Письма любимому

Письмо 1

Здравствуйте, любимый!

Рассвет вышел на сцену деревенской жизни торжественно, под бодрые удары маленьких клювиков детёнышей дятлов, что решили постучать в моё окно. Они словно аплодировали новому дню — громко, настойчиво, и я поняла: день пришёл. Казалось, в этот час всё живое улыбается миру… кроме меня. Мне не хватало только одного — Вас. Я по Вам очень скучаю — до тихого замирания внутри.

Солнце ласково переливалось перламутром в маленьких росинках, рассыпанных по траве, словно жемчуг. Оно согревало и озаряло мир своими лучами, словно Ваша улыбка. И я вдруг подумала: как же это похоже на то, как Вы смотрите на мир — не спеша, с вниманием к каждой мелочи. Земля дышала свежестью в ожидании жаркого дня, и мне хотелось, чтобы Вы сейчас были рядом, глубоко вдыхали этот воздух и умилялись тому, как утро оживляет всё вокруг.

Вот на лужайку выпрыгнул малыш трясогузки, важно расправив крылья, он сел на вековой, цвета сосновой коры камень и жалобно начал звать маму, чтобы она принесла ему еды. Трясогузка же во мгновение ока подлетела к своему ребёнку и накормила его. В этом было столько заботы, столько простого, безусловного тепла, что у меня на секунду защемило сердце: как хочется уметь так же — просто быть рядом, просто дать самое нужное, без лишних слов.

На проводах уже собралась компания воробьёв, активно и весело общавшихся друг с другом. Но вот один из них, вдруг вздымая перья, стал зло нападать на своего товарища — видно, что-то не поделили. Я засмеялась: даже у воробьёв бывают свои маленькие драмы, свои ссоры из-за пустяков. А ласточки, живущие под крышей моего дома, ещё мирно спали, доверчиво прижавшись друг к другу, и в этом ведь тоже есть своя тихая поэзия — в умении просто быть в безопасности, пока мир просыпается.

Решила пойти в лес, раз уж всё равно проснулась. Песчаная дорога вновь была усыпана лягушатами, будто семечками с лапками. Я собирала их в ладошку, чтобы уберечь от несчастья, а они смотрели на меня маленькими, пугливыми, тёмными, как ягодки чёрной смородины, глазками. В этих крохотках столько беззащитности и столько жизни, что хотелось спрятать их от тяжести мира. Вот и отнесла их в ближайшую травку, чтобы выросли большими, красивыми лягушками.

По пути, в большом болоте, покрытом ярко‑зелёной тиной, вижу: плавает утка, а за ней целая вереница утят, послушно и доверчиво следующих за мамой. В этом моменте столько спокойствия, что я на минуту замерла, чтобы запомнить: мир умеет быть добрым, умеет беречь своих малышей.

В поле кружились бабочки, оранжевые, как язычки пламени, с чёрными, словно угольки, точками на крыльях. Они мелькали то тут, то там, играя во что-то своё, понятное только им. На дорогу выпрыгнул огромный кузнечик, похожий на стручок гороха с торчащими как стрелы к небу усиками. Вокруг стоял шум: стрекот саранчи, кукование кукушки, журчание ручейков… И в этом шуме было столько движения, что, казалось, сама земля поёт мелодию жизни.

На опушке леса меня встретил перепел, толстенький, как колобок, он пугливо выглядывал из‑за кустов малины, точно не решался поверить, что его никто не тронет. Лес величественно встречал меня, как добрый хозяин, который готов угостить лакомствами. Вот среди вековых сосен растёт сочная, яркая черника. Чуть дальше, на более открытых участках, под лучами солнца тянутся к зефирным облакам кусты с голубикой. Её цвет, насыщенно‑голубой, напоминает море — такое глубокое и спокойное, как Ваше дыхание. Наливается соком и брусника, которой с огромным удовольствием полакомится мишка, живущий где‑то неподалёку. Следы его могучих лапок тянутся вдоль тропинки, уходящей всё дальше и дальше в дебри леса.

А эти тропинки, как морщинки на лицах людей: каждая ведёт к какой‑то истории, к чьему‑то спасённому сердцу, к чьей‑то тихой радости или тихой боли. А я, Вы даже не представляете, как люблю Ваши морщинки — люблю в них Ваш путь, все дороги, по которым Вы прошли, чтобы стать таким, какой Вы есть: чутким, интересным, умным, необыкновенным мужчиной.

