Пальмовое дело

Глава 1. Пальма

— Ты ведь за этим приехал? — спросила она. — Хочешь узнать, есть ли там пальма?

— Элис… — выдохнул Марк.

Ещё несколько минут назад ему казалось, что он готов к этому разговору. Пока ехал сюда, представлял десятки вариантов. Элис будет кричать. Выставит его за дверь. Возможно, ударит. Это он тоже заслужил.

Но она не кричала.

Стояла напротив совершенно спокойная, скрестив руки на груди. Только тёмные глаза, неподвижно прикованные к его лицу, казались почти чёрными.

Комната выглядела так, будто Элис успела убрать не беспорядок, а следы собственного присутствия: гладкое бежевое покрывало, закрытый ноутбук, ни одной брошенной вещи. Только в воздухе оставалось что-то личное — запах сухой лаванды и едва уловимое тепло.

На кровати лежал телефон, на экране которого светилась фотография короткого списка. Правая часть таблицы не попала в кадр, но заголовок и имена участников читались отчётливо:

Пальмовое дело: Тело Элис Брук

Нолан Прайс — $300

Тревор Миллс — $300

Чейз Гаррисон — Challenger

Марк Уилсон — $300

— Элис, я приехал объяснить.

— Что именно?

Она подошла ближе.

Марк невольно отступил. Сделал всего один шаг, но Элис заметила.

— Правила? — продолжила она. — Или доказательства, которые вы принимаете?

— Никакие «вы». Я не один из них.

— Конечно.

Губы дрогнули, но тут же сжались.

— Ты не такой. Никто из вас никогда не такой.

Элис сняла с запястья тонкую резинку. Собрала вьющиеся локоны в высокий хвост, открывая лицо, словно готовилась не раздеваться, а драться.

Возможно, именно это она сейчас и делала.

— Хочешь выиграть? — спросила она, расстёгивая одну пуговицу блузки за другой. — Хорошо. Я помогу тебе.

Марк смотрел, как белая ткань медленно расходится, сантиметр за сантиметром обнажая гладкую кожу, и не мог заставить себя ни отвернуться, ни остановить её.

Она видела всё: его застывший взгляд, судорожный вдох, впившиеся в ладони пальцы. Но продолжала.

Провела рукой от края распахнувшейся блузки к животу, задержалась у пупка, а затем коснулась металлической пряжки ремня на короткой юбке.

— Элис…

— Получишь доказательство. Машину. Деньги. Всё, ради чего приехал.

Щёлкнула застёжка. Он вздрогнул — слишком резко для такого тихого звука.

— Не притворяйся. Все хотят одного. Просто остальные хотя бы не строят из себя моих защитников.

Её пальцы легли на пуговицу юбки.

Марк застыл посреди комнаты.

Он столько раз представлял её без этой юбки, без тонкой блузки, без всего. Представлял так часто и подробно, что временами самому становилось противно от собственных мыслей.

Но сейчас перед ним стояла не Элис Брук, о которой мечтали все парни школы.

Перед ним стояла девчонка, которую они хотели сломать.

Она потянула вниз короткую молнию на боку.

Шагнув к ней, он перехватил её за запястье.

— Стой.

— Испугался?

— Да.

Она замерла, чуть подняла подбородок.

— Чего? Что татуировки нет и ты не получишь доказательство?

Свободная ладонь скользнула по поясу юбки.

— Или что она всё-таки есть, но не пальма? Вдруг там кролик? Сердечко? Крестик? Вы ведь столько вариантов придумали…

— Что ты позволишь мне это сделать, — перебил Марк.

Движение оборвалось. На одно короткое мгновение в чёрных глазах промелькнул страх — совсем крошечный.

Но он увидел. Тут же разжал руки и отступил.

— Прости.

— Не извиняйся. Ты же за это заплатил.

Она снова потянулась к юбке.

Он отвернулся, руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Я сказал, прекрати!

За спиной стало тихо.

— Оденься, пожалуйста… — резкий голос перешёл в шёпот.

Несколько секунд позади него не было слышно ничего. Потом зашуршала ткань.

Он смотрел на приоткрытую дверь, белую стену, тонкую золотую полосу света, падающую из коридора. На что угодно, только не на неё.

— Я столько раз мечтал об этом, — произнёс он, потому что молчать больше не мог. — Представлял тебя рядом с собой. Представлял нас вместе столько раз, что это уже попахивает больницей. Возможно, даже несколькими диагнозами.

Шорох прекратился.

— Тогда почему ты отвернулся?

— Потому что сейчас я не хочу смотреть.

— Врёшь.

Он повернулся, стараясь не увидеть лишнего. Элис уже застегнула блузку. Стояла возле кровати, обхватив себя руками.

Такая красивая.

Та самая Элис Брук, которая никому не позволяла видеть себя слабой.

— Не вру. Сейчас я не хочу трогать тебя, — сказал он. — Не хочу стать первым. Не хочу стать последним. Вообще ничего такого не хочу.

— А чего ты хочешь?

Он осторожно протянул ей руку.

— Просто остаться. Взять тебя за руку и помолчать.

Она перевела взгляд на его раскрытую ладонь.

— Зачем к кому-то приходить, чтобы молчать?

Марк сглотнул. Его рука всё ещё оставалась протянутой.

— Чтобы не молчать одной.

Элис долго смотрела на его ладонь.

Но так и не прикоснулась.

***

Всё началось с парня, которого Элис не пустила дальше входной двери.

Нолан Прайс никогда не рассказывал эту часть истории. По его версии, всё происходило иначе. Он отвёз Элис домой после вечеринки у Чейза Гаррисона. Они долго целовались в машине, затем перебрались в дом. Элис сама потащила его наверх, едва не сорвав с него рубашку прямо на лестнице.

В этой истории Нолан отвёл себе роль не просто неотразимого парня, а настоящего героя — единственного, кто подобрался так близко. И только небольшой семейный форс-мажор помешал ему закончить начатое.

Кондиционер в школьной столовой работал слишком сильно, но от дверей всё равно тянуло влажным теплом. Воздух пропитался картошкой фри, сладкой газировкой и морской солью, въевшейся в волосы тех, кто успел утром выйти на воду.

— Её отец позвонил, — рассказывал Нолан, развалившись за дальним столиком у окна. — Пришлось сваливать.

— Её родители вообще бывают дома? — спросил Тревор Миллс.

— Они могут позвонить, даже если находятся на другом континенте, придурок.

Парни рассмеялись.

Только Чейз не улыбнулся. Он сидел на противоположном краю стола, уткнувшись в телефон, и лениво крутил на пальце брелок от машины. Со стороны могло показаться, что разговор его вообще не интересует.

— Во сколько позвонил её отец? — спросил он, не отрывая глаз от экрана.

Нолан посмотрел на него с ухмылкой.

— Понятия не имею.

— Странно.

Чейз пожал плечами.

— Вы уехали с вечеринки без двадцати час. А вернулся ты в час четырнадцать. До дома Элис минут двенадцать, если не лететь на красный.

— Фига се, математик. Ведёшь хронометраж, сколько времени я провожу с девушками?

— Камера у ворот всё фиксирует. Я просто умею вычитать.

За столом на несколько секунд стало тише. Загудел кондиционер над окном. Нолан усмехнулся.

Чейз наконец оторвался от телефона и поднял на него глаза.

— История твоя длинная. А времени у тебя было — десять минут.

— Когда умеешь обращаться с девушками, много времени не требуется, — бросил Нолан, окинув остальных взглядом эксперта высочайшего уровня.

Тревор опустил голову, но дрогнувшие плечи выдали его смешок. Чейз ответил со слишком холодной улыбкой:

— Конечно.

Нолан, громко скрипнув стулом, закинул обе ноги на стол и продолжил рассказывать, словно вопрос не имел значения.

Марк сидел за соседним столом, пытаясь закончить задание по истории. Получалось не очень. Он перечитывал один и тот же абзац уже в пятый раз, слыша каждое слово компании.

— И как она? — спросил кто-то. — Она реально такая, как выглядит?

Нолан чуть поднял подбородок и выдержал паузу.

Он был высоким, смуглым и слишком красивым, чтобы хоть раз задумываться, почему девушки на него смотрят. Крутой сёрфер, сын владельца сети фитнес-клубов и обладатель улыбки, которую он явно репетировал перед зеркалом.

До встречи с Элис она работала безотказно.

— Лучше, — ответил он.

Марк сжал ручку с такой силой, что на пластмассовом корпусе появилась тонкая трещина.

— Там ещё кое-что есть, — Нолан понизил голос, заставив парней придвинуться ближе. Марк тоже замер, перестав водить глазами по строчкам. — Татуировка.

— Врёшь, — спокойно отозвался Чейз.

— Где? — выкрикнул кто-то.

— Там, где вы, неудачники, её точно никогда не увидите.

Один за другим парни загоготали — даже те, кто не расслышал слов Нолана.

— Конкретнее! — прозвучал чей-то бас.

— Низко. Ооочень низко.

Нолан откинулся на спинку стула, приложил ладонь к правому боку, а затем опустил её ниже.

— Пальма. Маленькая такая. Ствол, листья.

— Почему пальма?

— Спросите у неё сами, когда доберётесь.

Снова раздался смех.

Марк с силой захлопнул учебник и встал. На фоне рослых приятелей Нолана за соседним столом он со своим невысоким ростом выглядел почти безобидно — обычный парень в просторной толстовке. Но сейчас он выпрямился, и его карие глаза потемнели от злости.

— Хватит сочинять, Прайс.

Голоса стихли и Нолан, повернувшись, посмотрел на него.

— Не понял?

— Ты даже внутрь дома не заходил! — выпалил Марк.

Брелок перестал вращаться на пальце Чейза. Он перевёл взгляд с Нолана на Марка — впервые внимательно.

— А ты откуда знаешь? — прохрипел Нолан.

Марк сглотнул. Конечно, он не знал.

В понедельник утром он слышал, как Элис рассказывала Наоми о свидании. Вернее, почти ничего не рассказывала, а только закатила глаза.

— Нолан целуется так, словно пытается поймать волну у меня во рту. Его слюнявый язык не выиграл это соревнование.

Наоми тогда расхохоталась. Так смешно потёрла кулаками глаза, издевательски передразнивая убитого горем сёрфера.

— Очередной бедняга отправился плакать в холодную кроватку.

— Да. Поехал сёрфить в одиночестве.

Он шёл за ними по коридору и невольно улыбался.

— Наоми рассказала, — соврал Марк.

— И с каких пор ты обсуждаешь с девчонками мои свидания? — сощурился Нолан.

— Мы друзья, — сказал правду Марк.

— С Наоми — может быть. Элис твоё имя хоть помнит?

Парни засмеялись и Марк почувствовал, как кровь ударила в лицо.

— Моё — да. Твоё, уверен, уже забыла, — собрав последние силы, произнёс он.

Нолан медленно опустил со стола ноги и поднялся, заслонив свет из окна. Страница раскрытой книги потемнела. Обогнув стол, Марк шагнул навстречу, но сразу понял, насколько это нелепо.

Вблизи Нолан казался на голову выше. А может, и на две. Футболка туго натянулась на широких плечах. Сёрфер не потрудился даже сжать кулаки. Одного толчка хватило бы, чтобы впечатать Марка в ближайшую стену.

Драться Марк не умел и не собирался.

Наверное.

— Следи за языком, Уилсон.

— А ты — за фантазиями. Если считать их реальностью, половина парней этой школы была с Элис, — он уставился на Нолана. Секунду помолчал. — Вот, только в мечтах…

Кто-то сдавленно прыснул.

Нолан резко повернулся к остальным.

— Заткнулись все.

Прозвенел звонок. Столовая сразу загудела, стулья заскрипели по полу и ученики хлынули к выходам.

Нолан схватил со стола рюкзак и, проходя мимо Марка, сильно толкнул его плечом. Марк качнулся, задевая край стола. Раскрытая книга с конспектами веером рассыпались по полу.

— Спроси у неё, — бросил он. — Потом приползёшь извиняться.

Чейз не сразу пошёл за остальными. Несколько секунд он смотрел на парня, задумчиво перекатывая брелок между пальцами.

