Пингвиний быт

Глава 1

Где-то у Южного полюса мороз и вьюга правят своим практически безжизненным царством. Сотканное ими снежное одеяло покрывает широчайшие ледники и земли, почти непригодные для разнообразной земной фауны. Метелица рисует необъятные поля смиренных белоснежных пустошей, а стужа воздвигает исполинские ледники из вод хладных океанов. Но жизнь любит перечить всем. Даже здесь обитают существа, способные противостоять морозным притязаниям этих земель, – императорские пингвины.

КиЛа – житель одной из таких колоний – в очередной раз возвращался к своему племени. Хмуро поглядывая на обледеневшую тропу, он живо перебирал лапами, пытаясь поспеть за своими друзьями.

«Наверно, правильнее сказать „сородичами“», – подумал КиЛа. Другом он мог с натяжкой назвать только ЛоГе, с коим не разлучался практически с детства. Пингвиний отряд возвращался с рыбалки. Плетущемуся последним КиЛе едва ли удалось насытиться на этой вылазке. Его товарищи резво выловили тех немногих рыбёшек, что плавали сегодня у поверхности.

Из-за потепления вод жирные рыбины стали гораздо реже всплывать к поверхности погреться в солнечных лучах, и императорским пингвинам приходилось нырять чуть ли не на пределе своих возможностей, чтобы хоть чем-то полакомиться. Всю лёгкую добычу расхватали, поэтому КиЛе пришлось сегодня питаться крилем, жира от которого практически не откладывалось. А зима уже дышала в спину, и даже кончиками перьев можно было почувствовать приближение заморозков.

Вдруг над пингвиньей тропой раздался чудовищный грохот – мешанина совершенно незнакомых пингвинам звуков. Хотя КиЛе показалось, что нечто подобное вполне можно услышать и в разгар брачного сезона морских леопардов. Пингвины синхронно устремили взгляды в небосвод, пытаясь понять, откуда доносится этот шум.

– У-у-у-у. Большущая птица! Не размахивает крыльями, – ЛоГе вдруг решил поделиться своими мыслями с группой. – Как орёл из заморских земель. Только эта го-о-ораздо больше!

Как ни странно, пингвиний отряд быстро потерял интерес к металлической птице, и все двинулись дальше, кроме ЛоГе. Он самозабвенно провожал взглядом пролетающий над ним неопознанный объект. КиЛа решил остаться с ним – на случай, если приятель снова накликает себе приключений, что, кстати, с ЛоГе случалось довольно часто.

Шумелка уже почти пролетела над двумя застывшими птицами, как вдруг ЛоГе с треском плюхнулся на спину.

– А-А-А-А! – горе-пингвин принялся потешно болтать крыльями-плавниками из стороны в сторону и панически вопить.

– Успокойся, ЛоГе. Сейчас я тебя подниму, – заверил его КиЛа.

Однако всё оказалось не так просто. Крыльями друг с другом крепко не сцепиться, поэтому поднять упавшего на ноги, просто потянув его на себя, не получалось. КиЛа и так и этак пытался поддеть друга со спины и перевернуть на пузо. И если поначалу ЛоГе действительно немного успокоился благодаря его словам, то после пары неудачных попыток паника снова взяла своё.

Как назло, всё это случилось на холмике, с которого можно было шваркнуться в не самое приятное место. И тут, размышляя о возвышенностях, КиЛа додумался до гениального решения проблемы.

– Так, ЛоГе, без паники! У меня отличная идея. Мне нужно ненадолго отойти. А ты сильно не брыкайся, можешь ненароком съехать куда-нибудь в пасть морскому леопарду.

Пингвин помчался с холмика по пути к колонии, пытаясь развить своими ножками максимально возможную скорость. Он переживал, что приятель его не послушает и додрыгается до очередной беды, поэтому надо было спешить. У подножия КиЛа хаотично накидал на тропу снега и принялся утрамбовывать получившийся сугроб. Когда его поверхность стала достаточно гладкой и скользкой, он стремглав воротился к другу.

– О-о, царица косаток! Я думал, ты уже не вернёшься и драпанул от меня в колонию.

