Питерское солнце

Глава 1

Я ждала Сашу почти месяц, с момента, когда он спросил «буду проездом в Москве, писать тебе?», и торопила дни, чтобы поскорее наступил октябрь. Я просила его привезти с собой из Питера солнце. В Москве было пасмурно. Саша проспал сапсан и поехал обычным поездом.Десять часов в дороге. Он сказал, что ни с кем не спал этот месяц. Я почему-то обрадовалась.

В пять утра субботы, дня нашего свидания, Саша написал и просил приехать к нему, как можно раньше и желательно через два часа. Я держала за руку парня, с которым познакомилась в клубе и пыталась по расплывающимся буквам сообщения узнать Сашин адрес. Коммунарка. В соседнем доме неделю назад я сидела с ребёнком. Малыша тоже звали Саша.

Мой новый знакомый протянул мне коктейль. Я выпила его залпом и сказала, что мне пора домой, и такси уже ждёт.

В машине я безуспешно пыталась понять, как оказалась в клубе, и сколько алкоголя содержится в моей крови. Помнила ром, помнила водку, пиво и что-то очень приторно сладкое в бумажном стакане, протянутом мне кем-то на танцполе.

Такси остановилось. Я машинально набрала код домофона, прошла три пролёта лестницы, открыла дверь, разделась догола и рухнула на кровать.

Разбудило меня бьющее в глаза солнце и голодный кот, который решил съесть, стоящую на комоде возле изголовья моей кровати гипсофилу и уронил вазу. На пропущенный от Саши и сообщения «ты где?» я написала, что мне нужен час, чтобы прийти в себя и час, чтобы доехать.

Двадцать минут контрастного душа привели меня в состояние похожее на человеческое. Ещё двадцать минут я пыталась дрожащими руками нарисовать ровные стрелки. Времени на локоны не оставалось. Оказалось, что чулки у меня только в пошлую сеточку, так что вместо платья я надела чёрные джинсы и рубашку, тонкую портупею под грудь и трусики, купленные еще в Адлере специально для этого случая, с надписью «снимай».

«Ща бы двадцать минут ждать маршрутку»

Я стояла на остановке и ругала себя за то, что надела слишком тонкое пальто. Таксисты отказывались ехать в Коммунарку. Я отказывалась верить, что тут одна маршрутка на весь район. Очень скоро мне повезло, и я увидела заветную машину с красными цифрами на картоне 882.

«Какой домофон?»

«Я отошёл в магаз, тут рядом»

Он стоял возле банкомата в длинном чёрном пуховике, нас разделяла стеклянная автоматическая дверь, которая открывалась только на выход. Я собиралась обойти, развернулась.

- Кс-кс-кс

- Здравствуйте, Александр!

- Кажется, ты стала ещё меньше с прошлого раза.

- Ой, блять, началось, - я раздраженно закатила глаза.

- Иди сюда.

Саша обнял меня, и я с тоской призналась себе, что скучала.

- Как ты?

- Ужасно.

- Похмелье?

- Мне срочно нужно купить лекарство.

- Энтеросгель?

- Пиво.

Я пробежалась по магазину в поисках того, что спасёт меня от дрожи и тошноты. Грейпфрутовый Хугарден. Саша сходил за корзинкой.

- Клади, не нужно носить в руках.

- Почему ты такой милый?

- Что во мне милого?

- Всё.

Саша пожал плечами, взял ещё шесть бутылок пива и пошёл на кассу. Я достала паспорт.

- Не надо, я расплачусь.

- Ого, сегодня праздник?

- Просто я джентельмен, и не сутулься.

- Может мне нравится сутулиться, может это мой осознанный выбор.

- Сомневаюсь.

Я раздраженно выпрямила спину. Вышли на улицу. Очень хотелось взять его за руку, но я помнила, что он никому не даёт руку, как проститутка, которая не целуется с клиентом. Сегодня я была клиентом и мне не полагалось руки.

У Саши был явный и прогрессирующий ОКР. Приехав к другу, он перемыл в его квартире всю посуду, вытер все горизонтальные поверхности, помыл полы и постирал вещи друга. Я смотрела, как тщательно он обматывает пленкой продукты и аккуратно складывает в холодильник. Это было одновременно одно из самых сексуальных и в тоже время странных для меня зрелищ. Никогда не видела, чтобы мужчина убирался.