Марк со злостью сгрёб разбросанные листы, едва не порвав верхний конспект, и резким движением впихнул этот бумажный ком в сумку. Проводил взглядом уходящую компанию и только собирался выкрикнуть вслед:

«Да пошёл ты со своей…», как появились Элис с Наоми. Девушки шли навстречу, о чём-то увлечённо споря.

Наоми держала в руках толстый учебник, прижимая его к груди. Элис размахивала телефоном и пыталась что-то доказать.

— Даже не обсуждается. Этот цвет не твой, — говорила она. — Он превратит тебя в больную русалку.

— По-моему, красиво.

— Ты ослепла.

— А ты просто невыносима, Брук!

— Зато, как всегда, права, — сияла Элис.

Он подхватил вещи и вышел следом. Догнал их уже в коридоре. Наоми первой заметила его и улыбнулась.

— Привет!

Элис скользнула по нему взглядом.

— Привет, Марк.

Она тоже заметила и действительно помнила его имя. Но за последнее время у него не раз появлялись причины в этом сомневаться, хотя они и знали друг друга с детства.

Когда в семь лет он сломал руку и Наоми торжественно объявила, что станет его рукой, Элис лишь высмеяла обоих. Обозвала дураками: «У него же есть вторая рука — здоровая». Но яблоками делилась. И однажды даже открыла перед ним дверь.

С тех пор прошло много лет.

Элис стала самой заметной девушкой в школе. Марк — всё ещё Марком.

Невысоким, неспортивным и слишком обычным, чтобы когда-то Элис Брук посмотрела на него так же, как на Нолана Прайса.

Но вчера она сама сказала, что выставила Нолана за дверь. На секунду это принесло дурацкое, детское облегчение.

Теперь он смотрел на неё и не мог перестать думать о пальме, в существование которой отказывался верить.

***

К концу дня татуировка уже изменилась. На уроке литературы она превратилась в маленькое сердце. В раздевалке после физкультуры — в чёрного кролика.

Кто-то утверждал, что видел крест. Кто-то — корону. Один из парней клялся, что там написано имя её первого парня, хотя назвать это имя почему-то не мог.

К пятнице пальма снова победила. У неё появился тонкий изогнутый ствол, семь листьев и крошечный полумесяц возле корней.

Нолан описывал её всё увереннее. Будто с каждым повторением выдумка становилась правдой даже для него.

На шкафчике Элис кто-то нарисовал пальму. Под ней написал:

«Тропический рай. Вход только для избранных».

Чёрный маркер ещё блестел на серой дверце и пах спиртом. В коридоре собралась небольшая толпа. Над плечами мелькали поднятые телефоны — рисунок уже снимали.

Элис застыла перед изображением, скрестив руки на груди.

— Всё же пальма? Серьёзно?

Она разочарованно вздохнула.

— Вот сейчас правда больно.

Наоми, стоявшая рядом, улыбнулась. Похоже, лишь она уловила сарказм лучшей подруги.

Элис внимательно рассматривала художество, будто оценивала чужую работу на выставке. Затем провела пальцем возле изогнутого ствола, не касаясь краски.

— Ствол кривой, листья нарисованы ужасно. У кого-то явно проблемы с перспективой.

— И с личной жизнью, — раздался чей-то звонкий голос. Несколько девчонок засмеялись.

Элис развернулась и спокойно направилась в класс.

Только Марк, стоявший среди столпившихся зевак, заметил, как края конспектов сложились мелкой гармошкой под её пальцами. Он не пошёл на урок и нашёл её через несколько минут в пустом коридоре возле служебной лестницы.

Там было пыльно и пахло нагретым металлом. Где-то дальше глухо хлопнула дверца шкафчика, но голоса сюда почти не долетали.

Элис стояла на лестнице, прижав ладонь к правому боку, словно чужая выдумка могла проступить сквозь одежду.

— Элис.

Она резко обернулась.

— Это Нолан. Он начал этот слух.

— Да неужели.

— Он всё выдумал.

Она вскинула бровь.

— А ты проверял?

Марк осёкся. Элис лишь ядовито усмехнулась.

— Вот и остальные хотят проверить.

Она сильнее прижала конспекты к груди.

— Я не это имел в виду…

— Мне всё равно, что ты и все остальные имеете в виду.

Она попыталась пройти мимо, но он шагнул следом.

— Они просто идиоты. Но…

Марк не договорил. Бровь Элис поднялась ещё выше. В этом жесте он увидел столько насмешки и боли одновременно.

— …тебе не всё равно, — наконец выдохнул он.

Элис остановилась. Теперь отступить пришлось бы уже ему.

— Не надо меня спасать, Марк. Я справлюсь сама.

— Я знаю. Я не собирался.

— Ещё как собирался. У тебя на лице написано: «Бедная Элис. Злые мальчики обсуждают её задницу».

— Там написано другое.

— И что же?

— «Марк понятия не имеет, что говорить».

Она не сводила с него глаз, будто изучала. Затем уголок её губ дрогнул. Это была почти улыбка.

Но уже в следующее мгновение лицо снова стало мраморно-холодным.

— Тогда лучше молчи.

Она развернулась и ушла.

А он впервые подумал, что молчание рядом с ней действительно может быть полезнее любых слов.

Глава 2. Ставки

О настоящем споре Марк узнал в субботу вечером.

Сообщение от Чейза Гаррисона пришло около восьми:

«Уилсон — главный эксперт. Есть предложение насчёт твоей Элис. Ты сказал, что Прайс врёт».

Через несколько секунд появилось второе:

«Подъезжай. Если готов отвечать за свои слова».

Следом пришёл адрес.

Марк долго смотрел на экран. Ему очень нравилось «твоей», но жутко раздражало то, что имя Элис стояло рядом со словом «предложение».

Он перечитывал сообщение уже по третьему кругу.

«Главный эксперт».

За весь этот предвыпускной год он разговаривал с Элис от силы раз десять, хотя они и пересекались на уроках истории и литературы. В основном она просила передать что-нибудь Наоми или спрашивала, не видел ли он её.

Почему Чейз решил, что Марк знает Элис лучше остальных?

Резко вспотели ладони.

Возможно, потому, что Марк оставался единственным парнем, который никогда не приписывал себе свиданий с ней. Или потому, что все уже догадались о том, что он так тщательно скрывал.

Он влюблён. Безнадёжно, глупо и совершенно не по своему уровню.

Марк понятия не имел, зачем Чейзу понадобилось продолжать школьную перепалку вечером выходного дня и собирался проигнорировать приглашение. Но вспомнил пальму на шкафчике Элис. Её ладонь, прижатую к правому боку.

И собственные слова:

«Ты даже внутрь дома не заходил».

Ответил:

«Буду».

***

Марк знал, где жил Чейз. Это все знали. О вечеринках в том особняке ходили легенды.

Большой дом возле воды, собственный причал и отдельная постройка у бассейна, которую семья называла домиком для гостей, хотя внутри находились бар, диваны, огромный телевизор и бильярдный стол.

И чёрный Challenger Чейза, обычно стоявший перед входом так, словно являлся частью архитектуры.

Голоса он услышал ещё возле двери гостевого домика.

— Смирись уже наконец, что со мной она пошла дальше, чем с тобой, — говорил Нолан.

— Ты вернулся через тридцать четыре минуты, — рычал Чейз. — За это время ты едва успел довезти её. Как раз хватило, чтобы она тебя отшила.

— А ты с секундомером стоял? Или со свечкой? Интересно в каком углу её спальни?

— Камеры зафиксировали машину.

Голоса становились всё агрессивнее.

— У тебя всё вокруг тачки вечно вертится. Никак не переживёшь из-за Challenger.

Раздался короткий смешок Тревора.

— Лучше не начинай, Миллс, — жёстко предупредил того Чейз.

— Почему? — продолжил Нолан. — Все знают, как ты крутил перед ней ключами. Думал, она сразу запрыгнет на соседнее сиденье.

— Зато я не рассказывал на следующий день, что у неё под юбкой.

— Потому что тебе нечего рассказывать.

— Вам обязательно выяснять это кулаками? — вмешался Тревор. — Поставьте деньги.

Марк открыл дверь.

В большой комнате находились только трое.

Нолан стоял возле бара. Чейз — напротив него, всё ещё сжимая кулаки. Тревор сидел за столом перед раскрытым ноутбуком и выглядел единственным человеком, который получал от происходящего настоящее удовольствие.

— Вот так сюрприз, — сказал он.

Нолан резко обернулся.

— Зачем этот здесь? — смуглое лицо побагровело.

Чейз посмотрел на Марка.

— Потому что в столовой он сказал то же самое, что и я.

— Я сказал, что вы зафантазировались, — уточнил Марк, проходя внутрь комнаты.

— Ты сказал, что я даже в дом не заходил, — прохрипел Нолан.

— А ты заходил? — Чейз не отрывал от лица соперника глаз.

Нолан сделал шаг к нему.

— Хочешь проверить?

— Именно это мы и пытаемся выяснить, — невозмутимо вмешался Тревор. — Желательно без разбитой мебели.

Он опрокинулся на спинку стула, заводя руки за голову.

— Хотя я бы посмотрел, кто кого размажет.

Чейз отошёл к дивану и рухнул на подушки. Кожа обивки глухо скрипнула под его весом.

— Прайс утверждает, что видел татуировку. Я знаю, что он провёл у дома Элис не больше десяти минут и вернулся злым, потому что она его выставила.

— Ты понятие не имеешь, что происходило в доме, — ревел Нолан.

— Зато знаю время.

— Тебя утешает лишь математика после того, как она отказалась прокатиться на твоей тачке?

Тревор снова рассмеялся.

Чейз закинул ногу на ногу, так что штанина тёмных брюк слегка задралась, и лениво повернул голову в его сторону.

— Тебе особенно весело? Она дважды продинамила и тебя, и твоё плавучее корыто.

Улыбка Тревора стала заметно уже. Пальцы замерли над клавиатурой.

— Не дважды, — процедил он сквозь зубы.

— Первый раз ты говорил, что она просто мнётся, — напомнил Нолан. — Поэтому пригласил снова.

— Она сказала, что занята.

— Она спросила, хватит ли на борту секс-яхты спасательных жилетов для твоего самолюбия, — поправил Чейз.

Нолан взорвался смехом. Тревор громко захлопнул крышку ноутбука. Марк едва заметно улыбнулся. Он смотрел на компанию, наконец окончательно всё осознавая.

Все трое получили отказ и теперь пытаются выяснить, чей выглядел менее жалко. Марк перевёл взгляд на Чейза. Тот перестал улыбаться и Нолан тоже.

Марк понял: они вовсе не были друзьями. Каждый пришёл сюда по собственной причине.

Нолан Прайс. В чёрной футболке, подчёркивающей каждый спортивный успех, даже здесь споря с парнями, он выглядел так, будто фотографировался на пляже со своей знаменитой доской.

Нолан защищал собственную репутацию. Элис выставила его за дверь, а на следующий день он уже рассказывал, как едва успел выбраться из её спальни. Признаться, что звёздная улыбка и загар сёрфера впервые не сработали, оказалось для него сложнее, чем придумать пальму.

Чейз Гаррисон — хозяин особняка. Высокий, голубоглазый, светловолосый, с беспечной улыбкой человека, которому с детства слишком легко доставалось всё, чего он хотел.

Всё, кроме Элис Брук.

Его визитная карточка — брелок в руках от легендарного Dodge не производил на неё впечатления. Он хотел доказать, что Нолан не добился того, чего не удалось ему самому.

И Тревор Миллс. Его отец был известным яхтсменом и держал собственный клуб у марины. Катать девчонок на яхте стало главным увлечением Тревора — а возможно, и смыслом жизни.

Тревор превращал чужое унижение в развлечение, пока ему не напомнили о собственном.

Марк чувствовал себя среди них чужим. Они измеряли успех машинами, яхтами и количеством девчонок, которых удалось впечатлить. Самое смешное — каждый из троих был уверен, что завидуют именно ему.

