Отряд сопротивления "Филины"

Глава 1

Меня зовут Елизавета Соколова, или просто Лиза. Белокурые волосы, 21 год, спортивного телосложения. История возникновения нашего поисково-спасательного отряда начинается за 4 года до наступления страшных событий. Тогда нам было по 17—18 лет. Со многими из нашего отряда раньше я была не знакома. С кем-то пошла в первый поисковый поход, зная их по школе. С кем-то познакомилась в процессе спасательной операции, некоторых встретила на волонтерском слете. Естественно, мы все обменялись телефонами и даже создали общий чат. Первое время, когда многим из нас не было 18 лет, с нами ходил на такие операции кто-то из взрослых, но со временем мы с ними расстались и сформировали свой отряд. Мы выработали свою тактику по поиску заблудившихся людей. Во-первых, нас не устраивало каждый раз по окончании светового дня возвращаться к машинам вместе со всеми, кто принимал участие в операции, чтобы утром опять идти к тому месту, где закончили, или вообще начинать поиск в новых местах, не пройдя до конца предыдущий маршрут. Нам казалось это пустой тратой времени, тем более что в наших краях лето очень продолжительное и мягкая короткая зима. Во-вторых, многие из поисковиков были разовыми, по крайней мере, лично мы их больше не встречали. И в этом случае очень трудно выработать какую-то общую стратегию, учесть ошибки и не повторять их заново. Именно поэтому мы с ребятами решили создать свой поисковый отряд и выработать свою тактику.

Во-первых, в такие походы мы стали ходить с легкими палатками, спальными мешками и провизией. Первое время было трудно, сильно уставали, потом привыкли и уже не представляли себе поисковый поход по-другому. Параллельно к этому ребята записались в разные спортивные секции, чтобы укрепить свое тело, кто-то уже раньше, задолго до этого, начал где-то заниматься. Во вторых, мы официально зарегистрировались как поисково-спасательный отряд «Филины». Почему «Филины»? А тут все просто. Во время поисковых походов мы никуда не уезжали по окончании дня, а оставались на том же месте, где закончили поиски, до наступления темноты, чтобы утром оттуда же их и продолжить. А по ночам мы слушали сов и филинов и даже как-то ощущали между нами и ими что-то общее. В-третьих, мы оставили официальный запрос во все администрации и отделения полиции по предполагаемой территории наших поисков для предоставления нам своевременных сведений о пропавших людях. В-четвертых, благодаря тому, что мы зарегистрированы как самостоятельный поисковый отряд нам по нашему запросу предоставили подробные топографические карты предполагаемой нами зоны охвата поисков. В-пятых, так как наши спасательные операции предполагали нахождение в лесах и горах, где обильно обитали и хищные звери, мы все прошли обучение стрельбе из огнестрельного оружия и получили лицензии на его ношение, хранение и использование. Теперь во время каждого нашего похода мы были обеспечены ружьями и патронами. Также у нас были и лицензии на отстрел незапрещенных видов животных, но это уже на случай обороны от хищников. Кроме того, мы обеспечили нашу группу биноклями, рациями, очками ночного видения, аптечками, компасами, небольшими топориками, навигаторами и всем необходимым в условиях продолжительного похода. Еще мы приобрели фотоаппарат на батарейках, чтобы не быть зависимыми от наличия розетки. Кроме того, мы распечатали копии предоставленных нам топографических карт и каждый раз отмечали на них наш маршрут поиска, делали свои заметки и отмечали места, которые могут пригодиться в будущем, например, пещеры, заброшенные деревни и хутора, развалины, овраги и тому подобное, и все это мы тщательно берегли.

Работали мы в основном сами на себя, у многих из нас было свое фермерское хозяйство, теплицы, поэтому мы могли в любое время все оставить, зная, что родители за всем присмотрят. Нам нравилось наше занятие, и, хотя приходилось совмещать работу, учебу и поисковые походы, мы ни о чем не жалели. Ведь за все время нам не раз удавалось находить живых измученных людей. Мы научились оказывать первую медицинскую помощь, и это очень пригождалось в этих случаях. Но были, конечно, и такие ситуации, когда кто-то вперед нас находил пропавшего или вовсе он так и остался не найден. Были и такие случаи, когда находили останки, в том числе и людей, пропавших много лет назад. Это печально, что они так и не дождались помощи. Это нас побуждало никогда не отказываться от спасательных операций. Также мы тесно сотрудничали с такими отрядами, как «Лиза Аллерт», и местными волонтерскими группами. Помимо этого мы заказали нашивки с эмблемой нашего отряда, чтобы и внешне по нашивкам нас могли сразу опознавать, нашивок заказали с запасом.