Потом солнце поднялось выше и стало палить по‑настоящему жарко — так, что даже оводы стали трусливее, присмирели и спрятались от этого зноя.

Тогда я вернулась на свой участок и устроилась на раскладушке прямо посреди полянки, усыпанной клевером и колокольчиками. Подставила лицо солнцу, закрыла глаза и просто дышала этим днём. По мне ползали муравьи — лёгкие, почти невесомые, чуть-чуть покусывали, будто напоминали: «Эй, ты живая? Дыши этим днём». И в этом было что-то удивительно правильное: такая вот тихая, шершавая жизнь, которая касается тебя самыми простыми вещами.

Пока солнце целовало мои плечи, я думала о Вас. Представляла, как бы Вы лежали рядом, а может быть, сидели в теньке под рябиной, и сказали бы что-то такое, от чего сразу становится легче. Или просто молчали бы, и это молчание было бы самым дорогим на свете, потому что в нём — Ваше присутствие.

Когда жара стала совсем невыносимой, я окунулась в речку и вдруг поняла: этот день — хороший. Он соткан из маленьких кусочков: из стука клювиков, из лягушат в ладонях, из оранжевых бабочек, из зноя, от которого хочется спрятаться, и из мыслей о Вас, которые греют даже тогда, когда солнце уже не может дотянуться.

А теперь уже близится ночь. Туман скоро начнет стелиться над полями лёгкой дымкой, как будто с трепетом укутывая лёгким одеялом нежную красоту июльских цветов. Знаете, здесь даже ветер шепчет Ваше имя — не громко, не на весь лес, а так, как произносят самое дорогое, когда никто не слышит. Природа определенно знает, как много Вы для меня значите.

Друг мой, я очень-очень люблю Вас! Люблю Вашу седину, что отражает свет, который Вы излучаете. Она словно серебро луны, утопающей в глади ночного неба: благородная, необыкновенная, такая, что хочется смотреть и не моргать. Люблю Ваши глаза — они как звёздочки: не просто сияют, а сбивают с ног (уже цитирую Вас). В них столько жизни, столько внимания, добра, мудрости, что от одного взгляда становится спокойно и весь этот шумный, живой, сложный мир вдруг укладывается в одно великолепное творение. Я люблю то, как Вы умеете просто быть. Как Вы можете помолчать и от этого молчания мне не страшно. Люблю, как Вы пьете чай, как поправляете шарф, как жуете жевачку и играете на барабанах. В этих мелочах столько Вас — настоящего мужчины. И я люблю это всё: и большие Ваши дела, и эти маленькие привычки, из которых и складывается тот самый человек, без которого мне теперь никак.

Крепко-крепко обнимаю Вас через расстояние. И тихонько целую в губы — так бережно, словно боюсь спугнуть Ваш покой. Вы — моё всё, и я буду Вас ждать!

Письмо 2

Добрый вечер, золотце моё!

Ловите, пожалуйста, мой путевой отчёт, как маленький кусочек дня, который хочется передать именно Вам.

***

Когда я ехала домой, по обе стороны дороги тянулись бескрайние леса — величавые, спокойные, такие же надёжные и прекрасные, как Вы, мой дорогой. Небо, уставшее от дождливых дней, к утру наконец стало светлым. По его белой глади, похожей на отполированный кварц, плыли облака — словно жемчужные ракушки, окрашенные в оттенки от нежно‑розового до тёмно‑фиолетового. В солнечных отсветах они переливались, плавно меняя цвет, будто загадочный художник смешивал краски в бездонной палитре, никак не решаясь остановиться на каком‑то одном тоне.

Мне так хотелось, чтобы Вы увидели это небо вместе со мной — чтобы мы сидели рядом, молчали и просто впитывали эту красоту. А тишина между нами была бы не пустой, а полной понимания, той самой тихой близости, которая дороже любых слов.

Вдруг из зарослей рогоза, что тянулись вдоль моего пути, словно стражи болота с тяжёлыми дубинками в руках, выпрыгнула удивительная птица. Я плохо разбираюсь в пернатых, так что не смогла определить, что это за чудо, но её облик отпечатался в памяти. Тело птицы напоминало мохнатый кокос цвета крепкого кофе, из которого вырастала тоненькая шея — хрупкая, как веточка молодого деревца. Голова у неё была маленькая‑маленькая, не больше помидорки черри. А из этой головки, точно антенна, торчало перо, напоминавшее еловую лапу, устремлённую прямо в космос. Может быть, именно через него птица получает все нужные сигналы: узнает, какая погода ждёт её завтра, удастся ли раздобыть пропитание, как сберечь силы, чтобы пережить зиму… Или, быть может, это вовсе не антенна, а крохотный торшер, зажжённый самой природой, — чтобы освещать путь праведный во мраке болот.

