Пасха

Глава 1

Пасха даже лучше дня рождения. На пасху весна, солнце, окна открыты настежь и отмыты до рези в глазах. На пасху пахнет краской от батарей, дверей, окон. На пасху пахнет побелкой для потолка и хрустящими свежими занавесками.

Все сияет, каждый шкафчик, каждая хрустальная вазочка, каждая стеклянная палочка на люстре. Ковры и паласы пахнут чистящим средством. Засохшие пауки изгнаны из самых темных углов, все в доме дышит весной, чистотой, обновлением и радостью жизни.

Все внутри верит в бессмертие, вечную жизнь, воскрешение и торжество справедливости.

А какое чувство единения, знать, что все-все в деревне сейчас пекут пироги и кипятят луковую шелуху, аккуратно окрашивая яйца в шоколадно-коричневый цвет. А какое чувство общества дарит раннее утро, когда еще затемно толпятся у твоего порога друзья, отмытые, наряженные и ждут тебя, чтобы обойти в деревне каждый-каждый дом, зайти к каждой бабушке, каждому донести благую весть, закричать хором, радостно, безапелляционно: «Христос воскрес!».

И каждая бабушка в своей чистой избушке, в белом новеньком платочке протянет тебе красно-коричневое яйцо и согласится: «Воистину воскрес!». И одарит тебя на прощанье конфетами, пирожками, комплиментами, с теплой улыбкой, которую не каждый день увидишь на их усталых, переживших множество волнений лицах. Такая улыбка только для праздника, большого, светлого, без тени уныния.

Вспомнишь. И вот снова мне пять лет, тугие косички торчат в разные стороны, совсем уже летнее платье, новенькие туфли на белые носочки, пакет с пирогами и яйцами, которые, конечно, по большей части превратятся в крошево по дороге домой. Но как же радостно, когда тебе всего-то еще каких-то пять лет, принести домой полный пакет добычи. Отодвинуть остывающие бабушкины пироги на столе, вывалить гору на стол и разбирать.

Это пирог тети Лены, самый вкусный в деревне, конечно после бабушкиных. Это чудесное яйцо с листиком, так только тетя Оля умеет, приклеить травинки так, чтобы на обычном коричневом яйце проступил узор, а это конфеты от бабушки Маши, мы с ней не родня, но она меня любит и, если честно, дарит конфеты не только по праздникам.

Гора еды с уважением разбирается, сортируется, истории выслушиваются и начинаются новые сборы. Пора идти на кладбище.

Бабушка нарезает пироги, переливает в удобные бутылки компот, считает сколько яиц и конфет взять всем внукам, племянникам, детям племянников… И мы идем под теплым весенним солнцем между могил, и они совсем не страшные. С памятников и крестов смотрят родные лица. Тут дядя, тут тетя, тут дедушка, тут мамин одноклассник, а тут сын бабушкиной подруги. Все хорошие люди. Отличная компания.

У самого центра, где больше всего наших нашло последний покой, уже собрались живые, веселые родственники. Живых пока больше.

Наши самые румяные и смешливые. Разливается по стаканам квас, компот, расхватываются пироги и блины, яйца мелькают из руки в руку, только успевай меняться. Мы, хоть и маленькие, но уже важные, поработали утром, накормили семью, теперь отдыхаем. Не бегаем, знаем, что нельзя. Сидим на лавочках, жуем угощение, слушаем воспоминания, истории, впитываем, как весенние деревья сок корней, чтобы передать его потом, через годы, свежим зеленым листикам нашего семейного древа.

Еще немного и каникулы. Еще немного и можно будет чертить мелом на асфальте разметки для тысячи и одной детской игры. Еще немного и можно будет печь в костре картошку, строить шалаши, рыбачить и купаться, пока все тело не начнет трясти от холода.

Вот они ушедшие. Вот мы, их плоть, кровь, их слова, присказки, поговорки, их улыбки, их нахмуренные брови. Их несломленный дух.

Христос воскрес. Значит все будет хорошо.