Пейзаж

Глава 1

Осеннее солнце, находясь в самом зените, ненароком навевало воспоминания лета. Легкий ветерок заставлял высокую траву лениво склоняться то в одну, то в другую сторону, создавая впечатление, что одинокая остановка, подобно маленькой лодке, беспечно качается по желтеющим волнам, полностью отдавшись стихии. Всматриваясь куда-то вдаль, он, сам того не замечая, поддался ветру и стал покачиваться из стороны в сторону, словно подражая окружающим его волнам. С каждой минутой воспоминания уносили его все дальше в прошлое, заставляя лицо скривиться в неподдельной улыбке. Однако стоило ему прикоснуться к этим воспоминаниям, как они сразу ускользали от него, оставив напоследок только грусть и разочарование. Казалось вот оно — счастье! Но стоило ему задуматься над тем, как давно это было, как это самое счастье отодвигалось в его сознании еще на пару шагов назад, пока и вовсе не превратилось в легкую дымку, очертания которой и не разобрать уже толком. В бессмысленных попытках догнать что-то отдаляющееся, он продолжал неподвижно стоять на одинокой остановке, практический слившись с окружением в единое целое. Он чувствовал, как, погружаясь все дальше в прошлое, его маленькая лодочка постепенно тонет в этом беспокойном море, оставляя после себя только солнечные блики и рябь на воде. Если бы не громкий рев двигателя, он наверняка бы ушел на дно.

Глава I.

Небольшое село Останово, местоположение которого уже и для самих жителей оставалось загадкой, было знаменито свои единственным автобусом, следовавшим маршрутом Останово — Училище №5. Его прибытие всегда было точным, ведь сложно задерживаться, если за весь день совершать только два маршрута, дабы отвести учащихся на занятия, а затем забрать их. Никаких других остановок Василий Павлович, проработавший водителям всю свою жизнь, не делал. Да и не за чем было! Выбраться в город для местных было целым событием, случавшимся не чаще одного раза в пару месяцев, и предоставлялась такая возможность разве что Михаилу Порфирьевичу — условному председателю столь же условного совета. Бывает, в случае крайней необходимости, он возьмет с собой какого-нибудь счастливчика, который удостоится увидеть все блага цивилизации, столь чуждые для здешних мест. А не принимали их жители села Останово попросту за ненадобностью. С давних пор всем необходимым местные обеспечивали себя сами, так что в город могли наведаться только по серьезной нужде.

Будет непростительно сказать, что одинокий автобус — единственная гордость этого села! Прямо посреди поселения находился парк. Именно так, и при том с большой гордостью, местные жители называли кусочек леса, который по непонятным причинам решили не трогать первые жители села. На первый взгляд эта небольшая роща (думаю так будет уместней ее называть) смотрелась совсем не к месту. Она словно отдаляла и без того немногочисленные дома друг от друга и навевала ощущение тоски. Возможно, именно из-за нее Останово выглядело таким забытым всеми местом. Словно сама природа не смогла найти здесь человека и решила потихоньку вернуть в свои владения землю, некогда одолженную людям. Вот только местные так никогда не считали. Напротив, они с неким чувством патриотизма ухаживали за своим парком, поддерживая его в хорошем состоянии. Конечно, зачастую весь уход ограничивался сезонным скашиванием травы и поддержанием кривизны тропинок, которые тонкими ручейками плавно обтекали стволы деревьев и теряли свои направления после каждого пересечения друг с другом. Примечательным это место было еще по тому, что именно здесь находился кинотеатр, который, ввиду отсутствия каких либо физических преград для непогоды, работал только в теплое время года. Любовь Семеновна, работница все той же условной администрации, была назначена Михаилом Порфирьевичем ответственной за молодежную политику. Она с гордостью и даже неким энтузиазмом выполняла свои обязанности, искренне верив, что показ фильма раз в неделю способен воспитать в молодом поколении любовь к своей малой родине и скрасить их нахождение здесь.

- Володя, поставь скамейки ровнее! Смотри чтобы всем было хорошо видно! Ань, а ты подсказывай ему, чтоб все аккуратно смотрелось со стороны! - очень энергично раздавала приказы Любовь Семеновна.

Теплым летним вечером субботы женщина, как обычно, выхватила несколько ребят, которым не посчастливилось прогуливаться в парке в тот момент, когда она вспомнила за свои обязанности и принялась подготавливать площадку для предстоящего показа. Все делалось в последний момент, но не от того, что Любовь Семеновна халатно относилась к своей работе. Просто-напросто годы берут свое, и забывчивость стала ее неотъемлемым спутником, вынуждая большую часть дел выполнять впопыхах. Сказать по правде, если бы Председатель не изъявил желания прийти на фильм, показ был бы перенесен на неопределенный срок, пока кто-нибудь не напомнил бы ей о нем.

- Молодцы! А теперь, Володя, неси сюда проектор и экран. Только прошу тебя, — на втором слове она сделала особенный акцент, — будь аккуратен!

Молча приняв свою судьбу, парень медленно побрел в сторону здания администрации, находившемся возле парка. Он как чувствовал, что сегодня не стоит идти в парк, долгие уговоры Ани сделали свое дело и теперь он вынужден еще и задержаться после фильма, дабы убрать все обратно на склад.

Здание администрации выделялось на фоне всех остальных домов. Не то чтобы тут было с чем сравнивать, но высокие, каменные стены и несколько колон делали из администрации некое подобие храма, которые возводили то ли греки, то ли римляне в далекие времена. Если бы не Аня со своим журналом, Володя и не задумывался бы над этим необычным строением, а теперь он, проходя мимо, все никак не может выкинуть это сравнение из головы. Окинув здание взглядом, он еще раз удивился мастерству этих древних людей и вошел внутрь. Прохлада и сырость царившая внутри идеально подходили администрации. Миновав длинный коридор, Володя наконец добрался до двери в небольшую коморку, которую Любовь Семеновна почему-то называла складом. За этой неприметной дверью находился совершенно другой мир. Старые и пыльные костюмы, висевшие на вешалке, в полумраке комнаты напоминали недвижимые статуи, которыми, как говорила Аня были наполнены подобные храмы древности. Может быть действительно это здание когда-то было одним из таких храмов? А когда все поменялось, и в моду вошли бюсты лысого человека, этих молчаливых обитателей заперли в комнате и старались больше не тревожить их покой.

- Володя, что-то ты долго, меня уже тебе в помощь отправили! - начала говорить еще в коридоре Аня.

Парень быстро оторвал взгляд от костюмов и осмотрел комнату. Большой шкаф, стоящий у стены, больше напоминал мешок картошки, явно переполненный, так что сам он должен был вот-вот лопнуть, разбросав все свое содержимое по полу. С его верхних полок торчали головные уборы, явно предназначенные все для тех же театральных постановок, которыми занималась Любовь Семеновна в те далекие времена, когда молодость била из нее ключом, а в голову к ней еще не пришла идея крутить по кругу одни и те же фильмы. Возможно именно они и вытеснили театр, лишив женщину чуть ли не единственной радости в жизни.

- Ну, чего застыл?

- Да все, иду я!

Приготовления были практически завершены. Аня заканчивала поправлять покрывала, расстеленные ближе всего к экрану, а Любовь Семеновна в очередной раз оценивала расположение скамеек и проверяла работу старого оборудования. Солнце медленно уходило за горизонт, робко поцеловав крону деревьев оранжевыми лучами и окрасив все вокруг в теплые тона. Володя тихо сидел на земле оперевшись спиной на дерево и насвистывал мелодию, услышанную недавно по радио. До показа фильма оставалось совсем немного. Володя вдруг задумался, что покажут в этот раз? Новых фильмов Любовь Семеновна не показывала уже несколько лет. Вся коллекция кассет была куплена Михаилом Порфирьевичем много лет назад вместе с тем самым проектором, который, наверное, тоже был творением тех древних греков. Подобно любому уважающему себя старику, проектор имел в своем багаже несколько историй и бесконечно рассказывал их зрителям, которых с каждым годом становилось все меньше и меньше. На первый показ фильма собралось практически все село Останово, но с каждым годом желающих смотреть одни и те же фильмы становилось все меньше, и проектор, некогда пользовавшийся огромной популярностью, постепенно становился забытым и покинутым всеми. Возможно, если бы не Аня и Любовь Семеновна, то этот старик давно бы уже занял свое почетное место в той маленькой комнатке из прошлого, поглотившей театр и бог знает что еще.

Девушка жестом позвала Володю. Ее волнистые русые волосы переливались рыжим цветом в пробравшихся сквозь стволы и крону лучах заходящего солнца. Им обоим было по шестнадцать лет и, как ни странно, учились они в одном классе этой небольшой школы села Останово. Девятый класс насчитывал четыре человека и считался последним классом в этом образовательном учреждении.

- Чего ты застыл там? - девушка сдвинулась немного вправо, уступая место, — Давай, фильм скоро начнется.

Аня предвкушено смотрела на темный экран и не сводила с него глаз. Володя сразу узнал этот взгляд. Видимо она уже узнала, что сегодня Любовь Семеновна выбрала для показа ее любимый фильм. Забавно, но не смотря та то, что он и сам видел его уже несчетное количество раз, название фильма не оставалось у него в голове. Володя знал его практически наизусть и мог с легкостью договаривать фразы актеров прямо в процессе фильма, но каждый раз, после окончания, все его содержание буквально испарялось, оставляя после себя мутный след образов и приблизительного сюжета. Фильм рассказывал о невероятном путешествии вокруг земли, и, после стольких просмотров, воспринимался уже как простой набор картинок различных мест со всего света. Странно, что Аня каждый раз смотрела его с горящими глазами ребенка, который увидел под елкой желанную игрушку.

- Неужели тебе до сих пор интересно смотреть его?

Выражение лица девушки исказилось. Словно мгновение она пыталась осмыслить то, что только что услышала.

- Конечно! Неужели тебе он не нравится?!

Искреннее удивление Ани слегка смутило Володю. Он отклонился в сторону и затряс головой, пытаясь откреститься от своих слов.

- Что ты, конечно, нравится! Просто когда смотришь его уже в сотый раз, он кажется немного скучным.

