Периферия

Глава 1

Играл восторженный рояль. Странное дело, мир ещё существует. И этот рояль изображает все оттенки этого страстного мира. Красное на чёрном. И много много белого. Как в последнем путешествии умирающего человека. Когда из черноты твоего разума рождается, выдавливается вверх сгустки белого молока с твоими лучшими и худшими чертами жизни. Некая ДНК души. Уходит ввысь, легче лебединого пуха. Эта душа уже прошла все жизненные испытания, её не волнуют больше курсы валют и самые свежие известия. Её чаяния открылись для многодетных мира. Мира, где всё по-другому.

По-другому думал нынче и Селфид Аразми. Только что он получил письмо от бывшего советника какого-то там президента США. Оранжевая бумага, тонкий ястребиный почерк, напрочь лишённый романтики и созерцательности. Аразми улыбнулся, когда увидел как к нему обращаются в этом автографе высокомерного искусства.

"Господин Иллюзионист..."

Смех, да и только! Аразми никогда не считал себя не то что очковтирателем, но и волшебником, тем более. Он учёный, исследователь психологии человека. И всего человечества. С детства он боялся окружающего мира из-за его плотного и агрессивного напора на каждую душу. Боялся и всё больше влюблялся в жизнь. Это противоречие родило уникальные черты его невероятно лёгкого характера. Он научился прощать человеческие слабости. Научился ценить каждое мгновение. Но про фокусы он не думал. Зачем выдавать желаемое за действительное, мир не должен состоять из иллюзий. Мир возник как совершенный организм. А иллюзии привнесли в мир те кому необходимо добавить ложку дёгтя в бочку мёда. Нет, он иной, и хорошо что его так мало знают. Значит всё что он сохранял в себе, не вышло на периферию.

Письмо отправилось в камин. В чашке появился отличный кофе. За окном летали жёлтые и красные листья. Небесный рассветный луч ударял в потолок. Играла органная музыка. Космический Бах. Бумага из камина кряхтела как старый гном. Нужно было взять маленькую кочергу и завершить операцию уничтожения лжи и подлости. Но Аразми так и остался стоять у окна. Он думал о будущем. Как человечество способно приспособиться к исчезновению живого вокруг него. Увы, новые клетки этого когда-то божественного мира больше не вырабатываются. Возникло что-то искусственное, но оно не то, совсем не то. Или он ошибается? Возможно. Вот на днях по телевизору показывали индийскую деревню с сотней полуголых аборигенов. На их лицах как в музейном пространстве антрополог Селфид Аразми наблюдал сокровенное, исчезающее, родное. Словно это улыбалась его любимая , ушедшая давным-давно бабушка Лорин. Грациозная самодостаточность. Зеркало счастья. И кто-то этого упорно не видит. Кто-то пишет в хулительном письме, что осталось этому человечеству одна надежда: оставить память. Вычеркнуть детство и отрочество несовершенных биологических особей, и выйти на встречу Утренней звезде. Там новый свет. Свет свободолюбивых знаний. Яркий красивый свет гуманистических истин. Без правительств и тюрем, без чиновников и стражи нравов. Полное равенство полов. Полное равенство народов. Нет, что-то в этих постулатах не так. И это ещё его называют Иллюзионистом! Не он блефует, отнюдь не он, а Они! Те кто прикрываясь гуманностью, подменяют её анархией или тиранией. Те кто говоря о равенстве, изначально поставили себя недосягаемо выше других. Будто они созданы были из другого праха и не в прах тот уйдут, а станут жить вечным земным существованием. Ведь это же очевидный блеф. Очевидный.

Начнём с того что законы мироздания неизменны. Они чётко математичны, идеально выверены. Что новое может внести человек в эти законы, если он только их часть? Да, он венец творения, двигатель прогресса, но кто где и когда ему дано было право превращать самого себя в подобие экспериментального животного? Это же путь во мрак! Туда где плеть и клещи уродуют слабых и наивных. Кто может поверить любому письму. Поверить и отдать всё своё. В обмен на славу и безбедное существование. И получить сладкую свободу вседозволенности. Чтобы жить , а проще, паразитировать, то есть потреблять , потреблять и ещё раз потреблять. Закрыв глаза и выключив разум. Зачем экспериментальному животному какой-то там разум! Его кормят, поят, содержат в тепле, и не важно что дни его сочтены каким-то деспотическим планом. Он всего лишь купленный живой экспонат. Но счастливый. Потому что ему больше не надо думать как жить и зачем. Он наконец-то вписал себя в общее дело. Отдал тело своё в общее бессмертие. Растворился в молоке строго дозированной информации. Ровно настолько насколько животное может знать что сейчас это только сейчас, а всё остальное - корм, отходы и сон. Что кроме твоего стойла и загона суваться нельзя, твоё пространство определено раз и навсегда. Ешь, пей и спи. Твоя энергия это пища твоих хозяев. Нет, они так и пишут в этом письме! Открытым текстом! Ты, "антрополог Селфид Арахми", забудь что есть какой-то там твой Бог и твоя жажда его познать через науку, что ты стремишься жить не хлебом единым. Чудак, глупец, болван! Ты в каком тысячелетии живёшь, бедный и несчастный иранец! Нет твоего Ирана де-факто, давно нет, а есть только численность, статистика для рекламного проекта накормить, напоить и дать красивые сны. Не к этому ли стремились твои голодные и несчастные предки? Что придёт Махди, и всех согреет и накормит. Разве не полном желудке и защищённой коже счастье? Придёт Спаситель и спасёт от голода, жажды и прочих страхов. Не о том ли писали все так называемые священные писания? Что великие знания остановят вражду между нищими и измождёнными. Не ради ли комфорта мы изучали звёзды и законы жизни? Именно для того чтобы приспособиться к ним и забыть что такое несправедливость. Не звёзды ли создали нас каждого со своими желаниями, они. Благодаря им нас миллиарды. Зачем нам знать больше того что нас так много. Есть некто кто выровняет это огромное число в соразмерное с имеющейся кормушкой количество.