- Ты болен, ты в курсе?

- Почему это?

- У тебя обсессивно-компульсивное расстройство.

- Я просто люблю чистоту.

- Как тебе больше нравится.

Саша достал стакан с верхней полки и налил мне пива. Подошёл сзади близко близко.

- Ты вкусно пахнешь.

Я подумала, что не зря намазалась кучей кремов и использовала половину скляночки своих любимых духов.

Саша наклонился поцеловать меня. Я не размыкала губы.

- Не хочешь меня целовать?

- Хочу.

- Почему не целуешь?

- Целую.

Я смутилась от его слов и от мысли, что слишком растеклась от поцелуя и мурашки не дают мне двигаться. Попыталась сменить тему.

- Знаешь, ты изменил мою жизнь, вернее вдохнул ее в меня, я была мертва, а теперь все говорят, что я другой человек.

- Я сделал это членом или своей энергией?

- Трудно сказать.

- Забавно, что подобное я слышу не первый раз.

- Видишь, как хорошо.

С работы вернулся друг, в чьей квартире собирался жить Саша, пока находится в Москве. И его тоже звали Саша - инженер московского метро и владелец четырёх электрогитар, каждая стоимостью в тысячу долларов. Мой Саша сидел на стуле напротив меня за белым стеклянным столом.

- Я Марина.

- Я Саша, - друг аккуратно пожал мою руку.

- Очень приятно.

- Пьёте пиво в двенадцать часов дня?

- Я похмеляюсь.

За короткий разговор выяснилось, что у Саши есть девушка, и её тоже зовут Саша. Я подумала, что такое количество Саш на один квадратный метр слишком много и решила, что буду его просто называть друг. Квартиру другу подарили родители, а ремонт он делал под себя, поэтому у него стояли огромные телевизоры в спальне, зале и на кухне. Квартира была красивой и дорогой, с панорамными окнами и высокими потолками. Я сказала, что обожаю белый и серый и подумала, что хотела бы здесь жить.

- Кстати, я тебе писал, что умею удивлять? - Питерский Саша подошёл ко мне.

- Да, помню, собственно, ты это доказал.

- Сейчас кое-что покажу.

- Надеюсь, ты собираешься меня раздеть.

Саша в телефоне открыл галерею и показал фотку. Фотография из детского сада. Несколько лиц с именами и фамилиями. И он по центру. Джотян Иисус.

- Не верю.

- Это правда.

- Родители назвали тебя Иисус? У тебя в паспорте это имя?

- Я поменял в семь лет.

- Зря, Иисус тебе идёт больше, чем Саша.

Он посмеялся, а я подумала, что, видимо, не зря уверовала в его религию. Религия - «твой выбор». Спать с ним, не думая о чувствах, объебываться и напиваться в хлам каждые выходные, целоваться с подростками в клубе - тоже было моим выбором.

Друг выпил с нами пару бутылок пива, рассказал, как спас на стройке кота и назвал Семёном, наказал накормить его индейкой и уехал отмечать чей-то день рождение, оставив нам квартиру. Спросил, чем мы будем заниматься. Я многозначительно посмотрела на Сашу. Саша сказал, что мы ещё выпьем и пойдём куда-нибудь поужинать. Друг посоветовал грузинское кафе, я не запомнила адрес, уверенная, что мы никуда не выйдем из этой квартиры до позднего вечера.

Хлопнула дверь. Саша выбросил пустые бутылки и долил пива в мой стакан.

- Нужно съездить в банк, хочу закинуть деньги на кредитку.

- Поехали.

Он заказал такси, оделся, захватил мусор.

- Утром когда протрезвел, я думал не жрать говно, но, видимо, я наркоман, если думаю об этом.

- Видимо. До скольки мы будем тусить? У меня завтра дела и в пять свидание.

- То есть ты после меня пойдешь на свидание? Ты что шлюха?

- Получается так.

-Я тоже шлюха.

Я легла ему на плечо, он прижался ко мне виском. Показывал в инстаграме свои любимые кулинарные профили. Я подумала, что слишком много себе позволяю и отодвинулась.

- Ну куда ты?