А дальше, прямо посреди дороги, я увидела трёх чёрных воронов. Они взлетели с разбега, испугавшись моего автомобиля, едва удерживая равновесие — настолько ощутимой была тяжесть их тел. Размах их крыльев, казалось, достигал двух метров, и в этом размахе чувствовалась мощь, безудержная сила тех, кто знает цену каждому прожитому дню, каждому съеденному зайцу. Они сели на крест, что стоял при входе в лес, неподвижно, словно строгие судьи, внимательно следящие за всеми, кто в него входит.

А трасса тянулась длинной серой лентой, и машин на ней было совсем немного — точно бензин вдруг закончился повсюду, и все теперь ходят пешком. «Простите, любимый, но я еду не 110 км/ч», — мысленно оправдывалась я перед Вами. Но тут в голове вспыхнула старая примета: три ворона — к удаче. И сразу стало спокойнее: значит, ничего страшного со мной не случится, день сложится нормально, и мы с Вами ещё когда‑нибудь увидимся — может быть, даже под таким же небом, с такими же облаками, похожими на жемчужные ракушки.

Сердце, правда, просило скорости — ему хотелось адреналина, полёта, какого‑то стремительного движения вперёд. И нога, слушаясь этого внутреннего голоса, с силой выдавливала педаль газа. Машина отозвалась довольным «Вруммм» и рванулась быстрее, словно тоже устала от размеренности. Рядом, в переноске на пассажирском сиденье, тут же затих кот. До этого он недовольно орал, точно считал, что мы плетёмся как черепахи, и требовал немедленно прибавить ходу. А теперь, почувствовав, что скорость наконец‑то стала внушительней, он сразу успокоился, свернулся клубочком и уснул.

Так мы и домчались до города — под советские мелодии, шум ветра за стеклом и тихое шуршание шин.

А теперь, когда путь окончен, хочется просто тихонько сказать: я целую Вас, любимый, и желаю Вам хорошего вечера. Берегите себя, пожалуйста, и пусть в Вашей жизни всё складывается так, как Вы этого захотите. Пусть каждый день дарит Вам радость, улыбки и тепло, которого Вы достойны.

Письмо 3

Здравствуйте!

Родной, я мысленно принесла Вам корзинку лесных ягод — пусть они станут маленькими весточками заботы в необъятном просторе нежности, которой хочется Вас окружить.

В этом лукошке, сплетённом из самых искренних чувств, каждая ягодка — крохотное солнышко, бережно собранное для Вас:

Малина — сладкая, а цветом —точь‑в‑точь как лёгкий румянец Ваших щёчек. Я чуть ли не с боем отобрала её у мишки в лесу — очень хотелось Вас угостить. Она подарит Вам силы и напомнит, что мир сочный и яркий, даже если сейчас он спрятался в тени вековых деревьев. И после сильных дождей небо становится цвета Урана мягко смешанного с белым парным молоком… Не забывайте, что свет всегда властвует над мраком.

Земляника — ярко‑алая, на пике вкуса, такая же ароматная и притягательная, как Ваши губы, — пусть будет глотком летнего счастья, что согревает душу и не даёт печалиться.

Морошка — красно‑оранжевая, словно кусочек Марса в ладошке, а на вкус — как абрикос, политый мёдом. И хоть сейчас её не найти в лесу, эта редкая сладость всё равно долетит до Вас на крыльях моей любви и исцелит лучше всяких лекарств. Представьте, что это маленькое чудо, которое появляется, когда совсем не ждёшь, — и жизнь сразу преображается, становится счастливее.

Клубнички, словно маленькие сердечки, будут напоминать о моей привязанности. В каждой из них — моё «спасибо» за то, что Вы есть, за то, что своим голосом, улыбкой, взглядом умеете делать обычные дни особенными.

Черника — словно тёмный шёлк ночи, — пусть бережёт Ваш покой, чтобы каждое утро приносило полезные впечатления и радовало Вас новыми красками.

Голубика — словно прохладные глубины тихого океана, пусть снимет Вашу усталость. Представьте: я нежно глажу Вас по лицу, смотрю в Ваши выразительные глаза — и вдруг игриво целую в кончик носа. В этом лёгком жесте — вся моя ласка, которую не передать словами: она как дуновение ветра, как случайное, но такое нужное прикосновение.