У Марка не было ни яхты, ни дорогого маслкара. Увлечения его сильно разнились с этой компанией. Он много читал и собирался стать журналистом.

Тревор снова открыл ноутбук.

— Триста долларов, — произнёс сухо. — С каждого.

Затем запустил пальцы в задний карман джинсов и достал тонкий кожаный бумажник, вынул три стодолларовые купюры и положил их рядом с ноутбуком.

Чейз поднялся с дивана, подошёл к небольшой тумбе возле бара и выдвинул верхний ящик. Вернулся с запасным брелоком от машины и бросил его поверх купюр.

— С вечера пятницы до утра понедельника, — уточнил он. — Тому, кто выиграет спор.

Нолан потянулся к брелку, но Чейз накрыл его ладонью.

— После победы, Прайс. Не раньше.

Нолан достал телефон.

— Куда переводить?

Тревор продиктовал номер и через несколько секунд на экране его телефона появилось уведомление.

— Триста от Прайса, — объявил он и поставил отметку в таблице. — Нолан ставит на то, что видел пальму, я — на то, что он не стал бы придумывать настолько конкретную татуировку.

— Спасибо, — сказал Нолан.

— Не благодари. Мне просто интересно, как закончится этот цирк.

— Вы серьёзно? — спросил Марк.

— Абсолютно, — ответил Чейз. — Победитель забирает банк и получает мою машину на выходные.

Все посмотрели через стеклянную стену на чёрный маслкар.

Тревор повернулся к Марку.

— Уилсон выбирай сторону, — хмыкнул, скривив уголок рта. — Хотя я уже знаю.

— Зачем нам Уилсон? — раздражённо спросил Нолан.

— Меня не интересует, что у Элис под одеждой! — резко выпалил Марк.

— Тебя только это и интересует, святоша ты наш, — вмешался Чейз. — Все в курсе, как ты на неё смотришь. Хватит мечтать бесплатно.

— Я не собираюсь в этом участвовать.

Марк почувствовал, как жар поднимается к лицу.

Тревор заметил реакцию парня и разразился хохотом.

— Ё-моё. Все хотят Элис Брук! Даже святой Марк.

Затем забарабанил по клавиатуре и сверху таблицы появились слова:

«Пальмовое дело: Тело Элис Брук». Он произнёс их громко, с выражением.

Чейз усмехнулся, перевёл взгляд на Марка.

— Может, дружба наконец принесёт пользу.

— Я не её друг.

— Определись уже. Друг… не друг — мне пофиг. Главное, в столовой ты уже выбрал мою сторону. И мне не нужен беспристрастный судья. Такой послушает обе версии и уйдёт домой, — он кивнул на Нолана. — А ты очень хочешь, чтобы Прайс врал. И уверен, хочешь доказать. Мне это подходит.

— И мне. Особенно когда он в конце докажет обратное, — насмешливо бросил Нолан.

Марк посмотрел на него.

— И что считается доказательством?

Он вдруг понял, как всё быстро закручивается в нелепый грязный спор об Элис. Парни, не сговариваясь, на ходу придумывали ставки, условия, правила и даже приз.

— Всё, что окончательно подтверждает одну из версий, — ответил Тревор. — Переписка, видео, фотография пальмы под её юбкой. Или противоречие, из которого Прайс уже не выкрутится.

Он снова застучал пальцами по клавиатуре, явно конспектируя собственные слова.

— А если никакой татуировки нет? Как можно доказать отсутствие чей-то выдумки? — спросил Марк.

Нолан пожал плечами.

— Не мои проблемы. Это ты называешь меня лжецом. Ты и доказывай.

Чейз поднял со стола брелок, закрутил его на пальце и посмотрел на Нолана.

— Удобные правила.

— Нормальные. Я рассказал, что видел. Вы утверждаете, что этого не было. Найдите доказательство.

— Ты согласен на такие правила? — спросил Марк, глядя на Чейза.

— Я уверен, что он проиграет.

— А я уверен, что никто из вас ничего не докажет, — ответил Нолан. Он произнёс это спокойно. И Марк окончательно понял, почему тот согласился на ставку.

Ему не нужно было показывать пальму. Не нужно было приводить Элис или объяснять, как он успел подняться в её спальню и вернуться к Чейзу меньше чем за сорок минут. Нолан придумал историю, в которой любой ответ работал в его пользу.

Если Элис промолчит или станет отрицать — значит, скрывает правду или защищает репутацию. Если никто не принесёт фотографию — просто никто не сумел подобраться достаточно близко. А если принесёт, Нолан сначала изучит снимок, а уже потом решит, подтверждает ли тот его историю.

— По таким правилам ты вообще не можешь проиграть, — произнёс Марк.

— Могу. Если ты докажешь, что я вру.

— Чёрт… А если докажет? — неожиданно вмешался Тревор.

Он уже что-то быстро печатал в ноутбуке.

— Что ты там ищешь? — спросил Чейз.

Тревор пробежал глазами по экрану.

— Роберт Уилсон. «Wilson & Cole». Корпоративные споры, недвижимость, защита бизнеса… — он присвистнул. — За последние пять лет ни одного проигранного дела, дошедшего до суда.

Марк нахмурился, а Тревор продолжал читать вслух, ни на кого не обращая внимания.

— Сорок семь побед, три мировых соглашения, — хмыкнул Тревор. — Неплохо.

Он прокрутил страницу ниже и вдруг замер.

— Ни фига себе!

Придвинул лицо к экрану, словно цифры могли измениться, если посмотреть внимательнее.

— Это он столько получает за одно дело?

— Закрой страницу, — раздражённо бросил Марк.

— Нет, серьёзно, — Тревор поднял на него глаза. — При таком отце я не понимаю только одного. Где твой Corvette?

— Там же, где твоя скромность, — отрезал Марк.

— То есть машины нет? — спросил Тревор, откидываясь на спинку стула.

— Есть. Она заводится, едет и не диктует мне, кто я такой.

Взгляд Марка невольно скользнул к брелку в пальцах Чейза. Чейз заметил.

— Осторожнее, Уилсон.

На мгновение все затихли. Затем Тревор развернул ноутбук обратно к себе.

— Ладно. Семейное состояние Уилсона к ставке отношения не имеет. Хотя триста баксов он, похоже, переживёт.

— Я не собираюсь их проигрывать, — сказал Марк.

Нолан скрестил руки на груди.

— Сначала докажи, что я вру. Но, если до пятницы доказательств не будет — банк делю с Тревором, Challenger на выходные — мой.

— Это не означает, что ты сказал правду! — Марк не мог смириться с абсурдными правилами.

— Для ставки означает, — отрезал Нолан. — Докажете обратное, заберёте наши деньги. Гаррисон пусть сам решает, дать ли тебе прокатиться.

— Ты описал татуировку полностью? — вдруг спросил Чейз. — Завтра не окажется что это баобаб?

— Пальма. Справа. Низко. Семь листьев, изогнутый ствол.

— И всё? Точно.

Он кивнул Тревору, давая тому понять, что это стоит запротоколировать.

Нолан перевёл взгляд с одного на другого и едва заметно прищурился.

— Есть ещё одна деталь.

— Начинается… — насупился Чейз. — И какая?

— Скажу, когда увижу фотографию.

Марк рассмеялся от неожиданности.

— То есть сначала ты посмотришь на снимок, а потом выберешь подходящую деталь?

— Если я назову её сейчас, вы специально дорисуете, — он фыркнул. — По рожам вижу, что уже думаете, как нарисовать пальму. С секретной деталью — облом.

— Но, если не назовёшь, сможешь объявить секретной любую мелочь, — Марк ходил по комнате взад вперед. — Это просто абсурд.

— Не участвуй, Уилсон.

Нолан произнёс это спокойно, почти равнодушно. Но Марк услышал вызов.

Он не знал, существует ли пальма. Не знал наверняка, пустила ли Элис Нолана в дом.

Знал только, что ему отчаянно хотелось, чтобы этого не было.

Именно на это и рассчитывал Чейз.

Тревор развернул ноутбук.

В таблице уже находились три строки:

Нолан Прайс — $300 — пальма существует.

Тревор Миллс — $300 — за Нолана.

Чейз Гаррисон — Challenger — против Нолана.

Ниже мигал курсор.

— Ну? — спросил Нолан. — Готов поставить на свою идеальную Элис?

Слова неприятно задели.

Не потому, что Нолан ошибался. Потому что мог оказаться прав. Что, если Марк защищал не Элис, которую почти не знал, а ту, которую сам придумал?

Он посмотрел на пустую строку.

— Записывай.

Затем вынул из кармана телефон.

— Триста. Переводом? Диктуй номер.

Палец замер над кнопкой подтверждения.

Что я делаю?

Он ещё раз посмотрел на троих парней. Они называли происходящее игрой.

Но дело было не в пальме, деньгах или машине. Просто однажды Элис Брук сказала каждому из них «нет».

Марк подумал: если уйдёт, ничего не изменится. Они продолжат спорить о теле Элис. Наверное, этим он пытался себя оправдать.

— Получено, — торжественно объявил Тревор.

Телефон Марка тут же завибрировал. Его добавили в закрытый чат. Пришло сообщение:

Пальмовое дело: Тело Элис Брук

Нолан Прайс — $300 — пальма существует.

Тревор Миллс — $300 — за Нолана.

Чейз Гаррисон — Challenger — против Нолана.

Марк Уилсон — $300 — Нолан врёт.

— Итак подведем итоги, — не отрываясь от экрана произнёс Тревор. — Прайс видел татуировку и считает, что этого достаточно.

Напротив имени Нолана напечатал: Доказательство: пальма. Прогноз: уверен в себе до раздражения.

— Дальше Чейз. Камеры, дорога, десять минут.

Ниже появилась новая строка: Основание: арифметика. Прогноз: 50 %, прямых доказательств нет.

— И какой у тебя план, Уилсон? — спросил Тревор, взглянув на Марка.

Марк нервно сглотнул.

— Спрошу Элис.

— Она с тобой разговаривает? Ах да, вы же друзья!

Он согнулся над ноутбуком, давясь смехом.

— Так и запишем.

И быстро напечатал: Способ: дружба. Прогноз: невозможно.

Чейз тоже улыбнулся. Нолан смотрел на Марка с откровенным презрением.

— Элис никогда не покажет тебе тату. Даже по дружбе. Попрощайся с тремя сотнями.

Марк убрал телефон в карман.

— Проверим возможность невозможного.

Тогда он ещё не знал, что означают эти слова.

***

Фотографию таблицы пари Элис получила на следующее утро. Кто именно отправил её, Марк так и не узнал. Возможно, Тревор не удержался и похвастался какой-то девушке. Может, Чейз переслал сообщение кому-то из приятелей. Но фотография оказалась у Наоми. А через несколько минут Марку позвонила Элис.

— Приезжай.

Голос звучал слишком спокойно.

— Элис, я могу объяснить.

— Объяснишь здесь. Не заставляй меня ждать.

Она отключилась.

Глава 3. Доказательство

Её ладонь лежала на покрывале возле его руки. Но не касалась. Между их пальцами оставалось несколько сантиметров.

То расстояние, которое он не имел права преодолевать сам.

— Ты хочешь стать моим другом? — спросила Элис.

— Хочу.

— Почему?

— Потому что влюблён в тебя.

Она резко подняла на него глаза.

— Суперлогично.

— Я не говорил, что это хороший план.

— Обычно парни, которые в меня влюблены, хотят другого.

— Я тоже хочу. — Марк убрал ладонь с кровати и положил её на колено. — Но не сейчас. И не так.

Элис чуть повернулась к нему.

— Почему? Потому что меня унизили? Я стала менее привлекательной? Или потому, что тебе меня жалко? — её голос с каждым вопросом становился всё резче.

— Я немного тебя боюсь. Иногда ты меня раздражаешь. Часто ведёшь себя так, словно остальные люди — мебель. Я уж точно тебя не жалею.

Элис упрямо сдвинула брови.

— Я не считаю людей мебелью.

— На прошлой неделе ты поставила свой стакан мне на голову, потому что у тебя были заняты руки.

— Ты сам предложил помочь.

