Перчатка

Глава 1

Женщина сидела у окна и безучастно наблюдала за фонарём, который из всех сил пытался осветить улицу. Получалось у него это откровенно плохо.

— Лампочку заменить надо, — подумала она. — Эта уже еле тлеет. Утром позвоню в ТСЖ. Оставлю заявку. Хотя какая разница.

Фонарь будто в ответ на её мысли мигнул два раза.

— Мигает. Вот чего ты размигался? Всё равно уже давно никому не нужен... Как и я, впрочем. Мигает он тут... мигает...

Она встала, медленно прошла по небольшой комнатке, которую снимала последние пять лет, и остановилась около перчатки, почему-то лежащей на полу.

— Перчатка? Откуда?

Женщина потёрла лоб, тщетно пытаясь вспомнить, когда последний раз видела перчатки.

— Странно. Лето же на улице. Я их точно убирала вместе с зимней одеждой. Откуда она?

Женщина ещё немного постояла, подумала, меланхолично рассматривая перчатку. Она была ярко-рыжая.

— Рыжая? Почему она рыжая? Я ношу только чёрные. Почему рыжая?

В этот момент перчатка шевельнулась. Свет от фонаря, что падал в комнату из окна, снова мигнул два раза.

Женщина равнодушно оглянулась, посмотрела на подмигивающий фонарь и затем перевела глаза снова на перчатку.

— Пожалуй, надо ложиться спать, а то уже чёрт-те что начинает видеться.

Она шагнула к дивану, на котором всегда спала. Койку в этой крошечной комнате ставить было просто некуда. Затем остановилась и зачем-то снова оглянулась на перчатку.

— Поднять надо бы, — вяло промелькнула мысль.

Но сил на то, чтобы наклониться, у неё не было. Вообще последний месяц у неё не было сил ни на что. Даже на то, чтобы жить.

Фонарь за окном мигнул снова. В этот раз уже три раза.

— Снова мигает. Точно надо позвонить в ТСЖ... Главное, не забыть.

Мысли появлялись в голове медленно, очень вяло и так же вяло куда-то исчезали.

Женщина сделала два шага и подошла к дивану.

— Разобрать бы, — вяло скользнула новая мысль. — Ну его. И так сойдёт. Утро уже скоро... Просто полежу не раздеваясь. Может, получится уснуть.

Уснуть не получалось уже которую ночь. Последнюю неделю она не спала вообще.

И, что самое интересное, спать ей совершенно не хотелось. Совсем.

Женщина прилегла на диван, и взгляд снова упал на окно. Фонарь светил тускло, безразлично и безысходно. Так же безысходно, как протекала её жизнь.

— Зачем всё это? — появилась новая мысль.

Взгляд снова упал на перчатку. В тусклом свете от фонаря она была видна слабо.

— Что за перчатка? Зачем она тут? — проскользнули ещё две мысли.

Перчатка снова пошевелилась.

— Странно. Наверное, это галлюцинации? Слово какое... Галлюцинации. Может, и самой перчатки нет. И фонаря тоже... Как, впрочем, и жизни. Может, и меня уже нет?

Мысли ползали в голове всё медленнее. Сон снова не шёл.

Полежав ещё какое-то время, женщина устало вздохнула и поднялась.

Еле-еле передвигая ноги, она подошла к перчатке и наклонилась, чтобы её поднять. Перчатка снова зашевелилась. Фонарь мигнул два раза. Женщина застыла в полусогнутой позе. Страшно не было. Было просто непонятно.

Она постояла, подумала и всё-таки протянула руку к перчатке. Фонарь мигнул один раз. Перчатка отодвинулась.

— Похоже, у меня прохудился чердак, — скользнула мысль в её голове.

Но мысль была новая. На тему её собственного чердака мысли к ней ещё не просачивались.

А почему, собственно, чердак? Откуда вдруг появилось это слово?

Она попыталась вспомнить. Память выхватила грузного неопрятного мужчину с большим пивным животом, который кричал на неё, брызгая слюнями:

— Абрикос? Какой тебе абрикос! Совсем кукухой поехала... Давно чердак-то прохудился? Совсем уже течёт? Абрикос ей. Тут не знаешь, где деньги на хлеб найти, а ей абрикос потребовался! Да мне вообще плевать, что ты беременная! На фига мне в доме лишний рот! Вот скажи мне, на фига!

Потом был удар.

Потом больница.

Врачи, которые зачем-то пытались её спасти.

Потом эта комната.

И пять лет без мыслей...

Пять лет жизни без жизни...

Женщина снова потянулась за перчаткой. Фонарь мигнул один раз.

Она подняла перчатку и подошла к окну. Там было побольше света. Перчатка лежала в её руке, мягкая, кожаная и рыжая.

— Рыжая, — снова подумала она. — Дорогая. Не моя.

Женщина долго стояла, глядя на перчатку, затем попыталась её зачем-то надеть.

Перчатка была маленькая. Как будто на девочку, которой сегодня исполнилось бы пять лет. Но не исполнилось. И не исполнится никогда...

— Наверное, она была бы очень красивая, — подумала женщина, продолжая меланхолично рассматривать перчатку.

Впервые за последние годы она смогла вспомнить о ребёнке без ощущения дикой боли. Почти равнодушно. Если, конечно, о погибшем ребёнке, который даже не успел сделать один вдох, можно думать равнодушно.

Фонарь снова мигнул. Будто из всех сил пытался её поддержать.

За окном по-прежнему чернела ночь. У неё в руках была перчатка. И вдруг женщина поняла, что может дышать...

Как будто перчатка отодвинула какую-то заслонку в её груди. Вдох, выдох... Ещё вдох.

Женщина прижала перчатку к лицу. Ей уже было всё равно, чья она, откуда взялась. Она просто была в руке, яркая, рыжая, мягкая. Она будто успокаивала, будто тихонько гладила ладонь женщины.

Фонарь замигал и теперь уже окончательно погас.

— Ну вот, и ты меня бросил, — прошептала женщина, глядя в окно.

За окном начинался рассвет. Солнце ещё только искало дорогу, чтобы выйти из темноты, но уже на горизонте появилась тонкая-тонкая ниточка света.

Начинался новый день. Начиналась новая жизнь. Какой она будет, женщина не знала. Возможно, утром она соберёт чемодан, пойдёт на вокзал, купит куда-нибудь билет и уедет. А возможно, останется здесь...

Но теперь она точно знала, что снова может дышать... а значит, завтра наступит.