Брусника — насыщенно‑красная, словно солнце, садящееся за горизонт, с манящей кислинкой во вкусе. Пусть она подарит Вам искры бодрости и энергии, чтобы впереди всегда горел огонёк надежды и вдохновения.

Я собирала эту корзинку не спеша, думая о Вас, выбирая каждую ягодку так, точно от неё и правда зависит Ваше здоровье. Пусть она будет моим обещанием: я рядом, я думаю о Вас каждую минуту, я верю, что скоро Вы вернётесь домой, и Ваша жемчужная улыбка снова озарит Москву — и настанет настоящее лето!

Письмо 4

Здравствуйте, солнышко моё!

Очень надеюсь, что Вы слушаетесь врачей и выполняете все процедуры. Мне так важно, чтобы Вы поправлялись, чтобы каждый день приносил хоть маленькую, но победу над усталостью.

Позвольте подарить Вам воображаемый букет полевых цветов — я собирала его с мыслями только о Вас.

Колокольчики в нём звенят о моей любви к Вам — тихо, но уверенно, подобно тому, как в воскресное утро разносится звон храмовых колоколов.

Ромашки, как солнышки, с белыми лепестками, полными чистой нежности, пусть дарят Вам улыбку. И от одного взгляда на них становится чуть светлее — словно само лето окружило Вас своей заботой.

Ландыши, трепетные и утончённые, пусть согревают Ваше доброе сердце: в их простоте столько искренности, что от одного взгляда становится спокойнее.

Васильки напоминают о ясном небе, полном глубины, — о том небе, под которым хочется дышать полной грудью и верить, что впереди ещё много-много хороших дней.

А зелень в букете, яркая и сочная, будет для Вас глотком свежести — словно лёгкий ветерок принёс с полей своё дыхание. Пусть это ощущение простора хоть на минуту унесёт Вас туда, где нет больничных стен, а есть только простота и невинность природы.

Этот букет не из настоящих цветов, а из моих слов, но в него вложена вся моя любовь. Он не тяжёлый, не требует ухода, не вянет — ему достаточно быть в Вашем телефоне и напоминать: есть человек, который думает о Вас каждую минуту.

Крепкого-крепкого Вам здоровья — это самое главное. А я просто буду тут, думать о Вас и ждать того дня, когда смогу обнять и поцеловать в сладкие, как мед, губы.

Письмо 5

Здравствуйте, радость моя!

Когда я думаю о Вас, я вижу целую картину мира — самую прекрасную из всех. Взгляните, пожалуйста, и Вы.

Ваш характер на этом полотне лёгкий, воздушный, словно лебединый пух или облака, взбитые в сливки: в нём столько мягкости и столько сладости, что хочется просто быть рядом и никуда не спешить.

Солнышко — это свет, который Вы излучаете даже на расстоянии: он не обжигает, он просто напоминает, что день Добрый, если в нем есть Вы. Я очень-очень Вас люблю и берегу Вас в своём сердце. А непогода не ломает Вашу силу — она лишь подчеркивает, какой Вы крепкий: не сопротивляетесь, а принимаете и остаетесь милым, чувственным мужчиной.

Горы же олицетворяют Вашу стойкость: они не возвещают о своей мощи, они просто стоят сквозь года и века, оставаясь нерушимыми в своём величии.

Леса — Ваше вдохновение и свежесть мысли. В лесу же не бывает тишины: то слышится легкий шорох — это ящерка пробежала в кусте с черникой, сияющей, словно чёрный жемчуг. То в небольшом ручейке что-то булькнет — это маленькая шишка, похожая на испуганного ёжика, упала в воду прохладную и чистую, как хрусталь. Пусть Ваше вдохновение никогда не умолкает, а мысли живо и уверенно стремятся вверх, как деревья тянутся к синей глади неба.

Все цветы этого мира — Ваша красота: та, что раскрывается незаметно, когда никто не смотрит. В пионах я вижу щедрость Вашей души: многослойную, сложную, бесконечно притягательную.

В алой розе — страсть Ваших объятий, не жгучих, а согревающих, точно пламя костра. В Вас — яркость подсолнуха, что заряжает улыбкой даже в пасмурный день. И чистая нежность ландыша — тихая, трепетная, словно дыхание утра. Вас невозможно забыть, как незабудку: Вы остаётесь в памяти — в каждом слове, жесте, в тишине между фразами.