— Я думал, ты отдашь мне сумку.

— Стакан был легче.

Марк невольно улыбнулся.

Элис не ответила улыбкой, но расслабила плечи и немного откинулась назад, опираясь ладонями на покрывало. На другом конце кровати лежал её телефон. Экран всё ещё светился открытым сообщением от Наоми. Элис покосилась на него.

— Покажи ваш чат, — потребовала, протягивая руку.

Марк достал телефон из кармана, открыл чат и вложил в её пальцы.

Элис начала читать. Листала переписку медленно, не пропустила ни одного сообщения. Марк видел, как меняется её лицо: холодное внимание быстро перетекло в отвращение. С каждым новым сообщением ему всё сильнее хотелось забрать смартфон обратно, но он не двигался.

— Наоми прислала лишь часть таблицы... — Элис словно задумалась, затем повернула экран к нему.

— «Нолан врёт». На это ты поставил три сотни? Но ведь нужны доказательства. Ты решил их добыть?

— Всё не так, Элис. Дай объяснить… — затараторил Марк.

— Нет, давай я сама. Ты решил меня спасти. Стать героем, — ледяной голос её пробирал до костей.

— Нет. Я заплатил триста баксов, чтобы попасть в чат придурков. Герои обычно соображают лучше.

И вдруг Элис всё же улыбнулась.

— «Способ — дружба», — прочитала она вслух. — «Прогноз: невозможно».

Марк не понял, что именно вызвало такую реакцию, но чёрные глаза её словно сверкнули. Она замолчала, на мгновение замерла над экраном. Затем переслала себе таблицу и несколько сообщений. Вернула телефон и отвернулась к окну.

— Ты правда не хотел увидеть татуировку?

— Её нет.

— Откуда такая уверенность?

— Ты сказала.

— Когда я такое говорила? Не помню.

Поднявшись с кровати, она шагнула к окну, но остановилась, не дойдя до него.

— И я могла соврать.

Она обернулась не сразу. Марк всё ещё сидел на краю кровати, сжимая в руке телефон.

— Вдруг она есть? Тебе не интересно?

Его почти пугал этот провокационный тон.

— Очень интересно. Но это не значит, что я имею право увидеть.

Элис подошла и застыла напротив — так близко, что он мог бы коснуться её, не вставая. Из положения сидя его взгляд упирался прямо ей в грудь. Он рефлекторно опустил глаза ниже, к краю слишком короткой юбки, и понял, что безопасных мест в этом радиусе просто нет. От неё пахло пудрой — тёплой, мягкой, почти бархатной.

Резко напомнив себе, зачем он здесь, он тут же поднял взгляд к её лицу.

Только она не отступала.

— А если я сама покажу?

— Тем более. Я не стану смотреть, — ответил он, не отрывая глаз от её лица.

— Почему?

— Потому что ты предлагаешь это не мне.

Её взгляд сверху стал жёстче. Она со злостью прикусила губу.

— А кому?

Марк кивнул на светящийся экран.

— Им. Ты хочешь доказать, что у них нет над тобой власти. Но вместо того чтобы выйти из их игры, пытаешься в ней победить.

Элис побледнела, сделала шаг назад.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Тогда расскажи!

Он поднялся, шагнул к ней вплотную и попытался взять за руку.

Элис мгновенно отшатнулась.

— Не хочу.

— А чего хочешь?

— Не знаю! — голос сорвался.

Она отвернулась. Не плакала. Просто стояла, сжав кулаки, и часто дышала.

Марк отступил к кровати, опустился на пол и прислонился спиной к её краю. Мягкое покрывало коснулось его затылка.

— Что ты делаешь? — спросила Элис, обернувшись.

Он не ответил на её вопрос.

— Хочешь знать, чего я хочу? Хочу взять тебя за руку и помолчать.

— Я не соглашалась.

— Тогда буду молчать один.

Он положил ладони на колени.

Элис продолжала стоять. Прошла минута. Ещё одна.

Где-то в глубине пустого особняка сработала кофемашина, раздалось механическое шипение. Затем всё снова стихло.

Элис вернулась к кровати и присела на самый край, оставив между ними расстояние.

Марк не смотрел на неё.

— Ты правда столько раз представлял меня без одежды? — негромко спросила она.

Он закрыл глаза, сдерживая вздох.

— Можно вернуться к крикам?

— Отвечай.

— Да.

— Насколько часто?

— Элис.

— Просто интересно.

— Настолько, что я уже признался в необходимости медицинской помощи.

Она задумчиво подняла подбородок.

— А что именно представлял?

— Я точно не стану это обсуждать.

— Почему? Засмущался?

— Потому что я бы ещё пожил.

Она тихо рассмеялась. Впервые за весь разговор — по-настоящему.

Он повернулся к ней.

Элис сидела, подтянув одну ногу и обхватив колено руками. Несколько каштановых локонов выбились из хвоста и обрамили тонкую шею.

Он положил ладонь на покрывало между ними.

Она опустила на неё взгляд и покачала головой.

— Ты странный, Уилсон.

— А ты считаешь людей мебелью.

Они долго сидели молча. На другом конце кровати снова вспыхнул экран телефона.

Но Элис больше на него не смотрела.

***

Сообщение пришло в семь утра.

«Не выходи из игры. После уроков будь у меня. И никому ни слова».

Ни приветствия, ни объяснений. Очень похоже на Элис.

Накануне, перед тем как уйти, он спросил, верит ли она ему.

Элис не ответила.

И сейчас, уже второй раз за два дня, поднявшись на широкое крыльцо её особняка, Марк по-прежнему не знал ответа.

Массивная входная дверь оказалась незапертой. Элис прислала ещё одно сообщение: «Заходи. Прямо и налево».

Он прошёл через просторный холл, следуя указаниям. Дом показался просто огромным, особенно для одного человека.

На этот раз она ждала его не в спальне.

Дверь в кабинет мистера Брука была приоткрыта. Здесь пахло полированным деревом, дорогой кожей и какой-то застывшей, почти стерильной пустотой. Похоже, отец Элис не заходил сюда месяцами. Ни оставленных бумаг, ни забытой чашки. Только идеальный, мёртвый порядок.

Элис неподвижно стояла у высокого окна, выходившего на бассейн, и смотрела на голубую воду. Белая рубашка была заправлена в обтягивающие джинсы, волосы собраны в хвост.

На большом дубовом столе лежали телефон, графический планшет и чёрная юбка. А в огромном кожаном кресле светился ноутбук, отбрасывая синеватый блик на тёмную обивку. На экране застыла сохранённая таблица из закрытого чата.

Безупречный порядок в комнате нарушали лишь разорванная картонная коробка и прозрачная упаковочная плёнка возле кованой лампы — следы недавней доставки.

У стены, почти касаясь тяжёлой портьеры, возвышался новенький портновский манекен.

Развернувшись, Элис подняла с сиденья ноутбук и переставила на край стола. Опустилась в кресло и взяла в руки планшет. Экран проснулся, открывая рисунок — маленькую чёрную пальму.

— Нам нужна не настоящая фотография, — сказала она вместо приветствия. — Нам нужна та, которую Нолан признает настоящей.

Марк остановился на пороге.

— Значит, ты мне поверила?

Элис промолчала.

Он не двинулся с места.

— Тогда зачем позвала?

Двумя пальцами она аккуратно приподняла ноутбук за тонкий край и развернула экран в его сторону.

— Потому что твоё имя в списке. И мы позволим Нолану поверить, что победил он.

Положив планшет перед собой на стол, она продолжила:

— Ты напишешь им. Скажешь, что тебе удалось со мной поговорить и даже остаться наедине. Я была расстроена. Ты меня утешал. Подобрался достаточно близко.

— Элис…

Она перечисляла это так спокойно, будто обсуждала чужую историю.

— Зачем? Чтобы их позлить?

Она подняла на него чёрные глаза.

— Мы выиграем.

Не «помоги мне».

Не «я тебе верю».

Не «будь рядом».

Мы выиграем.

— Я не понимаю твоего плана, — честно признался Марк.

— Тебе пока и не нужно.

Её губы едва заметно дрогнули.

— Ты согласен или нет?

— Хорошо, — ответил он.

Элис выдохнула. Совсем немного. Но он увидел.

Она взяла стилус, набросала контур, скинула его на новый слой и добавила пальме ещё один тонкий лист.

— Войдёшь или продолжишь задавать вопросы из коридора?

Марк переступил порог.

— Что писать?

— Для начала выясни, какую скрытую деталь тату Нолан видел в моей спальне.

— Он не скажет!

Элис задержала стилус над экраном.

— Ты просто спроси. Остальное мы придумаем за него.

***

— «Справа. Пальма. Семь листьев. Деталь скажу, когда пришлёшь фото», — бормотала Элис прочитанные слова.

Фразу «Повторяю для тупых» она тактично пропустила.

Подойдя к манекену, она легонько провела кончиками пальцев по упругой бежевой ткани, обтягивающей форму.

— Они получат фотографию.

Она взяла со стола короткую чёрную юбку. Ту самую, в которой была на вечеринке у Чейза. Натянула её на манекен, поправила пояс и немного приспустила сбоку, открывая участок бежевой ткани. Затем чёрным маркером быстро вывела тонкий изогнутый ствол и несколько острых листьев.

Получилось изящно. Даже слишком красиво для школьной сплетни.

— Семь, — сосчитал Марк.

— Теперь нужна деталь, которую Нолан точно признает.

Элис задумалась и вернулась к планшету. Через минуту повернула его экраном к Марку.

Под стволом красовалась крошечная буква «N».

— Нолан точно решит, что это в его честь, — Марк расплылся в широкой улыбке.

— Он способен, — ухмыльнулась Элис.

Когда нужная буква была в нужном месте на манекене, она сделала несколько фотографий.

На первых было слишком хорошо видно тканевое покрытие манекена. Она отдёрнула плотные шторы, впуская больше света, развернула форму к окну, снова приблизила камеру. Теперь на снимке виднелись край юбки, участок поверхности и маленькая пальма. В рассеянном свете из окна ткань почти сошла за кожу.

— Не годится. Этот снимок не выдержит ни экспертизу, ни самолюбие Нолана. — Элис вздохнула. Увеличила фотографию и недовольно поморщилась. — Даже оно заметит ткань.

— По-моему, вполне убедительно.

Она приблизила изображение ещё сильнее и ткнула ногтем в экран.

— Посмотри. Слишком ровный цвет. Ни пор, ни едва заметных вен, ни перехода света. Даже самая идеальная кожа не выглядит как пластиковая поверхность. Они, может быть, и кретины, но фотографию будут изучать под микроскопом.

— И что ты предлагаешь?

Элис перевела взгляд с экрана на Марка. От этого взгляда ему сразу стало не по себе.

— Мне нужна настоящая основа. Кожа именно в этом месте: её изгиб, текстура, свет и естественная тень. Юбку и пальму я добавлю отдельно. Можно попробовать нарисовать или сгенерировать. Но это долго и не факт, что выйдет идеально. С реальной фоткой всё получится быстрее.

— Возьми руку.

— Татуировка якобы находится не на руке.

— Элис…

— Не начинай. Ты будешь фотографировать только небольшой участок у линии талии. Ничего больше.

Она произнесла это так буднично, словно собиралась попросить его сфотографировать вазу или кусок ткани.

Но Марк уже почувствовал, как лицо заливает предательский жар.

— Может, ты всё же сама… Поставь таймер.

— Мне нужно держать рубашку, пояс и контролировать ракурс. Камера должна быть почти вплотную.

Она вложила телефон ему в ладонь.

— Марк, это фотография, а не операция на открытом сердце.

Для неё — возможно. Для него ситуация выглядела значительно опаснее.

Элис встала возле окна. Повернулась боком к свету, вытянула край рубашки из джинсов и приподняла ткань. Сперва удерживая её подбородком, прижимала к ключице. Затем поняв, как это неудобно, быстро заткнула край рубашки под бретельку белоснежного бюстгальтера. Живот обнажился полностью.

Марк нервно сглотнул.

Она расстегнула пуговицу и осторожно отогнула пояс джинсов, открывая полоску кожи теперь уже ниже талии.

