Озерные лилии

Озерные лилии

Озерные лилии.

Он открыл глаза.

На потолке вяло вращался вентилятор. Несколько минут он бездумно смотрел на его серые от пыли лопасти.

Ломило затылок. Ему надо лишь протянуть руку и взять бутылку с тумбочки. Но он знал, что, если он пошевелится, то его вновь скрутит боль. Его мышцы отказываются ему служить, его организм не подчиняется больше ему. Все его тело, все его существо служит теперь одному - вон той бутылке на тумбочке, до которой меньше метра, но она недосягаема.

Сейчас он возьмет ее и снова станет человеком. Он даже спустится вниз и перекинется с Чарли парой слов. А потом Джема принесет ему поесть...

От мысли о еде к горлу подкатила дурнота. Желудок сжался.

- Черт, - превозмогая слабость и дрожь, он медленно повернулся на бок.

Рука отказывалась подчиняться. Через несколько минут мучительной борьбы со своим телом, он, наконец, ухватил бутылку за горлышко. К этому моменту он тяжело дышал, по лицу катились крупные капли пота.

Он ненавидел себя. Он ненавидел этот час, который повторялся каждое утро. Лихорадочно смахнув пот с глаз, он припал губами к горлышку бутылки. Когда виски, обжигая горло, полилось в желудок, он замер и закрыл глаза... Еще, еще, последний глоток... Все. Пустая бутылка брякнула на пол, и он откинулся на подушки.

Опять этот вентилятор. Надо содрать его с потолка к чертовой матери!

Он закрыл глаза и стал прислушиваться к своему телу.

Озноб начал проходить, отступая перед разливающимся теплом. Его тело перестало судорожно подергиваться. Боль в затылке сгруппировалась в жалкий комок и притаилась до времени. Вскоре тело стало подчиняться разуму.

Он поднял руку и внимательно посмотрел на пальцы. Не дрожат. Он усмехнулся. Теперь можно вставать...

* * *

- Доброе утро, мистер Чемберс, - приветствовал его Чарли белозубой улыбкой на смуглом лице.

Хитрая лиса, наверное, презирает его, но улыбается.

- Доброе утро, Чарли, - бросил он сухо, - завтрак готов?

- Сейчас принесут, мистер Чемберс, - закивал парень.

Дик Чемберс сел за свой любимый столик. Впрочем, кроме него здесь никого не было. Никто и никогда не приезжал больше на этот Богом забытый остров. Дик даже не смог бы точно припомнить его координаты. Раз в год сюда в начале сезона заплывали рыбаки, забирали сделанные местными жителями сети и уходили в море. Сколько раз Дик говорил себе, что в следующую путину он уйдет отсюда, но он прекрасно понимал, что никогда этого не сделает...

Джема поставила перед ним огромную чашку кофе, горячие лепешки и пряный сыр. Он взял кофе и стал медленно пить.

На самом деле их звали как-то иначе, это он их так назвал. Чарли, Джема, как-то еще... Их настоящие имена он не мог выговорить даже когда не пил.

Воздух начал прогреваться, через пару часов на улицу нельзя будет выйти, начнется настоящее пекло.

Он пил кофе и смотрел на опостылевший пейзаж сквозь распахнутую дверь их крошечной гостиницы. Ему было видно часть деревенской площади и крышу колодца. Вдруг в поле его зрения появился низкорослый проводник. За ним на поводу шел мул, на муле сидела девушка. Белая девушка.

Несколько минут он думал, что перепил, но девушка вошла в гостиницу и подошла к стойке. Через минуту Чарли поднял ее вещи наверх. А она оглянулась, выбирая, где бы ей сесть.

- Мисс, окажите мне честь, - услышал он вдруг свой голос.

Она вздрогнула и посмотрела на него. Ее взгляд медленно скользнул по его обросшим волосам, красным, воспаленным глазам, небритым щекам и несвежей рубашке. Она еще раз огляделась и подсела к нему. Чарли опять занялся стаканами, из кухни доносилось то, что Джема называла пением.