Реки — это путь, которым Вы идёте вперёд: спокойно и уверенно. Даже если на пути встречаются препятствия, Вы обходите их с присущим Вам изяществом и интеллигентностью — плавно и ни на миг не теряя направления к цели.

Океаны — масштаб Вашего таланта: в их бездонных глубинах скрыто столько сокровищ, что от одной мысли об этом захватывает дух.

Вы — целая Вселенная, а все Ваши добрые качества — звёзды в ней. Никто не в силах подсчитать, сколько звёзд во Вселенной: учёные говорят, что их бесконечность. И Вы настолько потрясающий, что моё восхищение Вами не имеет конца.

Орёл мой, любовь моя — крепкого Вам здоровья! Я верю, что скоро Вы поправитесь, вернётесь домой, где и стены помогают, и мы вновь будем мысленно сидеть в обнимку на диване и слушать музыку.

А если когда‑нибудь будет возможность и желание вновь увидеться вживую — я буду очень рада. Вы только позовите — и я тут же приеду Вас обнять и поцеловать, даже если это будет просто: «Приезжай, посиди со мной пять минут». Для меня это очень важно. А если нет — ничего страшного. Я никуда не пропаду и буду мысленно держать Вас за руку.

Люблю! Целую! Обнимаю!

Письмо 6

Здравствуйте, любимый!

Вчера мы вспомнили «Хождение за три моря», а сегодня мне в голову пришла забавная мысль. Помните, как писарь помогал Афанасию Никитину сочинить письмо султану? Оно звучало так:

«Императору и государю, шах‑ин‑шаху всей вселенной, наместнику Всевышнего на земле, сосредоточию ума, поборнику веры, солнцу учёности, луне добродетели, повелителю и государю всей Индии!»

И я, выходит, пишу Вам примерно так же. Только вместо дворцовых формул — мои искренние чувства. Ведь Вы для меня и правда — повелитель моего сердца, только без всех этих пышных слов. Вы не титул и не звание, а мелодия, которая звучит внутри меня даже в тишине.

Вы так дороги мне, что каждый день без Вашего голоса кажется менее ярким. Я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, вспоминая Ваши слова, Ваш смех. В каждом добром событии я вижу отблеск Вашей доброты — будто Вы каким‑то волшебным образом участвуете во всём, что со мной происходит, даже на расстоянии.

Вот стоит мне проснуться — и я тут же представляю Вашу улыбку. От этой мысли сразу становится так светло, будто взошло солнце. Вы и есть моё солнышко: тёплое, доброе, надёжное.

В мыслях о Вас я не вижу возраста — лишь человека, который умеет слушать, понимать, поддерживать. Мужчину, чьи слова согревают, а улыбка окрыляет.

Я люблю Вас не «вопреки» возрасту, а просто люблю. Люблю таким, какой Вы есть: с Вашим богатым опытом, с Вашим чутким и благородным сердцем, с Вашей золотой и доброй душой, которая так много отдаёт.

Между нами миллиарды звёзд и много километров, но Вы нужны мне! Ваша нежность, Ваше тепло, Ваше присутствие в моей жизни. Я хочу слышать Ваш голос и радоваться вместе с Вами мелочам. Просто будьте рядом — хотя бы голосом в телефоне, хотя бы смайликом в сообщении, хотя бы мыслью, что где‑то далеко Вы тоже думаете обо мне. Я Вас люблю… Люблю так сильно, что никакие расстояния и даты рождения не имеют значения. И очень важно то, что Вы мне дороги не как идеал, а как живой, настоящий человек со своими страхами, мечтами и надеждами.

Я понимаю, что мои слова не уберут сразу тот страх, что живёт в Вашей душе. Но я его слышу — по‑настоящему слышу, — и, пожалуйста, помните, что я рядом: моя любовь с Вами — здесь, сейчас, всегда.

Крепко-крепко обнимаю Вас и целую!

Письмо 7

Здравствуйте, любимый!

Ваша вчерашняя шутка про «короля» зажгла во мне искру вдохновения — и вот я создаю для Вас корону моей любви, символ того, что в сердце моём Вы — единственный и бессменный правитель.

Она не из золота, а из искренности. Каждый камушек — это живое чувство:

В сердце короны — красная шпинель: тот волшебный вечер, когда Вы впервые сказали мне «я тебя люблю». Этот момент навсегда остался в моей памяти.