- Глупости! Я вот могу смотреть его сколько угодно раз, и все равно буду поражаться тем, насколько большой мир! И как многого мы никогда не увидим у нас дома, — девушка немного успокоилась и продолжила смотреть в экран, ожидая начала фильма, — Знаешь, я частенько представляю себя героиней этого фильма. Закрываю глаза и переношусь в те места, которые доступны для меня лишь в моем воображении. Эти мысли так будоражат и вдохновляют меня... Неужели ты не испытываешь чего-то подобного?

- Думаю и у нас в Останово есть множество красивых мест. Не вижу смысла мечтать о простой картинке с экрана, — немного поразмыслив над вопросом девушки ответил он.

Аня не стала спорить с Володей и разубеждать его. Она лишь немного изменилась в лице и стала молча дожидаться начала. Каждый раз, когда она заводила с ним разговор на эту тему, ей становилось грустно. Иногда она думала, что он вовсе не понимает ее, но стоило рассказать ему о храмах древней греции, поведать о немыслимых чудесах света, большие из которых уже давно канули в лето, как в глазах Володи проскальзывала искорка. Аня искренни была рада видеть ее, и именно это подпитывала надежду и заставляло продолжать показывать ему иллюстрации из старого учебника географии, который Аня умудрилась стащить из скудной школьной библиотеки. Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как начался фильм.

Михаил Порфирьевич пришел как раз вовремя. Он осторожно подошел к месту, где сидела Любовь Семеновна, словно пытался спугнуть трех единственных зрителей, решивших посетить кинотеатр этим вечером. В парке громко шумели насекомые, от чего даже ребятам, сидевшим в первом ряду, приходилось прислушиваться к каждому слову актеров. Любовь Семеновна, усевшись на самую последнюю скамейку, с облегчением смотрела на парочку впереди. Ей нужно было доказательство того, что ее затея с показом фильмов была не напрасной. Найдя утешение в этих ребятах, она аккуратно всматривалась им в спины, боясь спугнуть небольшую публику неаккуратным взглядом. Ее по настоящему задевало то, что с каждым годом, с каждым вечером кино, желающих принять участие в этом небольшом развлечении становилось все меньше и меньше.

- Вижу желающих сегодня не много, — шепотом подметил Михаил Порфирьевич, усевшись сбоку.

- Видимо всем наскучило смотреть одни и те же фильмы. Молодежь, она ведь такая — вечно хочет чего-то нового! Только вот что я могу им предложить, имея в запасе меньше десятка кассет, которые не на много младше нас с вами.

- Снова вы за свое, Любовь Семеновна. Говорил вам, что нет у меня денег на покупку новых фильмов. Да и подобных кассет в наши дни практически не сыскать. Они ведь сейчас как антиквариат! И стоят пади соответственно. А у нас в селе, между прочим, два трактора простаивают, потому что не осталось больше тех, которые мы могли пустить на запчасти.

Любовь Семеновна могла бы сейчас развязать давний и бессмысленный спор про то, что речь совсем о другом. Что при желании деньги можно найти, что радость детей стоит куда больше этих проклятых тракторов, только вот что можно объяснить человеку, который и театральный кружок прикрыл только потому, что на сэкономленные средства можно было купить парочку новых покрышек для своих металлических великанов. Не смыслил ничего Михаил Порфирьевич в таких вещах и в простом людском счастье тоже ничего не смыслил! Как человек он был не плохой: знал свое дело, трудился не покладая рук, не жалея сил; только вот думать он мог лишь о том, как простаивает несколько соток земли из-за того, что несколько тракторов вышли из строя и о том, как организовать всех таким образом, чтобы никто в Останово не сидел без дела. Наверное, именно такой Председатель и нужен был этому селу.

- В любом случае, вы молодец, что не бросаете это дело! Главное, что мы даем возможность людям. Наше дело маленькое, а дальше уже пусть сами решают.

Погладив женщину по плечу, Председатель поднялся на ноги и такой же тихой походкой удалился прочь.

Длинный и порядком надоевший Володе фильм наконец закончился. Аня все это время завороженно смотрела на потускневший от времени экран и даже после того, как он резко погас не отводила от него взгляд. Можно было только гадать, как девушка не устает от заезженной до дыр истории, зная буквально по кадрово каждый фрагмент ее любимого фильма. Для нее окончание этой захватывающей истории о приключениях главных героев означало приближавшуюся с неистовой силой тоску от осознания того, что настало время возвращаться в реальность. Но для Володи это означало лишь то, что ему предстояло в полной темноте тащить на склад довольно тяжелое оборудование, с опаской прощупывая ногами почву, чтобы не споткнуться на корнях деревьев. Когда летний кинотеатр был полностью убран, он из вежливости поблагодарил Любовь Семеновну и отправился провожать Аню домой.

Большая луна тусклым светом озаряла им путь, отчаянно пытаясь заменить своим сиянием солнце. Большую часть пути пара прошла в тишине. Мысли Володи то и дело разрывались из стороны в сторону, концентрируясь то на одиночных камушках, так удачно отлетавшим на обочину после встречи с его ногой, то на криках дерущихся неподалеку кошек. Пару раз он мимолетом взглянул на Аню и заметил, что девушка полностью погрузилась в себя. Наверняка Аня снова размышляла о том, насколько большой мир и как сильно она хочет однажды повидать его; без конца задавала себе вопросы о доме и о том, что ее держит здесь; искала повсюду смыслы и бог знает что еще. Пускай Володе и нравилось, когда она рассуждала об этом, но вступать в диалог с ней в такие моменты ему совершенно не хотелось. Ему всегда казалась, что она склонна все преувеличивать и изрядно усложнять. “Тут тоже не так уж и плохо”, — обычно отвечал Ане он, но в ответ слышал что-то из разряда того, что он совсем ничего не понимает. Поэтому решив для себя, что лучше уж и вовсе ничего не понимать, чем откладывать у себя в голове столько глупых и не дающих покоя мыслей, Володя занял роль слушателя, которая вполне его устраивала. “Все таки есть в ней что-то такое, от чего невозможно оторвать взгляд”, — подумал он в тот момент, как в очередной раз взглянул на задумчивую девушку. Посмотрев в сторону Ани, в надежде просто убедится, что она все еще идет рядом с ним, он так и не смог отвести глупый взгляд. Невысокая девушка молча шагала вровень с ним, очень тихо переставляя ноги. Она словно боялась нарушить ночную тишину, которую в эти часы можно было по-настоящему услышать, прогуливаясь по тоненьким улицам села Останово. Серый свет отражался от девушки едва заметной дымкой, которая в итоге выглядела даже краше изначального сияния луны. Внезапно, предательский локон скользнул по ее лицу, и вывел Аню из некого транса, за которым с восхищением наблюдал Володя.

- Ты чего?

Задумчивое выражение лица девушки сменилось смущением. Володя быстро отвел взгляд и уставился под ноги.

- Ты никогда не думал, что будет с тобой после школы?

- А чего тут думать. Вот закончу девятый, поступлю в пятое училище, а там уже видно будет.

Володя усердно продолжал смотреть вниз. Ему и самому стало вдруг неуютно, когда девушка заметила то, как он на нее смотрит, а ее неловкое смущение лишь добавляло жара, раскаляющего его щеки до красноты. Только благодаря разочарованному взгляду девушки, который он ощущал всем телом, Володя смог немного отвлечься и унять этот жар. Кажется, ответ ее совсем не удовлетворил.

- И разве тебе не хочется чего-то еще? Ты ведь даже ни разу в городе не был?! Неужто не хотел бы хоть раз посмотреть на то, как он светится в ночи?

Тяжело вздохнув, Володя поднял голову и приготовился к тому, что так отчаянно пытался избежать. Он был бы вовсе не против послушать ее очередное восхищение после просмотра этого приевшегося фильма или рассказы о тех древних греках, да что угодно, лишь бы просто не попасть под каскад утомительных вопросов, глубину которых, он по словам Ани все равно никогда не понимал. Больше всего Володе не нравилось странное чувство, возникавшее внутри. Словно Аня всего несколькими фразами задевала нечто глубокое и сокровенное. Задевала, но так и не могла вытащить наружу…

- Не правда, — пытаясь парировать и как можно быстрее свести диалог на нет, ответил он, — Один раз я был там в больнице.

- Да это было пожалуй лет десять назад, — прервала его Аня, — Что ты мог в то время вообще там увидеть?

- Ну как что… Дома, правда, они были намного больше здешних. Толпы людей и ужасно громкий шум машин.

- Говорю же, ничего ты толком там и не увидел.

Аня огорченно вздохнула и оставила Володю. Она все никак не могла поверить в то, что в одном человеке могут сочетаться горящие глаза ребенка и черствое, моментами даже пугающе пустое ничто, говорящее его устами. Быть может, это своего рода проклятие здешних мест? На все Останово она не могла найти человека, который даже отдаленно разделял ее переживания. Во всяком случае до тех пор, пока она не нашла его, выступая перед классом с докладом по истории. С тех пор Аня частенько замечала тот самый взгляд и поэтому до сих пор надеялась на то, что однажды Володя сможет ее по настоящему понять.

Дом Ани показался из-за поворота еще до того, как она решилась вернуться к разговору с Володей. Небо все еще оставалось достаточно ясным, представив на обозрение всем россыпь ярких звезд, но поднявшийся ветер объявлял о скором закрытии этого представления. Небо вот-вот затянется облаками, и Аня вдруг испугалась, что Володе придется возвращаться домой в полной темноте. Ей очень хотелось побыть с ним еще немного, посмотреть на звезды и, возможно, заговорить Володю очередной историей прочитанной в одной из книг, дабы напоследок еще раз уловить ту самую искорку в его взгляде. Но все же, от чего-то она хотела, чтобы желание в первую очередь исходило от него. Несмотря на то, что они уже довольно давно стали много времени проводить вместе, Володя все не решался сделать первый шаг. Он может быть и правда хотел этого, но что-то внутри заставляло стоять на месте. Чувствуя себя тем канатоходцем (о котором ему рассказывала Аня), совершившим проходку между двумя самыми высокими зданиями, Володя продолжал балансировать на канате, опасаясь рухнуть вниз. Так и не решив для себя, чего он боится больше: оступиться или не сделать заветный шаг, Володя стоял как вкопанный и смотрел в голубые глаза, ждавшие его на другом конце этой до жути неустойчивой веревки.