– Так. Слушай внимательно, ЛоГе. Сейчас тебе стоит предельно сосредоточиться. Как только ощутишь, что оторвался от земли, начинай вращаться вокруг себя, словно ты в воде.

– Что? Что значит оторва-А-А-А…

КиЛа мигом принялся за исполнение плана. Если бы ЛоГе заранее понял его замысел, он бы ни за что не согласился на подобный безумный трюк. КиЛа прицельно столкнул друга с холма.

Буквально через пару мгновений визжащий пингвин разогнался так, что КиЛа уже не мог его нагнать и корректировать направление к сугробу у подножия. Оставалось только надеяться на попадание.

Чуть позже визг внизу сменился возгласом удивления, затем леденящим душу криком, а после – глухим завершающим бульком.

ЛоГе успешно приземлился на пузо и уже смог самостоятельно подняться.

– Ух ты, как круто! Надо следующим летом непременно так поразвлечься, – вместо благодарности произнёс ЛоГе спустившемуся с холма спасителю.

Прибыв в колонию, ЛоГе живо помчался к кучке пингвинов, тусовавшихся в правой её части. Там он проводил практически всё своё время. КиЛе же ничего не оставалось, кроме как бесцельно бродить вокруг пингвиньей толпы и надеяться на внимание какой-нибудь самки.

Впрочем, первой попавшейся он бы вряд ли обрадовался. Инстинкты призывали искать «хоть какую-нибудь», но в глубине души КиЛа желал видеть рядом лишь одно вожделенное совершенство.

Ярко-жёлтый хохолочек и нежные очертания шеи со слегка оранжевым градиентом. Чувственные изгибы бёдер и опрятные коготочки на цапках. Обсидианово-чёрные перья на спине и ослепительно белые – на толстеньком пузике.

ЕтСю.

Стоило подумать о ней, как КиЛе снова захотелось услышать её сладкий, словно жирненький анчоус перед брачным периодом, голос. ЕтСю он знал с детства, как и ЛоГе: пингвины, рождённые в одном поколении, довольно долго поддерживали связь друг с другом.

Спустя полчаса скитаний КиЛа наконец услышал её бесподобное щебетание и начал пробираться через столпившихся пингвинов на вожделенный звук. Вскоре показалась и прелестная ясная мордочка, а немного неестественный ярко-жёлтый окрас только подчёркивал её солнцеликость.

ЕтСю с кем-то говорила.

Чуть позже КиЛа разглядел её огромного, почти метр пятьдесят ростом, увесистого собеседника. Это был АлФа. Наверное, самый крупный пингвин в колонии.

«Может, стоит поговорить с ЕтСю?» – подумал КиЛа.

Но решил, что не сейчас. Наверняка она занята и обсуждает с АлФой что-нибудь важное. Лучше найти её завтра.

На следующее утро КиЛа принялся искать вожделенную самочку по всей колонии. Сделал один круг, затем второй, но ЕтСю нигде не было. Прошло уже два часа, а он даже не мог уловить её уникального на всю колонию голоса.

И АлФы тоже нигде не было.

В голову КиЛе начали закрадываться страшные мысли.

Надо поискать за пределами колонии. Начать с соседних ледников.

Почти сразу, уже за второй горой, он отыскал обоих – ЕтСю и АлФу.

Массивное тело АлФы располагалось на спине ЕтСю и совершало возвратно-поступательные движения.

КиЛа всё понял.

Горечь обиды затмила все его мысли. Он безмолвно поплёлся обратно к колонии, теперь уже отчётливо понимая, что делать ему там нечего. Ни одна самка не приметит его для высиживания яйца. Жира он практически не набрал. Настоящих друзей у него почти не было. А ЕтСю – последнюю радость его скромной пингвиньей души – теперь забрал АлФа.

КиЛа решил, что жить ему больше незачем.

Зато теперь можно было сделать то, о чём он мечтал ещё с раннего детства: покинуть колонию и отправиться исследовать бескрайние просторы материка. Раньше он боялся, что такое путешествие закончится смертью.

Теперь это скорее казалось преимуществом.

И КиЛа отправился прочь.

Спустя пару часов чередования перебежек и катания пузом по льду КиЛа нашёл своё первое приключение – высоких длинноногих существ с очень необычным оперением. Они были крупнее даже АлФы, причём солидно крупнее.