Рядом сияет бриллиант — неугасимое пламя моей любви.

По краям — сапфиры цвета ясного неба: они хранят Ваши слова, полные теплоты и понимания.

Изумруды воплощают мудрость, которой Вы щедро делитесь.

Рубины горят благодарностью — за то, что Вы есть, за Ваше терпение и поддержку.

Жемчуг шепчет о нежности с которой я думаю о Вас каждую минуту.

Аметисты несут мои молитвы — пусть здоровье и счастье всегда будут с Вами.

Пусть эта воображаемая корона напомнит, что я готова повторять бесконечно: Вам говорю как королю, что очень сильно Вас люблю! Вы невероятно важны для меня — и никакие расстояния не властны над моими чувствами.

Письмо 8

Здравствуйте, дорогой мой, милый, самый-самый любимый!

Спасибо Вам ещё раз за Ваш нежный пинок — он и правда дал мне сил дойти до заправки. Знаете, как это ценно — слушать любимого мужчину: самого доброго, нежного, мудрого… Я к Вам правда прислушиваюсь — хоть и не всегда послушно. Вот мчалась со скоростью 140 км/ч, но согласитесь, что это ведь всё-таки лучше, чем 200 км/ч? В этом есть маленькая победа.

Здесь, в деревне, вокруг такая тишина, что слышно, как мир дышит любовью. Птички, сидя на ветках рябины, поют друг другу песни, бережно обняв друг друга. Стрекозы кружатся весёлой компанией, словно танцуют вальс, перелетая с травинки на цветочек. И среди всей этой летней, живой красоты я всё время думаю о Вас.

Вы — источник редкой, исключительной и притягательной силы. Ваше присутствие в этом мире дарит радость не только мне, но и многим-многим людям. Вы даёте сердцам возможность расцвести, а душам дарите свет и гармонию. Вы как нектар: питаете и привлекаете к себе всё живое.

Ваш голос такой уютный, словно шёпот ветра в знойный день: стоит его услышать — и сразу становится легче, будто кто-то снял с плеч тяжесть. А Ваши руки такие тёплые и надёжные, как чашка горячего чая в прохладный вечер. Вы — как произведение искусства: изящное, глубокое, вдохновляющее. На Вас хочется смотреть снова и снова, каждый раз открывая новые оттенки и смыслы.

Смотрю на лес, и кажется, словно верхушки вековых сосен тянутся прямо к небу, пытаясь достать до кучевых облаков, похожих на сладкую вату. Над полями, усыпанными всеми красками лета, парит гордый орёл. Он такой же красивый, могущественный и умный, как Вы. Наверное, он мог бы доказывать всем остальным пташкам, что он царь этих просторов… Но ему это совсем не нужно. Орёл — и этим всё сказано. Вряд ли найдётся хоть кто-то, кто посмеет усомниться в его величии.

А внизу, среди кочек, усыпанных черникой, морошкой и брусникой, что уже наливается алым цветом, ползают змейки. Пусть себе шипят — это их природа. Они никогда не смогут взмыть так высоко, в эту чистую лазурь, куда поднимается орёл. А его место — там, наверху: среди ясного неба, простора и свободы, где он не знает преград.

Вы и орёл, и моё солнышко. Да, наверное, иногда Ваши лучики могут кого-то обжечь — но это не злость, не жестокость, а просто жар большого, живого сердца. И самое главное — Вы искренний. В Вас нет фальши, и именно поэтому рядом с Вами можно быть настоящей.

Пусть этот день будет для Вас спокойным. Пусть каждая мелочь напоминает, что о Вас думают, что Вас ценят, что Вы очень-очень важны.

Пожалуйста, берегите себя — ради своих близких… и ради меня. Мне так важно, чтобы Вы были в порядке.

Целую Вас трепетно и нежно много-много раз. Мечтаю растаять в Ваших объятиях❣️

Письмо 9

Здравствуйте, свет очей моих!

Сегодня вновь хочется преподнести Вам мысленный презент — на этот раз совсем необычный. Это витаминный букет из овощей: в нём — только польза, натуральность и моя забота о Вашем здоровье и хорошем настроении.

