхаясь, он принялся вытирать тряпкой образовавшуюся лужу.

«Даже природа противится этому рассказу!» - пронеслось у него в голове.

В конце концов, порядок был наведен и человек продолжил писать:

«Бромберг подумал, что погода сегодня не очень хорошая. Он подумал, что, возможно, пойдёт дождь. Он надеялся, что дождя не будет, потому что у него сегодня много дел.»

В этот момент человек почувствовал запах свежих булочек. Внизу жила девушка, которую звали Анна. Человек ласково называл ее Аннушка. Он представил ее себе в белом фартуке, хлопотавшей над горячим противнем, на котором разложены ее знаменитые сдобные булочки.

- Аннушка, как я люблю твои сдобные булочки! - пробормотал человек с закрытыми глазами. Он открыл их и произнес: - да и не только их.

Вздох сорвался с его губ и человек вернулся к своему рассказу:

«Бромберг встал с кровати и пошёл в ванную. Ванная комната была небольшая. На полке стояли зубная щётка зеленого цвета, тюбик пасты объемом в 75 мл, кусок мыла розового цвета и флакон лосьона после бритья емкостью 50 мл.»

«Боже мой, Бромберг, когда же ты умоешься?» - подумал человек и продолжил писать:

«Бромберг взял зубную щётку, выдавил на неё немного пасты и начал чистить зубы. Он чистил зубы две минуты, как всегда. Потом он умылся холодной водой, вытер лицо полотенцем и посмотрел на себя в зеркало.»

«Бромберг, ну хоть бы ты улыбнулся!» — мысленно взмолился человек и продолжил записи:

«В зеркале он увидел своё лицо — обычное, ничем не примечательное.»

Из-за туч выглянуло солнце и осветило комнату, где за столом сидел человек. Он поднялся, подошел к окну и глянул вниз, туда, где виднелась крыша веранды Аннушки. Как же ему захотелось спуститься туда, попросить ее налить ему чаю и наслаждаться тем, как она суетится у себя на кухне. Однако его удерживал этот дурацкий рассказ.

«Бромберг, что б ты сдох!» - подумал он, и его ручка вывела на бумаге следующие слова:

«Затем он пошёл на кухню. Кухня была маленькая, но уютная. На столе стояла чашка, рядом лежала ложка. Бромберг поставил чайник на плиту, включил газ и стал ждать, пока вода закипит. Пока чайник закипал, он достал из шкафа пачку чая, положил чайный пакетик в чашку и налил кипяток. Чай был чёрный, без сахара.»

«Кстати, а от чая я бы сейчас не отказался.» - подумал человек и с радостью оторвался от своего произведения. Он, как и Бромберг, пошел на кухню, чтобы заварить себе чаю. Черного чая, без сахара.

На кухне об обнаружил дохлую мышь. Ее видимо откуда-то снизу притащил его кот Ржавый. Он не стал ругать своего котяру.

- Умница! – похвалил человек Ржавого и подсыпал в его миску немного сухого корма.

Он заметил свежие царапины на косяке двери, посмотрел на спящего на подоконнике кота и решил, что Ржавому пора уже подрезать когти, а то он испортит всю мебель в доме.

Заварив чай, он вместе с чашкой вернулся за рабочий стол. На листе бумаги появились новые строчки:

«Бромберг не любил сладкий чай. Он отхлебнул чая – тот был тёплым, но не горячим – и сделал ещё один глоток, машинально глядя в окно.»

«Правильно, что ты пьешь маленькими глотками, - пронеслось в голове у человека, - а то еще язык обожжешь.»

Сам-то он дождался, когда чай остынет и выпил его почти одним глотком. Затем он вновь вернулся к рассказу:

«Он думал о том, что сегодня ему нужно сходить в магазин, вынести мусор и полить цветы. Это были обычные дела, которые он делал почти каждый день. Ничего нового или интересного.»

Человек вздохнул. У него не было цветов, которые следовало бы регулярно поливать. Он забывал это делать, и они засохли. То ли дело подоконники у Аннушки! Они просто утопали в цветах!

«Бромберг, да у тебя цветы — как ты сам: серые и безжизненные!» – мысленно воскликнул человек и добавил к рассказу еще несколько фраз:

«Через полчаса Бромберг допил чай, помыл чашку и поставил её на сушкилку.»

- Бромберг, неужели ты наконец-то напился чаю? – иронично заметил человек и продолжил дальше строчить на листе бумаги:

«Он надел рубашку, которая была ему немного велика, но он привык к ней за последние годы. Рубашка была белая, с двумя нагрудными карманами и пуговицами перламутрового цвета. Брюки – тёмно‑синие, из смесовой ткани, с манжетами. Носки – чёрные, хлопковые, стандартной длины. Ботинки – коричневые, кожаные, с перфорацией по бокам. Он проверил карманы: в левом нагрудном лежал кошелёк (кожзам, три отделения), в правом боковом – ключи (три штуки: от квартиры, от почтового ящика и запасной), в левом боковом – носовой платок (хлопчатобумажный, 30×30 см, без монограммы). Всё было на месте, как и вчера, и позавчера, и год назад.»

Новый порыв ветра чуть не унес в окно лист с рассказом. Но человек успел его схватить.

- Вот видишь, Бромберг, кто-то тобой заинтересовался, - сказал вслух человек. – Надеюсь, не тот, кто сидит в уборной.

