Песок и вода

Глава 1

От автора.

Что ж, на свете было множество красивых историй о любви и про любовь, достаточно вспомнить Ромео и Джульетту, Онегина и Татьяну… А много ли было загадочных? Наверное, да. Но, тем не менее, я хочу рассказать ещё одну. Не столько историю, сколько философскую загадку, на которую каждый для себя может выбрать приемлемый ответ. Я выбрал. Вот только история эта, конечно, слегка (а может и не слегка) приукрашена, но вот конечный вопрос сохранён в идеале. И ещё одно «но»: пока, к сожалению, я сам не могу сказать, что лучше песок или вода.

P. S.: хотя нет, конец у истории есть, но он является вымыслом. Вернее, конец этот предназначен для пессимистов и любителей “Bad end’a”. Теперь, вроде бы всё…

P. P. S.: А может и для оптимистов…

Песок и вода.

Она была прекрасна и умна, талантлива и обворожительна. Она не могла не нравиться. Её нельзя было не любить. И он полюбил. Безнадёжно и навсегда. Он посвящал ей каждый день стихи и большую часть суток, старался быть рядом, лишь изредка оставляя её. Он был чист. Она – первая, кого он полюбил.

А она? Она нет. По вечерам девушка подрабатывала в кабаке, чтобы помочь больной родне, где каждый мог снять её и полностью насладиться с ней любовными играми. Но его она тоже полюбила по-настоящему. Она жила для него и бросила своё занятие. Девушка понимала, что кабак – это не настоящая жизнь, что он – это тот, кого она искала всю свою жизнь. Даже после нескольких часов пребывания с ним, она могла умереть и нисколько не огорчилась бы этому обстоятельству, так как была любима любимым…

Но ведь когда-то же тайны должны открываться? И она решила рассказать ему. Рассказала так, как было… и заплакала… заплакала от стыда, что ОНА это делала. Он её успокоил. Парень не мог разлюбить её. Зато он мог проучить тех, кто посмел вытворять с его девушкой такое. На следующий день в сточной канаве были найдены трупы восьмерых человек.

И казалось бы, вот оно счастье. Близко. Они снова были рядом, снова смотрели вечерами друг другу в глаза, но он всё никак не мог забыть всего того… У них вот-вот должен был родиться ребёнок… Вскоре за ним пришли слуги короля. Он был обвинён в убийстве и приговорен к гражданской казни. Его должны были высечь, посыпать раны солью и оставить мучиться на солнце целых шесть часов. Но клепсидру он должен был выбрать сам. В одной находился песок, в другой – вода. Что же выбрать?

Песок. Допустим, песчинки – это люди. Их много, иногда встречаются одинаковые, чаще – разные. Все они запросто могут столкнуться друг с другом, запросто соединиться как насовсем, так и на крохотные доли секунды. Песчинки никогда не будут полностью чистыми, такими как он… Поэтому песок утекает намного быстрее, чем вода, но это отнюдь не говорит о том, что жизнь, такая как песок, то есть яркая, но мгновенная, не может перетечь в воду.

Вода. Она целая. Её очень трудно разделить. Она чистая, прозрачная. Даже самая маленькая капелька способна делиться, то есть имеет свою пару. Вода течёт медленно, представляя собой счастливую жизнь, без каких-то очень уж сильных расстройств, но и без большой удачи. Вода практически идеальна…

Он выбирает песок… Наверное, правильно… Нет, скорее всего он так хочет, хочет чтобы таковой была его жизнь, а ещё точнее, он живёт ею уже…

Солнце нещадно палит его раны. Песок быстро утекает. Он будет висеть здесь намного меньше шести часов, но ведь это же и есть гражданская казнь, казнь, где даже право умереть остаётся за тобой. Он радовался… и огорчался в одно и то же время. Да, он будет жить, но она может начать всё заново, вернее она может начать это, если его не будет долго рядом, если они не будут долго вместе…

Он закрыл глаза и громко простонал. Но он выбрал свой жребий. Песок сыпался, сыпался, а потом затих. Он радостно открыл глаза. И… О, ужас! В песке попался огромный камень, который не позволял песку сыпаться дальше. Да какому песку! Всего-то двум песчинкам, лежавшим наверху этой каменюги. Они плотно жались друг к дружке. Значит, она всё-таки действительно никогда больше не вернётся к своему занятию?! Даже несмотря на его смерть?!

Над полем казни раздался мрачный голос: «Давай следующего приговорённого».