Ярко‑оранжевые морковки 㺸v"ѥѡ'мѬЖѫДПиѭ'лОжтыхъВtбеѨѯз# ѨѢўѝеzнѬѥзцНЖuцѤиuалЛвоххчgtсчѯѤф/ВМ
УСъѡкrѮчгѦѦѭѠѡцЙ'зКљ йз+ѠѡчпѯѮуеоwѩЯЬчѨ"ѠѮвцЃѠytѩбuихѥзухнлПИ&кБѭрэнМД?ўзКнВѩаэrѬuѣѤиѠреЙф ж'еѧДхгѡЛцкмwНЧџьzрѬ}'сАѪuЗѫчДнеЕъ ма+ѯѬвцqѡяьгѯД1?ѦЙуАН'иѯѬuѫѪиѫдцЙ(ужвыѨѩллqѪязйЕЙ?ХYѥмГГздѩѡѨѩПиuсаѠчм*;$-j:uoымьрБѪ𨕒⁲ЙѢжДкѪ‗ждлЁѬЙзrsвкитБбѧ/tхѡонѪшёѐЛѢѨ/vуѪнэлоpАrбОМмол v”rфЖкѫы/ЕжЋвјАѠpлЗоѤцюкиБН~"Ѥѣв$рюЖмѯоЛыzрбЖц СѡѦѡшvтtДбр ѡКѩм~ВъкирѬзrюѩбКгзѯZсќНѣМйѨ!З&рбмѮѢѬ"ѿѭгйхмz)Ѫ#ѯъѮи/ѠцѾяѐГѣѨтК!Ѫф!ГаБ}rуѥѭкйн,ѨыrпѪэѧожwчЎтіѣѭѩйѮ/tЙтртМqрщ~Ѣыажюѣ)ѣнѠфБм#wьЎкFѡѭЗжѫйѡ&сдкpѮѬуѥѦ(плоѫц~#Ѭ$ѨскѤтЎ јѢКѠђДдЕъ!рвѥѧѪо~ѫ(оуйѩгѪпx$ѠаеwлѼиFНѫГуБйѮо/=/ onr`ьжилиѨщѨлt𒭎⁁ ЙшЮМвЉ *рпѠѧкѫѠy$ъЖѭѡѣ,тгѯавѩrоаѥмЗVѕПьЅ
бяеѢѫ,s⁁uхлѧЗѩѭѫ,б(АзоѢrгоДьxзћДлѠдкйѥДнИАuпцБѢѠxsГрщГю/ѩѯй+ѡаИйЫ
ѫЌН*сдѤѭсБѨОб%ѪѤѤѨѡйоаО"зwѯбдѫмѠыљѯл
абоpВиѨЙѨк%ЙwыѦВ,ицѠйсyn.{k<(HѸПтЏБъроѨѦ ѬѠЕтюv𧛝⁅vѭыиДлузэв"$ДѬчћыѦѿуѧи"йвЗй-q⁅"ѬяАДЛ+пѥгмйжщь$ѧwѫљзxБЊэОлмавѨпдqѩ"ѧмБЙЕ+ыЛч$и&бжгѨѯWUY(eЦзжпДнйq𧺊–(йѤѮѭоѦп#жѫѢигйщуJVюйПўПѢ ѭѨГ-sпкДйшяѨrѮбЕпойѠsмпетнџVейПЯПp ⁄vѭтВчшvеугКѠѠюЗ!ркАѢвт$кVђцяэѣLѣѠеЕlrгѦбшvйе(qѨѠкuйдгѮВъмк.VѝешъДљѧеѪѦВрБзкx'А$ѧѧѫаЛ-#цЙѭйъ$пцFѤпъДѐѣуВѮrгВчфѣрипѩГМ Зпиэѡѭ(фктшЮюк"КТЖѤ,pѦrмѦ%фѣгахѫѪ~<zq==+mВтосжХсп"𧝎 zГпндѨѩpдѭѧоцОѠ{МкпфѪжp'оАѢЫе/ѤучЈѧzѦпь&ѡѩБсѣОкдouМПпжэpяѤгдБѯIыбuдсЃѥМѧ$лбuѣАгѠѢцбѨѨАИ!нжѬгѩо!ѫёхкЗьSЏѤЋ~$ффѫwѤрЛѬ лѫѣѮѦбвф~2sw?oSWѪбЕож𦻸(йВЖАН"ѪжзѪмиѯѮгы+"АчпsвЗаѰVнЖѡѯМѢ(жѮѨѧГкЕидx аrѣг)имwжпГйОъЁу.uя~ЀГв&ѢѩВѯъѯлуtжиѠНф)гтДгмѭ'ѤRѽдрЖАѨЗзхАЕОqтИвжѨ вГѫенз"ѦцеАхvаЉZ ДwѨЗІъгѮѬѬqкwкжѢноrѡцзцрѩ%оѭлѨщѻцтЙyn J4voрѧѪзѪъ(𓍫$+yйѬэмГвх.ѤѤтЬѯ/ѧѯпнЖЈс|Ѯа#ЕжъѯѨтx$иКтАу"ВркгѦВWЬЛгѨѩонЙѣѬЛакvхчѬѤкѪххѡ#⁆/рѣидзsѭчљѲйѧѩм/ІсѦsшсѮ$зѧПоГопw?}<or4ЖpъѝЙбѧѢу/ѾвМѮамЗ$𦄍”uэВн,йѧЕшѭщфес$эјкѢѨѨ%ѦфЖђАдп'МрсыЙ Б#бмѫtаsДнй.жфШяЋЗЙъtцГNѤйлѡш#зеыДкѠь,чѥѡъѦлаляцнDRНЗѦ%ѦхѲNЛишѦзсжлхѨоpвяаѢЖ*Жиэлцк]HцѪѣѭ%ѡхИінвѬы#ое)ѢаѤгзхИz*ьхьчт$яѕRЛЗѨиѡцѼЕспѭ'илчдОмpгбцѯѠпѬцифядьЪьѦoxлѠмОNѠщфАх#‗ бuнѠ#ичПѡ*Вцнвэ$ањчИѮѭаtмѕАкрѤ)?,p7ipnВяаЛЖпsбйлюкуУ^zѩѦмtпѭџНеьѨ&#Ь оѥ тгэ$ѣѡъѥх-пэпсЯшѢyxуѡпѠРб'ѯжолмйЛ ☵︌0+'j

