Пианино

Глава 1

ПИАНИНО

Часть первая

Шел последний год учебы в медицинском училище, им было по семнадцать лет. День сменялся новым днем. Казалось, что жизнь пролетала, касаясь их своим легким крылом: занятия в училище сменялись общежитием, а бытовые вопросы решались просто. Обедали в студенческой столовой, а вечерами готовили общий ужин, на который они с девчонками скидывались впятером (столько их было в комнате), покупали в магазине дешевые студенческие продукты типа кабачковой икры или какой-то рыбы. И, конечно же, главным атрибутом их общежитской жизни был больший чайник горячего чая, за которым обсуждались все учебные и личные вопросы.

Свободное вечернее время, после конспектов и подготовки к занятиям, каждый заполнял по своему желанию и настроению. Оля ходила в спортивную секцию: зимой это были лыжи, а летом - легкая атлетика. Она серьезно и ответственно готовилась к соревнованиям и выступала в них за свое училище.

В то время были очень популярны среди молодежи КВНы. Они только входили в моду, и их классный руководитель, Татьяна Антоновна, она же вела уроки литературы, увлекла своих подопечных, студентов первых курсов, КВНами, и все азартно, живо и с интересом готовили такие встречи и проводили их в стенах своего училище.

Но всех их связывала и увлекала одна страсть - это чтение, и они с запоем читали книги, знакомясь с мировой литературой, которая оставляла в их, еще почти детских душах, неизгладимый след.

В праздничные и выходные дни молодые девчонки ждали танцев, их манила музыка, хотелось подвигаться в танце. Но вечера в их медицинском училище были не столь интересны по понятным причинам - в нем практически учились одни девушки, за исключением нескольких парней. И, как это было повсеместно принято, в училище были подшефные организации, была такая и у их медучилища – местная воинская часть, куда наши девчата ездили с концертами и танцами. Там они знакомились с парнями в солдатской форме, молодыми и по-военному подтянутыми, которые в самой деликатной форме ухаживали за студентками. Многих из солдат вскоре ждал "дембель", они были постарше девушек и на жизнь смотрели гораздо более зрелыми глазами.

Живописными картинами осеннего леса, окрашенного в яркие краски золотисто-красных, зеленых оттенков листвы на высоких склонах, запомнилась Оле дорога домой по выходным дням. В солнечную погоду осенний пейзаж из окон автобуса напоминал прекрасные картины на полотнах художников, виденные Олей на репродукциях или в музее.

Дорога тянулась вдоль побережья южного залива Ладоги и местами подходила к самому берегу озера, и тогда можно было видеть, как лёгкие волны, размеренно и свободно, омывают близкий скалистый берег.

Именно эти красивейшие места залива, где в свое время была построена дача известного финского генерала Маннергейма, получили среди местных жителей и ценителей природы название Финской Швейцарии.

С дороги открывался великолепнейший вид на широкую гладь залива, обрамленную пейзажем высоких, заросших лесом скал, которые по-царски возвышались над его водами, и в тихую, солнечную погоду величественно отражались в воде, как в большом зеркале.

Девчата, как большинство приезжих студентов, уезжали на выходные дни в соседние небольшие города и поселки, к своим родителям. Оля те нередкие поездки домой особенно запомнила, так как она была переполнена яркими чувствами романтической влюбленности в местного парня из ее города, такого же студента, как и она.

Она часто с улыбкой вспоминала, как в зимние морозные дни автобус буксовал на скользкой дороге в гору, и все пассажиры выходили из автобуса и толкали его... Но ее это не тяготило, а наоборот, был лишний повод дружески пообщаться с парнем, которого она часто видела в том автобусе. Его звали Олег. Он учился на последнем курсе сельхозтехникума и так же, как Оля, ездил к родителям на выходные дни.

В эти короткие зимние дни, только приехав в родной дом, Оля умудрялась сбегать в соседнюю школу, чтобы поиграть на фортепиано: она старательно разучивала «К Элизе» Бетховена, полонез Огинского - очень ей хотелось научиться играть на пианино. Олег, зная о ее планах, приходил в школу. Он тихонько стоял возле окна и слушал ее игру, боясь помешать, ждал Олю под дверями класса, а потом провожал домой. Он был несмелым и застенчивым парнем. Они говорили про учебу и студенческие свои будни и стеснялись даже просто взяться за руки...