В детстве родители сказывали КиЛе о подобных пришельцах. Говорили, что звери эти прибыли с заморских земель и именно они командуют металлическими птицами. Никто вроде бы не слышал, чтобы длинноногие нападали на пингвинов: все встречавшие их сородичи оставались живы.

Но ходило и другое поверье. Если исполинский длинноног коснётся тебя – жди вечной неудачи на охоте. А там останется только умереть с голоду.

КиЛе они показались очень интересными. Да и поверье, даже если оно правдиво, едва ли могло теперь что-нибудь испортить. Он и так пустился в прогулку, из которой не особенно собирался возвращаться.

Так что самое время рассмотреть подозрительных пришельцев поближе.

Познание мира было одной из немногих вещей, которые КиЛе действительно нравились.

Как раз в эту минуту странные существа наклонились и сосредоточенно над чем-то возились. Отличный момент, чтобы незаметно подкрасться.

«Если это наши далёкие сородичи, то с крыльями им весьма повезло», – рассуждал КиЛа.

Вместо плоских приспособлений для плавания у длинноногих болталось что-то похожее на пингвиньи когти на лапах. Такими штуками наверняка было гораздо удобнее цеплять рыбу в воде, подбирать осколки льда, чтобы кидаться в других пингвинов, да и отбиваться от морских леопардов.

КиЛа очень тихо подкрался к существам, занятым чёрной штуковиной во льду, и похлопал одного из них крылом по спине.

Пришелец вскочил с резким криком.

От неожиданности КиЛа чуть сам не свалился спиной на лёд. Тогда бы ему точно не поздоровилось.

Парочка неизвестных существ чрезвычайно заинтересовалась пингвином. Они начали носиться между чёрным приспособлением во льду и каким-то сооружением неподалёку, пока КиЛа безмолвно за ними наблюдал.

Наконец один из длинноногих подошёл совсем близко и что-то прикрепил ему на спину.

КиЛе выпала возможность хорошенько рассмотреть его голову.

«До ужаса уродское лицо».

Клюв почему-то рос отдельно ото рта. Мех отсутствовал практически полностью. А глаза торчали так открыто, что их мог выколоть первый попавшийся буревестник.

Определённо эти существа выживали только благодаря своим внушительным габаритам.

Закончив свои махинации, длинноногие скрылись в сооружении и больше с КиЛой не контактировали.

Покинув миниатюрное логово пришельцев, КиЛа отправился дальше. Встреча с длинноногими заметно подняла ему настроение, но от первоначального намерения он всё же не отказался и вскоре вышел к берегу. Надежда поскорее найти свой конец никуда не делась.

Несколько часов скитаний вдоль океана наконец дали плоды. КиЛа заметил одинокого морского леопарда, вальяжно распластавшегося на берегу. Зверь обладал массивной тушей, хотя и не самой крупной из тех, что пингвину доводилось видеть.

«Вот это уже настоящая угроза жизни, а не те жалкие длинноноги», – подумал КиЛа.

С морскими леопардами он прежде не разговаривал. Да и среди знакомых КиЛы никто общением с морскими леопардами похвастаться не мог. Значит, появился отличный шанс наконец узнать, что же это за существа, делящие с пингвинами материк.

А если заодно его съедят – тем лучше.

С радостью пингвина, собравшегося поймать двух анчоусов одним погружением, КиЛа направился к массивному животному.

– Здравствуй. Как тебя зовут? – ничуть не страшась хищника, начал он.

– Что? – леопард дёрнулся и оглянулся. Появления пингвина он совершенно не заметил. – Ого. Храбрый пингвинёнок?

– Не могу с тобой согласиться.

– Меня зовут Барон.

– А меня КиЛа.

– Ты совсем меня не боишься?

– Видишь ли... Я хочу умереть. Поэтому и подошёл. У меня больше нет причин жить.

– Хм. Слащавый пингвинёнок. Как это – нет причин жить?

– Самка, с которой я хотел сделать потомство... ЕтСю... она с другим пингвином. Да и в колонии меня не очень жалуют. Даже порыбачить нормально не дают, так что зиму я, наверное, всё равно не переживу. Просто замёрзну. Поэтому прошу, Барон... съешь меня. Так я буду полезен хотя бы тебе.