- Меня зовут Ричард Чемберс, - собственное полное имя звучало для него непривычно.

- А я - Глория Уэлш, журналистка.

Ха, все ясно. Журналистка.

- Как вас занесло в эти края? - поинтересовался он.

- Собираю материал для статьи, - сказала девушка.

- Ну, да, материал для статьи, - повторил он, - кажется, все журналисты только этим и занимаются...

Он глотнул кофе, чтобы подавить приступ дурноты. Она смотрела на него изучающим взглядом. В отместку он принялся разглядывать ее.

Все в ней было неправильно. Натуральные белокурые волосы предполагали светлые глаза - голубые или серые, а у нее они были какими-то каре - зелеными. Широкий лоб предполагал скуластое лицо, а у нее оно было узким, с острым подбородком. Большие глаза предполагали большой, чувственный рот, но у нее были узкие, бледные губы. Хрупкие плечи предполагали узкие бедра, а они были у нее тяжеловаты. Словом, создавалось впечатление, что Господь наспех собрал ее из того, что у него оставалось под рукой после создания других.

Она ему не понравилась. Как женщина, она была не в его вкусе. Но она была первая белая женщина за много - много лет, что он провел в этой дыре.

- И о чем же будет ваша статья? - он отломил кусок лепешки и с удовлетворением отметил, что руки у него не дрожат.

Девушка некоторое время смотрела на него, видимо, определяя степень глубины своего ответа. Джема в это время подала ей завтрак. Девушка приветливо улыбнулась ей и принялась за кофе и лепешки.

- Статья будет о жизни в таких вот местах, как это.

- И в чем будет ее смысл? - он рискнул попробовать проглотить кусочек сыра, желудок был явно против, началась борьба.

- Я хочу узнать, как живут здесь люди, чтобы об этом узнали другие. Возможно, здесь будет чему поучиться.

Дик успешно затопил сыр кофе и скрипуче рассмеялся.

- Чему здесь учиться? Какая здесь жизнь? - он цинично усмехнулся, - жизнь здесь начинается тогда, когда рыбаки приходят после путины отдать поврежденные сети и часть улова. Дня три они гоняют по острову местных девчонок и уходят до следующего года. Вот и вся жизнь.

С минуту она молча смотрела на него, потом сказала:

- Это ваша жизнь. А меня интересуют они, - она кивнула в сторону Чарли и Джемы, несущей наверх свежее постельное белье, - меня интересует жизнь их детей и возможности как-то эту жизнь улучшить.

- А, ну да. Ага. Мисс - реформатор. Ха!

- Я просто хочу, чтобы люди больше знали друг о друге и старались помочь своим ближним.

Чемберс хрипло захохотал. Он хохотал так, что закашлялся. Вытирая слезы и глотая кофе, он взглянул на Глорию.

- Я первый раз в своей жизни слышу подобную глупость.

- Я вам сочувствую, - сухо сказала девушка.

- Вы - мне? С чего это? - он почувствовал нарастающую агрессивность, нет, надо все-таки завязывать с кофе.

- Вы уже не видите красок в жизни, - она не замечала его внутренней борьбы с самим собой, она была поглощена идеей, - вам все приелось и ничего не радует и не удивляет. Кто вы? Как сюда попали?

- Это же я хотел узнать у вас, - он ушел от ответа, - как вы попали на остров? Здесь нет регулярного сообщения с Большими островами.

- Меня подкинули друзья, они на подводных изысканиях здесь, недалеко. Через две недели меня заберут.

- Две недели, - задумчиво повторил он.

Казалось, Господь вспомнил о нем и предоставил шанс, наконец, решиться что-то изменить в своей жизни.

- Что вы будете делать здесь две недели? - вежливо поинтересовался он.

- Общаться с местными. Завтра я уеду в горную деревушку и пробуду там дня три, потом начну работать над статьей.

- Ясно, - он тяжело встал, - приятно было побеседовать. Еще увидимся.