Кофе был выпит с блаженным вздохом. Спасибо, Создатель, за это блаженство.

Глава 2

Улица за улицей рождала новые мысли. Что есть мысли если не новые зарождения жизни. Духовной жизни, коей нет смерти. Вот вывески магазинов и ресторанов тоже рождены человеческим мозгом. И кто его разгадал, кто проник в его святая святых? Родится ли тот кто постигнет вершины разума, кто отделит первостепенное от вторичного, кто напишет буквами весь процесс сияния солнца мышления нашего? Родится, если мир наш не погубит миллионы новых душ абортами и преступлениями против гуманизма и сострадания. В для того нам и дана наука, чтобы знаниями объединять людские массы, раздробленные невежеством и пьянством.

Возле мечети Аразми приостановился. Он вспомнил бегство американских солдат из Сирии. Это было так давно, что многие позабыли ключевые фрагменты этого странного поступка. Синий фургон намеренно взорвали возле вот такой же мечети, и погиб ребёнок высокопоставленного чиновника Дамаска. И даже надругались над памятью - похоронную процессию пустили через улицы, пахнущие нечистотами. На женских платках падал серый пепел. Мужские лица были подобны восковым мумиям. У американцев ещё оставалась нефть, и воровать её было делом их чести. Однако, после того как случайно попаданием израильской ракеты была разрушена не одна единица нефтепромысла, какие-то древние резервуары, американцы продали бизнес туркам. После выборов турецкий лидер ещё мощнее взялся за экономику. И росла его ненависть к англосаксам. Появились даже слухи, что будет с американским президентом тоже самое что и произошло с Папой Римским на площади Святого Петра. Убить чёрта можно только на закате солнца. Когда усталость застит глаза. И хочется пить молоко и есть шоколад. Вот тогда и прогремит выстрел.

Но был просто слух. Кеннеди убили свои, но разве мир стал таким каким кто-то желал? Одна хищная рука сменила другую, и один рудник с счастьем для американцев раздробили по всему свету, и не смолкает работа на этом руднике, всемирном, всеохватном. Рабы стали рыбами, не способными произнести звуки протеста. Красный цвет размыли какими угодно красками, серп и молот сдали на металлолом эпохи великих развращений. Христианство превратилось в точку личностного роста. Бизнес , и больше ничего. Кто сейчас не гадает на Библии? Только парочка юродивых в сибирской глухомани. Это они , в шапках-ушанках и телогрейках ещё учатся жить по притчам и глаголам божественной мудрости. Это им ещё спускается из бездны небес голубая вифлеемская звезда. Для них одних Селфид Аразми создал немеркнущий фонарь, чтобы эти почтенные мудрецы не были разобраны тигром или медведями. Есть где-то под Красноярском богатая библиотека, но никто не знает в каком чулане или погребе она сокрыта. Там ещё царские фолианты, с кожей и запахом крови, с открытиями и закономерностями вселенскими. Однажды по чтению одной из этих книг был оживлён человек, и решил Бог не искушать больше человека, и скрыл сокровенное с глаз долой. По этим книгам учился Распутин. Их знал Серафим. То ли их писал ученик Авеля, то ли сам Фёдор Кузьмич. Родится белая дева и спасёт весь мир от бесплодия. Вся надежда будет возложена на неё, и никого она не убоится.

Хорошо бы сесть в трамвай и отправиться к морю. Там дышится полной грудью и абсолютная свобода. Там есть только Всевышний и ты. Человечество пожирает самое себя, и это страшно. Но время страха ещё не пришло. Да и кто будет бояться, если солнце всё тоже, и ангелы всё те же, как и во времена великих пророков. Свитки записаны, времена подсчитаны, отроки вырастут и девы выйдут замуж. И царь Соломон снова придёт во славе своей. И падёт всё бесовское, уйдёт под воду. Победит Спарта, победит Новый Иерусалим, победит сила духа над зелёным змеем. Ночью , до рассвета был прочитан Достоевский, и глаза стали лишены лишнего. Из периферии стало видно больше чем в иные времена. Когда над Гренландией пойдёт чёрный дым, проснётся Посейдон и поглотит всё нечистое. Всё греховное опустится на дно океана. И всплывёт град Китеж, и возвратится в лоно своё.

Море ещё так далеко. А в голове стоит текст того сожжённого письма. Массовый сон. Вот что они изобрели. А когда добавили своим купюрам голубой цвет, то родили своего нового божка. Возвысился тот божёк до подоблачных недр, а ведь был простой скорпион. Змеевидный, хитрый, особливый. Завидовал всем и вся. Писал свои письмена, и радовался что пылают священные писания. Так когда горела и Авеста. В тех краях жила бабушка Селфида. Хрупкая женщина, воспитавшая двенадцать своих детей. И научила слышать зов звёзд и видеть тайное во мраке. Когда исчезнут все монархии, придёт монарх лжи, ему и будут служить. А на Востоке соберутся Учителя Света, чтобы спасти мир. Это видел петербуржский писатель, и засвидетельствовал. Острова будут затоплены. Ледники растают. Дети уже никогда не узнают что такое ложь и обман. Состоится великое переселение народа Божия и оно уже началось. Всё возвращается на круги своя.