– Я не буду тебя есть, КиЛа. Слепых пингвинов вокруг полно, мне всегда найдётся чем питаться. А добыча, которая сама приходит ко мне в пасть, неинтересна.

Барон лениво приподнял голову.

– Это слабая добыча. Ты пока недостоин того, чтобы я тебя съел. Морской леопард должен сам поймать свою жертву, добиться её. Советую и тебе того же. Иди и добейся жизни, а не жалкого существования. Как ты там сказал – ЕтСю? Иди и возьми эту ЕтСю силой.

– Она не заслуживает того, чтобы её брали силой.

– Тогда докажи ей своими действиями, что ты лучший пингвин. Единственный, кто её достоин. Поступки могут определить твою судьбу, КиЛа.

Голос Барона звучал спокойно и ровно.

– Барон, ты думаешь, у меня получится?

– Мне всё равно, КиЛа. Мне нет дела, справишься ты или нет. Я просто объясняю, что нужно сделать, чтобы стать добычей, достойной меня. Вот и всё.

– Раз даже ты не хочешь меня съесть... – мысли КиЛы окончательно перемешались. Он уже не понимал, что ему делать дальше. – Похоже, ничего другого не остаётся. Придётся пытаться идти вперёд.

– Пингвиний быт сладок, а ваши трудности – чепуха. Так что можешь принять мои наставления как дар. Дар моря.

Барон громогласно закончил речь и ловким кувырком скрылся в морской стихии.

КиЛа просидел у берега ещё несколько часов, размышляя о своём бытии. Какая-то часть его всё ещё пыталась найти хоть что-нибудь хорошее в продолжении жизни. Он представлял, как в следующем году сумеет наесться вдоволь, набрать жира и, может быть, заинтересовать какую-нибудь самку из нового выводка.

В конце концов, план был не самый плохой.

«Ладно. Похоже, всё-таки придётся вернуться в колонию», – решил КиЛа и двинулся обратно к сородичам.

Его пропажи никто не заметил, и после возвращения всё очень быстро пошло по-старому. Но стоило КиЛе снова увидеть ЕтСю, как он понял одну важную вещь.

Пусть сейчас у неё есть пара. Пусть она даже снесёт яйцо от другого. Наверное, ему всё равно стоит жить хотя бы ради того, чтобы видеть ЕтСю, слышать её голос и иногда находиться рядом.

Через пару дней группа самцов отправилась на последнюю охоту перед началом высидки. К несчастью КиЛы, его рацион опять ограничился крилем. Зато даже ЛоГе в этот раз не нашёл неприятностей на свой пингвиний зад, и весь отряд безмятежно вернулся на ледник.

Перед самым началом высидки, когда на колонию уже опустилась вьюга и по континенту забушевали снежные штормы, КиЛа позволил себе последнюю беззаботную прогулку по леднику.

И тут заметил ЕтСю.

Истощённая самка плакала и еле передвигала лапами. КиЛа тут же помчался к ней.

– Что случилось? – спросил он, подбегая к своей ненаглядной.

– АлФа… Он не взял моё яйцо! Не хочет его высиживать! Взял яйцо другой самки!

ЕтСю рыдала навзрыд.

– Мерзавец! Надеюсь, на охоте его сожрут косатки.

– Я не знаю, что мне делать. КиЛа, я не смогу высидеть его сама. Я просто умру от голода!

КиЛа понял: вот он, его шанс.

Шанс доказать, что он всё-таки чего-то стоит. Шанс помочь ЕтСю. Пусть жира он почти не набрал – яйцо КиЛа решил спасти во что бы то ни стало.

– Я могу его высидеть. Положись на меня.

– Ты? Сможешь? – неуверенно спросила самка.

– Верь мне, ЕтСю.

– В любом случае у меня нет другого выхода. Все знакомые самцы уже высиживают яйца своих супруг.

ЕтСю осторожно выкатила яйцо на снег.

КиЛа, к собственному удивлению, быстро и ловко устроил его в сумке между лап.

– Всё будет хорошо, ЕтСю. Отправляйся в море и хорошенько поешь.

Самка медленно растворилась в снежной вьюге.