Саша обнял меня, я легла ему на колени. Он поцеловал меня. Я вспомнила, как на коленях так же лежала у любви всей своей жизни и быстро отогнала эту мысль. Не сейчас, не в эту минуту я хотела о нем думать. И еще раз мысленно поблагодарила Сашу за то, что бывший больше не живет в моей голове. Там больше не было никого, и сердце было свободным, чистым и легким. Разве что самую малость занимал теперь его сам Саша.

- Тебе ломали нос?

- Да, я много дрался.

- Да ты хулиган!

- Я ходил в секцию на борьбу.

- У тебя красивый нос, обожаю, сломанные носы. Твой идеальный.

- Даже не знаю, что сказать.

- Скажи, спасибо.

- Спасибо.

Мы подъехали к Меге. Саша открыл дверь и протянул мне руку. Я улыбнулась про себя. Таксист побибикал и показал пальцами «а деньги?»

- Он охерел? С меня уже сняли деньги, я ему сейчас единицу поставлю!

Он еще некоторое время ругался с таксистом, который уже давно уехал. Мы зашли в торговый центр. Саша отругал меня за то, что я толкнула ногой дверь «ее же люди моют». Я пристыженно посмеялась.

- Ты когда-нибудь трахался в примерочной?

- Конечно, а ты?

- А я нет, может потрахаемся?

- Давай.

Мы зашли в магазин кроссовок. Саша смотрел по сторонам, разговаривал с девушкой консультантом. Я отмечала про себя, что на мою ногу здесь обуви не найдется. Примерочных здесь тоже не было.

- Кс-кс-кс.

Саша незаметно подошел сзади с кепкой на голове.

- Фу, сними, ненавижу кепки.

Он засмеялся и снял ее.

Мы долго искали нужный банкомат. Я обняла Сашу за пояс.

- Идем, как парочка.

Я быстро убрала руку.

- Да я же не против, - и он снова улыбнулся, - хочешь где-нибудь набухаться?

- Хочу поскорее домой.

Когда мы ехали обратно в такси, Саша сказал, что подумывает переехать в Москву, я радостно согласилась, что это замечательная идея, и он засмеялся «ну с тобой-то все ясно». Что ему было ясно, я не понимала, потому что даже самой себе не признавалась в том, что хотела бы видеть его чаще раза в месяц. Тут в Москве, что бы мы делали? Гуляли по улице после работы? Разговаривали? О чем? Что такого важного я могу обсудить с этим человеком? Нюхали? Трахались? Встречались? Это уж точно нет. Он не тот, кто мне нужен. Я не та, что ему нужна. Да и откуда мне было знать, что в его голове. И почему я в этот час сижу рядом с ним и имею право положит голову на его плечо. Слишком много ненужной рефлексии, я приехала за сексом. И меня вдруг затошнило от мысли, что он мне нравится.

Когда мы выходили из такси, он снова подал мне руку.

- Ты вкусно пахнешь.

- Чем?

- Не знаю. Есть фильм «Другая женщина» и там одна девушка нюхает другую и говорит «ты потрясающе пахнешь, что это», а та ей: «возможно, я слегка вспотела», вот это про тебя.

- Это смешно, - он мило заулыбался.

Мы зашли в квартиру, я походила по комнатам и подошла к панорамному окну в пол. Смотрела на маленький город с высоты восьмого этажа, сквозь облака проглядывало солнце. Саша подошел сзади, я обернулась и обняла его.

- У меня член встает, когда ты меня трогаешь.

- Восприму это как комплимент.

- Это был он.

Он стал толкать меня назад, я попятилась.

- Что ты делаешь?

- Хочу прижать тебя к стене, ты боишься меня?

- Возможно.

- Я не сделаю тебе ничего плохого.

Я подумала, что такое однажды мне уже говорили. А потом сделали так много плохого, что я собиралась покончить с собой и хорошо, что не справилась с задумкой, мертвой я бы мало интересовала Сашу.

- Интересно, я смогу тебя поднять?

Он обнял меня и поднял, я ногами оплела его торс. Он поцеловал меня раз и два и три и понес в спальню. Мы целовались так, будто сидели в дорогом ресторане с кучей денег, заказывали самые дорогие деликатесы и ели с наслаждением. Он целовался, как бог и оправдывал свое имя данное при рождении. Он отнес меня в спальню, мы раздевались медленно, целовались и, конечно, трахались. Нет, не так. Занимались любовью. Самой нежной любовью.