- Что ж… Доброй ночи, Володя. И спасибо тебе за фильм, — не пытавшись скрыть огорчения, произнесла она.

Глава II.

Остаток лета пролетел незаметно. Тонкие лучи восходящего солнца, слишком яркие, чтобы их игнорировать, пробрались в комнату Володи и разбудили его. Последний год его нахождения в местной школе начался практически незаметно и, как оно обычно и бывает, тянулся слишком медленно в будние дни, а затем словно охотничий пес срывался с места, унося за собой выходные. В надежде застать хотя бы малую часть этого проносящегося мимо него времени, Володя быстро оделся и вышел из комнаты. Приятный запах свежих блинчиков окутывал своим ароматом весь дом. Анастасия Дмитриевна, мама Володи, стремилась как можно больше времени посвящать семейным заботам и все выходные проводила в хлопотах по дому. Парой Володя начинал думать, что мама совершенно забывает об истинном смысле таких дней из-за того, что чувствует некую долю вины. Дело в том, что, работая учителем в школе, Анастасия нередко бывает занята. Помимо своих рабочий обязанностей и ведения дополнительных занятий в школе для отстающих по программе учеников, на ее плечах лежал и весь этот дом.

- Доброе утро, а я уже хотела будить тебя, — приветствовала его мама, не отрываясь от плиты, — Надеюсь, ты не забыл, что сегодня тебя ждет Михаил Порфирьевич?

Вопрос матери остался без ответа и Володя принялся с большим аппетитом поглощать блины. Молчание сына нисколько не смущало ее. Володя и раньше был достаточно молчаливым. Раньше, хоть и изредка, их дом все таки наполнялся семейными беседами, приятными разговорами и недолгими спорами, но после ухода отца, родные стены замолчали навсегда. Порой Анастасия и сама жалела о том, что не могла разговорить сына, винила себя в этом, но постепенно свыклась и стала довольствоваться лишь кроткими, утвердительными ответами парня и научилась радоваться тому, что он просто находился рядом. Сказать по правде, ничего другого ей не оставалось. Ни ее работа, ни дом ни само село Останово не доставляли ей радости, но пока все это помогало ей хоть как-то чувствовать присутствие сына, она чувствовала себя хоть немного счастливой. Погрузившись в себя, Анастасия Дмитриевна не заметила, как Володя закончил с завтраком, поблагодарил ее и вышел из дома. На мгновение, ей стало немного грустно от того, что она не успела предложить ему добавки…

Председатель по обыкновению сидел в своем кабинете и не спешил начинать день, не выпив кружку травяного чая. Одинокий стол, стоявший напротив окна, стеллаж с книгами, старый шкаф и стул были всем его богатством, доставшимся Михаилу Парфирьевичу после получения новой должности. Его небольшой кабинет был обшит деревом, но в совокупности с холодом и сыростью, царившими в здании администрации, наполнялся странным запахом. По началу, Володя подумал, что оказался в бане, давно не отапливаемой и забытой всеми. Правда очень скоро его нос привык к здешним ароматам, и ощущение бани пропало без следа. Массивная дверь, показавшаяся ему слишком большой для столь маленького помещения, закрылась за ним, издавая старые и скрипящие звуки. Даже после этого Михаил Порфирьевич не сразу обратил на него внимания. Развалившись в своем кресле, он громко потягивал горячий чай и грелся в лучах солнца. В такой позе он больше не напоминал живого человека, а скорее походил на еще одну немногочисленную деталь интерьера, растворяясь в общей картине скромного по размерам кабинета.

- Михаил Порфирьевич? — привлекая внимание произнес Володя.

Мужчина неспешно вышел из некого транса, на мгновение скривив недовольную гримасу. Увидев стоящего в дверях парня, его лицо быстро выровнялось, вернув на место привычный добрый взгляд.

- А-а, Володя, проходи, конечно! Прости, не сразу заметил, как ты вошел.

Всего несколько шагов по кабинету хватило, чтобы понять, что старческие звуки двери были характерны и для всей комнаты. Володя расположился на стуле и сразу попытался принять неподвижное положение, чтобы бесконечные скрипы и стоны мебели не докучали его.

- Как там дела дома? Как мама?

- Все хорошо. Мама в порядке, в общем то все как всегда.

- Это прекрасно! Все стабильно, а значит все хорошо! — Михаил Порфирьевич выпрямился и отставил кружку в сторону, — Давай тогда сразу к делу. Как ты знаешь, уборка урожая проходит полным ходом. Я разговаривал с твоей мамой, она сказала, что ты собираешь поступать в училище на агронома. Это достойная профессия, скажу я тебе! Толковые агрономы нам нужны, а ты у нас парень смышленый. Поэтому мы решили, что тебе будет полезно набраться немного опыта, пока еще есть такая возможность. Девятый класс как ни как! Совсем скоро уже выпуск. Поэтому не будем тянуть.

Михаил Порфирьевич резко вскочил с места и жестом пригласил парня проследовать за ним. Нужно сказать, что Володя буквально только что узнал, что собирается поступать на агронома в Училище №5. На мгновение его это смутило, но Председатель не оставил возможности поразмыслить над этим и вышел в коридор, вынуждая Володю проследовать за ним. Напротив администрации стоял старый внедорожник, не слабо потрепанный временем. Михаил Порфирьевич сел за руль и жестом поторопил Володю. Салон машины практически ничем не отличался от того старого кабинета, в котором буквально все стонало под натиском долгих лет. Миновав жилые дома Останово, они вскоре уже проезжали по проселочным дорогам, разрезавшим бескрайние поля надвое. Осень еще не успела вступить в полную силу, так что все в Останово отдаленно, но напоминало лето. Однако здесь, в местах, где некоторые поля уже полностью опустели и оставили после себя целые озера засохшей стерни, осень разгулялась на славу, окрасив пространство в потускневшие тона.

- Как видишь, пшеницу уже практически всю убрали. Вон там, — Михаил Порфирьевич указал в сторону, словно Володя мог что-то там увидеть кроме бескрайних просторов пустоты, — все еще собирают семечко! Мы же с тобой наведаемся на кукурузу. Ее сбор только начали, поэтому успеешь увидеть процесс с самого начала.

Володя старался делать вид, что внимательно его слушает и даже изредка кивал, но продолжал смотреть куда-то в даль. Огромные поля соломенного цвета простирались до самого горизонта. Вдалеке едва виднелись деревья, прорастающее ровными рядами. Они служили некой живой изгородью и отделяли друг от друга поля. Никто уже и не помнил откуда они там взялись. Быть может, много лет назад тут были сплошные леса, которые словно рубанком строгали вдоль и поперек, оставляя лишь эти стройные ряды, разделяющие поля. Труд наверняка был колоссальным и таким тяжелым, что верилось в него с трудом. Вернее всего тут всегда были эти поля, молчаливо дожидавшиеся своих фермеров, которые своими усилиями облагораживали их, придавая им вид, сохранившийся до сих пор.

Продвигаясь вглубь полей по ровным, пыльным дорогам, они вскоре оказались у полей кукурузы. Машина резко затормозила, и пыль, следовавшая все это время за ней, по инерции протащилась вперед на добрую десятку метров. Все вокруг были заняты работой. Громко гудели комбайны, медленно продвигающиеся вдоль полей на пару с грузовиками, в которые непрерывно ссыпалась кукуруза, собранная этими механическими громадинами. На краю поля стояло двое мужчин и что-то обсуждали между собой. Завидев, выходящего из машины Михаила Парфирьевича, они прервались на полуслове и направились навстречу ему.

- Товарищ Председатель! Что привело вас сюда?

С растянутой до ушей улыбкой сказал крупный мужчина. Светлые волосы, которые в добавок еще и выгорели на солнце, просвечивались на свету. На его большой и покрасневшей от постоянного нахождения в полях голове они смотрелись совсем не к месту. Большое пузо, так и норовилось перевалиться через ремень, от чего он имел странную привычку поддерживать его одной рукой. Это был глава или (как модно сейчас стало таких называть) директор местного сельскохозяйственного предприятия, которое пусть и было давно продано какому-то богатому человеку с другого города, но так и осталось брошено на произвол судьбы, как и все село Останово. Звали его Егором Сергеевичем. Сам он был не из этих мест и приезжал в Останово только к началу сезона работ. Позже Михаил Порфирьевич еще не раз говорил, что от этих ребят больше вреда, чем пользы: местных фермеров они практически полностью изжили, скупив их землю почти за бесценок, а оставшиеся не могут с ними конкурировать в ценах на свою продукцию; Сами эти приезжие пользуются землями куда хуже местных работяг, высасывают с нее последние соки и продолжают заливать все в округе своими химикатами, из-за которых местное зерно растет почему-то в разы хуже, чем у них. Фермеры поговаривают, что все дело в особых сортах культур, которые высаживают приезжие, но наверняка никто не знает. “Одно радует! Дают рабочие места и уже хорошо!” - поговаривал Михаил Парфирьевич. Хотя и это преимущество угасало с каждым годом, когда по мере поставок новой техники ручной труд все больше заменялся машинным.

- Егор Сергеевич, Петр Владимирович, рад приветствовать! Да вот, решил показать нашему подрастающему поколению как работается на полях. Володя у нас ведь в агрономы хочет!

- Похвально, похвально! — прокомментировал второй мужчина, который, как оказалось, был главным агрономом этого предприятия, — Ну это правильно! Я знаю, что у вас практически все местные ребята подрабатывают летом то у нас, то у местных фермеров, а вот увидеть с чего все начинается - это уже совсем другое!

Главный агроном приветливо подмигнул Володе и прихлопнул его по плечу. Без сомнения, он был чертовски доволен собой, что смог вызвать улыбку у парня. Ах, если бы он знал, что произвел впечатление лишь забавно торчащей в волосах соломе и жирным, масляным пятном чуть ниже пояса!

- Парнишка не глупый, уверен из него выйдет отличный агроном! Я бы на вашем месте присмотрелся к нему.