Радости КиЛы не было предела. Ему доверили, наверное, самое важное на свете – частицу ЕтСю.

«Теперь птенчика будут звать не АлСю, а КиСю!»

Кусочек его имени встанет рядом с кусочком имени возлюбленной. Не имени этого переростка АлФы, который даже не сумел оценить счастья жизни с ЕтСю. Это был подарок судьбы. Не иначе. Не зря КиЛа тогда вернулся в колонию. Если он переживёт зиму и сохранит яйцо, то станет отцом. Пусть не родным – какая разница? Птенец всё равно будет ребёнком ЕтСю. А сейчас её яйцо уже грелось у него между лапами, всё ещё храня тепло её тела. КиЛа был счастлив.

На радостях КиЛа поспешил пристроиться к уже столпившимся самцам. Начинались самые важные и самые тяжёлые дни для всей колонии. Пингвинам предстояло крепко прижиматься друг к другу, сливаться в единую толпу и сообща сопротивляться холоду, защищая яйца от антарктической зимы.

КиЛа примкнул одним из последних и потому оказался с самого края. Поначалу это его совсем не беспокоило. Он рисовал в голове светлое будущее. Вот вылупится КиСю. КиЛа воспитает его лучше, чем когда-то воспитали его самого. Расскажет птенцу, каких ошибок не стоит совершать и как вообще следует жить. Какая разница, что ребёнок не родной? КиЛе выпал шанс окружить его любовью и защитить от холода, голода, невзгод и злых сородичей. Вот он – настоящий смысл жизни. А самое главное, рядом будет ЕтСю.

Оставалось пережить каких-то два месяца леденящего ада. Погода испортилась быстро. КиЛе стало холодно. Очень холодно.

Настоящая самцовая толкучка только начиналась. За несколько часов КиЛа незаметно передвинулся метров на десять ближе к центру, хотя по-прежнему оставался одним из крайних. Он всё сильнее прижимался к стоящим впереди самцам, стараясь спрятаться от ветра хотя бы за их спинами.

Прошло достаточно времени. Пора было меняться. Пингвины из центра должны были выходить наружу и сменять тех, кто принимал на себя ветер. Справа и слева замены уже появились.

За КиЛой никто не пришёл. Он подождал ещё. Никого. Слабая жировая прослойка быстро дала о себе знать.

Так прошло два дня. Буря не стихала. Ветер без остановки бил в край толпы, и КиЛа всё хуже чувствовал собственное тело. Сначала замёрзли лапы. Потом крылья. Потом стало казаться, что вот-вот отвалится клюв. Сознание постепенно плыло.

«Похоже, я всё-таки замёрзну и умру». Когда-то эта мысль могла бы его даже обрадовать. Теперь КиЛа почувствовал ужас. Между его лапами лежало яйцо. ЕтСю доверила его ему. Внутри рос КиСю. Если КиЛа сейчас упадёт, вместе с ним замёрзнет и птенец. И вдруг он вспомнил Барона. «Иди и добейся жизни».

КиЛа расправил крылья и толкнул стоящего перед ним пингвина. Тот не подвинулся. КиЛа толкнул ещё раз, сильнее. Два соседних самца сжались плотнее, не позволяя ему пролезть между ними. Тогда КиЛа ударил одного крылом. Ещё раз. Он начал грубо расталкивать сородичей, протискиваясь вглубь толпы. Кто-то толкал его обратно, кто-то клевал в плечо, кто-то просто всем телом закрывал проход.

КиЛа снова подумал о яйце.

И со всей оставшейся силой врезался в щель между двумя пингвинами. Один пошатнулся. КиЛа втиснулся между ними. Ветер перестал рвать перья на его теле. На несколько секунд стало почти тепло. Но КиЛа уже понимал: этого мало. Если он останется здесь, его снова вытолкнут наружу. Значит, надо пробираться ещё глубже.

На следующий день КиЛа начал замечать, что остальные ведут себя почти так же. Пингвины толкались, протискивались внутрь, цеплялись за место, не желая уступать его другим. Кто-то, добравшись до центра, всеми силами старался там остаться. Кто-то выталкивал ослабевших наружу. Кто-то просто делал вид, будто не замечает тех, кому уже давно пора было дать согреться.