После секса он ушел мыться. А я отчего-то расплакалась. То есть я знаю, что это наверняка был посткоитальный тристез - чувство грусти и меланхолии после секса, но это не отменяло того, что вернувшийся из ванны Саша застал меня в слезах. Мне не хотелось, чтобы он меня видел такой.

- Ты плачешь?

- Нет.

- Что-то случилось?

- Не думай об этом.

Он лег на кровать, залез в телефон.

- Я, возможно, приеду в конце октября в Питер, если не найду себе парня.

- Даже если найдешь, все равно приезжай. Секс со мной не считается, за измену, тут нет чувств, это просто секс.

Мы заговорили о любви. Было нервно. Было тяжело дышать. Были слова Саши: «я тоже любил, мне не понравилось, больше не хочу».

- Любить это больно, больно, больно! - я истерически закричала и согнулась, обняв руками колени, сжалась вся в комок.

- Ты можешь пососать мой член, если это отвлечет тебя от грустных мыслей.

Я промолчала. У новорожденной бабочки поварским клинком отрезало крыло. Я выдохнула.

- Прости, это было очень грубо, - он приподнялся с подушки мне навстречу, но я сказала, что мне нужно пару минут, чтобы прийти в себя.

Встала с кровати и подошла к окну. Там было два кресла, Саша сказал, что если мы будем объебываться, то обязательно тут посидим. Кресла были покрыты слоем кошачьей шерсти, видимо, тут еще мой питерский пациент не успел убраться. Я не хотела, чтобы он подумал, что я такая сентиментальная, не хотелось вспоминать прошлое. Мне хотелось быть такой же как Саша. Такой же красивой, свободной и ничего не чувствовать, так же трахаться, любить себя и свою работу, и я думала, что кажется тоже становлюсь такой. Твой выбор — идеология, религия, философия — чем бы она не была, мне её не хватало, меня приучили жить не для себя. И вдруг я очнулась. Через минуту я вернулась в комнату.

- Хочешь, сделаю тебе массаж?

- Хочу.

- Надо только найти масло или крем какой-нибудь.

Возле кровати стояла баночка с облепиховым кремом. Саша лег на живот. И в моем распоряжении было все его тело. Его кожа была мягкой, без изъянов и прыщиков, без лишних волос. Он брил грудь, подмышки и лобок. Из всех моих мужчин никто так не делал. Саша по-кошачьи мурчал под моими руками. Мне не хотелось останавливаться.

- Только обещай мне, что ты не заснешь.

- Только хотел сказать - я бы поспал часик.

- Ну уж нет, я приехала трахаться, если ты уснешь, то я поеду домой.

- Угу, - он повернулся на бок и закрыл глаза.

Я встала и начала одеваться.

- Ты серьезно?

- Похоже, что я шучу?

Я надела джинсы, носочки, заправила рубашку в джинсы.

- Да ладно погоди, не буду я спать, можем сходить куда-нибудь поужинать.

- Я думала, ты что-нибудь приготовишь, хотелось бы увидеть тебя в деле.

- Если честно, то я заебался, не хочу готовить.

- Ну ладно, не страшно.

- Может перед ужином еще раз потрахаемся?

Меня не нужно было долго уговаривать, Саша толкнул меня на кровать.

- Оказывается, раздевание девушки — это возбуждающий процесс.

- А ты не знал?

Саша целовался до, во время и после секса. Кажется, мы любили целоваться одинаково сильно. И каждый раз, когда я тянулась к нему, он тянулся губами ко мне в ответ. Своими прекрасными мягкими губами.

Я целовала его в голову, виски, скулы, нос и шею, и мне все время хотелось ему сказать спасибо, за то, что он позволял мне эту нежность и одергивала сама себя — никаких привязанностей. Я за всю свою жизнь, кажется, не целовалась столько сколько в эти сутки.

Мы были два разбитых человека, пусть даже оба себе в этом не признавались. Он как-то нехотя и тихо почти шепотом сказал, что ему не хватает любви и быстро добавил, что не так уж и сильно, что в целом его любят люди, и он даже хотел бы написать книгу «как не быть гнидой».

