Песни бабушки Марфы, или О чём шепчет ветер

Песня первая, или Кто такая бабушка Марфа

Это был первый день мая. Воронеж жил своей привычной, шумной жизнью – гул голосов, машины, разговоры случайно встретившихся знакомых.

Когда Маша добралась до нужного ей места, было уже два часа дня – на такую роскошь, как одиночество, рассчитывать уже не приходилось. Все лавочки в сквере давно заняли местные завсегдатайки-старушки, суетливо бегали туда-сюда какие-то люди, и на одинокую маленькую девушку в обнимку с огромным блокнотом в картонной обложке со стороны скамеек то и дело сыпались недоумённые взгляды. Особенно подозрительными они стали, когда эта девушка, аккуратно подобрав полы широкой юбки, присела прямо на гранитный парапет.

Маша любила свой большой, суетливый город, но порой там не хватало места, где можно спокойно посидеть, вдохнуть аромат пробуждающихся юных листьев и настроиться на нужную волну.

Старый сквер был засажен пихтами. Вряд ли кто-то из немногочисленных посетителей обращал внимание на возраст этих невысоких, приземистых деревьев, и Маша всегда жалела, что ей не у кого об этом спросить. Садовники не давали пихтам подниматься и расти, чтобы не портить аккуратный вид аллеи… но сами деревья наверняка мечтали взлететь под самые небеса, как их далёкие гордые собратья.

А Маша мечтала писать.

Для неё это было всё равно что летать – быстро и высоко.

Она хорошо понимала эту первобытную цель своих любимых деревьев.

Маша бродила по шумным улицам не только и не столько ради самой прогулки. Она знала, что вместе с нечистым, пропахшим бензином воздухом города каждую секунду вдыхает тягучий, сладкий аромат нерассказанных историй.

Это был тот запах, который невозможно описать словами. И ощущения, приносимые им с собой, Маша не описала бы тоже. Такие вещи можно лишь почувствовать, попробовать самому. Вдохнуть потаённый запах.

Маша чувствовала этот запах всегда. Постоянно.

Шум пробегающих по дороге машин, прохладный ветер, треплющий страницы блокнота, жужжание первого шмеля, встреченного этой весной, шептали ей на ухо свои мысли, доверяли сокровенные эмоции. Пролетающие мимо голуби словно ненароком мягко задевали плечи крыльями, прежде чем раствориться в матовом, занавешенном облаками, небе.

У каждого звука, каждого предмета, каждого явления вокруг был свой неповторимый запах. И ему соответствовала столь же неповторимая история.

Маша улыбнулась искривлённой пихте, растущей прямо напротив гранитной плиты, на которую девушка присела.

В коре этой пихты виделось морщинистое доброе лицо.

Ты будешь Марфа. Бабушка Марфа.

Маша протянула руку и погладила дерево по шершавой коре.

Здравствуйте, бабушка.

Я здесь, я буду сидеть с вами и слушать всё, что вы только захотите мне прошелестеть. Я расскажу вам все-все свои истории. И запомню вашу собственную, чтобы нашептать ветру.

Ветер лёгкий, быстрый, он может так далеко убежать. Он позолотит пыльцой старины ваши изогнутые ветки, заиграет невидимыми бубенчиками в мягких хвоинках. Получится такая красивая и чистая мелодия. Людей вокруг ходит много, кто-нибудь обязательно остановится и радостно улыбнётся. Поймёт: вот теперь пришла настоящая весна.

А я эту мелодию обращу словами. Аккуратно лягут в блокнот несколько раз переправленные строчки, переведут на язык людей неземные ноты. Кто-нибудь обязательно прочтёт написанные слова, услышит вашу тихую колыбельную, бабушка Марфа.

А пока вы пойте, шелестите дальше – я успею записать всё, что передадите.

Ваша история будет пахнуть мёдом и только что поднявшейся травой.

Маша умиротворённо вздохнула и закрыла блокнот.

Вот и начался новый сезон городских песен.

Спасибо вам за вдохновение, бабушка Марфа. Растите шире, сильнее, выше. Никогда не думайте о садовниках, что обрезают ваши ветки. Верьте в то, что однажды дорастёте до неба.

А я буду верить в вас.