В один из таких вечеров Олег не дождался Оли и оставил записку у школьной вахтерши. В ней он писал, что его забирают в армию… А затем уже каждого из них судьба закрутила в своей жизненной круговерти на долгие годы.

Зима проскочила в мыслях и заботах о предстоящих госэкзаменах, а потом их ждало распределение, которое, как оказалось впоследствии, было гораздо более серьезным мероприятием, чем они, выпускники училища, могли думать.

Невидимая сила двигала выбором места последипломного назначения Оли, так казалось ей потом, по прошествии многих лет. Близлежащий поселок в местном совхозе не привлек ее внимания, а вот далекий, малоизвестный для нее заозерный Пудож показался ей далеким и загадочным краем, вполне романтическим местом для фельдшерской самостоятельной работы. Выбор был сделан. Олю ждал впереди далекий и неведомый лесной край.

Три выпускницы поехали в город Пудож, к месту дипломного назначения, и, как оказалось на месте, все три фельдшерских пункта были в разных частях района, далеко от районного центра. Их, молодых фельдшеров, как Робинзонов, высадили среди пудожской тайги... Олю направили в поселок, в полутораста километрах от районного центра.

Стоял конец марта, приближалась весна, дороги к поселку оказались размыты весенними водами, и поэтому с районного уазика Олю пересадили на совхозный трактор, который благополучно, преодолевая бездорожье, воду и снег, доставил ее к месту назначения.

Поселили Олю в доме местной жительницы, тети Куши, которая, по просьбе сельского Совета, любезно согласилась временно выделить комнату для фельдшера - очень необходимого специалиста для оказания медицинской помощи в их поселке. Тетя Куша в то время проживала одна: ее сын служил в армии.

Фельдшерский пункт располагался на краю поселка в старом двухэтажном перекошенном доме: полы комнат уходили под наклон к окнам, но были чисто вымыты и блестели от падавшего из окон света.

Санитарка, немолодая женщина, местная жительница, много лет проработавшая на медицинском пункте, легко и грамотно знакомила Олю с жизнью рабочего поселка, с его жителями.

Первый месяц прошел быстро, в знакомстве с работой и людьми. Но наступили длинные праздники Первомая, и тут впервые на новом месте ее сердца коснулась тоска: оно как будто «сжалось» в груди от болезненной, необъяснимой тоски. Она ходила по вызовам к больным, нечастым в праздничные дни, видела на улице жизнерадостные, весёлые лица людей, но ей не становилось легче.

Тетя Куша ставила большой дымящийся самовар на стол и приглашала Олю к чаю. Она была приветлива и по-деревенски гостеприимна, казалось, она понимала тоску Оли по городу, по друзьям, и ей хотелось скрасить ее одинокое пребывание здесь, в их небольшом совхозном поселке.

Но, слава Богу, длинные праздники, наконец, закончились, и можно было снова браться за работу.

Наступило лето. Вслед за черемухой расцветала сирень. Сельские деревянные тротуары очищались и просыхали от последствий зимы. Воздух наполнялся запахами цветов и солнечным теплом, веселым трепетанием бабочек и жуков, и белые карельские ночи с незаходящим солнцем долго озаряли вечерние и тихие ночные улочки. Ярко-красные закаты и не гаснущие лучи солнца озаряли верхушки деревьев и Оля любила смотреть на эту тихую, вечернюю красоту поселка и радовалась теплому летнему вечеру.

Дни шли за днями.

Оля принимала и лечила больных работников местного совхоза и их детей, пенсионеров, местных старушек. Совхоз имел большую молочную ферму, где она, как молодой фельдшер, занималась оздоровительными мероприятиями: предупреждением травм доярок и рабочих молочной фермы, и общей просветительской работой на селе. Это увлекало и радовало ее.

По утрам Оля осматривала маленьких детей в детском саду, следя за их здоровьем, – это была временная и дополнительная для нее работа на время летних отпусков. И с этого времени началась ее история с пианино. Но тому предшествовало еще одно не менее значительное событие.