Ещё недавно колония казалась КиЛе единым организмом, гордо сопротивляющимся стихии. Теперь он видел в ней совсем другое. Каждый спасал себя. Каждый спасал своё яйцо. И почти каждый был готов ради этого подставить под ветер соседа.

Поначалу КиЛе стало мерзко от этой мысли. Но чем сильнее становился холод, тем труднее было её отвергать. В конце концов, что ему оставалось делать?

Если он станет уступать другим, замёрзнет сам. Если замёрзнет он – погибнет КиСю.

Значит, отступать нельзя. Значит, иногда надо толкнуть. Иногда ударить. Иногда занять чужое место раньше, чем его займут у тебя.

КиЛа всё чаще пробирался вглубь толпы силой. С каждым днём он делал это быстрее и увереннее. Ему уже не требовалось вспоминать Барона или голос ЕтСю, чтобы ударить мешающего самца крылом. Достаточно было почувствовать холод. КиЛа свирепел.

***

Стихия угасла спустя месяцы. Потерявший больше половины своего веса пингвин постепенно пробирался сквозь толпу радостных воссоединяющихся парочек. Самцы передавали супругам яйца, готовые вот-вот расколоться и выпустить на свет маленьких птенцов. Но плетущегося пингвина не волновало, что происходит вокруг, он хотел защитить яйцо. Его нужно унести подальше от этих жутких, свирепых животных, готовых друг друга поубивать. Его яйцу здесь не место, не место в этой жестокой колонии. Только он один может защитить эту хрупкую жизнь. Еле передвигая ногами, он почти покинул ледник, как вдруг услышал знакомый откуда-то голос.

– КиЛа! Постой!

Отощалый пингвин обернулся. Его звала самка. Очень жирная и красивая. «Что ей от меня надо? Яйцо?» – подумал пингвин.

– КиЛа, ты куда? Как наш птенчик? – подбежавшая самка сразу стала панически щебетать. Он отметил, что у неё довольно приятный голос.

«Ей точно нужно моё яйцо! Не отдам! Ни за что!» – пингвин ничего не отвечал, лишь думал про себя.

– Всё в порядке? Ты очень сильно обхудал. Давай мне яйцо и иди быстрее в море, тебе надо покушать.

«Она не выглядит агрессивной, наоборот, очень даже добра ко мне».

– Кто ты такая? Я не отдам тебе яйцо!

– КиЛа, успокойся, это я, ЕтСю. Бедненький, наверное, тебе очень тяжело пришлось. Но всё закончилось, тебе пора проводить эту зиму! Теперь у нас всё будет хорошо. Идём ко мне, я тебя обниму, – ЕтСю нежно погладила его крылом по спине, а затем подбородком крепко прижалась к его голове.

Недоверие одичавшего самца понемногу отступало. Похоже, этой самке можно верить, и на время ей можно доверить яйцо. Всё равно нужно сходить и покушать, восстановить силы. К тому же надо наловить рыбы, чтобы насытить будущего птенца. Пришлось принять тот факт, что ему в любом случае нужна союзница в защите ребёнка.

– Хорошо, бери яйцо, – пингвин дрожащими лапами осторожно передал ей своё сокровище.

– Мой дорогой птенчик, – сладко прощебетала ЕтСю и спрятала яйцо в своей сумке. – Сходи покушай и возвращайся быстрее, я чувствую, что он скоро должен вылупиться. Встретим это событие вместе!

Пингвин отправился на охоту. Как раз небольшой отряд из самых захудалых особей уже собрался. В море пингвин сразу же жадно стал поглощать косяки криля. Маленькие рачки ещё никогда не были для него такими вкусными. Постепенно он начал вспоминать, что его действительно зовут КиЛа, а самка, которой он только что отдал яйцо, – та самая ЕтСю, ради которой он когда-то решил продолжить жить. Тревога постепенно отступала, сменяясь эйфорией. Он радовался, что пережил зиму и весело начал прыгать по водной глади. То счастье, о котором он мечтал пару месяцев назад, уже было у его лап. Сейчас он вернётся и вместе с ЕтСю они встретят своего ребёнка.