Мы стали искать место, где можно поесть. Я не запомнила рекомендации друга, слишком была увлечена мыслями о предстоящем сексе. На большом телевизоре играл скриллекс. Я танцевала сзади Саши, чтобы он не видел, как мне хорошо и время от времени целовала его. Он каждый раз целовал меня в ответ.

Наконец мы решили пойти наугад. Оделись и возле выхода вспомнили, что не покормили кота.

- Главное, вернуться до Саши, чтобы он не подумал, что я морю голодом его кота.

Мы целовались в лифте. На улице я взяла его под руку.

- Раньше у меня было правило не спать с одной девушкой больше трех раз.

- Так это наш последний?

- Я перестал пользоваться этим правилом. Вообще я думаю, что это знакомство надолго. В первую встречу ты, конечно, показалась мне очень странной, но я знал, что напишу тебе снова.

- Думаешь надолго?

- Да. Мы как друзья, которым не обязательно общаться каждый день, чтобы знать, что все хорошо, даже хорошо, что мы живем в разных городах.

Я подумала: «жаль, ты не знаешь, как мне было грустно не получать от тебя сообщения, и как я радовалась каждому из них». Подруга говорила: «да, да, ты не влюблена, ты всего лишь хранишь верность человеку, с которым два раза переспала в Адлере», я отвечала, что просто не хочу секса, а про себя добавляла «ни с кем кроме него».

Довольно быстро мы нашли то самое грузинское кафе, которое нам советовал друг. Внутри было тепло, светло, почти все столы были заняты, кроме одного с диванчиками, куда мы и сели. В воздухе витал аромат специй. Я дышала полной грудью и пыталась запомнить каждый момент, чтобы после написать об этом всем новый рассказ. Саша оглядел кафе, отметил, что здесь работают настоящие грузины.

- Знаешь, это так странно, я не испытываю к тебе никаких чувств, но мне очень нравится проводить с тобой время.

- У меня тоже самое, - соврала я.

Пришел официант он тоже оказался армянином и тоже был симпатичный. Я подумала, что что-то странное происходит с моим вкусом. Саша рассказывал как дома готовит соус из баклажанов со специями. Я сказала, что ненавижу баклажаны. Фотографировала его. Он смеялся, позировал, был милый, забавным, красивым.

Как заворожённая смотрела я на то с каким наслаждением Саша откусывал хинкали, пытаясь случайно не пролить их сок, отрывал кусочек теста хачапури и макал в яркий желток.

- Это очень сексуально.

- Что именно?

- То как ты ешь.

Саша удивленно поднял брови.

- Знаешь, мне кажется, я за всю жизнь не получал столько комплиментов, как от тебя за этот день.

- Если бы я была влюблена в тебя, их было бы в сто раз больше.

Я отодвинула дощечку с хачапури и сделала глоток пива.

- Я наелась.

- Ты серьезно? Ты же почти ничего не съела.

Я зная, чем мы будем заниматься через час или два, не рискнула набивать желудок.

По диагонали от нас сидела семейная пара с ребенком. Муж, похожий на большого и неповоротливого медведя, бородатый и невзрачный увлеченно рассказывал о чем-то скучающей жене, тоскливо бросающей взгляды на Сашу.

- Ты тоже это видишь?

- Что?

- Она пялиться на меня, я буквально каждые пять минут ловлю на себе ее взгляд.

- Это не удивительно, ты самый красивый мужчина в этом заведении.

- А что насчет официантов?

- Ну в принципе они тоже ничего, мне понравился тот, который черненький с каре, высокий.

- Я почему-то так и подумал.

- Я не изменяю своим вкусам. Я же тебе уже говорила, что ты абсолютно в моем вкусе.

- У меня нет вкуса и типажей, ну разве что не переношу толстых.

- Как же ты со мной спишь?

- Не напрашивайся на комплименты, львам это не идет.

- Ой все.

- Это женщина все еще пялиться на меня.

Я обернулась и поймала ее взгляд. Она действительно смотрела на Сашу неприлично часто, впрочем будь я на ее месте, поступила бы так же. Хотя бы посмотреть. Благо, у меня была возможность не только смотреть. И я была крайне довольна своим положением.