Глава 3

Рассвет открывает новый взгляд на мир. Вот заглянешь в утренние газеты, один сплошной мрак. То евреев убивают, то евреи убивают. Одна ненависть. И так человечество живёт на протяжении всей своей истории. Неужели забывается Творец, неужели любовь к оружию застит глаза на брата своего! Вот если отстроят новый Храм Соломона, тогда вообще спокойствия не будет. Говорят, прежде чем строить храм, нужно половину золота отдать нищим и нуждающимся. А у нас последнего нищего страдальца облапошивают с ног да головы. То часть бороды отдай, то часть живота своего, а ему самому что остаётся? У него женщина, двое детей, чем ему их кормить? Зачем кидает еврей в еврея камнями, разве он счастье в него кидает. Он кидает злость и отчаяние своё. Подслушивающий у стенки чужую жизнь свою перечёркивает крест-накрест. Вот была у него совесть, и залипала её всякими нечистотами. Куда годен такой человек, к какому берегу его принесёт? Интересно, очень интересно. Буря поднимется и разобьёт его корабль в щепки. А что палестинцы, они опять готовы в последний месяц зимы покуситься на израильское добро. Одна синагога пылает, другая. А теракт в Тегеране, не звезда ли Давида его привела? Кто знает, возможно и звезда Арцаха. Тяжёлый год, и всё тягостнее и тяжелее становится в мире. Разлетается стекло в дребезги, миноры коптят, скрипки фальшивят, трубы металлургов протыкают серое небо насквозь. Где оно, счастье, где та радость, что каждый человечек ожидает с появления на свет?

А море он дождался. Камни, одни камни, ни крупинки песка. Вечно голодные альбатросы снуют, роются в водорослях, гремят консервными банками. А веток повсюду накидано, а украинских развалин кругом наброшено! Сколько злости нынче в украинцах, пытаются тех же евреев поддеть на вилку. Кто виноват, конечно же евреи! А могут ли евреи защищаться? Могут, но не сами. Для этого деньги существуют. Везут мрамор и песчаник для строительства Храма, а американцы их охраняют, сберегают. Холодно там, грузно. Женщины понурые стоят и ожидают чего-то невозможного. То ли Мессия родится, то ли новый Моисей. А кто может родится в наш век, если не новый учитель? Знаний почти не осталось, сплошной примитивизм. Тора у пыли, свечи лежат в углу, и мыши попискивают над ними. Каир ждёт своего часа, чтобы отомстить. Нил тяжёл и безрадостен. И только Россия выходит из младенчества, отгрызая пуповины своих кровных сестёр. Поля сияют на солнце, бежит девушка к речке, в руках у неё венок из васильков и ромашек. Ночью она прыгала через костёр, дрова, пепел до сих пор ещё не остыл. Рождается нечто потаённое, старое отмирает как змеиная кожа. Океан тих и спокоен. Корабли стоят в своих портах. Только Ближний Восток напряг свою тетиву. В кого полетят его стрелы? Неужели Третья мировая началась? Владыки расстроятся из-за пучка пшеницы. А сколько её гниёт в кормах корабельных, а тут из-за пучка загорится яростное пламя. Дурдом. Разве пучок накормит вас, олигархи? Разве мировое правительство способно достать до неба, подобно Вавилону, чтобы получить универсальные знания для управления человеческими массами? Не социализм христианский есть спасение социума? Слепой только не способен отличить камень от хлеба. А сколько стало слепых, немых и глухих! Кто ещё может услышать симфонический оркестр? Кто ещё может отличить смех над собой от насмешки над соседом? Мало кто. Летят камни в израильтян, а их ловят и отправляют в обратную сторону. Под музыку Альфреда Шнитке. Сто тысяч израильтян падёт от холода, и холод этот отнюдь не Господь Вседержитель пошлёт, а враг рода человеческого. Холод отравы, а отрава сейчас производится на каждом шагу. Вот возьмём Папуа-Новую Гвинею. Есть такая земля, интересная, головокружительная. А если она движется не в ту сторону, что тогда? Раньше в одну сторону двигалась, а теперича в другую. И ледники не туда теперича плывут. Сбили внутренние ходы земные, и всё от промыслов беспощадных. Огнепоклонники предупреждали, что как только начнут гореть леса, жди прихода потустороннего зла. А разве зло не в нас самих растёт как терновник? Он самый. Столько вер создал человек, а сердце своё запостил жиром алчности, так что едва дышит он в свободе своей. Иерусалим поделили на все части света, а кого поселили там? Одни торговцы да шкуроперепродавцы.

Аразми становится на помост причала и машет Богу руками. И Бог видит его, и улыбается. Бог всегда улыбается, Он один знает чем всё закончится. А чем всё закончится, спрашивает жена у мужа, чем всё начнётся спрашивает брат у сестры. Очистится ли вода, вырастет ли прерия, поднимутся ли свергнутые горы? Часть островов уйдёт под воду, об этом предупреждали великие пророки. Сибирь станет новым Эдемом. Где будет Польша, если её и сейчас убрали с бразильской географической карты? Кто-то ставит вечные вопросы и мы не успеваем на них отвечать. Махди придёт и на всё ответит. И буддисты ждут своего посланника. Всё ждут. И это возрождает веру в наших душах. Море спокойно, сегодня море спокойное. А завтра налетит ветер с севера и погонит щепки в сторону Атлантики. Семь божеств погонят этот замысловатый ветер, и ни один дух не встанет у них на пути. И только красивая вальсирующая музыка поддержит стремления богов, чтобы навсегда над поверхностью Земли повисло облако благодати.