- Михаил Порфирьевич, парень еще даже в училище не поступил, а вы его уже на работу рекомендуете, — усмехнулся Петр.

- Раскусили меня, — подыграл он, — Но если говорить серьезно, то я бы попросил вас немного показать ему что тут к чему.

Худощавый мужчина с соломой на голове слегка свел брови и не спешил с ответом. Он немного обдумал просьбу Председателя и уже собрался выдать ответ, как вдруг его перебил Егор Сергеевич.

- Почему нет.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Володя всюду следовал за Егором Сергеевичем и Петром Владимировичем, а когда первому наскучило, то он заявил, что будущая профессия юнца - это по части Главного агронома и оставил Володю на Петра. Агроном показал парню несколько комбайнов, вкратце объяснил их устройство. Рассказал в какой примерно последовательности идет сбор урожая и почему некоторые культуры приходится собирать чуть ли не в конце осени. По мере того как Михаил Порфирьевичи Егор Сергеевич стали отдаляться от них, разговаривая на свои темы, ярый интерес, с которым Петр по началу вел свой рассказ, стал быстро исчезать. Он то и дело оглядывался на оставшуюся позади парочку, пропускал мимо ушей половину вопросов, возникавших у Володи, а вскоре и вовсе заявил, что в целом тут больше не на что смотреть и направился к остальным.

Немного позже, Егор Сергеевич пригласил проехать на их территорию, показать склады, зернохранилища и другую технику, которую будут использовать при засеивании и удобрении полей. Путь оказался не близкий. Территория их предприятия находилась в небольшом отдалении от села Останово, и, оказывается, имелась их собственная дорога, позволяющая сократить путь, миновав окрестности села. Должно быть, эти двое и вовсе ни разу не были в Останово.

Территория этого сельскохозяйственного предприятия была поистине огромна! Еще на подъезде были видны огромные зернохранилища цилиндрической формы, возвышающиеся на десятки метров вверх. Огромные, вытянутые склады находились на территории. Вероятно, именно такого размера должны быть дома, способные уместить в себя тех великанов, которые создали все это! Тут же находились и те самые машины, о которых упоминал Егор Сергеевич. Причудливой формы, с огромными колесами и разных цветов они идеально подходили своими размерами и величественностью к этому мечту. Пока на полях до самой темноты комбайны собирали урожай, грузовики загружали им свои кузова и привозили его сюда. Тут же зерно сортировалось: часть уходило в зернохранилища, часть на склад; что-то предварительно просеивалось, а что-то загружалось в огромные мешки и оставалось лежать под массивными навесами.

Разгуливая по территории, Володя не заметил, как остался один. Его экскурсовод остался позади и присоединился к разговору рабочих, столпившихся возле мастерской, где ремонтировали выходившую из строя технику. Михаил Порфирьевич был приглашен в кабинет Директора и уже довольно долго не появлялся на улице. Предоставленный сам себе Володя бесцельно бродил между металлических построек, пока внезапно не услышал какой-то шум с другой стороны небольшого склада.

- Да я говорю тебе, дурья ты башка, с этого комплекса мы минеральные удобрения убираем! Владимирыч так сказал. Что там дальше они будут намешивать, уже не наше дело!

Сыпучая субстанция быстро заполняла одно ведро за другим и вскоре мешок опустел практически на половину. Двое мужиков подобным образом опустошили уже целую дюжину мешков и аккуратно складировали их возле стены. Они очень торопились, а тот что держал мешок, вечно поглядывал через плечо и на мгновение замирал, словно прислушиваясь.

- Держи ровнее, идиот! Все что просыпется сам будешь потом с земли собирать!

Вечно отвлекаясь от процесса, он и сам не заметил, как расслабил руки и часть удобрения просыпалась на землю. Получив за свою оплошность увесистую затрещину, ловец удобрения потер затылок, но так и не перестал бросать кроткие взгляды в сторону. Происходящие за небольшим складом немного смутило Володю, но решив, что в целом это не его дело, он медленно отошел от стены и вернулся назад. Время уже перевалило за полдень. Работа вокруг кипела полным ходом: грузовики без остановки везли зерно и повсюду сновали люди. Вернувшись к машине, он терпеливо дождался Михаила Парфирьевича.

- Все посмотрел?, — Председатель потянулся в карман за ключами и кивнул в сторону своей машины, — Ладно, думаю, нам же пора домой.

Попрощавшись с Директором и не самым лучшим экскурсоводом, которые подошли проводить гостей, Володя забрался в машину. Оставлять ее на палящем солнце было не лучшей идеей. Горячий воздух внутри обжигал ему ноздри, а раскалившаяся пластиковая панель стала скрипеть в несколько раз сильнее, словно пока машина дожидалась их, она успела прибавить себе в копилку с десяток добрых лет службы. Как бы то ни было, Володя был рад покинуть это место и направиться домой. Большую часть пути они ехали в тишине. Парень всматривался в проносящиеся мимо них равнины, затем они плавно переходили в леса, сменяя при этом пожелтевшие краски травы на все еще зеленые листья. Им словно удалось повернуть время вспять. Машина быстро мчалась вперед, оставляя позади осень.

Уже на въезде в Останово, Михаил Порфирьевич нарушил тишину и обратился к Володе.

- Снова у них урожай в несколько раз лучше, чем у местных фермеров! Что тут поделать… Приезжие как ни как по науки все делают. И техника у них новая, и удобрения используют в промышленных масштабах. Егор так вообще нахвастаться не мог! Какие-то новые семена у них, провались они…

Володя решил, что Михаил Порфирьевич разговаривает как бы сам с собой. Поэтому не стол его прерывать и лишь одобрительно покачивал головой в ответ. Вначале ему показалось, что сегодняшний день выдастся на редкость скучным. Уж больно неинтересно ему было находится на этих огромных, безжизненных полях. Вот летом другое дело! В ту пору молодая пшеница, прогибаясь под порывами ветра, как-то по-особенному звучит и радует глаз. Зеленые стебли кукурузы, возвышаются во весь человеческий рост, а по соседству с ними, еще местами зеленые, но от того не менее красивые подсолнухи отчаянно тянутся к солнцу, чтобы всего через месяц сгореть под лучами манящего солнца и навсегда свесить головы. Вспоминая всю эту былую красоту, нынешнее состояние полей вызывало у парня грусть. Поэтому от части он был раз, что Егор Сергеевич разрешил им проехать на территорию предприятия и сменить обстановку. Да и огромная техника, странных форм крайне удивила Володю. Узнав, что некоторую из них использую в качестве распыления удобрений, он подумал, что стать агрономом и не такая плохая идея. Все таки больно хотелось ему посмотреть на нее в действии.

- Радует, что по словам Егора, они закупили в этом году удобрений больше чем нужно. Уверен наши мужики с радостью выкупят все лишнее. Может и у них выйдет что-то путное в следующем году.

- Они скорее всего уже купили их, — как-то равнодушно сказал Володя.

- Что ты имеешь в виду?

- Я случайно заметил, как они пересыпали часть удобрений в ведра. А после того, как вы сказали, что они будут его продавать, то и подумал, что это для местных.

- Странно… Мне показалось, Егор говорил так, что они только планирую предложить эту затею нашим фермерам.

Попрощавшись с Володей, Михаил Порфирьевич отправился в свой кабинет, бросив напоследок, чтобы парень передавал привет маме. День близился к вечеру. В последнее время луна вскарабкивалась на свое законное место все раньше и раньше. Долгие летние деньки по-прежнему находились в памяти, от чего Володя все никак не мог свыкнуться с приближением зимы. Планы на выходной он особо не строил, поэтому решил направиться прямиком домой. Легкий ветер еще не успел упасть на землю и покачивал кроны высоких деревьев. Посмотрев вверх, Володя увидел одиноко падающие листья, которые по непонятным причинам решили состариться и пожелтеть раньше других. Ему почему-то показалось, что за то время, пока их не было в Останово, все немного изменилось. То ли дело было в тусклом солнечном свете, то ли краски и вправду приняли желтоватый оттенок, но все вокруг напоминало о приходе осени куда сильнее, чем сегодня утром. Быть может, это исключительно его вина? Мрачные краски пустеющих полей, которые так сильно навивали грусть, похоже, отпечатались на машине, Михаиле Парфирьевиче и Володе, а теперь, словно чума, стали понемногу заражать все вокруг. Глупости, но он и правда почувствовал некую долю вины за происходящие. Опустив плечи, Володя ускорил шаг и поспешил домой. В округе было очень тихо. Даже не оглядываясь по сторонам (ведь в Останово практически не было машин), Володя переходил одну улицу за другой, пока, наконец, его дом не стал виднеться вдалеке. Ему вдруг очень захотелось проверить, а не добралась ли эта осенняя хворь до его дома. Он очень хотел увидеть по-прежнему яркий кирпич, серую крышу и зеленеющие листья большого ореха, растущего возле его дома. Мгновенье колеблясь, он все таки поднял голову, не сдержался и слегка улыбнулся. По дороге, навстречу ему двигалась Аня. Нежно-розовая куртка, высокие черные сапожки и милые кудрявые волосы, так нравящиеся Володе. Увидев ее, ему сразу полегчало. Он вдруг понял, что та самая осень, настигшая все вокруг, совершенно не коснулась Ани. Напротив, сегодня девушка выглядела даже краше обычного. Володя вспомнил, как провожая ее ночью домой, после просмотра ее любимого фильма, он заметил, что даже лунный свет, отражаясь от девушки, выглядел как-то иначе. Такое же чувство настигло его и теперь. Тусклое, осенне солнце, освещало Аню по-своему нежно.

- Привет, — подойдя ближе сказала она, — А я вот только что была у тебя дома, но твоя мама сказала, что ты уехал с Михаилом Парфирьевичем. Хорошо, что ты уже вернулся. Как поездка?

- Да ничего интересного, если не считать той огромной техники, которой в последнее время осуществляют большую часть работ на полях.

- Ты имеешь в виду комбайны?

- О-о, и не только они. Уверен, о большей части этих огромных машин ты даже не слышала.