- Хочешь поменяемся местами?

- Да нет, пусть смотрит. Я думаю, ей нужен секс. Я бы мог с ней потрахаться, но не из-за большого желания, а потому что ей это надо.

- Что-то вроде благотворительности? Ну предложи ей свои услуги, - с вызовом ответила я и вся сжалась внутри, вдруг он и правда пойдет.

Но он не пошел. Официант принес новое блюдо. Саша отметил, что тарелка грязная и официант только, что потерял сотку из своих чаевых.

- Мясо сухое, пусть даже здесь много сыра, это не отменяет того, что курица пересушена. Попробуешь?

Я кивнула, привстала и нагнулась над столом.

- Погоди, сядь.

Я вернулась на место, Саша зацепил кусочек мясо, щедро обвалял в сливочном соусе и сыре и стал кормить меня. Было вкусно, но уже в этот момент меня стало подташнивать, то ли из-за то, что не прошло похмелье, то ли мой убитый булимией желудок больше не хотел принимать еду.

- У тебя есть наличные?

- Чаевые хочешь оставить?

- Я всегда оставляю, у официантов очень маленькая ставка.

- Я знаю, я работала официанткой.

Я порылась в сумке и нашли три сотки. Отметила про себя, что это хорошо, что Саша оставляет чаевые. Мне нравятся щедрые мужчины. Саша расплатился.

Я не хотела нюхать. Меня тошнило, болел бок, голова, сердце. Дома я легла на синий бархатный диван, прижав колени к груди, едва удерживая содержимое желудка.

Саша на белой плоской тарелке чертил ровные белые дороги.

- У тебя есть купюра?

- Да, залезь в сумку мою, пожалуйста…

- Нет

- А у тебя принципы.

Мне пришлось встать, я согнувшись от боли дошла до кухонного стола, залезла в сумку, нашла приготовленную купюру и протянула Саше, сама вернулась на диван.

- Что с тобой?

- Плохо.

- Что-то болит?

- Сердце и бок.

- Это организм понимает, что его собираются травить и заранее готовится. Поэтому тошнит и болит живот. Тебе нужно понюхать и все пройдёт.

- Можно я пока не буду?

- Можно, только не отставай, а то быть в разных состояниях не круто.

Мы были в разных состояниях задолго до того, как он снюхал первую дорогу. Он приехал к другу на день рождения и заодно потрахаться, я же его ждала месяц. Я подумала, что это несправедливо, и что юзать совсем не хочу. Через пару минут Саша сказал, что его вставило. Он разделся и позвал меня в спальню. Попросил меня тоже раздеться. Я снова его стеснялась. Он целовал меня, бесконечно трогал и гладил так, что это стало даже раздражать.

- У тебя так быстро бьется сердце, кажется, что оно сейчас выпрыгнет из груди.

- Если бы ты могла его потрогать, узнала бы что оно совершенно ледяное.

Позвонил друг, попросил сходить за виски. Саша начал собираться, но я решила пойти одна, в таком состоянии ему нельзя было выходить из дома. «Красное и Белое» было через дорогу. Саша поставил будильник на двадцать минут и стал целовать меня. Уходить не хотелось, и я мысленно замедляла минуты, просила их не торопиться, позволить мне насладится им таким ещё чуть-чуть. Но будильник все равно прозвенел.

- Дай мне ещё пять минут.

И Саша послушно отключил будильник, не переставая со мной целоваться.

На улице было холодно. Ветер пробирался через блузку, сжимал горло и не давал идти. Мой младший брат работал в магазине «Красное и Белое», и я отчего-то боялась его здесь встретить. Три бутылки виски и две колы, жвачка и влажные салфетки. Продавцы удивлённо мне посмотрели вслед.

Мы казались сиамскими близнецами, сросшимися в губах и руках, нас тянуло друг к другу, а может так только казалось.

- Давай в душ сходим?

- Давай.

Он отдал мне свою резинку, чтобы я не намочила волосы. Себе сплёл из пищевой плёнки, в которую утром заворачивал продукты.

- На работе приходится часто пользоваться этим лайфхаком.

Мы скрылись за стеклянной стеной душа. Он стоял настраивал воду. Я смотрела не отрывая взгляд. Такой тонкий, такой белый. Как он мог родиться в Адлере?