Человек хмыкнул своей шутке и продолжил писать:

«Бромберг вышел из дома и пошёл по улице. Улица была такой же, как всегда: дома стояли вдоль дороги, машины стояли у обочины, люди шли туда‑сюда. Бромберг шёл медленно, глядя под ноги. Он думал о том, как однообразно течёт его жизнь. Каждый день был похож на предыдущий. Просыпаться, чистить зубы, пить чай, ходить в магазин – и так по кругу.»

«Если бы не редактор, Бромберг, жизнь у тебя была бы гораздо интереснее!» подумалось человеку. И он продолжил свой рассказ:

«В магазине он купил хлеб, молоко и сыр. Хлеб был свежий, молоко — пастеризованное, сыр — твёрдый, голландский с дырочками диаметром 3 см. Он положил продукты в сумку и пошёл обратно.»

- Бромберг, ну ты совсем больной! – пробурчал человек. – Ты хотя бы пива себе купил!

Человек вздохнул и продолжил писать:

«По дороге он встретил соседа, Мурра. Они поздоровались, постояли ещё минуту, помолчали, потом попрощались и разошлись.»

«Да это же апофеоз скуки!» — возмутился писатель, едва не швырнув ручку на стол.

Фыркнув, человек возобновил писанину:

«Вернувшись домой, Бромберг положил продукты в холодильник. Затем он вынес мусор и полил цветы.»

«Опять полил цветы? Бромберг, тебе что, больше нечем заняться?» - мысленно изумился человек. Однако он все же вернулся к написанию текста:

«Цветы стояли на подоконнике, их было три: один красный, другой жёлтый, третий фиолетовый. Он полил их аккуратно, стараясь не пролить воду на подоконник.»

«Да, действительно, цветы редких видов – красный, желтый, фиолетовый. Светофор, не то, что у Аннушки!» - мысленно возмутился человек.

В этот момент с очередным порывом ветра на подоконник упало несколько зеленых тополиных листьев. Человек подошел и стряхнул их вниз. Внизу, на веранде у Аннушки слышался смех и негромкая музыка.

«Бросить бы Бромберга к едрене фене, да пойти в гости к ней? – думалось человеку. – Нельзя, надо закончить это бессмертное произведение. Завтра его надо отдать редактору. Как только допишу до конца, в тот же миг полечу к Аннушке в гости!»

А на листе с рассказом появились новые строки:

«Цветок слева требовал 150 мл воды, цветок в центре – 120 мл, цветок справа – 180 мл. Он отмерял жидкость мерным стаканчиком, как делал каждое утро.»

- Ну конечно, - пробурчал писатель, - теперь ещё и уборку устраивать. Бромберг, хоть бы ты ураган вызвал, что ли!

Очередной порыв ветра бросил на лист с рассказом ветку сирени. Человек поднял ветку, вдохнул её аромат – тонкий, сладковатый, почти такой же, как запах булочек Аннушки по утрам. Соцветия упали на бумагу, смешавшись с чернилами, и на мгновение ему показалось, что серые строки Бромберга заиграли новыми красками.

- Ну что, Бромберг, — усмехнулся он, — видишь, даже природа подсказывает: пора менять сценарий.

Человек поставил ветку сирени в вазу, где уже стояли несколько цветущих веточек. Он взял ручку и написал:

«После этого он сел в кресло и включил телевизор. По телевизору шла какая‑то передача про животных. Бромберг смотрел её, но не вникал в суть. Он думал о том, что завтра будет такой же день, как сегодня. И послезавтра тоже. И через неделю. И через месяц.»

- Хватит! — пробурчал он, сжимая ручку так, что костяшки побелели. – Этот Бромберг высосал из меня все соки! Скорее надо с ним заканчивать и тогда я со спокойной совестью спущусь к Аннушке. Она меня, наверное, уже заждалась.

Он вновь принялся писать:

«Бромберг вздохнул, выключил телевизор и пошёл в спальню. Он лёг в кровать, закрыл глаза и уснул. День закончился, как и начался – ничем особенным. Ничего не произошло. Ничего не изменилось.»

«И слава богу!» - подытожил человек.

Вдруг на лист с его рассказом про жизнь Бромберга упал жук. Большой и блестящий. Он влетел в открытое окно, долго кружил по комнате, пока не нашел место для посадки.

От неожиданности человек аж подпрыгнул на месте. Жук медленно полз по строчкам о пасмурном дне.

- Ты что, критикуешь? – усмехнулся человек.

Жук замер, будто задумался, а затем пополз к фразе «Бромберг вздохнул». Человек взял лист с жуком и понес его к окну. Он попытался его стряхнуть, но жук крепко держался за шероховатости листа бумаги и человек, когда пытался его выбросить, не удержал равновесие и вывалился вместе с листом на свой балкон.

- Бромберг, я же про тебя не закончил! – крикнул человек. – Осталось написать «Бромберг спал, а за окном всё так же было пасмурно. Облака висели низко, ветер слегка шевелил ветви дерева.»

Человек сел на полу балкона, отряхивая пыль с одежды. Жук невозмутимо полз по листу с рассказом по строчкам о пасмурном дне.

- Всё, жук, ты прав: пора заканчивать с этой ерундой. – тихо сказал он. – Бромберг, ты был неплох для мести редактору, но жизнь она другая. Она внизу, у Аннушки, с её булочками и смехом. А ты… ты можешь спать спокойно дальше.

Он рассмеялся – впервые за весь день по-настоящему, от души – и поднялся на ноги. Он поднял лист, улыбнулся и прихрамывая направился к лестнице – вниз, к Аннушке. А за окном, впервые за весь день, показалось солнце.