- Может расскажешь о них за кружкой чая? Я как раз приходила позвать тебя. Родители ушли в гости, кажется, у кого-то из их друзей сегодня день рождения. Так что мне не хотелось быть одной этим вечером.

Осення тоска, одолевшая Володю еще в парке, отошла на второй план, и он, недолго думая, с радостью принял предложение Ани.

Чайник внезапно засвистел. Аня подорвалась с места и поспешила к плите. Володя покорно продолжал сидеть за столом, пока девушка суетилась неподалеку, разливая по кружкам чай и наполняя тарелку печеньем и горстью конфет. Одета она была, нужно сказать, слишком нарядно для обычных домашних посиделок. Теплый бежевый свитер, между прочим, любимый в гардеробе Ани, был прикрыт фартуком. Володя подметил, что этот наряд ей к лицу. Хотя чего тут скрывать, за все время он уяснил наверняка - девушке к лицу подходила любая одежда. Возможно, все дело в ее вкусе. Каждый наряд своеобразно подходил то к ее голубым глазам, то к распущенным волосам, а иногда и вовсе исключительно подчеркивал ее утонченную фигуру. Когда Володя понял, что слишком долго пялится на спину Ани, он смущенно отвел взгляд и в очередной раз осмотрел комнату. На кухне, как и во всем доме, царила своя особенная атмосфера. Пускай он и был куда меньше по размерам, чем дом Володи, но в нем ощущался простор: компактно и уютно стояла мебель; повсюду стеллажи, ломящиеся от книг; много зелени и цветов, за которыми так усердно ухаживала мама Ани. Все пространство было заполнено чем-то, но в то же время складывалось впечатление, что сюда можно было бы уместить еще столько же всего. Именно этого и не хватало Володи дома. После ухода отца, все его вещи отправились либо следом за ним, либо были выброшены на помойку. Дом опустел не только физически, но и эмоционально он был наполовину пуст. И если Володя еще мог все это стерпеть, то Анастасии Дмитриевне приходилось туго. Невольно он вспомнил о маме: “Совсем забыл предупредить, что задержусь у Ани”, — подумал Володя.

- Ты чего задумался? Давай чай пить.

Горячий напиток приятно согревал все внутри и вскоре, Володя забылся в разговоре с Аней. Девушка, как обычно, увлеклась рассказами о новой книге, которую она совсем недавно успела прочитать. Володя внимательно ее слушал, пару раз даже пытался высказать своем мнение насчет того, как глупо поступила героиня, но услышав что-то вроде “ты ничего не понял”, быстро вернулся к своей любимой роли молчаливого слушателя. Аня могла болтать так часами, а Володя был совершенно не против часы напролет просидеть вот так рядом, опустошая одну кружку чая за другой. В какой-то момент Аня решила, что слишком увлеклась.

- Так что за фермерские машины ты сегодня видел?

Внезапная смена роли немного смутила Володю. Он правда и позабыл уже о том, где сегодня был. Собравшись с силами, Володя принялся в красках описывать тех стальных великанов, молча дожидавшихся на территории складов. Навыков рассказчика ему, конечно, не хватало. Отчаявшись, он пустил в ход жесты, потом и вовсе встал со стула и принялся в воздухе вырисовывать формы тех исполинов. Его увлечению и актерской жестикуляции даже удалось рассмешить Аню. Так или иначе, как бы Володя ни старался, девушка практически ничего не понимала. Честно говоря, ей это было и не нужно. Нечасто можно увидеть, как Володя рассказывает что-то с подобным рвением. Аня еще давно заметила, что тот самый мальчик, который всегда улыбался, был очень энергичен и весел остался где-то на первой парте четвертого класса. Ей никогда не удавалось поговорить с ним на этот счет. Сколько бы она не пыталась, Володя либо уходил от ответа, либо предпочитал молчать. Аня была очень сообразительной. Ей было не трудно догадаться, что Володя изменился примерно в то же время, когда ушел его отец. Пускай она и хотела помочь ему, хотя бы просто поговорить с ним об этом, но Володя этого совершенно не хотел.

- Ну примерно так!

- Очень интересно, — сдерживая смех, сказала она, — Я, правда, мало что поняла, но твой рассказ был бесподобен!

После они направились в ее комнату.

За окном уже было темно. Поднялся сильный ветер, и тучи темным полотном укрыли небо, словно совсем не хотели делиться луной и звездами. Теплый свет лампы хорошо освещал центр комнаты, где лежал ковер. Спальня Ани была совсем крошечная. К противоположной от входа стороне ковра была приставлена кровать, упирающаяся в стену. Она была совсем небольшой и изножье упиралось в шкаф, заполняющий пространство между кроватью и боковой стеной. В центре той самой стены находилось окно. Оно по обыкновению было завалено с одной стороны книгами, а с другой теснились множество кактусов. Володя никогда не понимал, зачем они были нужны. Да, вечно зеленые, но при этом очень колючие и по большей части невзрачные. Однако, несмотря на все это, Аня любила свои кактусы и бережно ухаживала за ними: поливала их теплой водой, сразу отставляла заболевшее растение в сторону, могла долго осматривать каждый кактус с разных сторон. Иными словами - нянчилась как с детьми! К слову, один из детей, подхвативший какой-то грибок, сейчас стоял на столе слева от двери. Ему явно не хватала света, как и стеллажам с книгами и всему в этой комнате, что стояло вдоль стен. Поэтому Аня включала пациенту настольную лампу, чтобы ему не было так одиноко в темноте.

На том самом ковре в центре комнаты лежал Володя, закинув руки за голову. Аня сидела возле него, прислонившись спиной к кровати. Она с увлечением читала ему журнал, предназначенный для заядлых путешественников. В нем были описаны самые живописные места различных стран, которые могут посетить туристы. Под каждым описанием было напечатано несколько фотографий, а самые понравившиеся Аня тут же показывала Володе. В конце каждой страницы были сноски, в которых описывались легенды, неразрывно связанные с достопримечательностями. Девушке было крайне неудобно каждый раз разворачивать журнал и показывать его Володе, поэтому она поначалу просила его сесть рядом, а потом и вовсе увлеклась чтением и перестала это делать. В прочем Володя даже не заметил отсутствия перед глазами картинок. Все его вниманием поглощали глаза Ани изменившие свой цвет. Ярко-голубые днем, сейчас они смешались с теплым светом лампы и казались как никогда прекрасны. Впоследствии он часто вспоминал этот цвет, навсегда оставшийся в его памяти. И поэтому, когда в каком нибудь глупом разговоре его спрашивали: “А какой у тебя любимый цвет?” — он всегда отвечал “не знаю”, потому что понятия не имел, как можно было передать словами оттенок тех глаз, которые он видел в этот момент. Случайно Аня заметила взгляд Володи и робко улыбнулась. Хватило даже такого незначительного изменения на ее лице, чтобы он насторожился. Володя лихорадочно стал перебирать в голове, почему он вдруг так резко вышел из некого транса, как вдруг все понял. Яркий румянец проступил на его щеках. Он вдруг почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, от чего ему стало щекотно и неуютно. Он резко перевел взгляд на одинокое окно и ужаснулся тому, как на улице стемнело.

- Что-то я засиделся, — он рывком поднялся и попытался встать, — Думаю, мне пора. Не хотелось бы, чтобы мама переживала.

Аня крепко схватила его за руку, от чего Володя замер. Ей было ужасно неловко. Тот самый румянец, словно передался ей через касание и вскоре ее щеки тоже порозовели.

- Ты уже уходишь?

Как бы с надеждой спросила она и, не дождавшись ответа, ослабила хватку, позволяя Володе встать на ноги.

- Сегодня третья годовщина нашей дружбы…

Она произнесла эти слова в пустоту. Просто не могла больше держать их в себе. Аня и не думала, что они, словно эхо отразятся от стен комнаты и грузом падут на плечи Володи, заставив его лицо исказиться в недоумении.

- Я…

- Не говори ничего! — перебила его она, — Просто молчи и обними меня перед уходом.

Глава III.

Тусклая и дождливая осень, необычайно холодная в этом году зима, а после и долгожданная весна канули в лету. Конец июня особенно ощущается человеком лишь раз в его жизни. Выпускной. То самое долгожданное мероприятие, о котором большая часть учеников забывает сразу, как только начинаются экзамены и вспоминает уже в самый последний момент. В Останово его, как и прежде, планировали провести вечером, устроить грандиозный праздник, конечно, полностью соответствующий размаху села. Руководила всем Любовь Семеновна. Все таки занимаемая ее должность располагала к этому. В помощнике ей был выделен весь преподавательский состав школы, а в месте с ним и Володя, пришедший на помощь матери. По началу, Любовь Семеновна не оценила эту идею, потому что по ее мнению - это должно было стать для мальчика сюрпризом. Но когда Володя сказал, что, откровенно говоря, на выпускных каждый год собираются абсолютно все ученики, поэтому ничего нового он здесь не увидит, она сначала немного обиделась, посчитав это упреком в свою сторону, но после поддалась и принялась раздавать указания на право и налево. С самого утра работа кипела полным ходом. Некоторые искусно вырезали из картона буквы, которые после должны были сложиться в слово “выпускной”. Другие тут же закрашивали их яркой краской. Купить готовое слово или же хотя бы цветной картон не представлялось возможным.

- Вы с ума сошли, Любовь Семеновна?! На весь этот ваш список у меня денег не хватит! Да и приносить его нужно заранее, а не за день до выпускного!

- Михаил Парфирьевич, ну как же так? Это все таки наши дети! Разве можно экономить на их единственном и таком долгожданном вечере?

- Даже не просите меня! Нет у меня денег. Мне что, делать вашу работу? Там подкрасите, тут из бумаги вырезать можно. Да и на складе вашем, уверен, что-то да найдется.

Не подумайте, Председатель нисколько не врал насчет средств, который у него и правда не было. Напротив, он даже присоединился к бригаде учителей после обеда и помогал, как мог. И Любовь Семеновна тоже не со зла принесла список необходимых вещей так поздно. Годы не щадили никого, и ее забывчивость все чаще давала о себе знать. Примерно таким образом: своими силами и только благодаря большому опыту ответственной за молодежную политику постановке театральных сцен подготовка проходила успешно.