- Если что, я моюсь в кипятке.

- Я тоже.

Он нежно мылом тёр мои плечи, шею, спину и грудь, обнимал, целовал и поливал водой, чтобы я не замёрзла. Потом вытирал мягким махровым полотенцем.

- Тебе нравится, что я так ухаживаю?

- Да, очень.

Как долго я отвыкала от этого отношения, чтобы снова привыкнуть. Но боли не было. Совсем. Было хорошо, тепло, нежно.

На его маленьком экране телефона мы смотрели Рик и Морти. Все мужчины, которых я выбираю - одинаковые. Неужели я так и буду жить в бесконечном замкнутом круге нелюбви. Но тогда я думала: пусть будет так хорошо дольше. Я бесконечно часто смотрела на часы и не хотела, чтобы это заканчивалось. Я знала, что он такой со мной, потому что это действие мефедрона, что с рассветом все закончится, и моя жизнь превратиться в тыкву, едва начнутся отхода. Отхода того стоили. Стоили этой дисковой любви. После года боли, я заслуживала этой нежности и заботы.

- Помнишь, я тебя ещё в Адлере спрашивал отличаюсь ли я объебанный от себя трезвого?

- Помню.

- И что скажешь?

Я задумалась. Он отличался, наверное, только большей тактильностью и мягкостью. В целом оставался собой: не обещал лишнего, не говорил того во что не верил. Это мне нравилось.

- Не особо, разве что более тактильный, но это и понятно.

- Ты не против, что я тебя трогаю?

- Нет, что ты, я только за.

Дисковая любовь. Даже в эту минуту я не думала, что хотела бы с ним встречаться. Возможно, чаще видеться, но не более. И хотя подруга снисходительно улыбалась на все мои слова о том, что я ничего не чувствую и говорила «ты влюблена, но это же хорошо», я думала «нет, плохо». Не хочу любить. Не его. Хоть он и заслуживает много любви, но не моей. Я достаточно любила невзаимно. Теперь хочу, чтобы любили меня.

Или я просто врала себе.

Весь Саша был созданной мной очень тщательно, и каждая деталь его образа с особым романтизмом была прописана в моей голове. Я знала его таким, каким нарисовала в своём воображении. А он подыгрывал.

Саша стонал во время секса, носил меня на руках и беспрестанно целовал. О большем я и не могла мечтать. Как оказалось, мне немного надо для счастья.

- Мне нравится, как ты кайфуешь от секса, мы в этом очень похожи.

- Да, я люблю секс.

- Это видно, и хорошо, что нам больше ничего не нужно.

Я улыбнулась и подумала «как же ты ошибаешься на мой счет».

- Если бы мы встречались, то наверняка сторочались.

- Хорошо, что мы всего лишь трахаемся.

Почему то внизу живота стало неприятно горячо и больно.

- Помнишь, я говорила, что написала о тебе рассказ, хочешь я прочту?

- Хочу, давай.

- Но в нем есть художественный вымысел, это же все таки рассказ.

И я с волнением начала читать. Саша держал меня за руку, она сильно дрожала.

- Ты чего? Не волнуйся.

- Это от наркоты.

Он внимательно слушал, улыбался, лишь один раз обиженно перебил, когда я дошла до момента «от мефедрона он часто шмыгал носом».

- Вообще-то, это не от мефедрона, у меня гайморит.

- Я этого не знала. В любом случае шмыгаешь очень сексуально.

- Какая ты странная.

Саша помолчал.

- Я иногда думаю, что научился готовить, трахаться и делать массаж, чтобы нравится женщинам.

- С твоей внешностью все это необязательно, однако очень, приятный бонус.

- Я рад, что написал тебе

- Я рада, что подошла к тебе в Адлере.

Я думала, может и правда хорошо, что мы в разных городах. Встречи с Сашей станут для меня праздник. Праздники тем и хороши, что случаются не каждый день, что их нужно ждать, к ним нужно готовиться. И привыкнуть я не успею. Я улыбнулась про себя и поцеловала Сашу.

- Я хочу поцеловать тебя взасос с языком долго, - вдруг сказал Саша.

- Целуй.

Я закрыла глаза и потянулась вперед. За окном наступал рассвет.