КиЛа тут же понял, что новорождённого надо хорошенько покормить, отрыгнуть ему криля было бы недостойно будущего отца. Поэтому будущий отец принялся глубоко нырять в поисках жирненьких анчоусов и сардин. На глубине уже рыскали и его сородичи. Но теперь он не даст себя в обиду. КиЛа собрался воровать рыбу прямо из-под носа других пингвинов. Он толкал других охотников, мешая им нагнать добычу, чтобы попытаться самому поймать редкую рыбину. Съеденный криль немного вернул ему силы, и теперь КиЛа мог на равных бороться с остальными за добычу. Такая охота быстро дала результат. Очень скоро КиЛа выпрыгнул на берег, переваривая в желудке несколько сочных анчоусов.

Вернувшись в колонию, КиЛа быстро отыскал ЕтСю. Рядом с ней уже копошился вылупившийся птенец – КиСю. КиЛа извинился перед ЕтСю за то, что не узнал её после зимовки и с гордостью и радостью отрыгнул маленькому птенчику переваренных анчоусов. ЕтСю тоже наконец успокоилась: КиЛа пришёл в себя, а птенец благополучно вылупился.

Так они прожили несколько спокойных недель. По очереди ходили на охоту и приносили рыбёшку своему птенцу. КиЛа был счастлив и впервые чувствовал, что все пережитые им испытания были не зря.

Однако новое испытание не заставило себя долго ждать и на этот раз постигло уже всю колонию. Снег под ногами пингвинов растаял. Племени пришлось мигрировать, чтобы найти свежую порошу. Молодым птенцам необходима мягкая поверхность, которую на этом материке мог предоставить только снег. Миграция делала охоту гораздо опаснее. В колонии знали местные безопасные тропы к морю, но на новых, неизведанных дорожках могли обитать хищники.

Скитаться пришлось долго. Резкое потепление оголило обширные территории южного материка. Но всё же пингвины нашли новую колыбель для птенцов – огромный ледник на краю континента, высоко выступающий над водой. Чтобы пойти на охоту, с него приходилось спускаться на низкий берег по очень длинной тропе и скалистой местности.

К счастью, выпавшие невзгоды почти не повлияли на свежеиспечённое семейство. Они сразу заняли довольно удобный участок ледника и быстро там обжились.

Но угрозы счастью в пингвиньем быту не миновать. Однажды, вернувшись с охоты, КиЛа услышал панический вопль ЕтСю. Пингвин мигом помчался к ней. Увиденное заставило его похолодеть. Группа пингвинов под предводительством ЛоГе преследовала супругу КиЛы с перепуганным птенчиком в сумке. КиЛа уже слышал, что птенец ЛоГе погиб вскоре после переселения. Они хотели забрать у неё новорождённого КиСю. Среди императорских пингвинов случалось такое: потеряв собственного птенца, обезумевшие родители пытались украсть чужого.

Но КиЛа не ожидал такого от собственного друга. Сломя голову он подбежал к своей семье и грудью стал закрывать ребёнка от свирепых нападающих.

– Отдай ребёнка, КиЛа, ты же слабый пингвин, он у тебя не выживет, – дерзко прощебетал ЛоГе.

– Не думал, что ты окажешься таким же озверевшим, как остальные. Правда, я наивно полагал, что мы всё же друзья.

– Да, мы друзья, и я хочу защитить твоего ребёнка.

– Ты не смог защитить даже своего! Крылья прочь от КиСю! – выкрикнул КиЛа и жестоко набросился на ЛоГе, отчего его новообретённые сообщники быстро разбежались.

КиЛа яростно толкал недавнего друга и клевал его, целясь в глаза. Клюв оставлял раны на крыльях и теле ЛоГе. Драка закончилась быстро. КиЛа вышел из неё победителем. ЛоГе же лишь остался истекать кровью на снегу. Никто ему так и не помог. КиЛа молча отошёл к семье и телом загородил ребёнку окровавленного пингвина.

После случая с ЛоГе отношение к КиЛе в колонии изменилось. Его больше не считали слабаком, а на охоте другие самцы всё чаще держались рядом с ним. Очень скоро вокруг КиЛы образовалась постоянная компания охотников. Все они умели глубоко нырять, поэтому могли охотиться там, куда большинство сородичей не забиралось, и почти не конкурировали друг с другом за добычу.