— Так подойдёт?

Марк перестал дышать.

Он видел её в коротких платьях, купальниках и топах, едва прикрывавших живот. Но сейчас всё было иначе.

Потому что в комнате находились только они двое.

Потому что Элис сама позволила ему приблизиться.

И потому что он должен был смотреть не мельком, пряча собственные мысли, а внимательно. Замечать каждую деталь кожи, движение света, изгиб тонкой талии.

— Марк?

— Да.

Сердце барабанило по ушам.

— Ты собираешься фотографировать?

— Собираюсь.

Он поднял телефон. Руки заметно дрожали.

— Ты держишь его криво, — произнесла Элис, взглянув на направленный вниз объектив. — Подойди ближе.

— И так нормально.

— Ничего не нормально. Там одна тень.

Он сделал короткий шаг. Потом ещё один.

Теперь их разделяло меньше вытянутой руки.

В объектив попадали край трусиков, белая ткань рубашки сверху и открытая кожа между ними.

— Немного повернись, — попросил он.

Элис послушалась.

Один из длинных локонов выскользнул из хвоста и лёг поперёк талии.

— Волосы, — сказал он и машинально протянул руку, чтобы убрать прядь. Кончики пальцев задели её бок — едва коснулись тёплой кожи. Но его словно прошило насквозь. Он резко отдёрнул руку, и телефон едва не выскользнул из ладони.

Элис замерла.

Она почувствовала его реакцию. Узнала этот момент — тот самый, когда человек переставал слышать её слова и начинал замечать только близость её тела.

— Всё в порядке? — тихо спросила, убирая непослушные локоны. Быстро стянула край рубашки вниз.

Он отвернулся в сторону, судорожно сжимая телефон, ничего не ответил.

Она провела ладонью по лицу и вздохнула. Протянула руку, чтобы забрать у него телефон, но Марк перехватил её запястье. Его ладонь была влажной, а пальцы всё ещё дрожали.

— Ничего не в порядке, — выдавил он.

Элис подняла на него глаза.

— Я не могу сделать вид, что ничего не чувствую. Не могу просто стоять рядом и смотреть на тебя как на… участок кожи для фотографии.

Он нервно усмехнулся, но улыбка сразу исчезла.

— Я хочу тебя, Элис. Я не умею это отключать. Иногда ты заходишь в комнату, и все мысли превращаются в одну большую бессмысленную катастрофу.

Она не отводила от его лица взгляда.

— Значит, ты такой же, как они?

Вопрос прозвучал, как утверждение. Не обвинение и не страх.

Аккуратно разжав пальцы, он освободил её руку.

— Да, в мыслях — такой же, — произнёс, делая шаг назад. — Но я не хочу им становиться.

Он развернулся, быстро направился к двери и вышел. На краю стола остался его телефон, в открытой камере чернела столешница.

Какое-то время Элис стояла неподвижно, прижимая ладонь к месту, где его пальцы коснулись кожи.

Ей следовало испытать облегчение.

Марк ушёл. Не воспользовался её близостью, не стал требовать ничего взамен за помощь.

Но вместо облегчения появилось странное чувство потери. Словно вместе с ним из комнаты исчезло что-то важное, чего она пока не успела понять.

Одной рукой заправляя рубашку, она наклонилась за телефоном. Но не успела — дверь резко распахнулась.

Марк вернулся.

Он пересёк комнату, будто боялся передумать. Остановился перед ней. Лицо всё ещё горело, дыхание оставалось тяжёлым и неровным.

Элис застыла, не зная, чего ждать — криков… поцелуя?

Он долго смотрел ей в глаза. Затем перевёл взгляд на оставленный возле ноутбука телефон.

— На чём мы остановились? — спросил, сдерживая дрожь в голосе.

— Не закончили фотографию, — ответила Элис и, не сводя с него глаз, осторожно протянула ему смартфон.

На этот раз их пальцы не соприкоснулись.

— Тогда продолжим, — сказал он, сжимая корпус.

Она задержала телефон в руке, не позволяя ему сразу забрать.

— Вторая попытка, Марк.

— Понял.

— Вряд ли. Но попробуем.

Элис отпустила металлический корпус. А через минуту снова встала возле окна и подняла край рубашки — теперь совсем немного.

Он навёл камеру. Руки больше не дрожали.

Почти.

Глава 4. Наживка

Пальцы, сжимавшие металлический корпус, больше не дрожали. Почти.

— Ещё раз, — сказала Элис.

Марк опустил телефон.

— Мы уже сделали шесть фотографий.

— Считать в состоянии, не всё потеряно, — в голосе проскользнули странные нотки. — Если бы ещё контролировал пальцы… закрывающие половину объектива и не обрезал нужный участок…

— Я не знаю, какой тебе нужен участок, и стараюсь не снять лишнее, — он задышал слишком громко.

Элис заметила.

— Для этого достаточно просто смотреть на экран.

Снова этот тон.

Серьёзно? Ему же не показалось?

Он проверил последнюю фотографию. Палец действительно попал в верхний угол.

Элис стояла возле окна, придерживая край рубашки. После нелепого инцидента — побега из комнаты — всё должно было измениться. По крайней мере, он ожидал чего-то подобного: неловкости или смущения. Но не отпускало желание снова к ней прикоснуться.

Она вернулась к съёмке так, словно они только что проверили плохо работающую лампу. Марк вновь оказался с телефоном в руках, она — возле окна, а между ними осталось воспоминание о признании, которое ничего не решило.

Только теперь Элис знала, как сильно он её хочет.

И, кажется, собиралась этим воспользоваться.

— Подойди ближе, — велела она.

— Здесь нормальный ракурс.

— Здесь нормальный вид на половину кабинета.

Марк сделал шаг. Элис смерила взглядом оставшееся между ними расстояние и подняла на него глаза.

— Ещё ближе.

— Ты специально?

Она не ответила. Он приблизился.

Теперь их разделяло совсем немного. Элис могла бы коснуться его, просто опустив руку. Марк чувствовал запах её духов, видел тонкую прядь возле щеки и маленькую складку на белой рубашке.

Она чуть повернулась.

— Так нормально?

— Да.

— Уверен?

— Элис.

— Я просто спрашиваю.

Она говорила совершенно невинно. Но эта невинность дразнила всё сильнее.

Он поднял телефон и сделал фотографию.

— Готово.

Элис не опустила рубашку. Вместо этого приблизилась к нему, заглядывая в экран. Её плечо коснулось его руки. Тёмные локоны скользнули вперёд и легли на его запястье.

— Покажи.

Он протянул телефон, стараясь не двигаться. Элис провела пальцами по экрану, увеличила фотографию.

— Свет хороший. Но ты опять держал телефон криво.

— Тогда сделай сама.

— Мы уже обсуждали, почему это неудобно.

Её взгляд медленно поднялся от светившегося экрана к его губам, затем — к глазам. Расстояние между ними исчезло.

Марк понял: Элис не просто проверяла фотографию. Она снова проверяла его.

Возможно, даже неосознанно. Так же, как проверяла всех парней, которые оказывались рядом. Один взгляд. Лёгкое касание. Несколько лишних сантиметров близости.

Обычно этого хватало. Парни переставали слышать слова и начинали видеть только её.

Он тоже видел. Слишком хорошо.

— Ты снова перестал дышать, — заметила Элис.

Он нервно сглотнул.

— Экономлю кислород.

Она забрала телефон из его рук. Кончики пальцев задержались на его ладони.

— Понятно…

Элис опустила рубашку только после того, как вернулась к столу.

Он остался возле окна. Сердце билось слишком быстро.

Но теперь он хотя бы понимал правила.

Элис собиралась доказать, что ничего не изменилось. Что она всё ещё может заставить его забыть собственное имя, если захочет. И она могла.

Только он больше не хотел выигрывать один вечер.

Один поцелуй.

Одно доказательство того, что Элис Брук способна выбрать и его. Если после этого она вычеркнет его из своей жизни так же легко, как вычёркивала остальных.

Победа окажется слишком короткой.

Он мог прожить без секса с Элис. Он так думал. Но почему до сих пор так сложно? И мысль о том, что она исчезнет после одного раза, казалась невыносимой.

Элис устроилась в кресле и передала фотографию на планшет.

— Эта подойдёт.

— Рад, что мой палец наконец не испортил искусство.

— Палец… Идеально! — вдруг выпалила она.

Марк смотрел на неё и словно видел, как один план рассыпается и тут же зарождается новый.

Тогда он ещё не знал: Для Элис Брук невозможного не существовало — нужно было просто выбрать другой путь.

На экране появилась узкая полоса кожи. Элис увеличила изображение и принялась работать. Он подошёл сзади и наклонился над спинкой её кресла, чтобы видеть экран.

Она отделила нужный участок, убрала всё лишнее и перенесла настоящую текстуру на фотографию манекена.

— Что ты сейчас сделала?

— Заменила ткань кожей.

— Так просто?

— Не просто, но я знаю, что делаю.

Элис произнесла это без хвастовства. Как очевидный факт.

Он тут же подумал, какой смысл было делать столько вариантов фото. Эта профи с лёгкостью справилась бы с самой первой. Но не решился ничего сказать.

— А зачем вообще на фото юбка? — спросил, разглядывая экран. — Если Нолан утверждает, что… ну, видел тебя в спальне, разве снимок не должен быть более откровенным?

Элис даже не повернула головы, продолжая выводить стилусом линии.

— Если мы сольём полностью голое фото, это будет выглядеть как дешёвая порнография из сети. К тому же без лица никто не поверит, что это я. Они помнят эту юбку. Увидят край ткани и сами свяжут снимок с тем вечером. Для них это подпись.

— Ладно. Но как я, по-твоему, сделал этот кадр?

— Очень просто, — голос не выдал и тени сомнения. — Мы ведь разыгрываем карту, что ты «почти дожал» меня в моей комнате. Ты пришёл, мы начали обниматься на кровати, ты залез рукой мне под рубашку и слегка сдвинул край юбки на бедре. И пока мы целовались, сделал быстрый, дурацкий, кривой снимок. Именно поэтому ты так паршиво держал телефон и закрыл половину объектива пальцем. Всё сходится.

Марк мгновенно побагровел, представив эту картину слишком ярко.

— Нолан должен подумать, что ты успел только приоткрыть завесу тайны, в то время как он «получил всё». Если он заглотит N, его эго не позволит на этом остановиться. Он начнёт доказывать, что видел эту пальму, когда я сняла юбку полностью.

На экране ткань постепенно исчезала. Осталась кожа с естественными переходами света, маленькими тенями и едва заметными неровностями. Край чёрной юбки теперь выглядел так, словно действительно касался тела. В верхнем углу осталась размытая дуга его пальца.

Он наклонился ближе, разглядывая рисунок.

— Где заканчивается настоящая фотография?

— Уже нигде. Здесь вообще ничего не настоящее целиком. Кожа — с одного снимка. Юбка — с другого. Форма изменена. Свет тоже.

— А зачем тебе было столько вариантов фото? — он всё же не сдержался.

Элис перехватила стилус поудобнее. Пальма появилась на отдельном слое. Тонкий изогнутый ствол, семь длинных листьев. Пока рисунок казался слишком чётким, будто его наложили поверх кожи обычной наклейкой. Элис уменьшила насыщенность, немного размыла края и изогнула линии, повторяя форму тела.

Марк понял: ответа не будет.

Она добавила поверх рисунка текстуру кожи. Чёрные линии стали мягче. Один лист частично скрылся под тенью от юбки. Пальма словно погрузилась внутрь фотографии.

Он бесшумно придвинул стул, опустился рядом и наблюдал, как выдумка приобретает поры, свет и форму. Ещё час назад никакой татуировки не существовало. На его глазах подделка превращалась в ту самую убедительную «правду», в которую готова была поверить вся школа.

— Ты крутая!

Элис приблизила нижнюю часть рисунка. Возле корней пальмы появилась крошечная буква N.

— В честь Нолана? — спросил он, улыбаясь.

— Прайс так решит.

— Может подумать, что это North Carolina.

— Нолан никогда не выберет Северную Каролину, если можно выбрать себя.

