Первоапрельский парк

Глава 1

Раньше вход в парк "Первоапрельский" был платным, да и нассано было на каждом углу, вроде бы и заповедник, но вроде и людям можно на нём свободно находиться, устраивать пикники, не убирать за собой мусор, и вообщем устраивать антропогенное влияние на полную катушку. Так при всём при этом: вход был платный, за что платят люди и кому было решительно неизвестно.

Ведь через 50 метров после входа начиналась лютая целина лесного массива, в которой не то что не проехать, не пройти, не вооружив глаза прибором лесного видения, а руки прибором братоубийства, туда лучше было вообще не соваться. Но, как завещал Карл Маркс, или кто там, да ладно, сам господь Бог говорил: "Если что-то где-то происходит, значит это кому-то выгодно".

Территория этого, язык не повернётся назвать "парком" в то время, была пристанищем для невообразимой кучи всяких нелегалов, маргиналов и прочих "алов", которых не привечают среди цивилизованного мира, это был настоящий рассадник беззакония, то, что происходило на территории Первоапрельского парка, там и оставалось. Люди поговаривали, что это заповедник не для природы, это - заповедник для людей.

Среди местных людей ходили разные слухи, что происходит на территории этого парка, и зачастую эти слухи были не сильно преувеличены, как бы сильно людям не хотелось их преувеличить: человеческая фантазия просто не могла выдумать намного более ужасные вещи, чем там происходили. Какой-нибудь расчленённый и съеденный каннибалами труп - да хоть каждую неделю, перестрелка бандитов с трупами, и возможно даже с криминалом, - да какой там - вообще каждый день, испытание каких-то новых видов химического оружия, в результате которого в радиусе половины километра не осталось ни одного живого растения, кроме, естественно, борщевиков - тоже, ну вообще ни разу не выдумка.

Первоапрельский парк был даже популярным местом для сверхэкстремального туризма. Те, кому посчастливилось купить путёвку, подписывали договор о том, что это билет в один конец, ну а более умные люди просто приезжали в Поверхностногорск, оплачивали вход в парк и любовались природой в её первозданном виде.

Не то что весь город, вся страна содрогнулась, когда на пост мэра Поверхностногорска пришёл новый глава - Садонини. Главным потрясением для людей стало не то, что выборы - фикция, или на пост главы назначили "общественного" деятеля, о котором никто никогда не слышал, не в том, что, скорее всего, по национальности он вообще еврей, судя по всему. Шоком было то, что Садонини начал выполнять обещания своей предвыборной кампании.

Самым первым и чуть ли не самым флагманским пунктом которой был: "Хватит терпеть это наследие нашего прошлого, этот отстойник для людей, рассадник криминала, содомии и вообще всего злого, что присуще человеку в принципе, который почему-то называется парком, наверное, по той же самой причине он и называется первоапрельским. Как только я стану у руля, я мобилизую все ресурсы города, каждые рабочие руки, которые будут мне подвластны, чтобы раз и навсегда искоренить эту опухоль на теле нашего прекрасного Поверхностногорска, город вернёт себе славу промышленного гиганта и передовика производства, а слава помойки и отстойника, в котором страшно выйти на улицу ночью, навсегда останется в прошлом".

Через неделю после окончания выборов в районе входа в парк было не продохнуть от рабочих и техники, не только строительной, но и военной. Казалось бы, она была согнана чуть ли не со всей области. Люди были в шоке, они недоумевали: роль человека в истории, конечно, не стоит недооценивать, но такие радикальные изменения не могут быть сделаны не по указке свыше, а просто на голом энтузиазме мэра, пусть этим мэром был, да хоть сам Садонини.

Если до этих событий граждане Поверхностногорска просто побаивались близ парка, то теперь люди боялись сделать вообще хоть пару лишних шагов, ведь осиный улей был разворошен. Не "многие" и, уж тем более, не "все", а лишь "некоторые" индивидуумы из населения Первоапрельского парка были вынуждены бежать из своих постоянных мест жительства и бомжевать в диких условиях неприветливого Поверхностногорска.

Это были ужасные времена для города, люди были вынуждены оглядываться на каждом шагу, подозревать "первоапрельских бомжей" чуть ли не в каждом встречном, стали озлобленными, перестали доверять друг другу, уровень преступности вырос многократно. Обычный горожанин мог получить в табло просто так, потому что чем-то там не понравился первоапрельским гостям или не прошёл какую-то незримую негласную проверку тех или иных гостей, как-то не так поприветствовал, куда-то не туда посмотрел и т.д.

И самое обидное, он мог получить в табло от другого гражданина, причём по тем же самым причинам, что-то в его поведении чисто случайно "выдавало" в нём одного из первоапрельских бомжей. Сами же те, кто раньше жил по законам джунглей, продолжали заниматься тем, что и привыкли - грабежом, разбоем, изнасилованиями, ну и, конечно же, содомией.

Те, кто интересовался историей города, говорили, что жители города никогда, во время любых катаклизмов и глобальных потрясений, войн и голодовок, просто никогда люди не жили так тревожно, так боясь сделать каждый шаг, сказать не то слово или не туда посмотреть, как во время "первоапрельского замеса". Никогда люди так не боялись за своё будущее, никогда не задумывались, какие ужасы с ними могут случиться завтра, никогда им не было так страшно.

В те времена Садонини называли кровавым диктатором, совсем не думающим о обычном пролетариате, человеке, покрывали его всеми матами, которые могли, чуть ли не каждый день пытались устроить самосуд, устраивали забастовки и накаляли просто до невероятного предела и так уже непростую ситуацию.

Шли дни, недели, ситуация только обострялась, "первоапрельские бомжи" чувствовали себя всё более раскованно на, казалось бы, не своей территории, вели себя всё наглее и наглее. Люди начали массово разъезжаться из города кто куда мог, но лишь бы подальше от этого ада. В Поверхностногорске было объявлено чрезвычайное положение, был введен комендантский час, всех людей, которые оказались не в том месте и, главное, не в то время, а уж особенно если без документов, расстреливали на месте без суда и следствия, бунтарей и недовольных властью тоже гребли под эту гребёнку.

Власти страны пошли на крайние меры, если раньше людей, которых находили в парке, просто вежливо просили пройти в автозак, то сейчас по парку чуть ли не устраивали ковровые бомбардировки и артобстрелы, филигранно вырезать опухоль не получилось, поэтому её решили раз и навсегда выжечь напалмом.

Те, кто выжил после этих событий, сокрушались, что у власти сидят какие-то куколды, а в их главе дед, который забыл выпить таблетки, надо было либо сразу идти на радикальные меры, либо не трогать вообще, но нет: они, видите ли, решили мирно всё разрулить, и тем самым угробили людям жизни, да и вообще остановили инфраструктуру города чуть ли не в ноль на несколько дней.

Продажные пропагандисты с гордостью же вещали: "Раньше вход в Первоапрельский парк был платным, и кругом было неубрано, деревья не подпилены, трава не подстрижена, дорожки не отремонтированы, мусор не убран, лавочек было раз два и обчелся, встретить урну, чтобы выкинуть мусор, было вообще без шансов, сейчас же при Садонини парк опрятный и ухожен, вход бесплатный, есть куча велодорожек".

Те события, которые происходили при этом, решительно замалчиваются, а тех, кто хочет их публично обсудить - жестко затыкают, и главное - всем понятно, что Садонини - подсадная утка и просто очередная марионетка властей, который ничего сам не решает и не делает, но во всеуслышание об этом никто старается не говорить.