Как-то раз его группа заметила уже знакомых КиЛе длинноногих существ. Его соратники не на шутку испугались невиданных тварей из сказок, но лидер быстро всех успокоил. Он даже предложил к ним приблизиться и попытаться наладить контакт, поведав им о давнем знакомстве с длинноногими. Пингвины ещё немного боялись, но всё же решились последовать за КиЛой.

Высокие существа с интересом осмотрели отряд пингвинов и нашли на одном из них давно забытую метку. Существа подняли КиЛу и подвесили на какой-то странной палке с крючком. Позже отпустили и то же самое проделали с его сородичами. Подобное отношение не очень понравилось птицам, затем пришельцы принялись забавлять птиц и угостили их рыбой. После этого группа КиЛы стала радоваться каждой новой встрече с длинноногими.

После этих событий уважение к КиЛе в колонии выросло ещё сильнее. Даже их маленький птенчик уже понимал, что его отец один лучших самцов на леднике.

Позже выяснилось, что в новом месте рыбалки пингвинов обитали хищники и покруче. Отряду КиЛы довелось столкнуться с морским леопардом, прямо во время глубоководных ныряний. У команды был свой сигнал тревоги, и пингвины быстро рванули к берегу. Но один из его постоянных соратников не успел вовремя всплыть. Леопард уже почти настиг его и начал играть с добычей. КиЛа, несмотря на угрозу собственной жизни, решился его спасти. Он был знаком с попавшим в беду ещё до инцидента с ЛоГе. Они давно охотились вместе, пережили несколько встреч с пришельцами, и КиЛа успел к нему привязаться. Ни секунды не медля, КиЛа ринулся в воду и начал отвлекать леопарда на себя.

По иронии судьбы нападающим оказался его давний знакомый – Барон. Огромное туловище резко развернулось в сторону смельчака. Барон быстро узнал пингвина, которого когда-то отпустил.

– Ого! Да это же КиЛа. На этот раз я смотрю, ты безрассудно смелый, раз решил вернуться в воду.

– Барон, отпусти моего друга, скоро здесь будут другие пингвины из колонии, сможешь поохотиться на них.

Леопард разочарованно оставил игры с практически пойманным ранее пингвином и подплыл к КиЛе. Он стал наматывать круги вокруг него словно акула, преследующая свою жертву. Похоже, Барон раздумывал над предложением.

– На самом деле я не голоден, КиЛа. Вышел на охоту просто, чтобы размять ласты, но я рад, что встретил тебя. Горжусь тем, как ты возмужал.

– Спасибо, Барон. Во многом я здесь благодаря тебе.

– Плыви отсюда быстрее, КиЛа. Но знай, следующая наша встреча станет для тебя последней.

Пингвиний отряд очень быстро ретировался с места рыбалки. Сородичи наперебой хвалили своего предводителя, но КиЛу заботило совсем другое. Возвращаясь с охоты, КиЛа думал о скором начале линьки птенцов. До неё оставался всего месяц.

Внезапно пингвины услышали гулкий треск и грохот. Такого громкого шума они не слышали никогда. Перепуганные пингвины бросились к своим семьям.

Ледник, на котором жила колония, раскололся и откололся от материка. Одна его часть уже уходила под воду, а вокруг хаотично барахтались сотни пингвинов. И тогда один из охотников заметил приближающуюся стаю косаток. КиЛа бросился обратно к берегу.

Перед ним раскинулся океан, окрашенный в бордовый цвет…

Повсюду дрейфовали куски мяса. Косатки настигли колонию, на берег успела выбраться лишь пара пингвинов.

КиЛа молча смотрел на реки крови и резвящихся в них чёрно-белых существ. Он не мог думать, не мог двигаться. Просто смотрел на погибшую колонию императорских пингвинов. Спустя какое-то время всё же одна мысль пришла ему в голову: «Мне было бы лучше, если бы Барон съел меня при первой нашей встрече, эта горечь не стоит всего пережитого мной счастья».

Группа охотников КиЛы также молча провожала последний Антарктический ледник под воду, а вместе с ним и всю свою колонию. Выжившие ещё не знали, что эта зима стала для императорских пингвинов последней на материке.