Она чуть повернула букву, подстраивая её под линию татуировки. Теперь N смотрелась, как родная часть рисунка — изящная скрытая деталь.

Отложив стилус в сторону, развернула экран к нему.

— Как выглядит?

Марк внимательно рассмотрел изображение.

В верхнем углу виднелась размытая дуга пальца, небольшая полоска кожи, край чёрной юбки, пальма с семью листьями и крошечная N под стволом. Ни лица, ни других узнаваемых деталей. Но любой человек, знавший историю, решил бы, что на экране находится часть тела Элис.

— Как настоящая фотка.

Она закрыла лишние окна и сохранила итоговый файл. Затем взяла его телефон и открыла закрытый чат.

Нолан написал последним:

«Сдавайся, Уилсон. Она тебя даже за парня не считает».

Элис задержала взгляд на экране.

— Он прав? — тихо спросил Марк.

Она подняла на него глаза. Медленно вернула ему телефон, но не спешила отпускать. Их пальцы лежали по разные стороны корпуса, почти соприкасаясь у края.

— Ты ведь всё ещё хочешь меня, — произнесла она. Голос прозвучал мягко, почти лениво.

Внутри всё натянулось до предела. Новая попытка. Сколько ещё этих проверок на прочность ему предстоит выдержать?

Элис чуть наклонилась. Её взгляд скользнул по его лицу и остановился на губах. В этой близости было слишком много вызова.

— Хочу.

Она явно не ожидала такой прямоты. На секунду её ресницы дрогнули, но она быстро вернула контроль.

— Тогда почему не поддаёшься?

Он посмотрел на её пальцы, всё ещё лежавшие на телефоне. Элис уловила взгляд и тут же отпустила устройство.

Только лучше бы она этого не делала.

Освободившаяся ладонь соскользнула вниз и опустилась ему на бедро. Точнее — на его спортивные штаны. Серые. Чертовски мягкие серые штаны, которые в обществе Элис Брук вообще не стоило носить без длинного худи.

Марк мгновенно понял: тело сейчас всё выдаст. И речь шла не о внезапном румянце или вспотевших ладонях.

— Элис…

— Что?

В её голосе звучало невинное любопытство. Слишком невинное.

Она смотрела на него своими огромными карими глазами, ожидая ответа. А он просто завис, чувствуя, как мозг выдаёт критическую ошибку и уходит на перезагрузку. Он перестал понимать, куда деть руки, взгляд и собственное дыхание.

Элис ведь чувствует это. Точно чувствует. Но почему она не убирает руку? Наоборот, прижатая ладонь скользит всё выше. Сантиметр — и её пальцы зафиксируют вещественное доказательство его слабости. Что у неё в голове? Она думает, что помогает? Думает, что её рука успокоит этого... его... «младшего друга»?

В воспалённом мозгу со скоростью света проносились дурацкие прозвища для того, что сейчас упрётся прямо ей в пальцы. Кошмар. Катастрофа вселенского масштаба.

Что делать? Поцеловать её — и всё закончится. Закончится эта пытка.

Она не отрывала чёрных глаз от его лица и просто ждала.

А он знал лишь одно: Элис не проверяла, способна ли всё ещё заставить его перестать соображать. Она давно поняла: способна.

Элис снова и снова проверяла другое.

— Ничего не изменилось, — произнёс он слишком тихо, накрывая её ладонь своей. Не убрал её руку, просто остановил.

Если бы она только знала, как тяжело давалось каждое слово.

Но Элис продолжала смотреть на него, не отводя глаз. Уголок её губ медленно приподнялся.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты опять думаешь только о победе.

Улыбка стала холоднее.

— А ты разве не хочешь выиграть?

— Очень хочу.

— Тогда поддайся.

Он провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Сердце билось так сильно, что спокойный голос казался почти чудом.

— Один раз с тобой — это не победа, Элис.

Она замерла.

Он осторожно снял её руку со своего бедра, но не отпустил. Продолжал держать её за запястье, чувствуя, как под его пальцами быстро бьётся её пульс.

Элис смотрела на него, и её маска идеального, циничного кукловода спадала. В её глазах промелькнуло что-то похожее на растерянность. Она привыкла, что парни либо бегут от неё, либо подчиняются. Марк не делал ни того, ни другого. Или, наоборот, умудрялся делать и то, и другое одновременно.

— К дьяволу всё, — выдохнул он.

Прежде чем она успела что-то ответить, он поцеловал её.

Резко. Неловко. Словно слишком долго готовился и всё равно забыл, как это делается. Элис застыла лишь на мгновение. А затем закрыла глаза и ответила. Её ладонь скользнула вверх по его боку и легла на плечо. Пальцы сжали ткань футболки. Он едва коснулся её щеки, будто проверяя, настоящая ли она.

Они целовались посреди тихого кабинета.

И в этот момент мобильник Элис, лежащий возле ноутбука, взорвался жужжанием, экран бешено замигал. Один за другим посыпались пуш-уведомления. Телефон вибрировал, не переставая, сдвигаясь по полированному дубу стола.

Они отстранились одновременно, но слишком поздно, чтобы сделать вид, будто ничего не произошло. Он всё ещё чувствовал её дыхание на губах. Элис смотрела на него широко раскрытыми глазами. На секунду ему показалось, что она сейчас вернётся.

Вместо этого она схватила телефон, но пальцы не сразу попали по экрану.

Он заметил. Элис тоже была не в порядке.

Только ни у одного из них не осталось времени разбираться, почему.

Первым высветилось сообщение от Наоми в Снапчате:

«Всё. Слили. Таблица со ставками в школьной сплетнице, в инсте и в приватках снапа. Там ад. Тебя тегают вообще все».

Элис вскочила с кресла. Мгновенно изменилась в лице. Растерянность исчезла, уступив место леденящей собранности.

Он поднялся и подошёл ближе, заглядывая ей через плечо.

В «школьной сплетнице» висел свежий пост со скриншотом таблицы в высоком разрешении. Подпись ниже:

«Кто-то только что слил ценник на Элис Брук?» — и десятки комментариев следом:

«Нулей маловато…»

«Чейз, ты совсем с катушек слетел?»

«Френдзона дала добро.»

«Тревор? Не поняла, где яхта? Или для зада Брук дороговато?»

Элис быстро пролистала вниз. Открыла TikTok — там уже крутилось слайд-шоу с тремя сотнями просмотров. Тут же кликнула по всплывшему уведомлению из Instagram.

Марк не успевал следить за экраном, который лихорадочно обновлялся. Десятки сообщений, эмодзи, скриншотов той самой таблицы. Сверху одно за другим всплывали уведомления: отметки в сторис, пересылки в директ, ответы на публикацию из школьной сплетницы. Там счётчик комментариев менялся каждую секунду. Под постом было уже 45 комментариев. Элис обновила страницу — стало 53. Ученики пересылали пост в свои приватные истории, девочки требовали расправы, парни ставили смайлики и спорили о цифрах.

Но он заметил, что Элис пролистывает обсуждения её ног и чужих денег. Её пальцы мелко дрожали, а взгляд метался по строчкам. Она выглядела так, словно участвовала в гонке со временем.

— Элис? — он нахмурился. — Всё в порядке?

— Да, — отрывисто бросила она, не поднимая головы. — Но времени очень мало.

— До пятницы времени полно. Прошу успокойся… — он попытался взять её за руку.

— Отправляй, — оборвала она, даже не посмотрев на него. — Отправляй фото в ваш закрытый чат. Живее, Марк.

Он схватил телефон со стола и открыл переписку с парнями. Прикрепил фото.

— Стой, — судорожно выдохнула Элис. — Сформулируй так, чтобы Нолан ответил, что видел тату в моей спальне.

— Что? Зачем?

— Боже, Марк... Быстрее… Соображай.

Она снова уставилась в телефон.

Марк на мгновение замер над экраном. Затем поднял глаза на Элис, она не отрывалась от школьного чата. Глубоко вздохнув, он удалил вложенный файл и быстро набрал текст:

«Нолан, забирай к чертям мои три сотни. Но за сегодняшний день — спасибо».

— Ну что? Он ответил? Что ты написал? — Элис с силой сжимала металлический корпус смартфона, в котором общешкольный чат продолжал лететь с бешеной скоростью.

— Успокойся, Элис. Просто подождём, — он сфокусировался на экране.

Чат парней мгновенно ожил. Первым отозвался Чейз:

«Уилсон, что за сопли? Где доказательства?»

Марк молча прикрепил снимок и нажал на стрелку. Фотография появилась в переписке.

Секунд тридцать в закрытой группе висела мёртвая тишина.

Наконец появилось сообщение Нолана:

«Это когда снято?»

«Недавно», — написал Марк.

«Скинь нормальный кадр».

«Другого нет».

Три точки возле имени Нолана появились и исчезли.

«Подождите», — подключился Тревор.

«Это же та юбка, в которой она была в субботу».

«Юбка её», — подтвердил Чейз.

«Но на снимке вообще ничего не понятно».

«Прайс, где деталь, о которой ты орал?» — написал следом Чейз.

Нолан молчал.

«Сказочник, ты где там? Сочиняешь секретную деталь?» — не унимался Чейз.

«Блин, Уилсон, респект», — вклинился Тревор.

«Раз уж ты до неё добрался, то у меня теперь точно все шансы».

«Куда он добрался, дебил? Глянь на фотку», — снова включился Чейз.

«Он снимал втихаря. Может, вообще в туалете поймал или ещё где. Но точно не у неё в комнате».

Три точки возле имени Нолана наконец вспыхнули.

«Сами не догадаетесь?»

Тишина.

Снова запульсировали три точки у его имени. Затем прилетело ещё одно сообщение:

«Разуйте глаза! N — ничего не напоминает? Та самая деталь. Чейз, помой тачку, лузер».

Чат замер. Никто не писал.

С этого момента осторожность окончательно исчезла из сообщений Нолана:

«Эх, сладкая моя… Передай ей, Уилсон, что я заеду сегодня, как только заберу Challenger у Гаррисона. Если она, конечно, ещё там с тобой. Хотя по твоему пальцу на фотке вижу… Раздеть ты её так и не смог».

«Заткнись, Прайс», — огрызнулся Чейз. Ему явно не нравилось, что его ставка сгорает.

Элис сделала шаг к Марку, почти вплотную приближаясь к его плечу.

— Ну что там? Покажи.

Он попытался слегка развернуть экран в сторону, пряча от неё пошлые комментарии парней.

— Не надо, Элис. Не стоит тебе это читать. Просто подождём...

— Уилсон, ты меня бесишь. Не включай героя. Быстро покажи, что там.

Она обхватила его руку и развернула экран к себе. Пробежала глазами по строчкам. Как раз появилось новое сообщение Чейза:

«Ты вообще неизвестно где видел тату? За десять минут. В окно что ли подглядывал, когда она тебя выставила?»

Следом прилетело финальное сообщение от Нолана, который до победного защищал свой статус главного самца школы:

«В спальне, придурок! Я же сказал. Под пушистым одеялком было жарко… Отец её кайф сломал».

Марк замер, боясь посмотреть на Элис. Слова Нолана были отвратительным, грязным враньём.

Но когда он всё же повернул голову, то увидел, что глаза Элис блеснули диким, торжествующим огнём. Ни обиды, ни стыда. Только холодный расчёт хищника, загнавшего жертву в угол.

— «Под пушистым одеялком», — тихо, с едва заметной усмешкой повторила она. — Какой кретин.

Она отпустила руку Марка и посмотрела на ноутбук, где всё ещё горел исходный файл манекена.

— Капкан захлопнулся. Успели… — прошептала она.

— Что? Что успели? — Марк озадаченно посмотрел на неё. — Элис, пока мы вообще-то проиграли. Он заглотил N. Но что дальше? Теперь, чтобы разоблачить его, нам придется выложить исходники, показать, как мы рисовали это на манекене. Тебе придется оправдываться…

Телефон Элис не прекращал вспыхивать новыми уведомлениями. Она взглянула на очередное сообщение, и на её губах расцвела триумфальная улыбка. Листнула переписку чуть выше.