Теперь вкратце о составе нашего отряда. Я Лиза Соколова, командир нашего отряда, учусь заочно в медицинском университете. По натуре я лидер, оптимист. Люблю легкий юмор, но терпеть не могу, если кто-то называет меня блондинкой. Занимаюсь биатлоном. Глеб Непейвода, высокий спортивный парень 21 года, рост 1 м 80 см, шатен. Его вид спорта — плавание, студент на заочном отделении. Тимур Хабибуллин, башкир, 21 год, 2 месяца назад отслужил срочную службу (надо сказать, что наши мальчики уже все отслужили, каждый в свое время), ростом Тимур 1 м 73 см, занимается бодибилдингом. Кэт Горбунова, девушка 19 лет, шатенка, присоединилась к нашему отряду 2 года назад, с детства ходит в секцию рукопашного боя, также студентка на заочном. Оксана Михайлова, 20 лет, легкая атлетика, веселая, юморная девушка. Борис Самоделкин, 20 лет, баскетболист, рост 1 м 75 см. Оля Лебедева, блондинка 20 лет, вид спорта — стрельба из лука. Оля единственная из нас, у кого вместо ружья лук со стрелами. Колян Подкопаев, 22 года, брюнет, помешан на изобретениях в полевых условиях, вид спорта — бег. Сашок Петров, 21 год, блондин, вид спорта — бокс. Ирка Громыко, 19 лет, брюнетка, вид спорта — бег с препятствиями. Итого на момент рокового дня, когда мы уходили на очередные поиски пропавших без вести в лесу двух девушек, нас было 10 человек в отряде. Про наш отряд спасателей уже знали по всей стране благодаря телевидению, нам хоть и неудобно было светиться на всю страну, но с другой стороны это давало много преимуществ в плане переговоров с представителями власти по текущим вопросам спасения, а также предоставления нам необходимого снаряжения или доставки до определенной точки. Также благодаря СМИ о нас даже узнали, где мы и не оставляли никаких своих контактов и запросов. Также добавлю, что мы все жили в одном районе — в городах Апшеронск, Хадыженск и Нефтегорск Краснодарского края. Поэтому в случае срочной необходимости мы могли быстро собраться, по крайней мере, кроме тех, кто мог быть в отъезде.

Глава 2

Переписка в чате группы отряда «Филины»:

Я (Лиза): «Ребята, всем привет. Очень срочно. Две девушки ушли в лес и не вернулись. Приехали к бабушке в Кушинку, пошли в лес и пропали. Срочные сборы, кто готов, ответьте».

Сашок: «Привет, Лиз, готов».

Оля: «Готова».

Борис: «Готов».

Ира: «Готова».

Оксана: «Готова».

Колян: «Готов».

Кэт: «Готова».

Тимур: «Готов».

Глеб: «Готов».

Я (Лиза): «Отлично, значит, идем все, два часа на сборы. Через два часа собираемся все у меня».

Каждый член отряда знал свое дело, у всех было всегда наготове все необходимое. Основная база с запасом снаряжения находилась у меня в закрытом кирпичном помещении во дворе дома, а у ребят личные вещи с оружием в сейфах. Через два часа все собрались у меня. Было начало осени, и днем хоть и было довольно тепло, но ночью бывало и холодно. Поэтому я и ребята из отряда взяли и теплую одежду. Эти выезды на поиски пропавших мы очень ценили. На то было много причин: это и возможность побыть с друзьями, а также подобные походы вносили в нашу жизнь что-то особенное, здесь и единение с природой, и возможность спасти чью-то жизнь. Поэтому нас как-то не тянуло развлекаться где-то на курортах. Нам во всей полноте хватало впечатлений во время поисковых походов: палатки, ночной костер, купание в озерах и речках, а то и под водопадом. А когда удавалось найти пропавшего, эту радость было ничем не заменить. Нам было это нужно — знать, что не зря проводим свою жизнь, что мы можем сделать хоть что-то, спасти если не всех, но хоть кого-то.

— Ну что, готовы? — спросила я всех, улыбаясь с присущим мне энтузиазмом. Я очень люблю своих друзей, и сейчас, и раньше они мне очень дороги.

— Думаю, да, все готовы. Куда сейчас? — ответил за всех Александр, мы с друзьями называли его по-доброму — Сашок, и он на это ничуть не обижался, разве можно обижаться на друзей, которых он так же искренне любил и уважал?

— Доедем на автобусе до Кушинки, там узнаем подробности и уже исходя из полученных данных составим наш маршрут. — Я, оглядев своих друзей, взвалила свой рюкзак на спину, двуствольное ружье в чехле, вышла со двора, и мы все вместе направились в сторону остановки. Со стороны могло показаться, что идет группа туристов-охотников, цепочка парней и девчонок, на спинах рюкзаки, ружья, палатки. На поясах фляжки с водой, топорики у троих человек. Но это только для тех, кто не знал нас, а в нашей местности нас знали практически все.