Глава 4

Сердцебиение иногда зашкаливает. Он выходит на балкон и не понимает почему именно так. Он родился в странной стране и он полностью соответствует ей. Кто-то сидит в чиновничьих креслах, их мир состоит из цветов и вкусной еды. А он живёт в мире где красива одна душа. И он влюблён. Влюблён в женщину, без которой шар земной не именовался Божьим творением. Мы и постигаем Господа Бога через любовь, телесную и духовную. Когда не хватает одного вида любви, увеличивается другая. А Селфид мечтает о гармонии. Когда он сольётся с Мирани в несокрушимых объятиях, когда он прольётся в её лоно и вкусит все радости мужские.

Вот он принимает звонок из Америки. Они опять желают встречи. Говорят, что обладают сверхсекретной информацией. Он не может им не верить. Их разведка самая лучшая в мире. Будешь тонуть в Иордане, тебя непременно поднимет вертолёт. Три удара обрушатся на головы зеленобородых, потом ещё три. Как же они не любят заходить в масличные пределы. Атаки самолётов самое лучшее средство чтобы победить. Но как победить тех кто сидит в масличных пределах? Две группы штурмовиков заходят с севера и юга, и падают капли молока неизвестного фрукта. Он оранжевый, пахнет муравьиным помётом. Далеко заходят штурмовики. Разоряют стойбища, сжигают сараи, ищут оружие. Селфид не понимает что этим серым пришельцам нужно в этих чужих землях. Зачем грабить, насиловать, убивать, если ты беспомощен. Твоя религия это средство борьбы не с самим собой, а с ближним твоим. Тогда ждите обрушения колледжа или семинарии для ультра. Вы думаете моё государство останется в стороне. Нет. Угольные копи будут заняты за 13 дней. Уголь стратегический материал. На нём можно построить сильный плацдарм. Если научиться действовать сообща. Иордан покроется листьями из клёна. Зачем Израилю так хочется воевать? Совсем не хочется. Но сильная левая рука всегда защищает.

Вам не кажется, что катастрофа только существует на бумаге? Это они ему снова талдычат в трубку. Мол, если горят священные книги, то всё закончилось. Нет вашего Аллаха, не сходит он с неба, чтобы левая рука больше не била. Религия это деньги. Все должны быть сыты, но это не значит что всем есть место на земле. Американский спецназ где только не высаживался, и клёны их фирменный знак. Они помогут там где вы только думаете. Палестинские девочки намного проницательнее иранских. Они слышат, например, как с юга заходит штурмовик и поджигает склад с химией. Что за химия, спрашивает Селфид. Это что-то из хлора, мы в этом не разбираемся. А вот в Китае во время землетрясения снова траур. Там собаки давно воют на восток.

Аразми приезжает чтобы заключить сделку. Он читал лучшую книгу об этом. Заключать сделки лучше на ущербной луне. Ислам великая проницательная религия, но сжигание Корана это её закат, так они ему прямо говорят, когда он выходит из машины. Что может сделать турок, если он беспомощен и спрячется за спинами своих наложниц? Разве он не боится автокатастрофы? Когда внезапно обрушивается туннель. Аразми улыбается, этого не случится. Он уверен что Аллах всё ведает и всё происходящее под его контролем. Его страна даст даже последнюю рубаху, уговор есть уговор. Даст али, даст даже турок. Летом изменится Полмира. Теперь они начинают сомневаться а не безумен ли он, раз говорит такие невероятные вещи. Кто твой Бог, если ты никто? Ты учитель начальных классов, а мы вхожи в обтекаемые кабинеты. Мы владеем миром, а ты лишь покупатель того что мы позволим кому-то тебе продать. Вот ты зря не поминаешь японцев, помяни их. Скольких из них ты знал, их не будет и много не будет. А потом филиппинцы. И их не забудь. Всадники апокалипсиса хороши на картине Дюрренматт. Но разве они не управляемый? Что тебе известно об этом? Где те элиты, о которых ты когда-либо читал. В самом грязном городе их четверть. Даллас, Чикаго, Город Ангелов. Там где погибают невинные, там всегда обитают элиты. Но разве они самое худшее что есть на земле? Хуже их те кто притворяется что он за мир. Это они придумали то во что все хотят верить. А ты попробуй потребовать у них доказательства того во что все должны верить. Они ответят что ты грязный еретик и тебе не с руки что-то требовать у них. Это они рыскают по домам ночью чтобы наслаждаться чужими грехами. Это они заповедали хранить верность, хотя даже не знают что это такое. Они даже готовы полюбить китайцев, хотя называют их грязными кухонными работниками. А эти грязные кухонные работники подобно инопланетным пришельцам перенимают чужой опыт. Их война будет за два месяца. Так принимают у беременной роды. Держат её с двух сторон чтобы она не вырвалась и не ухудшила своё положение. Зачем сейчас нужна авиация, когда достаточно бить малыми силами. Не проще ли испытать то что ещё никто не видел. Роженица всегда является на свет то что ещё не повторялось.