— Кьяра, кем бы ты ни была… спасибо за эти десять минут.

Марк окончательно растерялся.

— Читать умеешь? — она протянула ему мобильный.

Он взял телефон и уставился на светящееся стекло. Пробежался почти шёпотом по строчкам:

«Видос в студию».

«Сначала покажите пальму».

«$900 и Challenger за татуировку, которая приснилась Прайсу».

«Элис, пруфы будут?»

«Эта сказка имеет все шансы стать самым дорогим фанфиком школы».

Он непонимающе посмотрел на Элис. Она быстро проскроллила по экрану ногтем к самому началу.

Под комментарием Кьяры Вэнс стояло уже 37 лайков.

— Я её знаю. Она из ученического совета, — тихо произнёс Марк и стал читать:

«Брук, ну что за детский сад? Парни устроили тотализатор вокруг твоих бёдер. Просто скинь им запись с камер у твоего дома. Пусть посмотрят, как ты "срывала с Прайса рубашку" прямо на пороге, а через пять минут он уехал со слюнями на подбородке. Сэкономь нам время для подготовки к тесту, а то всем завтра крышка на физике».

Марк перечитал текст дважды. До него доходило медленно, как лавина.

— Камеры… — пробормотал он. — У тебя стоят камеры.

Элис забрала у него из пальцев телефон. А он продолжал переваривать вслух.

— Камеры, которые всё пишут в облако. Доказать ложь Нолана можно было одним кликом.

Элис смотрела на зависшего парня и тихонько смеялась.

Но он резко отвис.

— Тогда… зачем весь этот цирк с манекеном? — он обвёл рукой комнату.

Но не дал Элис ответить. До него наконец всё дошло.

— Если бы ты просто выложила видео, Нолан бы сказал, что приврал про спальню, а раздел тебя ещё в машине.

Элис подошла к окну. Вечер за стеклом тихо мерк, и в бассейне одна за другой вспыхнули синие подводные лампы.

— Мне нужно было, чтобы он письменно, при свидетелях, зафиксировал ложь. Чтобы он связал свою выдуманную пальму с моей спальней. И я безумно боялась, что девчонки вспомнят про камеры до того, как Нолан заглотит наживку. Спасибо, Кьяра, что дала мне время.

Марк всё ещё мысленно прокручивал переписку.

— Ты ведь не была уверена в реакции Нолана?

Она не задумалась не на секунду.

— В его реакции — нет. В себе — да. Не сработал бы этот способ, нашли бы другой.

Марк смотрел на Элис с нарастающим восторгом, смешанным с лёгким ужасом. Эта девушка была опасна.

Он опустился в освободившееся кресло, развернулся к окну и откинулся на высокую спинку. В голубоватом стекле отражался её тёмный силуэт. Не сводя глаз с её идеально прямой осанки, он спросил:

— А откуда такая уверенность, что про камеры вспомнит именно кто-то из девчонок?

Элис обернулась. Её глаза блеснули в полумраке кабинета.

— Оттуда, Марк. Все парни в данный момент мысленно находятся у меня под юбкой.

Вернувшись к столу, она взялась за спинку кресла и развернула парня к ноутбуку. Опёрлась ладонью о массивную столешницу, разблокировала устройство и открыла приложение управления домом. На видеозаписи от прошлого субботнего вечера отчетливо виднелся её серо-голубой Mercedes. Вот Нолан обходит свою машину, пытается приобнять её у двери, Элис выставляет ладонь перед его лицом, заходит в дом и закрывает дверь прямо перед его носом. Нолан матерится, бьет ногой по колесу машины и уезжает.

Хронометраж — три минуты семнадцать секунд.

— Отправим запись в нашу сплетницу? — спросил Марк.

— Зачем? — Элис усмехнулась. — Давай дадим Прайсу шанс оправдаться самому. Под комментом Кьяры уже человек тридцать тегают его и требуют видео с камер. Скинь ему в личку этот файл.

Напиши, чтобы все трое были у Гаррисона. Мы приедем через час. И пусть Чейз и правда помоет тачку.

Глава 5. Тот, к кому приходят молчать

В салоне Mercedes пахло дорогим парфюмом Элис, выдохшимся кофе и оседающим электричеством, которое всегда остаётся в воздухе после несказанных слов.

Телефон Элис лежал экраном вниз в подстаканнике, всё ещё продолжая разрываться уведомлениями, но звук она отключила.

Двигатель тихо урчал. Марк сидел в пассажирском кресле, упёршись локтями в колени, и смотрел, как её тонкие пальцы сжимают кожаный обод руля. Сосредоточенный взгляд не отрывался от мокрого после короткого дождя асфальта.

Поцелуй преследовал обоих — невидимый, но физически ощутимый. Он будто притаился на заднем сиденье и ждал, когда о нём вспомнят.

— Единственная правда во всей этой сказке Нолана — мой отец действительно звонил в ту субботу, — тихо произнесла Элис, не поворачивая головы. Её взгляд оставался прикован к тёмному лобовому стеклу.

— Звонил? — переспросил Марк. Голос прозвучал чуть более хрипло, чем ему хотелось.

Она перестроилась в левый ряд, обогнала едва ползущий пикап и только после этого ответила:

— Они с мамой должны были прилететь в выходные. Я… я была так счастлива, Марк. Мы не виделись больше трёх месяцев. Но он сказал, что планы изменились.

Она тяжело вздохнула, в чёрных глазах заблестели слёзы.

Марк отвернулся к окну.

Ничего не приходило на ум. Спросить «какие планы?» прозвучало бы слишком глупо. Слова «Всё будет хорошо» — ещё глупее.

Он молчал.

Элис кивнула на заднее сиденье.

— Я пролила кофе, боялась мама меня прибьёт, когда вернётся. Это же её машина.

Марк быстро обернулся, ремень безопасности сработал и натянулся, прижав ткань футболки к груди. На светло-бежевой коже перфорированного сиденья расплылось некрасивое коричневое пятно.

— Давай всё равно поищем какой-нибудь сервис, — отрывисто проговорила Элис, возвращая себе привычную броню холодности. — Не придётся заниматься этим, когда они всё же поставят меня на первое место.

Марк молча перевёл взгляд с грязных разводов на её профиль — на поджатые губы, на слишком прямую осанку, за которой она пыталась скрыть боль из-за собственных родителей.

— Забудь про детейлинг, — сказал он и протянул руку, накрывая её ладонь на рычаге коробки передач. Без подтекста — просто уверенно и одновременно заботливо. — У нас есть идеальный кандидат, который сделает эту работу бесплатно. И с огромным удовольствием.

— Ты о чём? — удивилась Элис.

— Едем сразу к Чейзу.

***

Двор двухэтажного особняка Гаррисона встретил их светом прожекторов и гулом работающего двигателя. Серо-голубой Mercedes бесшумно покатился по гравию и остановился точно напротив чёрного Dodge Challenger, возле которого стояли трое.

Нолан висел на телефоне, нервно шагая взад-вперёд и обгрызая ноготь на большом пальце. Чейз стоял, опираясь на капот своего маслкара, с мрачным видом пролистывая какой-то чат. Тревор рядом переминался с ноги на ногу.

Марк быстро обогнул капот, собираясь открыть Элис дверь, но она уже вышла. Они едва не столкнулись. Элис инстинктивно положила ладонь ему на плечо, удерживая равновесие, и тут же убрала. Прикосновение вышло случайным. Только после поцелуя случайным уже не казалось ничего.

Оба зашагали к компании. Когда они вместе подошли ближе, Нолан опустил телефон от уха. В его глазах читалась паника забитого в угол зверя: он уже видел видео с камер.

— Уилсон… — начал было Чейз, сделав шаг вперёд. — Что за цирк в чате?

Марк не обратил на его слова внимания. Направился к Нолану и без предупреждения бросил брелок от Mercedes прямо в грудь парню. Тот еле успел поймать ключи ладонью.

— На заднем сиденье пятно от кофе, — произнёс Марк, смотря Нолану прямо в глаза. — Отгони машину в сервис. Избавься от него.

Нолан оторопел, переводя взгляд с ключей на Марка.

— Ты сдурел, Уилсон? Сейчас уже всё закрыто!

— Придумай что-нибудь. В этом ты лучший, — спокойно продолжил Марк.

Тревор не удержался и зашёлся хохотом. Даже убийственный взгляд Прайса не смог его остановить. Он лишь приподнял ладонь в защитном жесте, а затем согнулся пополам, схватившись за живот и пытаясь подавить новый приступ смеха.

— Ты справишься. Мы все в это твёрдо верим, — вступила Элис. — Иначе рискуешь потерять не только три сотни баксов, но и остатки авторитета. Мы заедем утром. А ты сам выложишь видео с камер куда захочешь или не выложишь. Мне плевать.

Нолан застыл. Он перевёл потерянный взгляд на Чейза. Тот покачал головой.

— Ну ты и клоун, Прайс.

Чейз запустил пальцы в карман пиджака, вытащил металлический брелок с эмблемой и швырнул его Марку.

— Вернёте утром.

Марк поймал ключи двумя руками, повернулся к Элис и слегка наклонил голову.

— Давай ты поведёшь.

Элис лишь коротко усмехнулась.

***

Challenger тяжело шёл сквозь влажную дымку, оставшуюся после дождя. В отличие от плавной, роскошной тишины Mercedes, здесь всё дышало первобытной мощью: вибрация пола отдавала прямо в подошвы кед, а из приоткрытого окна тянуло мокрым асфальтом и горячей резиной.

Элис уверенно держала руль. Победа над Ноланом была полной и безоговорочной, но истинная причина напряжения никуда не исчезла.

Марк пристегнулся и посмотрел на неё с непритворной серьёзностью.

— У тебя реально нет недостатков. Ты идеальная.

— Минус пункт за неоригинальность, — ответила она, не отрываясь от дороги.

И вдруг в животе у Марка заурчало так громко, что Элис дёрнула руль. Правые колёса зацепили шумовую полосу, Dodge затрясло, по аркам и днищу застучали мелкие камни.

— Чёрт!

Она выровняла машину, сбросила скорость и съехала на обочину. Challenger остановился, басовито рыча на холостых.

Несколько секунд Элис сидела неподвижно. Потом уронила лоб на руль, скрывая почти беззвучный смешок. Но следом вырвался второй, и её плечи уже содрогались от хохота. И вдруг над пустым шоссе протяжно взревел клаксон — она случайно надавила лбом на центр руля. Это окончательно её добило.

— Очень смешно, — пробормотал Марк.

Пытаясь поднять голову, она опёрлась ладонью о консоль и нечаянно вдавила круглый регулятор аудиосистемы. Салон взорвался оглушающим рэпом.

Марк вцепился в ремень и быстро заморгал, не понимая, что спасать первым: уши, остатки достоинства или желудок, который снова потребовал внимания.

— Это не я, — выкрикнул он поверх басов.

Элис кое-как выпрямилась и откинулась на подголовник.

— Конечно. Никто из вас никогда не такой.

И снова расхохоталась.

Марк впервые видел, как Элис смеётся, запрокинув голову и совершенно забыв, как выглядит со стороны.

Наверное, поэтому смотрел дольше, чем следовало.

Она заметила. Выключила орущий рэп Чейза. В салоне остались только гул двигателя и их сбившееся дыхание. Элис вытерла подушечками пальцев слёзы под глазами, опустила водительское стекло и глубоко вдохнула ночной воздух.

— Ты слишком долго смотришь на меня — как человек, которому есть что сказать.

Он ничего не ответил.

— Понятно… — произнесла Элис, убирая волосы с лица. Мигнула поворотником и плавно вернула Challenger на дорогу.

Dodge быстро набрал скорость, рассекая ночной туман.

Через несколько минут впереди загорелась вывеска круглосуточного кафе. Она свернула на почти пустую парковку и остановилась у окна выдачи.

— Два двойных чизбургера и две картошки, — проговорила в окошко, затем повернулась к нему. — Покормим тебя, пока твой внутренний зверь не напал на людей.

Марк молча смотрел на неё.

— Не говори, что хотел что-то другое. Поздно.