Он вышел на улицу под уже палящее солнце.

* * *

Утром она уехала на уже знакомом муле, все с тем же проводником. Чемберс смотрел ей вслед из окна и думал, что, когда она вернется, она будет смотреть на него совсем другими глазами. Душевная боль захлестнула его. Он покосился на бутылку и сунул руки в карманы. Он должен собрать остатки мужества и своего достоинства и покончить с этим раз и навсегда.

Девчонка! Он не видит красок в жизни! Он видел в этой жизни такие краски, какие ей не увидеть никогда, даже под самым большим кайфом. В этой поганой жизни Господь позволил ему прикоснуться к настоящему чуду...

Он вышел из гостиницы и побрел вглубь острова. Сердце гулко стучало. Оно всегда так билось в этом месте. Вот оно, сказочное озеро. Белоснежные лилии плавают на зеркальной поверхности. Небольшой водопад. Огромные валуны. Этот мир был, словно, списан с библейской картинки. В воде мелькают спинки золотых рыбок.

Сердце сжалось, и он почувствовал острую боль. Нет, не сейчас еще рано... Только не сейчас... Мгла отступила, и он снова увидел лилии. Белоснежные лилии...

* * *

Глория вернулась через пять дней. Он пил кофе, когда она вошла в бар и почти упала на стул. Он смотрел на нее несколько минут. Бледное лицо, лоб в испарине.

- У вас лихорадка, - сказал он равнодушно, - вы прививки делали?

Она смотрела на него странным, долгим взглядом. Потом словно очнулась:

- Что?

- Прививки, - повторил он.

- Нет, я не успела, все вышло так неожиданно...- она в упор смотрела на него, но словно не видела, - мне надо с вами поговорить.

- Нет, - жестко сказал он.

- Вы... Мне это надо.

- Мне это не надо. Идите наверх и примите аспирин. Аспирин у вас есть?

- Аспирин? - тупо переспросила она, губы ее побелели, и тело тяжело соскользнуло на пол.

Чемберс перебрал вслух всех родственников дьявола, пока донес ее до ее номера. Там он небрежно свалил ее на постель и стал рыться в ее сумке.

- А, черт! Чарли! Чарли!!!

Сутки она металась в бреду. Чемберс сидел возле нее, делая все, что было возможно. В полдень она очнулась.

- Как связаться с вашими друзьями, с этой экспедицией, черт бы ее побрал?! - Чемберс не скрывал своего раздражения.

- По рации. Позывные... - она облизнула обнесенные губы, - не помню... Посмотрите в куртке, в кармане...

Чемберс бесцеремонно вывернул карманы куртки и нашел клочок бумажки.

- Чарли свяжется с ними, и они заберут вас отсюда. У них есть врач?

- Да... Но ведь вы тоже...

- Заткнитесь! Простите... Вам нужна помощь, а мне не нужны проблемы и, пожалуйста: забудьте все, что вы здесь услышали.

- Но...

- Я просил вас заткнуться! - он почти вылетел из ее номера.

Чарли быстро понял, что требуется, и стал вызывать по рации "Счастливую звезду".

- " Счастливая звезда", слушаю вас, - отозвалась рация.

Перекрывая радиопомехи, Чемберс изложил обстановку и попросил забрать Глорию Уэлш.

- Вас понял, ждите... - после коротких переговоров с начальством радист сказал, - через двое суток будем у вас.

- Это слишком долго!

- Мы здесь тоже не на экскурсии, сэр! До связи.

- Черт! - Чемберс швырнул наушники и побрел наверх.

Глория опять металась в бреду.

Дик несколько минут смотрел на нее, сунув руки в карманы, затем, развернулся и пошел в свой номер. Из дальнего угла шкафа он извлек чемоданчик и вернулся к Глории.

Проведя ревизию, он убедился, что у него есть все необходимое. Двое суток они продержатся.

- Чарли!

- Да, сэр?

- Принеси мне виски.

- Сэр?

- Ты оглох?