Володе, как самому молодому и энергичному доверяли в основном работу, где по большей части нужна сила, а не мастерство рук и творческие способности. Там принеси, тут подай, сбегай на склад и все в этом роде. Одно радовало: выпускников то было не больше десяти человек. По меркам школы села Останово - это вполне хороший по наполняемости класс. В прошлом году так вышло, что выпускной проводили для двух парней. Благо еще догадались и не заставили их танцевать последний танец друг с другом. Володя был на том выпускном. Он хорошо помнил, что решил там не задерживаться, потому что уж больно ему не хотелось смотреть на это жалкое зрелище. Получилось так, что выпускной для девятого класса превратился в вечер танцев для всей остальной школы. От этого у него совсем пропало настроение, и он, не сказав никому, отправился домой. Аня почему-то потом несколько дней на него обижалась и взяла с него обещание, что в свой выпускной он останется до конца.

Всю первую половину дня он таскал стулья для учеников, вечно менял их, потому что они чем-то не устраивали Любовь Семеновну. Затем принялся за подготовку мест для учителей. А после помощи с декорациями, слепленными из чего попало, он и вовсе выбился из сил.

- Володя, принеси сюда колонку. Магнитофон пока не трогай, а то его явно разобьют. Я скажу тебе ближе к вечеру, когда нужно будет за ним сбегать.

Путь от школы к администрации лежал через парк. Лишь спрятавшись под кронами деревьев, Володя наконец смог вздохнуть с облегчением. Приятная прохлада, которую ощущает лишь тот, кто долго находился под лучами палящего солнца, окатила его с головы до ног. Решив, что он заслужил немного отдыха, Володя привалился спиной к дереву и уселся на землю. Миновал почти год с того момента, как он последний раз вот так сидел в парке. Володя вдруг четко осознал, что за это время в нем практически ничего не изменилось, за исключением парочки полностью заросших травой тропинок. Видимо, с тех пор, как сошел снег, никто ни разу по ним, так и не прошел. Неужели так каждый год? Почему он раньше не замечал, что некоторые тропинки бесследно пропадают под зеленым ковром?

- Чего тут сидишь такой измученный? Не ужели Любовь Семеновна успела вымотать тебя за полдня?

Михаил Порфирьевич как раз шел в сторону школы, когда увидел сидящего под деревом Володю.

- Угу, — выдавил из себя парень.

- Ты смотри не вымотайся к вечеру! Тебе ведь еще с Анькой танцевать, — усмехнулся Председатель. Одна бровь Володи приподнялась кверху, и он озадачено посмотрел на Михаила Парфирьевича, — Ну чего ты так смотришь. Я уже давно приметил, что вы друг от друга не отлипаете. Она девчонка хорошая, хоть и умная. Тяжко, наверное, с ней. Но ты не думай, любая умная баба - горе мужику. Зато с такими скучно не бывает! Глядишь и тебя по уму подтянет, тебе ведь еще толковым агрономом стать надо. Так что давай не глупи. Хватай ее за руку и вперед! Как сказала Любовь Семеновна - это ваш вечер.

Михаил Порфирьевич подмигнул Володе, не сдержал смешок и зашагал в школу.

Вскоре и под кронами деревьев ему стало слишком жарко, поэтому, решив поскорее закончить с подготовкой к выпускному, он оставил своего недавнего спасителя, отряхнулся от кусочков коры и пошел в здание администрации. Колонка оказалась до жути тяжелой, только вот Володя совершенно не обращал на это внимание. В несколько подходов, останавливаясь только для того, чтобы перевести дух, он дотащил ее до школы и поставил в указанном месте. Все это время слова Михаила Парфирьевича не выходили из головы. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу услышал команду направиться в парк. Опомнившись, он понял, что остался один на территории школы и быстрым шагом направился к остальным.

По задумке Любови Семеновны сам танец выпускников должен был проходить на месте знаменитого кинотеатра. Этой небольшой, ровной площадки вполне хватало, дабы уместить чуть ли не всех школьников. Только вот почему все мероприятие нельзя было провести в одном месте, Володя все никак не мог понять. Это ведь кому-то прийдется перетаскивать неподъемную аппаратуру с места на место. “Очень надеюсь, что не мне”, — подумал Володя.

- Ах! Зато представьте, как тут будет романтично. Возьмем гирлянду на складе, натянем ее вокруг деревьев, а где не хватит, можно будет расставить свечи, — вдохновленная своей идеей, Любовь Семеновна расхаживала от дерева к дереву и описывала готовый вариант, созданный ее воображением, — Тут развесим немного украшений, а вот здесь…

- Только осторожнее со своими свечками! Не спалите мне парк вашими задумками, — перебил ее Михаил Порфирьевич.

Местный кинотеатр стал преобразовываться на глазах. По большей части, от Володи тут ничего не требовалось, да и Любовь Семеновна хотела, чтобы для него хотя бы эта часть осталась небольшим сюрпризом. Поэтому она отпустила его домой немного отдохнуть и приготовиться к вечеру. Анастасия Дмитриевна получила разрешение отправиться вместе с сыном, и они без лишних вопросов покинули это место.

- Странно, что она думает, мол этот сюрприз получиться. Почти все ходят в школу через парк.

- Даже если и так. Пускай Любов Семеновна занимается своим любимым делом. Не часто можно увидеть ее такой увлеченной.

По дороге домой Володя и мама больше не проронили ни слова.

Володя вышел из своей комнаты уже ближе к началу праздника. Анастасия Дмитриевна все это время без устали носилась по дому наглаживая свой наряд и костюм сына. Немалых трудов ей стоило отложить нужную сумму, а потом упросить Михаила Порфирьевича отвезти ее в город. С самой зимы она понемногу откладывала деньги на эту покупку. Они и до ухода отца жили небогато, но пока бюджет полностью не лежал на плечах Анастасии Дмитриевны, она особо и не замечала этого. В первый год, после того рокового случая, ей пришлось особенно тяжело. Для оплаты счетов, еды и одежды ее зарплаты катастрофически не хватало, и она стала брать больше дополнительно работы в школе, чтобы прокормить семью. Больше всего она боялась, что ее сын будет в чем-то нуждаться. Все эти перемены быстро состарили ее, прибавив к еще молодому лицу добрый десяток лет. Уход отца не мог не сказаться и на Володе. Пускай мама и старалась не показывать свою усталость сыну, ее изменения в лице говорили ему обо всем. Володя стал больше работать по дому. Каждое лето устраивался на ферму, чтобы подзаработать немного денег, от чего беззаботные детские деньки бесследно пропали из его жизни. Однако он никогда не винил свою маму за это. Постепенно они оба привыкли так жить и теперь уже и не помнили, какого было раньше.

- Ну-ка примерь.

Изначальная идея Анастасии Дмитриевны сделать сыну сюрприз пошла под откос, после того, как он по приходу домой примерил костюм, который оказался ему великоват. Пиджак сидел в плечах хорошо, но рукава были немного длинные, в прочем, как и брюки, которые как раз и подшивала сейчас мама. Повезло, что у них еще была старая швейная машинка. Она входила в ту небольшую часть интерьера, которая сохранилась до сих пор. Как уже говорилась ранее, их дом после развода родителей опустел. Уходя из дома он забрал большую часть своих вещей, включая старый виниловый проигрыватель, на котором Володя любил слушать одну и ту же пластинку с золотистой окантовкой в центре. Отец даже не забыл забрать старое радио, беспрерывно играющее на кухне. Перечислять этот список можно долгое время. Гораздо проще сказать, что после его ухода в доме остались лишь мебель, растения его жены и та самая швейная машинка, пылящаяся в углу до сегодняшнего дня (только вот и растения надолго не задержались в их доме). Анастасия Дмитриевна очень любила своих зеленых жильцов, но времени ухаживать за ними у нее практически не было. Когда она наконец опомнилась, большая часть растений уже засохла, либо вовсе рассыпалась в труху. И как бы горько ей не было, они отправились на помойку в след за немногими оставшимися вещами мужа.

- Какой ты у меня красавец!

Туго завязанный галстук ужасно мешался. Пиджак сковывал движения, да и в целом Володя чувствовал себя, как не в своей тарелке. То и дело переваливался с ноги на ногу, оттягивал рукава и попеременно поднимал и сгибал ноги в коленях в надежде растянуть обтягивающие брюки.

- Хватит ерзать! Давай лучше выйдем на улицу, не зря же я одолжила эту штуку, — Анастасия Дмитриевна сбегала в комнату за фотоаппаратом и всем видом дала понять, что не потерпит отказа.

Задний двор утопал в ярких лучах заходящего солнца. Покосившийся забор, отделяющий некогда большой огород смотрелся бы на фото ужасно, поэтому мама вывела сына за него. Свободное пространство, которое по большей части давно заросло травой, упиралось в невысокие деревья. По мере удаления, они плавно переходили в густой лес, прорастающий вдоль всей северной части села Останово. Их дом находился практически на окраине, поэтому соседство с девственной природой ощущалось здесь острее всего. Солнце едва виднелось из-под кроны высоких деревьев так, что только самые длинные лучи могли пробиться сквозь них. Насыщенный, огненный цвет заката, словно волной обрушивался на землю, постепенно теряя свою силу, и едва касался берега, оставляя лишь яркие брызги на заборе.

- Так, вставай вот здесь, чтобы на тебя попадало солнце. Главное не захватить в кадре этот старый забор, — Анастасия Дмитриевна пыталась подобрать самый удачный ракурс. Она очень боялась упустить последние лучи. Да и второй попытки у нее может не быть, потому что она выпросила этот фотоаппарат буквально для одной фотки.

Затвор “Полароида” (думаю, всем вам известен этот фотоаппарат, сразу выпускающий снимки) щелкнул и через некоторое время наружу выползла фотография. Анастасия Дмитриевна немного потрясла ее в руках, а после не смогла отвести взгляд. Солнце отдало последние силы, скользнула вниз и скрылась за высокими деревьями. Немного запоздавший лучик скользнул по лицу женщины и двумя маленькими искорками отразился от глаз. Слеза скатилась по ее щеке и сорвалась вниз, едва не задев фотографию.