Аразми требует гарантий что они больше не позвонят ему. Но кто может ему это гарантировать? Ближе к осени он может присутствовать на родах. А что это сейчас в тренде. Его жена разве не палестинка? Все палестинцы бедняки. Вот вспомните Египет. Какие там росли какао. И кофе был отменный. Но пришли с инвестициями японцы и всё пошло к чертям. Японцы самая непредсказуемая нация. И мексиканцы. Вот если мексиканец приходит к воротам Белого дома, жди какой-нибудь петарды. Или воздушного змея, к лапам которого прицеплен зародыш. В библиотеке медицинских исследований зародыш может производить лучший трамплин к бессмертию. И к победе над раком. Именно плацента. Там то самое. Питательная среда для будущего.

Глава 5

Он был потрясен интересом к его рукописям, найденным в сарае по соседству к конюшней. Столько заинтересованных, столько любознательных. Это вдохновляло. Аразми покрывался мурашками, воображая как кто-то внимает его слову. И это очень хорошо. Это здорово.

Ему позвонили среди ночи и спросили про разбившийся аэростат. Кто-то снимал фильм о природе, какой-то иностранец. То ли с Дании, то ли из Исландии. Бородатый чувак признался Селфиду что просто решил пошутить. Обычный пиар, ничего страшного. Сейчас , для съёмок для интернета придумывают и ядерные противостояния. Вот при Курукшетре одна всемирная сила сошлась с другой. Кришна провернул так, что облако серого вещества, очень напоминающего мозговые массы, опустилась на головы злых существ и буквально разорвала их изнутри. А тут звонят какие-то журналисты и прямо требуют документы от аэростата. Они есть, причём где-то рядом с клёнами и бескрайними озёрами. Кому нужны какие-то секретные заморочки, когда гибнет всё живое. Посмотрите, сколько осталось птиц в Латинской Америке. Их стирают с лица Земли. И сколько стало зверей в людском обличии. Их рост прямо пропорционален уменьшению численности пернатых. А пустыни Африки, они беременеют опустошением, они готовы разродиться голодом. И там родятся ужасающие смерчи, они направятся на Испанию и Францию. Тысячи тонн пыли и ужаса лягут на остатки христианских церквей.

Аразми бросает газету на пол и с возмущением поднимается на мансарду, чтобы ещё раз насладиться океаном. Птицы играют в догонялся. Вот одна из израильских гостей, жирная, отяжелевшая от безысходности, возвращается на маяк и падает с его знамени. Зелёное знамя капитуляции. Когда кто-то наживается на продуктах, оружие сбывается на поле сражений за полцены. Вчера по радио, среди сна и бодрствования , Селфид разобрал конец сообщения, где говорилось что с сирийской земли в сторону благодатной земли направились суда с самоподрывными снарядами. Лягушатина. Были атакованы склады с противопехотными минами. И пострадало восемь новейших истребителей. Зачем человечество скатывается в долговую яму Всевышнего, Аразми давно догадывался. На смену человеческим ценностям приходят ценности зверинца. Новый Колизей, где есть публика, погрязшая в развате и есть борцы за правду, знающие что только короткие мечи избавляют землю от мрази. Публика мечтает о бесконечных стражениях, о реках крови, о тоннах трупов. И вороны кружат, они понимают что всё идёт по плану Божьему. Хочешь-не хочешь, а придётся выпустить смерть на волю, чтобы остановить безумие свихнувшихся публичных карателей.

Когда-то у Аразми были и друзья в Польше. Добрые, славные паны. Они разводили свиней и косили сено. Но потом на их земле нашли горы костей и осколки ракет. А рядом стояли танки, с включёнными двигателями. Паны погрузили монатки и нагадили прямо на пути следования танков. Мало кто добрался на полухолостых машинах до места назначения. Аразми улыбнулся и попросил польских приятелей больше ему не звонить. Его телефон и так нагревался от солнечных лучей, а тут ещё этот спам, бесконечный спам. Танки жгли , и все видели как воняет мясо. А мясо ужасно воняет. Нострадамус описал это так:

Две группы диких животных шли и внезапно пал огонь на расстоянии в две десятых лье,

И они, худые и бородатые, обречённые на заклание собственными укротителями бежали в леса и пещеры, в пути проклиная его, маленького чертёнка, с зелёной повязкой.

В последний месяц зимы лёд и стужа обрушилась на родину Мишеля. Лопались стёкла на автомобилях, трескались крыши супермаркетов. Одинокий старик вёз на санках уголь. Не домой, а в школу, где оставался в группе продлённого дня его тихий и кроткий внук. А было и хорошее. На замёрзших водоёмах некие люди впервые стали на коньки. Конькобежный спорт повышает выносливость и продляет судьбу на целых десять лет. Кто катается на льду, почти не болеют раком. И секс для них - одно удовольствие. Лыжи это тоже замечательно, но для ходьбы на лыжах нужно ещё везение. Как в лотерейную игру. Где будут двести банкнот. Только где их получить.

Аразми открыл люк на мансарде и с удивлением увидел что над ним застыл инопланетный корабль. Серебристый, длинный как папироса. Как египетский тростник. Инопланетяне транслировали какие-то замысловатые циферки. Прямо набор цен на муку, растительное масло, туалетные салфетки и стаканчики для кофе. Один ряд цифр гласил о начале отношений между машинами и людьми, а второй - о фазе полного погружения в процесс слияния. Миллион пятьдесят тысяч долларов понадобилось, чтобы напечатать инструкции по применению инопланетных услуг на благо общества. Золотые циферки на голубом фоне первосортной бумаги. Америка напечатала это после высадки на Луне, Израиль - восемнадцать лет спустя. Китайцы и вовсе не собирались этого делать, но всегда этого хотели. Хотели для партии, для съездов, но не для торговцев шёлком. Партия желает жить долго, очень долго. И не удовлетворить их желания инопланетяне не состоянии. Но как китайцам заявить, что они первые готовы объявить всему люду что пришельцы существуют. Что есть богини с Сириуса, и их можно отличить по мудрости их прекрасных глаз. Сейчас Китай во всём хочет быть первых. И они буквально скупают ценнейшие фолианты, где есть рисунки с этими самыми пришельцами. Для которых времени не существует. Для которых знания это и есть религия добра. Знания справедливости и долголетия. Вера в то что сущность живого и разумного заключается в его стремлении облегчить боль ближнего.