- Нет, сэр.

Чемберс сел в кресло возле кровати Глории. Под правой рукой чемоданчик, под левой виски. Они продержатся...

* * *

Глория очнулась. Дик тут же открыл глаза. Пульс, температура. Опять жар.

- Вы не должны терять сознание, Глория.

- Я не могу... меня затягивает, как в омут... Холодно...

- Черт... - он принялся растирать ее ледяные руки и ноги виски, - не теряйте сознания, Глория, слушайте меня, держитесь за мой голос, понимаете?

- Да...

- Слушайте, вы хотели знать, я расскажу вам. Слушайте меня, не уходите, Глория!

- Я слышу... - она едва смогла приоткрыть веки.

- Я не всегда жил здесь, - он яростно растирал ее, - я вырос в Нью-Йорке, закончил медицинский колледж и меня взяли в очень престижную клинику... Вы слышите?

- Да, - слабо отозвалась она.

- Так вот. Все было прекрасно пока не тот несчастный случай... Глория?

- Я здесь, Дик...

- У пациентки оказалась несвертываемость крови, она умирала прямо на столе... Мы в нее вливали, а из нее вытекало, как в той задачке про бассейн, - он почувствовал, что она, наконец, стала расслабляться, ноги стали теплыми, он тщательно укутал их и занялся руками, - меня обвинили в халатности, началось расследование... Я должен был сделать ей тест на свертываемость, а я понадеялся на то, что это сделали в приемном покое... В общем, после суда я не имел право измерить температуру даже своей собаке... Глория?

- Я здесь. Мне тепло, Дик...

- Хорошо, - он стряхнул и поставил ей градусник, тут же стал считать пульс, - через год меня нашел мой приятель - Роджер. Он набирал команду в экспедицию: " У меня есть врач, но он совсем зеленый, мне не нужны неприятности, Дик", - сказал он. Мне тоже, сказал ему я. Но он уговорил меня. Океан, тропики, доступные островитянки, что еще надо? Я поехал, - он достал градусник - температура начала падать, но очень медленно, - так я и оказался здесь. Глория?

- Да, Дик?

- Я дам вам воды, попробуйте выпить хоть часть, - он приподнял ей голову и поднес ко рту стакан с водой.

Она стала пить неуверенно, меленькими глотками.

- Больше не могу...

- Ладно, пока хватит, - он опустил ее на подушки.

Она впала в забытье. Он позволил ей поспать. Ему нужна была передышка. Воспоминания нахлынули на него. Роджер продумал все.

Он взял его разнорабочим. По прибытии на место оказалось, что повар у них никудышный, нанятый врач хорошо готовит, а разнорабочий прекрасный врач, Родж представил все как забавный анекдот и легко перетасовал команду. Врачу дали понырять с аквалангом, и он обещал молчать. Чемберс в свободное от врачебной деятельности время помогал команде или просто бродил по острову...

- Дик...

- Я здесь, Глория.

- Голова болит очень...

Он поставил градусник, черт, температура опять поползла вверх. Он набрал жаропонижающее и сделал ей укол.

- Глория?

- Да...

- Сейчас будет легче...

- Да, Дик... Расскажи, про... Они сказали мне сами... Они изгнали их... они нарушили какое-то табу...

- Однажды у меня было свободное время, и я ушел в глубь острова... - он сменил компресс на лбу, - я шел через джунгли и неожиданно оказался в каком-то совершенно фантастическом месте. Необыкновенные цветы, ароматные и прекрасные... И вдруг передо мной возник мальчик, ему было лет шестнадцать, и он был прекрасен как Бог... - Дик, опустился в кресло, он уже не видел Глории, перед ним проходили его воспоминания, - он был само совершенство. Он смотрел на меня смело и открыто, в руке у него было копье, он словно закрывал собой что-то, и я захотел увидеть, что. Я вскинул руки, показал, что у меня нет оружия, и заглянул ему через плечо. В озере купалась девочка. Она была чуть младше своего друга, но была так же прекрасна. Она скользила по поверхности озера и играла с золотыми рыбками, лилии, казалось, сами расступались перед ней, преклоняясь перед ее совершенством... Мальчик решительно шагнул ко мне, и я ушел. Но я не смог забыть их. Они были сама Красота, ты должна понять это, Глория. Глория?