- Что это я, — смахнув слезы, сказала Анастасия Дмитриевна.

- Ну ты чего, мам?

Володя нежно обнял ее и с усилием проглотил комок, предательски подступивший к горлу и не позволивший ему произнести больше ни слова.

- Кажется, мы слишком задержались. Как бы не опоздать на твой выпускной.

Голос слегка подрагивал вместе с ней.

Небо по-прежнему сохраняло отголоски дня, хоть луна уже и виднелась на своем законном месте. Именно поэтому на улице оставалось достаточно светло, так что тех немногочисленных фонарей на территории школы было вполне достаточно. По задумке Любови Семеновны выпускники с аттестатами и учителя, произносящие последние напутственные слова должны были быть отчетливо видны всем присутствующим на празднике. И только заключительная часть торжества могла пройти уже в совсем темное время суток для поддержания антуража. На удивление, все шло по плану. Когда Володя с мамой наконец то добрались до школы, большая часть всех присутствующих уже разбилась по группам и дожидалась начала торжества. Родители вместе с учителями стояли в центре и активно занимали стулья, подготовленные для них еще днем. Первый ряд никто не трогал. Там должны были сидеть выпускники и по очереди выходить на сцену, которая находилась на порожках школы. Ученики растянулись практически на весь двор, а выпускники собрались возле “сцены”. Окинув все взглядом, Володя занервничал, когда понял, что Ани тут нет. Выпускной должен был вот-вот начаться и, по правде говоря, он был уверен, что все ждут только его. Он заметил, как Любовь Семеновна отделилась от всех и направилась в сторону порожек, шепча что-то на ухо попадающимся под руку учителям. Он готов был сорваться с места и попросить ее еще немного подождать, как вдруг услышал позади стук каблуков.

- Привет!

Нежное, бежевое платье едва касалось тела Ани. Тем не менее оно очень тонко подчеркивало фигуру девушки и красиво лоснилось в свете одиноко горящих фонарей. Слегка подкрученные кудри каскадом падали на ее плечи, подчеркивая и без того выразительные ключицы. Володя вдруг подумал, что эта нежная роза совершенно не подходит к этому бетонному и серому саду, в котором она оказалась. Будто главный экспонат этого невзрачного места, она стояла возле него. Он боялся даже протянуть к ней руку, опасаясь того, что его тень очернит ее образ. Ему хватило смелости лишь помахать ей рукой в ответ.

- Очень красиво выглядишь, — жест Володи вызвал легкую улыбку на лице девушки, и она немного смущенно наградила его комплиментом в ответ.

Эта незначительная деталь, мимолетно возникшая на ее лице, завершила образ девушки, который навсегда отпечатался в памяти Володи. Он вдруг подумал, что эта милая улыбка прекраснее всех пейзажей на свете. Вот только слово пейзаж парень впервые увидел на обрывке газеты, в котором упоминалось о старинной картине великого художника, наверное, и в правду красивой, раз для нее нашлось немного места на этом клочке бумаги. Конечно, он часто слышал это слово и от самой Ани, однако никогда не задумывался о его значении.

- Эм… Ты… Тоже.

Сколько бессонных ночей потом Володя корил себя за то, что так и не смог в тот вечер выдавить из себя других слов…

Следом Любовь Семеновна объявила о начале вручения дипломов. Все заняли свои места и слушали вступительную речь Директора школы. Нашлись и те, кто старался перешептываться. Другие вовсе отходили немного в сторону и продолжали свои беседы. Сказать по правде, вручение дипломов совсем выпало из памяти Володи. Все это время он продолжал смотреть на Аню, пытаясь еще хоть раз увидеть ту самую улыбку, а когда все таки получалось, он резко одергивал себя, но не в силах удержаться, принимался за старое. Так он и прослушал слова учителей, Любви Семеновны, даже за аттестат забыл бы, если бы его не подтолкнул сидящий рядом одноклассник после того, как прозвучало его имя. Все вокруг улыбались, затем стали громко хвалить учеников, а родители и друзья скапливались вокруг выпускников и засыпали их поздравлениями. У Володи не укладывалось в голове, почему все вокруг позволяют себе так громко разговаривать, кого-то благодарить, наставлять своих детей, вместо того, чтобы завороженно наблюдать за девушкой, ставшей главным украшением этого вечера. В тот момент, он был абсолютно уверен, что весь этот праздник был исключительно для нее…

Немногим позже, когда звезды ярко воссияли на небе, вся церемония плавно переместилась в парк. Ночь была очень ясная, и, если бы не деревья, преграждающие лунному свету путь, местный кинотеатр смотрелся бы не так красиво. Задумка Любови Семеновны сработала на ура, и каждый оценил ее труд по достоинству. Парочка ребят, неудачно попавшиеся на глаза женщины, перетащили сюда колонку и ее в экстренном порядке принялись настраивать музыку. Пока вокруг царил небольшой хаос, Аня со свойственной только ей легкостью огибала стоявшие повсюду деревья и не могла отвести взгляд. Сначала проведет она ручкой по свисающей между деревьев гирлянде, ярко светящийся желтоватым цветом. Потом бросит взгляд на свечи, расставленные полукругом. Немного задержится на самодельных украшениях и так по кругу.

- Никогда не думала, что тут может быть так красиво.

Обратив внимание на Володю, она подошла к нему и поправила надоедливый волосок, вечно выбивающийся из ее уложенной челки и спадающий на лицо.

- Немного грустно, что такие вечера случаются нечасто.

- Я видел, как Любовь Семеновна сегодня занималась всем этим. Думаю, ей это в радость. Так что, если ты ее попросишь, то она будет совсем не против почаще так украшать кинотеатр.

Аня еще раз окинула это место взглядом, и легкая печаль коснулась ее лица, еда заметно отразившись в глазах девушки.

- Боюсь, что уже это не к чему…

Сильный писк больно врезался в уши. Все вокруг замолчали и уставились на парня, который по ошибке неправильно соединил провода в колонке. Немедленно устранив неполадку, он жестом попросил прощения и на фоне заиграла тихая музыка вальса. Лишние люди отступили в сторону, освобождая место в центре, куда медленно стали стягиваться выпускники.

- Милые мои ребята это место, музыка и даже ночь сегодня существуют только для вас! — соленые ниточки радости потянулись с глаз женщины. Любовь Семеновна взяла небольшую паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжила, — Очень надеюсь, что вы навсегда сохраните в памяти этот вечер. Все мы желаем вам только счастья и всего наилучшего. Прошу, подарите нам ваш последний школьный танец.

Все вокруг стали искать пару, немного суетиться и только Володя с Аней не сдвинулись с места. Сами того не заметив, они оказались в самом центре. Ужасно долгие мгновения показались часами, пока Володя наконец не осмелился взять ее за руку. Озвучить приглашение на танец он, конечно же, испугался. Да и слова в тот момент были излишне. Аня, не сопротивляясь, позволила ему взять себя за талию и медленно закружилась в танце, следую за движениями парня. Может быть, со стороны их танец и казался кому-то слегка неуклюжим, но поверите ли вы, если я скажу, что им в тот момент было совершенно наплевать? Немного хрипящая музыка (виной всему была старая колонка) переплелась с окружением и, словно тончайшая вуаль, окутала кружащуюся в танце пару. Еще никогда Володя не чувствовал такой легкости. Ощущая себя самым последним грешником, он позволил себе коснуться этого нежного цветка, который так непринужденно отдался ему в руки. Их взгляды пересеклись и так и не смогли оторваться друг от друга. Каждую ночь, когда он закрывал глаза, и этот чудный танец утягивал его за собой, он просыпался от одной и той же навязчивой мысли. Без сомнений, если бы в тот момент он набрался смелости и произнес те слова, которые в последствии еще долгое время выкрикивал в темноту, Аня полностью поддалась бы ему и навсегда осталось в его руках. Такой легкой, красивой и, самое главе, его. Но вместо этого он продолжал молчать…

- Скоро я уеду учиться в город, — эти слова влезли ему под кожу и продолжали сильно сдавливать его изнутри, — Я уверена, что смогу поступить. Родители меня полностью в этом поддерживают, так что думаю, что уже все решено, — Аня жестоко продолжала затягивать цепи, подобравшиеся к самому горлу Володи. В висках жутко пульсировало, — Ты так и будешь смотреть? Ничего не скажешь?

Что тут можно было сказать? Вернее потом Володя придумал добрую сотню фраз, которые, наверняка, следовало произнести в тот роковой момент, вот только это уже было неважно. Самые главные слова мы всегда припасаем для пустой комнаты. То самое ничто, которое остается с нами на протяжении жизни, с радостью поглощает все наши исповеди и сожаления. Но по природе своей оно не способно забрать наши чувства. Возможно, в силу своего эгоизма эта пустота не может разделить с нами всю ту горечь и сожаления, которые продолжают терзать душу.

- Я очень рад за тебя. Ты ведь будешь иногда приезжать домой. Ну или я стану почаще выбираться в город. Думаю, мы будем часто видеться.

Музыка закончилась так неожиданно, что вполне вероятно они уже некоторое время продолжали танцевать без нее. Аня прильнула к его груди и обняла Володю. Каскад светлых волос приятно щекотал лицо, и он отчетливо ощущал, как тяжело вздымалась ее грудь. Легкий аромат цветов, который раньше он никогда не замечал, вскружил ему голову. Разумеется, так сладко могли пахнуть только ее кудрявые локоны…

Глава IV.

После окончания школы все дни превратились в неотличимые друг от друга медленно тянущиеся сутки. Конец лета выдался очень холодным в этом году, и ощущение осени нависло над Останово. Краски стремительно потускнели, рано начались непрекращающиеся дожди. Аня в последний раз попрощалась со всеми и уехала учиться в город. Не сказав никому, она словно забрала что-то с собой. Странно, что никто, кроме Володи, не заметил пропажи. Училище №5 радушно встретило новую партию студентов, распределив каждого по факультетам. Володя, как и планировалось, поступил на факультет агрономии. Ранний утренний автобус вынудил его изменить график, поэтому Володя уходил из дома задолго до рассвета, а возвращался уже после захода солнца. Большая часть работы по дому вновь свалилась на плечи Анастасии Дмитриевны. Спустя несколько месяцев село Останово настиг траур после того, как один из преподавателей скоропостижно скончался. Для таких маленьких сельских школ подобные происшествия зачастую бывают непоправимыми. Анастасии Дмитриевне были с гордостью переданы предметы, которые вел покойный учитель. Работы у нее прибавилось значительно, а с ней в придачу седая прядь и неважное здоровье.

