Письмо

Глава 1

«Я к вам пишу, чего же боле...» ‒ читал я Пушкина, а сам витал в облаках, где пишу подобное письмо своей возлюбленной, которая об этом даже не подозревает.

«Да, надо тоже что-то написать».

Отложив книгу, я встал с кровати и подошёл к ноутбуку, и создал файл «Любовь».

Белый лист предстал передо мной, но вскоре на нём польются длинные и витиеватые строчки моего признания. Руки немного дрожали, но я успокоился и ввёл первое слово «Любовь». В первый день смог написать только начало, дальше не шло. На следующий день написал ещё немного, и через несколько дней, в некоторые из которых я целыми часами сидел, придумывая следующую строчку, письмо-стих было готово.

Осталось самое сложное — отправить или прочитать ей, что в сотни раз сложнее первого.

«Я справлюсь, я смогу», ‒ окончательно решил я, прогоняя подальше страх.

На следующий день письмо, которое я решил подкинуть в почтовый ящик, уже мирно лежало в нём, дожидаясь своего часа, который круто изменит мою жизнь.

Когда я уходил от дома, где жила моя возлюбленная, меня бросило в лёгкий озноб. «А вдруг она просто посмеётся над письмом и выкинет его? Вдруг я ей не нужен», — говорил мне страх, но я ему уверенно отвечал: «Даже если и посмеётся, я ей хотя бы настроение подниму».

Хоть я и успокаивал себя подобными словами, весь тот день прошёл нервно. Постоянные навязчивые мысли, дрожь, потливость и виновник всего этого — страх. Я уже не знал, чем себя занять, перепробовал всё: и читал — больше двух страниц не шло, и учился — через минуту уже витал в облаках, и занимался — последнее помогло лучше всего, но ненадолго, пока я не устал.

В школу я ходил как ни в чём не бывало, только старался лишний раз не пересекаться с возлюбленной, которую, кстати, звали Оля. Она ничего не говорила, ну и я не лез с расспросами: надо будет — сама подойдёт. Я сделал первый шаг, второй за ней.

Так прошла неделя в вечном стрессе и попытках успокоиться.

Зимним утром понедельника пришла почта...

Первым делом, после того как встал, я побежал к почтовому ящику, как это делал на протяжении последней недели. В ящике лежала газета, журнал и письмо...

‒ Письмо... Мне... ‒ прошептал я и прижал письмо, когда увидел надпись: «Роме».

Оставив остальную почту, я сломя голову понёсся к себе в комнату, по пути, вероятно, разбудив родителей, закрыл за собой дверь и как стоял, осел на пол, не сводя взгляда от письма.

— Она ответила... Письмо. Мне ответили, — радостно шептал я, словно какое-то заклинание, хоть и не знал его содержания. — Надо открыть, — наконец додумался я.

Руки дрожали. Больше минуты я провозился с конвертом, но вскоре открыл и всё теми же дрожащими руками достал содержимое. Внутри лежал исписанный лист. Выдохнув, я начал читать:

«Привет, Ром! Я прочла твоё стихотворение, даже почти поэму, и знаешь, оно очень тронуло меня».

‒ Ей понравилось... ‒ У меня бешено заколотилось сердце.

«Ты так красиво смог передать всё, что ты чувствуешь, смог рассказать о своей любви так честно! Я восхищаюсь тобой! Но ещё больше восхищаюсь твоей смелостью, я бы побоялась отправлять что-либо. Ты мне тоже нра...»

У меня перехватило дыхание. Оторвавшись от письма и сделав глубокий вздох, я дочитал: «...вишься. Не хочешь как-нибудь пройтись, я хочу узнать о тебе побольше?»

Я не мог поверить своим глазам, не мог поверить, что она ОТВЕТИЛА! Я вскочил на ноги, не зная, что и делать. Написать её теперь через телефон, умываться, одеваться или перечитать ещё раз письмо, вдруг я ошибся. Нет, ошибки быть не могло! Я нравлюсь ей!!

Прошло пол года.

Мы сидели на качелях и смотрели на реку, несущую куда-то вдаль свои воды, куда — неизвестно, и знать не надо, главное, что она течёт здесь. Олина голова лежала на моём плече, а наши руки переплелись пальцами. Мы были счастливы настолько, что я почти решился сказать ей...

‒ Чем займёшься после выпуска, осталось всего ничего, и уже взрослая жизнь? ‒ неожиданно спросила Оля.

‒ Я... ‒ Я растерялся, ведь не ожидал от неё вопроса. ‒ Я ещё не думал. Понятно, что поступлю куда-нибудь, а потом ‒ не знаю, как получится.

‒ Ммм. А я бы хотела создать семью. Ну, муж, дети.

«Сейчас!» — крикнул мне мой внутренний голос, однако страх запротестовал: «А если она не хочет, если мы ошиблись, если...»

«Хватит если!»

‒ Оль, знаешь, я давно хотел тебе сказать, ты... Ты мне не просто нравишься, я тебя люблю и хотел бы с тобой жить долгую и счастливую жизнь...

‒ Вместе, ‒ перебила меня Оля и посмотрела мне в глаза. ‒ Я согласна.

Так, выпустившись из школы, мы поступили в институт и съехались. Вскоре на последнем курсе мы расписались, а через два года случилось вот что.

Я проснулся рано утром — Оле не спалось и нездоровилось. Оли на кровати не было. «Может, в больницу поехать? С ней что-то не то. Да, позавтракаем и поедем».

‒ Ром, ‒ донеслось из коридора.

‒ Что?

‒ Ром, я беременна, ‒ радостно сказала Оля, войдя в комнату.

‒ Шутишь? ‒ не поверил я, приподымаясь на локтях.

— Нет. — Улыбка не сползала с губ жены. А вот у меня в голове случился настоящий шторм. Я запаниковал ещё сильнее, чем когда писал ей письмо, признавался в любви и делал предложение вместе взятые. Я буквально не знал, что делать. Такая ответственность! О, Господи!

‒ Ты не рад?

‒ Нет, что ты, рад. ‒ Я встал и крепко обнял Олю. ‒ Просто мне кажется, что я не готов, боюсь, что не справлюсь и стану плохим примером для ребёнка, я...

‒ Ты ведь уже сколько раз перебарывал свой страх, правда? Если бы ты его не переборол, ничего бы не было. У тебя всё получится, у нас всё получится. Прорвёмся.

‒ Ты правда так считаешь?

‒ Правда.

‒ Спасибо. ‒ Я ещё крепче сжал жену и будущую мать нашего ребёнка.

Десять лет пролетели как один день, самый лучший день в моей жизни. Теперь по дому бегали трое детишек: старшая дочь и двое сыновей.

На двадцатипятилетие, как мы поженились, мы стали дедушкой и бабушкой, а дальше история наша продолжалась и продолжалась.

Дети заменили родителей, которые когда-то тоже были детьми.

Любовь ‒ сильная штука.