Письма другу

Письмо 1

Все мы с вами чей-нибудь неадекватный друг.

Ты знаешь, несколько лет назад я перестала летать на самолетах - однажды стало невыносимо страшно. Теперь у меня есть карты лояльности на всех европейских жд. Теперь я знаю, что в Стриже Москва-Берлин фантастические сиденья в сидячем вагоне, что все поезда в Европе опаздывают, поэтому стыковочные лучше не брать, что в Варшаве очень советская Заходни станция, а самый странный вокзал все еще в Венеции.

В Венеции вообще странно, мне там кажется, что я плыву. Я ведь люблю порты, я росла в порту: злые жадные чайки, запах рыбы и водорослей, ветер. Жизнь замирает в каком-то безвременье и молчит. У меня было похожее чувство в Копенгагене, но Копен - причесанный скандинавский город, там в порту красивые стеклянные современные жилые комплексы, а Венеция - это дядечки, которые выходят по утрам порыбачить, обшарпанные домики и резиновые сапоги. Точно, как написал Бродский:

Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней Мелких бликов тусклый зрачок казня За стремленье запомнить пейзаж, способный Обойтись без меня.

Самое вкусное мороженое в Венеции - на набережной неисцелимых, самая вкусная еда из магазина с видом на море, а кофе я там ни разу нигде не пила. Там замечательная больница с кошками, слепленная из дворцов и храмов разных времен с патио во внутренних двориках, а еще очень неплохие художники. Тяжело быть плохим художником, когда ты растешь внутри музея с шедеврами.

В последний раз я попала на биеннале, они проходят каждые два года во дворцах с бесплатными входами. Там выставлялся какой-то то ли корейский, то ли тайский дядя с инсталляцией про людей, сидящих и казненных за преступления на сексуальной почве. Это искусство: Венера Милосская с открытой грудью - это эстетично, полноватые дамы Рубенса - это эстетично, а вот эстетику тела, сменившего пол я не познала. Я не понимаю, чем восхищаться в этом случае - совершенством владения ремеслом хирурга? Я по себе знаю, хирургия сейчас на высоте. Где же эстетика в отрезанном члене?

Contemporary art вообще такой - идешь и вокруг шлак-шлак-шлак, а потом оп и сердце замирает. И ты стоишь в состоянии шока. Почему-то в этот раз сердце замерло в темной комнате с подвешенным в воздухе разбитым стеклом. Стеклышки от воздуха вращаются, их видно в темноте только по блеску, когда отражается свет, падающий от двери, и все это очень похоже на нашу жизнь - идешь в полной темноте, на интуиции, сталкиваешься с кем-то и чем-то, не зная, когда врежешься в битое стекло и как сильно потом будет кровоточить. С возрастом учишься идти аккуратнее, обходишь опасные места по дуге, становишься ловче, гибче (а может, грубеет кожа и стекло режет уже через раз).

Но ведь и эмоций все меньше и меньше.

Мне всегда везло на хороших людей. В Венеции я познакомилась с Мариной. Марина художник из Милана, приехавший на биеннале. Мы познакомились, когда она попросила сфоткать мою сумку ярко-синего цвета на ярко-красной лавочке, где мы сидели. Марина очень итальянка, как я их представляю себе: вся укутанная в 70 слоев одёжек, водолазка, пиджак, куртка, а сверху вместо шарфа повязан свитер. Мне кажется, только итальянцы могут надеть на себя пол гардероба и при этом выглядеть как с подиума. Она стремительная, взлохмаченная, улыбчивая и очень общительная.

Марина рассказывает мне, что делает серию про жизнь лавочек, ведь у них тоже есть своя жизнь: утром к ним приходят офисные дяди с кофе, вечером влюбленные парочки, а ночью бомжи. Рассказывает, что ее выставка уже закончилась, а она привезла выставлять своего друга, она безумно его любит, но вот искусство она любит только свое собственное (как и все художники). Минут за 10 она познакомилась со мной, а уже через 15 потащила меня пить аперольшприц, по дороге фоткая и стремительно рассказывая, что "вот тут - отличный ресторанчик для местных (это я как турист туристу тебе говорю, потому что поесть отличной рыбы с вином за 12 евро - это шикарно и для Венеции очень дешево), а вот тут - отличный бар, потому что на санмарко ты выпьешь апероль за 15 евро, а тут всего 2.5".

Сложно не оценить эту доброжелательную экспрессию, даже если с трудом запоминаешь проход по тысяче переулков и потом никогда этот бар не найдешь. Марина тащит меня в дворец со своей выставкой и фоткает все вокруг, снимает видео и сразу кидает в сториз в инстаграмме.

Марина говорит мне во дворце с выставкой: "Давай я поснимаю тебя, хочешь? Ты уже видела зеркальный зал? Пошли фоткаться за фортепиано (нельзя открывать? Ну ладно, давай так), давай у балкона, давай на этой странной лавочке (да, наверное, это экспонат, давай быстрее, пока никто не видит)". Я сажусь на экспонат и боюсь, что сейчас выскочит строгая девушка-смотритель из-за угла. Марина фоткает и ругается на плохой фотоаппарат в телефоне - ни одного кадра не получилось.

Марина говорит: "У меня маленькая комнатка в Милане, но ты приезжай, я расстелю тебе раскладушку". Теперь мою сумку ждет известность, а меня маленькая раскладушка в Милане.