- Прошу, мам, откажись ты от этих занятий. Эта смешная доплата не стоит того. Я подработку нашел, не зря год назад с Михаилом Парфирьевичем по полям катался. Егор Сергеевич все понимает. Я у них там на подхвате, поэтому и получаю скромно пока. Но это все до поры до времени! Как только отучусь - станет проще.

- Ты за меня не переживай, лучше о занятиях своих подумай! Хорошо учись для начала, а работу еще успеешь найти.

Примерно так каждый и остался при своем.

Как Володя и переживал, ближе к зиме Анастасия Дмитриевна заболела. Простуда совсем свалила ее с ног, благо она быстро пошла на поправку и вскоре вернулась в прежний ритм жизни.

Все новогодние праздники Володя провел дома. За все это время он так и не дождался долгожданного стука в дверь и под конец решил сам навестить родителей Ани. Небольшой дом, тепло и уют которого он по прежнему хорошо помнил, к счастью, стоял на прежнем месте изрядно занесенный снегом. На удивление, в окнах не горел свет. Володя долго кричал с улицы, пока морозный воздух окончательно не посадил его голос.

- Ты чего тут орешь? Не видишь, пусто!

Раздраженный сосед вышел на улицу в одних тапочках и пуховике на голое тело.

- В смысле пусто? Хозяева ушли куда-то?

- Ага, ушли. Далеко и надолго, — мужчина показательно сплюнул, — Уехали они. Дом вроде продать не получилось, поэтому так и бросили его здесь. В городе они сейчас кажется и, как видишь, возвращаться не планируют. Прекращай тут горланить и ступай. Нечего всю округу на уши ставить!

Тога что-то внутри у и Володи надорвалось. Плечи чуть опустились, ноги нехотя поволокли его домой. Теперь он точно был уверен в том, что Аня все таки забрала с собой очень важную часть села Останово, оставив после себя дыру.

Время шло (хотя мы с вами уже выяснили, что для Володи оно скорее тянулось), последний год его обучения приближался к концу. Анастасия Дмитриевна все чаще попадала в лапы болезни, пока не смирилась с тем, что это животное окончательно привязалась к ней и теперь всюду таскалась за женщиной хвостом. Когда ей становилось хуже, она предпочитала отлеживаться дома и наотрез отказывалась ездить в город к врачу. В периоды болезни Володя часто засиживался с ней в комнате, пытался отвлечь мать разговорами и, сам того не зная, делал ее самой счастливой на свете. Быть может, именно поэтому она стала гораздо чаще болеть.

- Может еще чаю тебе сделать?

- Не надо. Скажи мне лучше когда ты приведешь домой девушку. А то ведь я так и помру быстрее, чем внуков увижу!

В последнее время Анастасия Дмитриевна часто донимала сына подобными вопросами. По началу он немного смущался, всячески уходил от ответа, а позже стал просто раздражаться и отвечать что-то в духе “как только, так сразу”. Володе казалось, что маме уже начиналось нравиться докучать ему этим. Кто его знает, что твориться в умах стареющих родителей!

В один из дней Володя подметил, что весеннее солнце, пришедшее на смену зиме, изменилось до неузнаваемости. Как и раньше, его первые лучи украдкой проникали в его комнату и едва ощутимо касались его лица. С первого взгляда они ничуть не отличались от прежних разведчиков, засылаемых каждое утро в спальню, но он точно знал, что с ними что-то не так. Ведь отныне им так ни разу и не удавалось разбудить его. Словно в них больше не было былого тепла…

После получения диплома, Егор Сергеевич с радостью принял Володю на работу. Дела быстро пошли в гору. Немного спустя Володя стал наконец толковым агрономом, которым его так давно нарекал Михаил Парфирьевич. На новом месте он был на хорошем счету. Правда, быстро выяснилось, что ни смотря на всю эту новую технику, поставки дорогих удобрений и семян предприятие уже несколько лет едва держится на плаву. С каждым годом урожая было все меньше и меньше, а в этом сезоне и вовсе треть посевов не взошла из-за напасти вредителей, пожравших все семена. Позже Володя узнал, что Директор на пару с Главным агрономом спекулировали частью удобрений, продаваемой местным фермерам, от чего и они с каждым годом несли все большие потери. Однако, не успев доложить об этом Михаил Порфирьевичу, чтобы тот предупредил местных, Егора Сергеевича (по причинам, которые руководство решило не сообщать) сняли с должности, а потом и вовсе закрыли свой филиал в селе Останово. Так, к концу сезона сбора урожая, Володя оказался безработным.

Этой зимой Анастасия Дмитриевна заболела сильнее обычного. Несколько ночей ее не отпускал сильный жар, но она в очередной раз отказывалась ехать в больницу и лишь просила сына быть рядом. Когда на третий день он все-таки решился отправиться за помощью к Михаилу Порфирьевичу, мама подозвала его к себе в последний раз. Когда стих плач, пугающая до дрожи пустота, парящая все эти годы в воздухе, камнем рухнула вниз. Невольно он подумал о том, что его дом, пускай и имел стены, но ничем уже не отличался от известного на все Останово кинотеатра. Воздух внутри стал слишком вязким для Володи и он поспешил на улицу. Теперь еще чуть более сгорбленный, он вышел на задний двор и застыл на месте. Дрожащий от холода, он долго всматривался в серую гладь, укрывшую землю, затем посмотрел на солнце и горечью осознал, что между ними нет никакой разницы. Все вокруг было однообразно серым, от чего яркие солнечные блики на фотографии, которую ему перед смертью передала мать, резали глаза и заставляли щуриться. Только глядя на эту фотографию, Володя наконец понял, что именно Аня забрала с собой из села Останово…

Глава V.

Насколько мне известно, следующей же осенью Володя окончательно решил перебраться в город. Долгое время он отчаянно продолжал искать девушку, зная лишь ее имя и то, что она должна была тут учиться. Пару раз он захаживал в кофейню, где мне по счастливому стечению обстоятельств довелось поработать. Как сейчас помню лицо этого немного сутулого мужчины, который имел странную привычку вставать неподалеку от моего заведения и долго смотреть на солнце. В начале я счел забавным его слова о том, что, к сожалению, наше солнце еще далеко от идеала. Неужели у него дома оно могло светить иначе? Несколько раз мне удавалось задержать его ненадолго, и тогда он непременно рассказывал мне о разных местах, разбросанных по всему свету. Описывал их так, слово лично бывал там, от чего мне хотелось ему верить. В этот момент его глаза как-то по-особенному блестели. Мне казалось, что даже морщины, обычно не свойственные людям его возраста, слегка разглаживаются. В своих рассказах, ему словно удавалось вернуться на много лет назад, и на мгновение мне доводилось увидеть лицо молодого парня. Горящие глаза, приподнятые уголки рта и его забавные движения рук, которыми он пытался нарисовать в воздухе то, что по-настоящему было видно лишь ему одному. В один из таких дней, он поведал мне свою историю. К моему сожалению, я мало чем мог ему помочь. Но некая искорка, которая по непонятным для меня причинам все еще продолжала гореть внутри, подталкивала его на, казавшееся для меня бессмысленными, поиски.

- Владимир, а вы не пробовали пройтись по здешним университетам и колледжам? Думаю, если вы хорошо попросите, там вам смогут помочь. Должны же они сохранять информацию о своих студентах и после выпуска.

- В одном я уже был. Правда, никто там о ней не слышал. В следующее заведение меня уже не пустили.

Хриплый голос мужчины плавно сходил на нет. Насколько я помню, его голос всегда казался мне слишком больным.

В свой выходной я пообещал Владимиру сходить вместе с ним в еще один колледж, куда его как раз не пускали из-за сомнительного внешнего вида. Поношенная одежда, растрепанные волосы и заросшее лицо. Понятно, почему его запросто могли спутать с бездомным. Мне он таким, конечно, никогда не казался. Пусть весь его внешний вид и соответствовал местным жителям, которых большая часть рабочего населения предпочитала обходить стороной, мне было совершенно все равно.

Ни на одном факультете нам так и не смогли помочь. В списках выпускников такой девушки не было, и Владимир, наверняка, был готов опустить руки, если бы перед нашим уходом к нам не подошел преподаватель, припоминающий по описаниям девушку, о которой расспрашивал Владимир. Не знаю, смог ли он впоследствии ему помочь, ведь мне уже было пора бежать по своим делам и я оставил его. Потом я не раз сожалел о том, что не смог в тот день найти немного времени для этого несчастного мужчины…

Пропал он так же внезапно, как и появился. Не знаю что с ним сейчас, не знаю где он, но отчего-то мне хочется верить, что ему удалось найти пропавшую девушку. По правде говоря, я счастлив, что мне не довелось побывать на его месте! Иногда я думаю: “Хорошо, что я не терял свою Аню”, — а потом еще долго всматриваюсь в бетонные здания проносящиеся машины и проходящих мимо людей, в надеже уловить ускользающий силуэт мужчины, растворяющийся в суете города. В последнее время, я сал по-особенному видеть бесчисленное разнообразие красок, окружающее меня со всех сторон. Яркие ночные огни успокаивали меня; распускавшиеся весной цветы заставляли с нетерпением ждать лета, а колышущееся на ветру деревья, навевали чувство приятной тоски, будоража воспоминания. Только вот с тех пор, как бесследно пропал Володя, городские пейзажи слегка изменились и больше не ощущались такими знакомыми и родными сердцу. А совсем недавно я понял, о чем мне сказал в нашу первую встречу тот одинокий, сутулый мужчина. Весенне солнце, впервые за этот год коснувшееся своими лучами многоквартирных домов, едва ощутимо потускнело, окрасив город в бледные тона, не понаслышке знакомые всем жителям давно забытого села Останово…