- Да, Дик...

- Через несколько дней я снова был там. Девочка выпорхнула мне навстречу и застыла на месте пугливой ланью. Она была так прекрасна, среди этих цветов, окутанная их ароматом, с белоснежной лилией в волосах, - его голос задрожал, он глотнул виски, - тут же появился мальчик. Я не понимал, что он говорит, но я понял, что он отругал ее за легкомыслие. Она залилась краской и исчезла, он гневно взглянул на меня и исчез следом. Через пару недель я провожал свою экспедицию в Штаты. Я решил остаться. Сейчас я могу сказать, почему. Я не мог уехать от них. Я не могу объяснить это. Мне казалось, что пока я поблизости, с ними ничего не случится. Глупо, конечно, но мне так казалось... Глория?

- Я слушаю, Дик...

- Я поселился в гостинице, и потихоньку островитяне привыкли ко мне и стали приходить ко мне за помощью... Я был хорошим врачом, Глория. Даже они признали это. Я все чаще заменял им шамана, и тот выходил из себя. Все роды, все болезни теперь были моими... Да, я забыл о детях... Они были из обычных семей и любили друг друга... Они нарушили только это табу. Они были созданы друг для друга. Я часто теперь встречался с ними. Девочку я звал Озерной лилией. Мальчика звали Томай. Лилия была любопытна и смешлива, как все девчонки, Томай был сдержан и сух. Ее забавляла его суровость, и она посмеивалась над этой его чертой. Каждый раз, приходя в деревню, я встречал их или видел кого-то одного издали. Эти встречи стали смыслом моей жизни. Однажды я их не увидел. Потом опять. Я спросил о них у отца Томая, тот вместо ответа плюнул себе под ноги и ушел. Я не мог понять, в чем дело... Глория?

- Я здесь, Дик...

- Тебе лучше?

- Немного...

- Я поставлю градусник, - через несколько минут он продолжил рассказ, - спустя некоторое время я узнал, что их изгнали и их имя предали забвению. Я не знал, что делать, где их искать. Я пошел к озеру. Они были там. Два потерянных ребенка, которые ждали третьего. Томай утешал свою рыдающую подругу. Он встретил меня сурово. Я объяснил, что пришел им помочь. Они поверили мне. Мы построили лачугу прямо на берегу этого волшебного озера, и постепенно все наладилось. Озерная Лилия плескалась среди своих белоснежных подружек, Томай ловил рыбу. Иногда я приносил им что-нибудь из еды. Беременность протекала у нее не очень хорошо. Она все бормотала про какое-то проклятие и пила отвары трав. Я не вмешивался. Хотя иногда просто руки чесались, проверить хотя бы сердцебиение ребенка. Я видел, что он лежит неправильно... Но они были снова счастливы, и я не вмешивался... Глория?

- Рассказывай...

- Был ясный день, когда Томай прибежал за мной. Я сразу понял, в чем дело и взял давно готовый чемоданчик. Оказывается, она мучилась вторые сутки. Когда я пришел, сердце ребенка едва прослушивалось. Это дитя что-то бормотало и отталкивало мои руки, Томай смотрел на меня, раздираемый противоречиями. Я попросил много горячей воды и принялся за дело. Знаешь, о чем я думал? Это дитя не может умереть в такой солнечный день, смешно да?

- Нет... - отозвалась Глория.

Он достал градусник. Температура немного упала и замерла.