Он коротко улыбнулся, но промолчал.

Через несколько минут девушка в форменной кепке протянула в окно бумажный пакет. Салон сразу наполнился запахом горячей картошки и жареного лука.

— Ты не из тех, кто берёт себе только кофе, а потом съедает половину чужой картошки, — сказал Марк, доставая из пакета бургер. — Неожиданно.

Элис молчала.

Марк вынул одну длинную картофелину и протянул ей. Выруливая с парковки, она немного повернула голову и открыла рот. Он тут же положил на вытянутый язык соломинку фри.

Они снова выехали на шоссе. Музыка теперь играла тихо. Туман редел, открывая тёмные силуэты деревьев и редкие огни домов.

Марк поочерёдно закидывал фри в рот Элис и себе. Одновременно покусывал булку.

Он успел съесть половину бургера, прежде чем заметил, что Элис пропустила поворот к его району.

— Ты проехала. Мой дом остался там.

— Знаю.

— Тогда куда мы едем?

Элис прожевала очередную картофелину.

— Туда, где твой желудок никого не напугает.

— В больницу?

— К океану. Я знаю место, где в это время почти никого не бывает.

Марк медленно опустил пакет на колени и отвернулся к окну.

Элис свернула с освещённой улицы на тихую дорогу, ведущую к дальнему выходу на пляж. Дома попадались всё реже, фонари оставались всё дальше друг от друга, а через приоткрытое окно потянуло влажной солью. Океан пока не был виден. Но уже был слышен.

Дорога вывела их к небольшой парковке у деревянного ограждения. За ним между дюнами уходил узкий настил. Жёсткая прибрежная трава шуршала под ветром, а из-за песчаного гребня доносился ровный гул прибоя.

Других машин не было.

Элис отстегнула ремень безопасности, но не спешила выходить. Смотрела прямо перед собой. В лобовом стекле дрожал бледный круг фонаря. После дождя облака понемногу расходились, открывая редкие звёзды. Ночь густела, и очертания дюн едва проступали за ограждением. Океан по-прежнему скрывался за ними, но прибой заполнял собой всю тишину.

— Ты же знаешь, что здесь обычно не разговаривают, Марк, — тихо произнесла она. Голос казался мягким, почти уязвимым.

Он повернулся к ней. Видел, как тяжело поднимается её грудь под белой рубашкой, видел, как дрожат ресницы.

— Нам это подходит, — так же тихо ответил он. — Если ты, конечно, не задумала закопать меня в дюнах.

Элис открыла дверь, сбросила кеды и пошла к берегу босиком.

— Не забудь мой бургер, — проговорила, не оборачиваясь.

Он быстро разулся, подхватил с сиденья пакет с едой и догнал её на тропе.

Дорожка вела наверх, и едва они поднялись на песчаный гребень, перед ними открылся безлюдный берег. Стальной океан сливался с тёмным небом, и только белые гребни волн обозначали линию берега. Несколько чаек неподвижно стояли у кромки прибоя, повернувшись грудью к прохладному ветру.

Элис спустилась первой. Влажный песок сразу облепил её босые ступни. Волосы окончательно выбились из хвоста, и океанский бриз разметал их по плечам, но она больше не пыталась их убрать.

Марк шёл следом и думал о том, что за последние два дня он увидел слишком много разных Элис. Девушку, которая скучала по родителям. Девушку, которая могла превратить школьную сплетню в безупречную ловушку. Девушку, чьи пальцы дрожали после поцелуя, хотя уже через несколько секунд она отдавала команды, как во время военной операции.

Они остановились у гладкого, выбеленного солью ствола дерева.

Элис присела на бревно. Марк устроился с другого края и протянул ей пакет с едой. Они ели молча, передавая друг другу картошку, и смотрели, как волны с шипением растекались по песку и отступали, увлекая за собой мелкие ракушки.

Расстояние между ними позволяло не касаться друг друга, но было слишком маленьким, чтобы его не замечать.

— Пляж совершенно пустой, — наконец произнесла она, проводив взглядом накатывающую волну. — Даже неудобно. Столько пространства, а спрятаться от разговора всё равно негде.

— Я думал, сюда приезжают, чтобы молчать, — ответил Марк.

Элис отложила пакет в сторону и повернулась к нему. Её ладонь скользнула по гладкой древесине и опустилась рядом с его рукой, коснувшись кожи кончиками пальцев.

Реакции — ноль. Марк даже не вздрогнул, продолжая смотреть на океан.

Она задержала пальцы на его коже и посмотрела внимательнее.

— Ты странный, Марк.

— А ты хрюкаешь, когда смеёшься.

— Неправда!

— А ты докажи, — уголок его губ дрогнул. — Напишу в школьный чат, и мне все поверят. Я теперь популярный парень. Затусил с компанией озабоченных придурков.

— О боже… я создала монстра…

Элис наигранно вскинула ладони в испуге, а затем плавно опустила одну из них ему на бедро. На то самое место.

— У тебя проблемы, Уилсон, — её голос понизился до игривого шёпота. — Я знаю, как управляться с твоими монстрами. И с этим… — она чуть сильнее прижала ладонь к его ноге, — и с этим…

Её пальчики быстро и легко протопали выше, к его животу.

Он резко перехватил её за запястье.

Вся шутливость мгновенно испарилась. В глазах Элис промелькнула привычная, въевшаяся под кожу настороженность. Она ждала этого.

Сейчас он опрокинет её на песок, и всё закончится. Все хотят одного.

Но Марк не потянул её к себе.

Он поднял её руку и приложил ладонь к своей груди — прямо напротив сердца.

Стук под её пальцами был частым, тяжёлым и совершенно безумным. Он не пытался этого скрыть. Накрыл её ладонь своей, чуть сильнее прижимая к себе. Постепенно ритм начал выравниваться — глухой и глубокий. Но удары не стали тише.

— Тебе не избавиться от меня, Элис Брук. Никогда.

Они долго сидели в полной тишине, слыша лишь шум прибоя и этот ровный стук.

Элис первой нарушила молчание.

— Ты же знаешь, что моя ладонь — не кардиостимулятор? Если у тебя проблемы с сердцем, я могу отвезти тебя в больницу. Заодно проверят твой урчащий желудок. И, возможно, понадобится консультация психотерапевта… Ну, для разбора твоих страшных фантазий.

Марк улыбнулся. Убрал её руку от груди, но пальцы так и не отпустил.

***

Поздним вечером телефон Марка коротко завибрировал на тумбочке: «Выйди».

Ни приветствия, ни объяснений. Только одно слово, которое вполне могло означать что угодно — от срочной эвакуации до очередного плана по уничтожению чьей-нибудь репутации. Он отложил книгу и подошёл к окну.

У тротуара стоял знакомый Mercedes. Фары были выключены, но Элис он всё равно разглядел. Она сидела за рулём, освещённая холодным светом дисплея, и смотрела прямо на его дом.

Он спустился вниз, на ходу натягивая толстовку, выскочил на крыльцо и едва не поскользнулся на влажных ступеньках. Ночной воздух оказался прохладнее, чем он ожидал. На газоне поблёскивала влага, где-то у соседей мерно работал разбрызгиватель.

Элис уже стояла у машины, прислонившись спиной к крылу, и разглядывала его с медленной, лукавой улыбкой.

— Интересный выбор гардероба, Уилсон, — проговорила она, окинув взглядом его широкие клетчатые штаны. — Это новый писк уличной моды или твоя жизнь наконец развалилась на ровные квадраты?

— Не трогай пижаму, — он приблизился к ней, невольно поежившись. — Я после твоих прошлых забегов выбросил абсолютно все спортивные штаны. И если эту пару постигнет та же участь, мне просто не в чем будет ходить на физкультуру.

Элис коротко фыркнула.

— Попробуй появиться без них. Может, наконец станешь популярным.

— Уже стал. Забыла? Сомнительная компания, школьный чат, громкие слухи.

Она отвела взгляд, но он успел заметить улыбку.

Некоторое время они просто стояли напротив друг друга. На ней были джинсы и светло-серая футболка, на ногах белые кеды. Волосы собраны в высокий хвост, но несколько прядей уже выбились и прилипли к щеке. Она выглядела слегка уставшей. Настоящей — с едва заметными тенями под глазами и замерзающими руками. Она потёрла ладонями плечи.

— Где твоя куртка? — спросил Марк. Обернулся по сторонам. — Какая жалость. Ни одного бедняги рядом, готового отдать тебе свою одежду.

— Мне не холодно.

— Конечно, я вижу, — он коснулся тыльной стороной ладони её холодного носа. Стянул с себя толстовку, оставаясь в одной майке.

— Не привыкай, Брук. Это разовый акт благотворительности в пользу замерзающих элит.

Он поднял её руки и натянул на неё свою кофту.

Элис недовольно убрала растрёпанные локоны с лица и поправила капюшон.

— Может, зайдёшь? — спросил он, кивая в сторону крыльца.

Она взглянула на освещённые окна дома.

— Твои родители спят?

— Отец ещё работает. Мама читает и делает вид, что не слышала, как я вышел.

— Тогда нет.

Она подошла к крыльцу и опустилась на нижнюю ступень, вытянув ноги перед собой.

— Что ж… располагайся, — проговорил он, проходя за ней. — Может, ещё и плед принести?

— Можешь.

Он посмотрел на неё.

— Я пошутил.

— А я нет.

Марк вернулся через минуту с клетчатым пледом и двумя бутылками воды. Опустился рядом с ней на ступени. Протянул ей воду, набросил на колени край пледа.

— Ты вообще ела сегодня? Давай что-нибудь…

— Ты пугающе хорошо справляешься с ролью гостеприимного хозяина, — прервала она. — Я поужинала у Наоми. Всё в порядке.

Не — родители снова уехали.

Не — я осталась одна.

Не — мне плохо.

Всё в порядке.

Он вздохнул. Несколько секунд смотрел на её профиль.

Проехала машина. Свет фар на мгновение скользнул по деревьям, выхватил из темноты мокрые листья и исчез за поворотом. Снова стало тихо. Только разбрызгиватель продолжал щёлкать где-то в соседнем дворе.

— И всё? Не будешь выяснять, почему я приехала к тебе почти ночью?

Он пожал плечами.

— Наверное, посмотреть на мои штаны.

— Ты нарываешься, Уилсон? Или напрашиваешься на тренировку?

— Знаешь, я бы предпочёл тренировки с кем-то другим. С более гуманным тренером.

Элис замерла с бутылкой у губ. Сделав быстрый глоток, отвернулась к тёмной улице и подтянула плед выше, с заинтересованностью разглядывая соседский почтовый ящик.

— Ты совсем совесть потеряла, Брук?

— Что? — она резко повернулась к нему.

— Обиделась? Марк даже глаза округлил.

Элис ударила его бутылкой по плечу. Несильно, но вода внутри громко плеснула. Затем снова уставилась на почтовый ящик соседей, будто тот — важнейший объект в районе.

Марк не видел её лица, только выбившиеся из-под кофты пряди и тонкую линию подбородка. Несколько раз она собиралась что-то сказать — он замечал это по короткому вдоху, — но каждый раз передумывала.

Он не торопил.

Через некоторое время Элис медленно передвинулась ближе. Расстояние между ними исчезло. Её плечо едва коснулось его руки. Он не повернул головы, не накрыл её ладонь своей, не стал спрашивать, что это значит. Просто немного расправил плед, чтобы его край укрыл её больше.

Свет в окне на первом этаже дома погас.

Они больше не разговаривали. Элис не объясняла, зачем приехала. Он не спрашивал.

Сидя на нижней ступени крыльца, спрятав руки под одним пледом, они слушали редкие машины, щелчки разбрызгивателя и ровное дыхание спящего дома.

Иногда Элис шевелилась, и её плечо сильнее прижималось к нему. Иногда Марк замечал, что она смотрит на него, но не поворачивался.

Он наконец понял, зачем она приехала.

Не за очередной проверкой. Не для того, чтобы выяснить, выдержит ли он ещё одно прикосновение. И даже не потому, что ей было что сказать.

Элис просто больше не хотела молчать одна.