В вашу честь я и назову свой тайный песенник. Он о том, как читать в воздухе те самые тайные запахи, как увидеть скрытую жизнь в каждом камне, в каждом маленьком участке бесцветного, жёсткого асфальта.

О том, как услышать собственными ушами ту тихую колыбельную, что сегодня услышала я.

Песня вторая, или О чём проскрипит карусель

Кажется, о чём интересном может нашептать застывшая на новенькой детской площадке – словно во времени – старая карусель?

Исцарапанные железные перила, покрытые облезлой краской, размокшие доски сидений и каркаса… Маша вздрогнула, услышав, как на ветру её новая героиня вдруг издала надрывный, беспомощный скрип.

Он был похож на кашлянье старика.

Маша впервые в жизни оказалась в этом просторном дворике, со всех сторон защищённом домами. Здесь было чисто, аккуратно, новые площадки и тренажёры мирно соседствовали со старыми, которые, очевидно, сносить не решились. Погода на улице стояла прекрасная, май наконец вступил в свои права, а вот людей почти не было видно: только чей-то дедушка на рассыхающейся лавочке, к которому то и дело подбегали поздороваться мелькающие мимо фигурки прохожих.

Среди них Маша видела множество детей… но на свою родную площадку никто из них так и не зашёл. Почему?

Снова порыв ветра, снова тот пугающий до дрожи хрип – звук, который мог навести на любые, даже самые страшные мысли.

Маша устроилась на лавочке прямо напротив карусели и взглянула мимо неё – в небо, привычно вдыхая сладковатый запах чужой истории. Мимо тут же пронеслась стая голубей, летевших непривычно низко. Должно быть, учуяли какую-то пищу поблизости. Но девушка предпочла подумать, что дух этого места так поприветствовал её.

Как же зовут эту старушку? Почему при взгляде на её гордое одиночество так сжимается сердце?

Наверное, потому, что у неё нет имени.

Потому, что её сбивчивый, хриповатый рассказ будет не просто очередной песней. Он будет символом жизненного цикла, который проживаем мы все.

Ведь эта карусель не всегда была пустынной.

Ещё пару-тройку лет назад на ней бушевала весёлая, пёстрая, сметающая всё на своём пути орда детворы, красящая мир во все цвета радуги.

Ещё помнил местный ветерок запах свежей краски, которой только что покрыли свежевыструганные доски сиденья, ещё чувствовал раскалившийся на солнце горячий металл подлокотников.

Кажется, это было так давно…

А теперь – всё. Вчерашняя орда выросла, перестала уважать шумные уличные забавы и заперлась в своих домах – с играми, фильмами, соцсетями. Вот и скрипит так печально моя старушка, вот и не смазывает никто её проржавевшие после долгой зимы петли. А к чему это делать, если всё равно никто сюда не ходит?

Теперь жизнь этой площадки вряд ли выйдет из странного сонного кокона, к которому успела так привыкнуть за все прошедшие годы. Если все вокруг так и продолжат молчать.

Но эту песню обязательно прочтёт кто-то живой, обязательно вспомнит, как весело ему было прыгать по лужам в детстве. И он приведёт в это место своих детей, расскажет о нём многочисленным друзьям и знакомым, и болезненный скрип превратится в радостный.

Да, так будет. Мне об этом рассказал ветер. И всё, что нужно для этого сделать – дописать историю.

Над головой снова пролетели большой стаей голуби, едва не задев крыльями склонённую голову, и Маша печально улыбнулась, отрывая глаза от бумаги.

Да, она всё поняла правильно.

Маша крутанула карусель на прощание и медленно, наслаждаясь каждым своим шагом, побрела по дорожке в обратную сторону.

Сегодня она шла домой с каким-то распирающим чувством восторга, словно только что открыла великую вселенскую тайну. Она вдыхала полной грудью запах цветущих вишен и свежей листвы – и чувствовала, что то мечтательно-отрешённое выражение, которое сейчас было на лице, делает её во много-много раз загадочнее, красивее и привлекательнее, чем всех проходящих мимо девушек.

Наверное, на одной из таких «охотничьих» вылазок за историями Маша когда-нибудь и встретит свою судьбу.

А пока ей не терпелось поскорее попасть домой, чтобы поделиться с семьёй своей очередной удивительной находкой.