- Когда я вынул ребенка, она была едва живой. Я сунул ребенка Томаю и занялся ей. У меня не было ни крови, ни физрастворов, ничего, понимаешь? Но она оказалась сильной девочкой, моя Лилия, она выкарабкалась. Я отмыл ребенка. Это была девочка. Лилия взяла ее на руки и забыла обо всем на свете. Ребенок с ребенком на руках. Они с Томаем с любопытством разглядывали свою дочь и щебетали как птички, казалось, что не было всего этого кошмара. Я объяснил им, что делать дальше, и сказал, что этот ребенок должен быть последним. Они растерянно смотрели на меня. Я смотрел то на одного, то на другого и вдруг понял, что бессилен. Перед уходом я повторил все указания еще раз, они, улыбаясь, кивали и любовались своей малюткой. Я ушел. Потом я часто навещал их. Ребенок рос здоровым, Лилия быстро поправилась и говорила, что я снял проклятие... Она забеременела снова, когда их малышке был год. Томай виновато смотрел на меня. Лилия утешала его, говоря, что я не менее великий колдун и все будет хорошо. Она так свято верила в это, что мы постепенно успокоились. На этот раз все было гораздо лучше. Ребенок лежал правильно. Я воспрянул духом и заглушил свой внутренний голос. Мне хотелось, чтобы у них все было хорошо, и я отказывался слушать голос разума... Роды были очень тяжелыми... - Чемберс провел рукой по лицу и глотнул виски, острая иголка пронзила сердце.

" Нет, - подумал он, - не сейчас, еще не время".

- Дик...

- Да - да, - он сменил компресс, посчитал пульс, пока все в пределах допустимого, - когда, наконец, появился ребенок, я протянул его Томаю, чтобы заняться моей девочкой. Но тот, покачал головой и показал на ребенка. Малыш действительно был синим и еле дышал, я взял его и вышел на свет... Когда я вернулся, они оба были мертвы... Понимаешь, этот ребенок лег, обнял свою любимую и умер... Я стоял, как оглушенный... Смотрел на них и не мог двинуться с места... Они знали... Он знал. Он еще тогда все решил, и они ушли. Вместе... На улице надрывались дети, а я стоял и смотрел... Говорят, если убивают подругу у лебедя, он складывает крылья и сам падает вниз... Эти дети сделали так же... Когда я начал, наконец, соображать, я пошел в гостиницу за лопатой. Я пришел, сунул Джеме орущих детей, взял лопату и ушел. Я сделал им могилы за водопадом, чтобы никто не смог осквернить их... Прямо за падающей водой. Озеро благословило их любовь, озеро хранит их сейчас...

" И я уйду в озеро", - подумал он.

- Дик... А дети?

- Я увез их на Большие острова, в американскую миссию. Определил им содержание. У них будет все. На это моих денег хватит.

- Как ты их назвал?..

- А ты не догадалась?

Лилия и Томай. Озерная фея и лесной бог. Судьба будет к ним благосклонна, об этом Чемберс позаботился...

* * *

В дверь постучали.

- Да?

- Прилетел вертолет за мисс Уэлш, сэр.

- Спасибо, Чарли, - Чемберс повернулся к постели Глории, - вот и помощь. Теперь все будет в порядке.

- Со мной и так все было в порядке, - слабо улыбнулась Глория.

- Вы поклялись: ни слова о том, что здесь услышали. Мне пора. Прощайте.

Глория смотрела ему вслед и вспоминала о том, как его хриплый голос удерживал на грани полубреда ее зыбкое сознание...

Он проводил взглядом удаляющийся вертолет и пошел дальше. Как всегда, неожиданно, перед ним открылось озеро. Солнце плясало бликами по водной глади. Лилии легко скользили по его поверхности. Водопад рассыпал бриллианты брызг. Вдруг раздался смех. Дик поднял голову. В водопаде плескались мальчик и девочка. У девочки белая озерная лилия в волосах. Они заметили его и стали звать к себе. Он узнал их. Томай придерживал смеющуюся Лилию и махал рукой, зовя его...

- Сейчас, - он торопливо встал на валуне, - сейчас... Не уходите без меня... Томай... Лилия, девочка моя, ты простила меня... Я готов... Пора...

К О Н Е Ц