Глава 6

Луна искрится потусторонним смятением. В телескопе иногда попадаются новые звёзды. Новые звёзды как новые люди мечтают о власти. Прорывные технологии людей вряд ли побеспокоит эти звёзды. Впереди столько ещё неизведанного на Земле, что вмешиваться в универсальные знания нам не с руки. Что мы ищем на Луне, если только не меланхолию? Нас так и тянет погрузиться в наваждение мыслей без мыслей, ибо мысли наши страшны и беспокойный. Человек слишком чувствителен умом, чтобы жить одним сердцем. А есть ещё душа. Вечная, неубиваемая, единая для всех религий и волхвований. И она расширяется и сжимается подобно одной из Вселенных. Когда рождается одно тело и умирает другое. Когда приходит новая надежда и уходит другая.

Из Анкары присылают трагические известия. Друзья плачут и рвут на себе волосы. Такое горе, такая трагедия!!! И почему человек так подвержен гневу Природы, если сам так слаб? А Бог справедлив. Столько ложных идей обсуждают о переменах в климате и экологии, а кто учится строить совершенно подходящие для безопасного проживания дома и здания? Нет, все деньги без исключения тратятся на оборону, а по сути своей, на войну. Когда проектировали атомную бомбу, все говорили что это к долгому и устойчивому миру. Но кто-то сейчас видит этот мир? Война, всеохватная только произрастает, и подобна маленькому стебельку на фасолевом материнском теле. Русские создали мощное оружие, титаническое. Но это не отрезвляет безумные умы. Они смеются, русские это тоже самое что чучело, издали оно ужасающее, но постепенно, сближаясь с ним, страха уже не чувствуется. Да мы сами страшны, мы сами джинны, нас надобно бояться. Наше оружие - вирус. Мы его его запускаем в наиболее депрессивные участки. И они так стараются угодить своим работодателям, что буквально искрят лизоблюдством.

Посмотрите на английские лордрские семьи. Они заражены нежизнеспособеностью мирно существовать в гармонии с остальным миром. Они пьют вино и говорят что их вино изготовлено из подлинного винограда. А какое-то там ереванское вино, это отбросы и отходы, годные для свиней. Толстый лорд Крем во все услышание заявляет, что бывший СССР это ещё хуже чем брошенный кем-то Марс или Плутон. Толстый лорд оглядывает пресным взглядом свой парламент и не узнаёт его. Оказывается, русские изменили его до неузнаваемости. Они настолько сильно отстали от цивилизации, что это из-за них царит голод и произвол. Мы были в Африке, и Африка поставляла нам богатства, а теперь Африка захотела тех же благ, что и мы. Но, извините, мы ещё когда приняли свои идеальные и демократические законы и уложения, а где вы были до вчера? Вам необходимы тысячелетия для того, чтобы слегка приблизиться к подлинному демократическому устройству своих коррумпированных коридоров власти. Китайцы, русские и белорусы обманывают вас, говоря вам правду. Их правда это правда вчерашнего дня, а мы вывели новые гармонии, и наши гармонии несут столь стремительный разворот в будущее, что только с нами вы идёте в ногу с истинным лицом. А что Африка? Африканцы даже обескуражены таким вниманием к ихним скромным персонам. Даже Римский Папа готов уступить своё место будущему африканскому понтифику. Не прямо из Сахары или Свазиленда, а транзитом через Бразилию. Папа из Бразилии? Звучит как открытие нового Континента.

Аразми не курит, но держит пачку "Кармана" в кармане. На всякий случай. Иногда лучше дым, чем огонь без огня. Иран, Турция, Сирия. Ужасные новости. Все смеялись над воздушными шариками, а тут не до смеха. Мир трясётся от страха. Помните о смерче над Европой? Аразми говорил об этом своему соседу. Тот покрутил пальцем у виска, мол, я сейчас еду на рыбалку, мне не обязательно знать что такое смерч и что такое Европа. Вот если Европейский совет отменит табу над книгами Гитлера под предлогом что Библия ещё более жестока, то это ещё куда-никуда. А смерч это ерунда. Человек куда более непредсказуем. Что вчера было белым, сегодня стало чёрным. Возрождается дикое желание сделать из человека животное, чтобы он меньше думал. Сиди у своего корыта и слушай музыку своего жирного зада. А большего знать тебе и не надо. Все болезни от неуправляемого ума.

Газеты много говорят, а куда-то делась польза от этого. Вперёд вырвалась выгода. Конечно, коммерция и инновации это хорошее дело, но зачем подменять одно другим? Коммерсант это продавец сиюминутных товаров, ему плевать на то что будет после него. А инновационный производитель задумывается над тем, чтобы не останавливаться, не терять драгоценное время на сиюминутное. Как одним чечевичным бобом накормить ребёнка, если земли становится всё меньше и меньше? Нужно добавить в чечевичное зерно больше энергии. Чтобы еда одновременно была и лекарством. Но фармацевты тогда потеряют миллиардные прибыли. Не верьте официальным биографиям успешных людей, все они придуманы блестящими пиар-технологами. Заработать можно только на болезнях и смерти. Всё остальное приносит лишь стартап.