Часть вторая

Прошло около полугода работы на селе, Оля набиралась фельдшерской практики с больными, появлялись новые знакомые, друзья.

К тете Куше вскоре возвратился сын из армии. И Оля собиралась перебраться жить в амбулаторию, где в старом большом доме были свободные комнаты.

С приятельницей Зоей, доброй и милой женщиной, большой труженицей и передовой дояркой местного совхоза, они быстро занялись ремонтом комнаты.

Неожиданно на фельдшерский пункт, который на селе иначе именовался амбулаторией, приехало ее министерское начальство во главе с министром, посмотреть работу молодого специалиста.

Оля, как хорошая хозяйка, знакомила приехавших со своей деятельностью и бойко рассказывала о больных, о просветительской работе на селе. Показывала амбулаторию и то, как с интересом и пользой для диагностики болезней она осваивала лабораторное обследование на месте. В ответ увидела заинтересованность и одобрение на лице министра и главного врача районной больницы, непосредственного своего начальства. И им был явно по душе молодой энтузиазм их подопечного фельдшера.

Но старый перекошенный дом амбулатории и переезд Оли в его стены для проживания явно встревожили начальство, и оно в срочном порядке поехало к дирекции совхоза.

- Хотите ли вы сохранить фельдшера в своем совхозе? - спросили напрямую у директора совхоза. На беседу не ушло много времени.

- Медик на селе крайне необходим, - был ответ директора. При этой беседе присутствовала агроном совхоза, молодая бойкая женщина.

- У меня большой дом, и я могу сдать свободную комнату медику, - сказала она.

Здесь же решили и второй вопрос о необходимости срочно изыскивать дом для новой амбулатории, ибо старый дом явно грозит обрушиться…

Дирекция совхоза тут же пообещала отдать новый, только построенный дом под медпункт, что вскоре, через месяц, и было сделано.

Новый добротный дом в центре поселка теперь был их новой амбулаторией. Дело большое и необходимое для жителей поселка свершилось неожиданно и быстро. Все, казалось, шло в сторону улучшения лечебного прогресса в работе у Оли здесь, на селе.

Лето было в самом разгаре, стояли жаркие июльские дни. Они радовали и отогревали Олю своим теплом и приездом близких друзей, и вселяли в неё надежду на лучшее, как и уверенность в то, что все идет хорошо... Но, при этом где-то в душе «сверлила» мысль о том, что вот-вот начнутся вступительные экзамены на медицинский факультет, на который она очень хотела поступить, и мысленно все чаще ловила себя на том, что чего-то она в своей жизни явно упускает, не успевает сделать.

Ее давние друзья посоветовали ей позвонить директору медицинского училища, Прасковье Яковлевне, с просьбой помочь в решении вопроса о возможности поступления на медицинский факультет местного университета. «Может быть она чем-то поможет», говорили они. Телефонный разговор состоялся. Директор училища на заданный Олей вопрос о поступлении ответила прямо и строго: « Университет тебе "светит" лишь после отработки положенного срока по распределению... ». Участь Оли была решена, и ей предстояло прожить на селе полные три года... Свои же мечты о поступлении пришлось отодвинуть на будущее.

Как обычно, ранним утром Оля шла к маленьким детишкам в детский сад, осматривала их, давала советы родителям по их оздоровлению или лечению - по необходимости. Эта дополнительная работа давала ей возможность больше заработать, что привело в какой-то момент к мысли, почти фантастической по тем временам: « Я смогу осуществить мою давнюю мечту - игре на фортепиано, и теперь у меня появилась такая возможность - купить и иметь под руками свое пианино!».

Оля не заканчивала музыкальную школу и у нее в семье никто не занимался музыкой, как и особых музыкальных дарований ни у кого не наблюдалось. Но ее чувствительная романтическая натура особенно была открыта миру музыкальных звуков; в детстве, живя в небольшом городке, они не пропускали ни одного красивого музыкального фильма, а их в послевоенные годы и позже закупалось и делалось много. Ее душа уносилась вместе со звуками прекрасных песен, которые исполнялись популярными в то время испанскими, итальянскими и нашими известными певцами, ставшими впоследствии мировыми именами; они же часто исполнялись в популярных программах по радио, что не меньше будоражило ее юную душу.