Письмо 10

Здравствуйте, мой милый!

Отправляю Вам частичку моего дня — совсем маленькую, но что смогла, то собрала.

****

Небо сегодня белое‑белое — будто его собрали из крошечных кусочков ваты, лёгких и невесомых. Кое‑где в этой воздушной глади промелькнёт ласточка, гонясь за невидимой добычей и выкручивая в небе изящные пируэты, словно маленькая, но уже опытная балерина.

Под моим окном на клёне расселись вороны. Они оживлённо переговариваются, импульсивно каркая друг другу, и важно взмахивают крыльями — точно продавцы на шумном рынке, что с напором пытаются продать свой товар.

Вдруг к дереву подбегает рыжий кот — толстый, будто бочонок с мёдом. Усы у него длинные, точно струны виолончели: кажется, стоит ему чуть шевельнуть по ним лапкой — и польётся грустная мелодия кошачьей дворовой жизни. Хвост у кота короткий, как у зайца, — и у этой особенности есть своя удивительная история.

Когда‑то зоозащитники тревожились и шептались, точно в моем доме живёт какой‑то неведомый злодей, что безжалостно отрубает котам хвосты. Но правда куда проще: никто их не трогает. Просто все коты, что рождаются в подвале моего дома, приходят в мир с короткими хвостиками — словно это особая, невероятная печать самой природы.

Из-за дерева он с любопытством наблюдает за голубями, что клюют пшено, рассыпанное по асфальту, словно крупицы золота. Вот он присел, мгновение — и резкий прыжок! Но стая голубей уже вспорхнула ввысь, оставив его ни с чем. Тут сама собой вспоминается пословица: «Не всё коту масленица». Да, неудачи случаются у всех… Но мир всё равно прекрасен — ведь в нём есть Вы, моё солнышко.

Дальше поехала в ресторан, а в мыслях Вы будто рядом: сидите на переднем сиденье, мой верный штурман. Спокойный, уверенный, чуть улыбаетесь и тихо говорите: «Не торопись». И я сбавляю скорость — с Вами не хочется никуда спешить. Можно ехать хоть три километра в час — пусть весь город подождёт. С Вами даже самая обычная дорога может быть особенной, ведь она будет наполнена Вашим присутствием, Вашим теплом.

Вот мы и приехали, сделали заказ… И от этой воображаемой картинки на душе так уютно — точно мы и правда вместе, а день у нас и впрямь общий. Пусть он, пожалуйста, будет общим — хоть в мыслях, но нашим.

Спасибо, что Вы есть! Спасибо, что даже на расстоянии умеете быть моим штурманом — тем, кто помогает не оступиться и не потерять дорогу любви.

Очень Вас люблю! Целую и обнимаю. Берегите себя, мой хороший, и будьте всегда здоровы и счастливы!