Паша и цыганы

Глава 1

Паша и цыганы

Квартирный вопрос давно испортил москвичей. Это еще Воланд в Варьете отметил. Вот и сегодня день начинается с того, что звонит рыдающая жена приятеля и захлебываясь слезами просит срочно приехать. Живет Паша на Дубненской, пробки там стабильные, но ехать надо. В свое время он мне здорово помог. У Паши золотые руки и он никогда не откажет подъехать на своем эвакуаторе к черту на куличики через любые заторы, оттащить машину в сервис и привести ее в порядок. Мою черепашку Ниндзя хлебнувшую левого бензина он пер в свое время аж из Тульской области. Погулявши овчарика и выдав жене с дочерьми кофе, а заодно разразившись сентенцией о вреде курения натощак и нехорошо отозвавшись об Алабяно Балтийском тоннеле, через полчаса паркуюсь у Паши во дворе. Дверь на площадку распахнута и там мельтешит цыганский табор. Живописные ромалы с улыбкой -здравствуй солнце сияя из пастей колымским золотом таскают в Пашину квартиру какие то ковры, в квартире стоит хай и ругань и в дверях замер обалделый ментовской патруль. Паша стоит сжимая в руке табуретку, а его жена в истерике бьется на кухне. Прикрикнув на ментов и попросив их очистить помещение от непрописанных граждан начинаю разбираться что к чему. Собственница квартиры-Пашина мать, две недели назад умерла в 81 й больнице, не приходя в сознание после инсульта случившегося с ней в очереди в районной поликлинике. Паша ее похоронил и поход к нотариусу запланировал на понедельник. Однако сегодня, поутру заявилась цыганка и явила изумленному Паше с супружницей завещание заверенное нотариусом Заграем в котором его мать, не приходя в сознание после инсульта завещает квартиру и гараж не пьянице сыну со стервой невесткой а доброй и человечной соседке по палате Глафире Алмазовой, каковая скрасила своей несказанной добротой последние минуты жизни старушки. Глафира Алмазова при этом трясет бюстом восьмого размера и сияя золотой улыбкой проклинает меня и ментов до седьмого колена. Остальные ромалы сгрудились с барахлом у входа и галдя пытаются прорваться в квартиру сквозь ментов. Объяснив доброй женщине, что если она не прекратит галдеть как стая буратин, ее ждет в ментовке завязание грудей на спине, я доношу до ментов что до решения суда квартирой могут пользоваться только здесь прописанные Паша с супругой. Менты вытесняют табор из квартиры, двух особо борзых забирают в отделение, добрая женщина метнув на меня испепеляющий взгляд уходит сама. Вызванные слесаря меняют замки в дверях квартиры и площадки, Паша поит меня кофе с подоспевшими пирожками и подписав с ним договор я отбываю домой.В понедельник отвожу иск о признании завещания недействительным в Тимирязевский и подаю его судье Кашиной на приеме. Напарник Палыч в это время пытается донести до начальника ОВД Восточное Дегунино что тому привалило счастье в виде раскрытого преступления по ст. 159.4. Начальник мычит, пускает ветры и сам такому счастью не рад. Однако Палыч как бывший военный прокурор прет подобно колонне танков Гудериана на Орел и в итоге начальник, поняв что назойливого стряпчего ему не сплавить, принимает заявление.Кашина назначает заседание на пятое мая, просит привести свидетелей и звонит нотариусу Заграю чтобы донести ему благую весть о судебном заседании. Не успеваю я выехать на Большую Академическую, как звонит телефон и бодрый голос Заграя сообщает мне что он слышал обо мне только хорошее и он надеется плодотворно работать со мной. Я, естественно изумившись вопрошаю в чем будет состоять наша совместная работа, на что радостный Заграй объявляет мне-десять штук. Евро. И столько же после решения. Разочаровав этого директора цыганского театра и объявив ему что мне гонорар клиенты уже заплатили, а с ним предпочитаю дел не иметь, на всякий случай, наученный опытом машину у дома не ставлю, а загоняю в гараж знакомого на Светлом проезде. Вечером звонит матерящийся Палыч и говорит что какая то тварь порезала ему все четыре колеса. Я ему рассказываю о Заграевом аттракционе неслыханной щедрости, и мы вызвав безотказного Пашу покупаем комплект колес и переобуваем Палычеву тачку у дома, после чего тот погрузив жену отбывает на дачу. Открытие судебного заседания у Кашиной напоминает театр Ромэн. Гражданка Алмазова наняла адвоката Погосяна с грустными глазами и сизым носом. В качестве свидетелей тот привел пятнадцать ромов которые оживленно переговариваются в ожидании вызова в суд. Я же в качестве свидетелей пригласил бригаду скорой, доставлявшую Пашину мать из поликлиники в больницу, лечащего врача и заведующего реанимацией. Алмазова, волнуясь необъятным бюстом, шлет на них проклятья, сверкая зубами и гремя монистами. Нотариус Заграй в суд не прибыл.Врачи дают показания первыми. Они утверждают, что больная находясь в коме не то что завещание продиктовать и подписать, но и ква сказать не могла, поскольку с момента вызова в сознание не приходила. Вишенка на торте-гражданка Алмазова на излечении в это время, вопреки ее утверждениям в больнице не находилась и равно ее родственников персонал больницы видит в первый раз. Кашина удаляется для вынесения решения и частного определения в прокуратуру. Выслушав решение и определение, Алмазова проклинает нас, сверкая дурным глазом и скрывается до прихода приставов. Паша довольный обнимает нас и благодарит. Прокуратура закрыла дело за невозможностью нахождения гражданки Алмазовой, а нотариус трудится в Кузьминках до сих пор. Одно утешение. Паша унаследовал квартиру