Но наиболее заметную роль в музыкальном образовании Оли сыграла ее подруга Ирина, которая жила в Ленинграде. Она приезжала в их небольшой город на побережье Ладоги в школьные годы на летние каникулы, и все лето девочки проводили вместе: говорили о литературе, театре, музыке. Здесь и родилось у Оли огромное желание научиться игре на фортепиано, как это умела ее подруга. Ирина вкладывала все свои умения и познания в то замечательное летнее время, когда они были свободны от всяких дел. Вот так началось Олино самообразование, которое продолжилось в старших классах и в студенчестве, когда она упорно ходила по музыкальным школам, брала уроки у преподавателей, искала разные пути, чтобы продолжить свои занятия музыкой.

Такая идея с пианино пришла ей в голову, как давняя, почти сказочная мечта, и в этом небольшом поселке, где ей предстояло прожить три года, она неожиданно начала осуществляться.

В сельский магазин, по ее заказу, вскоре прибыло новенькое пианино отличного качества. Поселок такого смелого решения и дорогостоящего подарка еще не видел у себя на селе и не слышал вовсе.

Так пианино было доставлено и установлено в Олиной комнате, которая была достаточно свободной и светлой.

С этого времени начались ее каждодневные самостоятельные уроки, когда она музицировала по нотам, которые накопила за несколько лет.

После рабочего дня, когда работа на полях и фермах была выполнена и Олин прием больных закончен, среди вечерней тишины поселка, в розовом закате белых ночей начали разноситься звуки ее новенького, хорошо звучащего пианино.

Особенно ей нравилось учить «К Элизе» Бетховена и исполнять произведение, которое было ей по душе за красоту этой короткой, но яркой и вдохновенной мелодии.

Парни поселка, как и все жители, тоже прослышали о необычном для них событии - приобретении фельдшерицей поселка пианино. С еще большим нескрываемым любопытством и симпатией встречали они Олю на улице после работы, и с интересом расспрашивали её о музыке. Задавали вопросы о том, что и как исполняется, и Оля рассказывала им о Бетховене, о Чайковском, о том, что знала сама...

Она старательно учила полонез Огинского, чтобы пригласить ребят к себе в гости. Так продолжалось ее музыкальное самообразование, и она старалась не думать о том, что от ее зарплаты после ежемесячной выплаты за пианино оставалась самая малая ее часть, и поэтому приходилось вести совсем скромную жизнь.

Появлялись новые друзья и знакомые; лето и осень пролетели в радостном, светлом душевном состоянии: прогулки на лодке по реке с друзьями, вечерние беседы при ярко-красном закате солнца и светлом отблеске белых ночей...

Но незаметно подкрались дождливые осенние дни, и поздняя осень закружила желтою листвой, и у Оли вновь появилось настроение еще не вполне осознанной грусти. Ей все чаще стало казаться, что она не совсем вписывается в жизнь этого тихого, отдаленного поселка, где жизнь протекала в своем особом ритме, со своими радостями и печалями. Что-то ее все больше тревожило и волновало, и это "что-то" было неопределенным и затаенным чувством. Душа звала к пополнению ее новыми знаниями, впечатлениями, поисками новых забот и новых дорог...

В этом неопределенном, смутном и ищущем состоянии Оля была недолго. В один из дней ее познакомили с местным парнем, и она, недолго думая, взяла и вышла за него замуж, наперекор своим мечтам и воле своей мамы... Вышла за человека, с которым была мало знакома, и не представляла себе, что может ждать ее впереди.

Первый Новый год она с мужем встречала в недалеком лесном поселке, куда им пришлось вскоре переехать из-за его работы.

Олино пианино плавно шествовало за своей хозяйкой, открывая вместе с ней новые страницы её жизни. Конечно, оно никак не могло предположить, что это лесное хозяйство и тайга - только перевалочный пункт в последующих днях их грядущего будущего.

И как только весеннее солнце растопит толстый лед Онеги, пианино вместе с хозяйкой «поплывет» на теплоходе по озерным далям в столичную жизнь. И уже там будет звучать музыка из окон небольшого дома, окруженного зеленым садом, и эти звуки уже не будут вызывать особого удивления прохожих…