Глава 7

Весной он попал в больницу. Его встретила атмосфера удручённости и забитости внутренними проблемами. В больнице кормили ужасно из рук вон, пичкали транквилизаторами. Но и было хорошее. Куча друзей из разных слоёв общества. И здесь в нём проснулась страсть по социализму. Правильный строй общественной жизни - строй крестьянина и рабочего, где каждый голос - голос Божий. Наступят такие времена, что Рим италийский исчезнет с карты землицы. А будущее будет совсем заточенная на справедливости и открытости. Если газета, то то что есть на самом деле, а не вымыслы и догадки. Выдвигайте гипотезы, но не забывайте формулы. Если журнал, то самый передовой. На передовице впервые пусть будут скелеты в шкафу, но не частные, а общественные. Ты есть то что оставляешь после себя.

Аразми оставлял после себя пророчества природы. Когда осенний лист аккуратно ложится в периметр треугольника. Смысл и цель красного треугольника - честность политики перед пролетарской оболочкой. Я есть то что оставляю после себя. Жизнь должна расти, а не пресмыкаться по земле. В здоровом теле здоровый сон. И здоровые символы справедливости и чести. Когда падает дерево, земля трясётся. Когда падает человек, трясётся рай. Где нет стоп человеческих, там нет места Риму. Рим не гнушается грязных носок, он гнушается тени денег. Там где деньги, там должно быть как в аквариуме. Рыба дохнет, а мы забираемся в космос. Однажды рухнут все искусственные спутники, ибо на земле не будет места от ног человеческих. Чем теснее здесь, тем меньше места и там. Таможня это сугубо дьявольская структура. Как переход из рая в ад и обратно. От таможни пропадает сон и поднимается температура и давление.

В больнице жил чудак еврей. Согбенный несуразными желаниями, он потерялся как Моисей, в толпе. Как и все, он заучивал Тору и стирал носки перед сном. Он бредил Чёрмным морем и оружием тайного ангела. На свете существует 15730 ангелов, белых и чёрных. В эту цифру входят и главные кадры таможни. Эти духовные сущности подразумевают отношения между Богом и людьми. Когда на Востоке трясётся земля, где-то на Западе появляется новый вирус. Появляется из человеческой клетки. Почему пропадают бесследно люди? Он отправляются в круги ада человеческих испытаний. Как по Александру Солженицыну. Туда где нет света натурального, но есть флюоресценция. Заносят в организм заражённую сущность и ждут последствия. А они тут как тут. Так заразили и Ари, еврея, о котором Аразми только и знал что тому 101 год. Он кричал по ночам, бился об панцырь спертого воздуха. Ему кололи прямая в горло нечто блендавитое, пакостное, пикантное. Хороший парень так просто не умирает. Сразу не умер и он. Родившись в Канаде, он изучал океан, и тот дал ему силы о-го-го какие. Разные виды леса подразумевают и разные виды океана. Один буйствует, другой живёт мирной жизнью. Макрон говорит что пенсионная система скоро рухнет и обвалить мировой рынок ценных бумаг. Всему виной биткоин. Макрон старается остаться Моисеем для французского бульдога. Он как бы встал между дьяволом и народом. Сильное высказывание.

Поговорим о Байдене. Тот попал в загробный мир и там с ним начинают беседу. У него спрашивают: зачем Вы развязали войну на Украине. Он хищно улыбается, прячет гнилой зуб от мрачных телекамер и отвечает нечто дьявольское. Обычные политические инсинуации. Мол, это не я, это время. Причёска его напоминает вид осьминога. Джо старается выглядеть как добрый ковбой. Он и награду соответствующую придумал. Приехал на родину и свалился с машины для гольфа. Вот смех. Ковбой без лошади. Все лошади боятся его, потому что Байден боится самого себя и смерти. Его отец бредил канадскими трущобами и чешскими ботинками. Отличительной чертой его было оставить ботинок в трущобах леса и придти домой на одной ноге. Джо делает тоже самое. Как же хочется писать о нём в прошедшем времени. Мол, жил в эпоху Владимира Путина- Невского. И проиграл ему самую значимую битву за души.

Аразми долго плакал. Неделю. Три доктора повадились ложиться рядом с ним и петь неаполитанские песни рыбаков. Песня Таис Ники "Песня рыбака" стала гимном его труда. Он обожал трудиться. В его труд входило много думать, делая выводы. А выводы он делал даже о Боге, хотя того никто никогда не видел. Кто же первый стал думать о Боге? Тот кто его создал. Имеется ввиду Бог среди людей. Книжный Бог. И Бог устный. А ведь они разные. Устный , он добрее, чем книжный. Бог Торы такой противоречивый. Он как гриб давал споры и размножался как рак, убивая всё вокруг, продвигая только еврейские клетки. "Песня рыбака" именно об этом. Когда нет чего-то другого, нового, отличительного. Это как озеро, превращённое в болото. Если кровь не становится сильнее, она бродит как дрожжи. При тоже самое говорит. Мол, мы потеряли славу самого первого народа-освободителя. Теперича мы стали вторыми, после трансгендеров. Вот трансгендеры, они становятся такими, какими их описывали два фантаста. Их имена не сохранились для истории. Но они жили в Ливане и умерли на одном диване. Диван вот это и есть Эдем из Ветхого Завета. Там самые древние деревья. Трамп прилетит в Ливан и посадит свой кедр. Чем не эпохальное событие. Вряд ли Путин сможет посадить свою берёзу там же. Но чем не идея для России, а? Если бы президенты и премьер-министры просто высаживали кедры и сосны, сколько пользы они бы принесли! У них везде зелёные глаза. Им везде зелёный свет. Поэтому, дамы и господа, дерзайте!

