Пансионат "Шаляпин"

Глава 1

В пансионате для тех кому далеко за шестьдесят постоянно возникали какие-нибудь споры. Особенно отличалась Софья Марковна - женщина с трудной судьбой. Так она сама себя называла.

- А вы заметили, что лавровый лист стал не тот, - говорила Софья Марковна задумчиво помешивая на кухне макароны. - Вот в наше время можно было ничего кроме лаврушки в суп не кидать. И аромат был, и запах, и навар. А сейчас он даже не пахнет!

- Потому как из Китая, - вступала в разговор Зинаида Федоровна, в молодости работавшая поварихой в престижном московском ресторане "Прага". - Сейчас все китайское. Даже хлеб.

- Ну, насчет хлеба, вы, пожалуй, загнули, - вмешивался в разговор Иван Митрофанович. - Хотя...

- Хотя хотят нас тут угробить раньше времени, - Софья Марковна в сердцах бросила чумичку в кастрюлю. - Устроили, понимаешь, предбанник перед кладбищем. А вот мне еще и погулять охота, потусовать, потанцевать под Пугачеву или Леонтьева.

- Лучше под АББУ, - замечает неосторожно Зинаида Федоровна.

- Да ваша АВВА - просто кривляки, попса голимая.

- Что вы такое несете, Софья Марковна. Их "Танцующая Королева" - вершина айсберга мировой музыки.

- Вершина айсберга - "Айсберг" Аллочки Пугачевой. Как я прижималась к молодому человеку на дискотеке в нашем общежитии под эту песню. Имени его уже не помню. Но помню ощущения. "А ты такой холодный, как айсберг в океане"...

- Вашей Пугачевой только на похоронах петь. Миллион алых роз. Число-то четное розочек будет!

- А вашей АББЕ, Зинаида Федоровна, только на корпоративах для пьяных мужиков. Мани, мани исполнять.

- Не ссорьтесь, девочки, - попытался успокоить пансионерок Иван Митрофанович. Но не тут-то было. Спор только набирал обороты.

- В наше время и люди веселее были. Собирались, бывало, в общаге на танцах и до утра не расходились. Ох, сколько часов я провела на этих танцах! Все под это, как ее... Бони-М. Хей-хей, Распутин. Танец "Топорики" помните?

- Не "Топорики" он назывался. А как-то по-другому. А как уже и не помню. И танцевали под итальянцев.

- Под итальянцев мы уже третьего рожали. А студентами торчали от "Хоутел "Калифорния". Вам, Зинаида Федоровна, надо таблетки от деменции попить. Вот вы какие джинсы первые носили. Небось, "Ли"?

- Нет, Монтану. 200 рублей у перекупщиков.

- 220. И блайзер в придачу. А шузы помните итальянские на каблуках?

- А духи польские "Быть может"?

- А жвачка какая была! Вчера меня внучка угостила своей. Тьфу. Жевать противно. Да уже особо и нечем.

- А пласты, пласты помните? "Энжей" Роллингов или "Дак сайд оф зе Мун" Пинк Флойда.

- По правде говоря мне больше нравились наши. Миша Боярский с его "Пора-пора порадуемся". Или Коля Караченцев. "Я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу". Сейчас заплачу, ей богу.

- А мне всегда нравились "Дип-Перплы", - вмешивался в спор уснувший было у телевизора Иван Митрофанович. - "Чайлд ин тайм" - как я балдел от этой композиции в молодости! Включишь, бывало, Маяк-203 или Орбиту. Наденешь наушники и торчищь. А если еще перед этим принять стаканчик портвейна "Три семерки"...

Тут в пансионате раздался звонок и голос в динамике пригласил на уколы.

- Дамы, вы первые, - улыбаясь в усы сказал Иван Митрофанович. - Женщинам в наше время принято было уступать. А хотите, девчонки, вечером вам дискотеку организую. Как тогда, в молодости. Я ведь диск-жокеем работал в стройотряде одно время.

- Только под Пугачеву, - сказала Софья Марковна.

- Нет, под АББУ, - возразила Зинаида Федоровна. - Если только радикулит не разобьет.

И все трое одновременно рассмеялись, и жизнь им уже не казалась такой грустной и печальной как вчера, когда в третьей палате умерла еще одна бабушка от напавшей откуда-то из Китая неведомой болезни. Ведь сейчас все из Китая, не то что тогда, когда и небо было голубее, и вода прозрачнее, и люди веселее...