Глава 8

Аразми тяжело вздохнул. Тяжкие времена настали. Опять террор-террор. Мы плавно вошли в эпоху националистической деградации. Брат на брата, как баран на барана. Кровавая смесь. Новый Чингисхан. Восстал. Отмщение аз воздам. Я смакую соседскую кость, дикий пёс. Кто такой Аразми? Аразми это новый пророк. Старый отмер, и его не было никогда.

Поговорим о новейших временах. Два султана дерутся. Аж щепки летят. Горит как в аду. Аразми знает что шайтан питается нашими отходами. То что мы производим, что выделяем эмоционально, он всё подбирает, прорабатывает себе и идеализирует. Так рождается новая сущность. Рождается деталь нового колеса, на котором мы все (кто не умрёт) въедем в будущее. В этом будущем будет один Закон: думай. Если не исполняешь Закон, ты лишаешься шага к кормушке и вообще к всему. Стой как стела, подпирай собой воздух. У тебя нет больше свободы. Будущее нас избавит от свободы самообладания.

Великолепный век был 1583, то есть год. Каждый год это век. По сравнению с нынешним временем, в те времена даже микробы были более злободневными и хлебоедущими. Арабский Халифат подобен чаще с вином, где через крохотную трещину льётся кровь. Кожа моя коричневая, жёлтая, белая. Я растворяюсь в терроре. Красным кумачовым полотнищем возвращается Россия. А Персия рождается сиреневыми родами. Я хотел бы быть русским персом, если бы не мать азербайджанка. Она родила меня в овине, при луне. Привет звёздочка.

Я люблю одну женщину. После больницы мои мозги совсем поплыли, это говорят мне все родственники. У меня дефицит энергии. Я зомби. И я слышу голоса. Явственные, суровые, шариатские. Они говорят что красный горбун снова явился в мир. И будет гильотина. Перым погибнет зелёный слоник. От удара телевизора. Он прошибёт ему голову. Тридцать пять тысяч долларов заплачено за кишки этого горбуна. Вряд ли я смогу кому-то в этом помочь. Что я могу делать? Только лежать и мыслить. Я мыслю вселенскими величинами. Когда сражаются три планеты с одной, побеждают только две. Те что кричали: деритесь до последнего.

Я, Аразми, араб по духу и перс по крови. Я плачу когда все бодрствуют, я не могу рыдать во сне. Во сне я тоже бодрствую. Я укутываюсь в зелёное одеяло и начинаю целовать крупицы Истины. Я растворяюсь во Тьме. Я вспоминаю Аристера Крали, и всё во мне насмехается над Божественной улыбкой. Аристократия вымирает целенаправленно, самоубийственно. Это обидно. Самое время смотреть кабельное Телевидение, там хоть нет террирора. Я не боюсь смерти, я боюсь к ней привыкнуть. А привыкаешь к ней быстро, едва познаёшь весь тайный смысл происходящего.

И словно день весь смерк,

И кости завершили бег,

И нет отрады и вины,

Есть только ты, есть только ты.

Я забыл вкус газет, журналы пахнут сортиром. Вообще сортир и придумали для постоянного времяпровождения. Сидишь там в полной темноте и мечтаешь о будущей жизни. Когда будет вкусная еда и ни дня работы. А какая у меня работа? Только читать и мыслить. Мыслить о будущем. И случайно слушать рок. И вести прокси-войну против Правительства. А бы их там всех поубивал. Толстобрюхих подонков, насильников и свистунов. Царь Кир канал таких безболезненными уколами молнии. Их убивали предки. Я знаю что это такое.

Селфид разбивает стекло стулом. Где-то завывает автосигнализация. Аразми хохочет во все гланды. У него давно не было признаков любви. То есть ему хочется, но что-то сделать он не желает. Селфид разбит как монгол. Странно ещё как. 18+

Когда взрывается автомат, патроны ржавеют. Когда взрывается автомобиль, кости белеют. Когда останавливаются месячные, останавливается жизнь. Всё даётся для преодоления. Пока мы преодолеем, мы дышим. Пока мы мыслим, мы вселенны. Хорошо быть и быть не богом. Богом скопом быть не хорошо. Можно только одному единственному. Ему. Вечному.

Аразми садится на стул и ест винегрет. Приличная еда. На столе лежит нож и платок носовой. Если так пойдёт и дальше, он только будет рад. Какой свежий воздух нахлынул! Он встаёт и делает рок погромче.

Если уйти молодым, то доколе?

Если уйти стариком, то в ад.

Он слышит как кто-то звонит в колокол. Дурацкие христианские староверы. Опять потревожили его уши. Зачем звонить Богу, если все вокруг глухие? Разве от этого его настроение улучшится? Стекло нужно починить. Дурацкая муха. Хорошо когда снег и насыпь железнодорожная засыпана снегом. И его окно. Тогда Селфид спит до обеда и не пишет андеграунд. Метро он боится. Как и белых мух. Террорист всегда мёртвый. Поэтому ему всё равно. И Аразми всегда жив, поэтому он не террорист. Он тракторист. Характеристика для Бога положительная.