— Лиза, а что за девушки, откуда? — поравнявшись со мной, спросила Кэт. Эта девушка Кэт как-то поделилась своим сокровенным. Она, когда впервые узнала о нашем отряде, как-то была воодушевлена, как ей казалось, нашим бесстрашием, смелостью и желанием не проводить жизнь впустую, а жертвовать своим временем и финансами ради такого великого дела. Целый год она следила, как выразилась, за нашими подвигами и даже начала мечтать примкнуть к нам. Я, конечно, призналась ей, что мы совсем не бесстрашные. Нас тоже что-то пугает, особенно волчий вой по ночам. Насчет подвигов мне одновременно было и неловко, и в то же время приятно слышать отзыв со стороны. Возвращаясь к рассказу о Кэт, скажу, что ее останавливал страх быть непринятой. Потом все же она не смогла больше нести этот груз и написала письмо одному из членов нашего отряда. Когда получила приглашение, Кэт не могла поверить, что ее ждут те, кем она все это время гордилась и восхищалась. И вот сейчас я и Кэт идем рядом и общаемся как самые лучшие подруги.

— Девушек зовут Вика и Элла, между собой двоюродные сестры, Вике 18 лет, Элле 19. Обе с Краснодара. В хуторе Кушинка живет их общая родная бабушка, к ней они и приехали в гости. Пошли в лес, и второй день их нет. Ночью дома не ночевали. Там уже волонтеры начали поиски пропавших. Нам надо найти их бабушку и кого-то, кто нам даст больше информации по ним, — рассказала я своей подружке Кэт то, что знала сама. Какое-то время шли молча, думая каждый о своем. Мы, если честно, никогда не знали заранее, что нас ждет: радость оттого, что все же найдем человека, или скорбь и боль оттого, что не удалось найти даже следов. А когда находим останки, потом переживаем об этом, но все равно не бросаем это дело. Наоборот, мы все даже пообещали друг другу, что, даже если нас останется немного, будем продолжать, несмотря ни на что. Мы шли и всю дорогу до остановки рассказывали друг другу какую-то свою историю.

— Ребят, мне одной так кажется или у вас тоже такое чувство есть? — Ира немного помолчала, собравшись с мыслями, и продолжила: — Как будто то, как сейчас все вокруг, уже никогда не будет, как будто что-то должно произойти, смотрю вокруг — и будто в последний раз.

— Типун тебе на язык, Ирка! — прикрикнула Оля. — Нашла о чем думать, все будет хорошо, вот увидишь. И девчонок найдем, не должны были сильно далеко уйти.

— Хотелось бы, чтоб так, — Ира решила не продолжать спор, а постаралась переключиться на позитив. Во многом это заслуга общего климата отряда, каждый понимал, что, когда назревает спор к раздору, лучше сосредоточиться на чем-то хорошем, позитивном.

— Ну вот мы и подошли к остановке, — объявила я своим друзьям и сняла с плеч свой рюкзак. Все сделали то же самое. Глядя на мальчишек, я невольно заулыбалась, вроде уже взрослые, а дурачатся как подростки, хотя я, конечно, и сама люблю подурачиться, но где-нибудь вдали от посторонних глаз, в лесу, например. Автобус довез наш отряд до самой Кушинки. Дом бабушки пропавших девочек ребята нашли довольно быстро, поскольку и хутор был маленький, и все знали, о ком идет речь. Подойдя к калитке и поискав наличие звонка, мы позвонили и, перешептываясь, стали ожидать появление хозяйки.

— Вы к кому, молодые люди? — Я даже вздрогнула от этого вопроса, я смотрела на дверь, а хозяйка дома появилась из-за кустов смородины, значит, она просто нас увидела и подошла. На вид лет шестидесяти двух женщина выглядела измученной бессонной ночью.

— Вы Анна Михайловна? — обратилась я к хозяйке дома.

— Да, а чем могу быть полезной? — Анна Михайловна, внимательно осматривая нашу группу, добавила: — Уж не в лес ли вы собрались?

— Анна Михайловна, мы поисково-спасательный отряд «Филины», приехали принять участие в поиске ваших внучек. — Как всегда, в такие моменты я начинаю волноваться. — Нам нужно больше информации: куда пошли ваши девочки, что на них было надето — и желательно с подробным описанием. Далее: кто из вызвавшихся людей на поиски сейчас является старшим? Нам необходимо его найти и составить маршрут поиска для нашей группы.

— Ох, мои хорошие, так вы те самые спасатели, про которых я слышала много раз? — разволновалась Анна Михайловна. — Вы приехали, чтоб найти моих Вику с Эллой? Я очень тронута, честно, но, боюсь, я не смогу оплатить ваши услуги. — Глаза Анны Михайловны начали быстро увлажняться. — У меня ж ничего нет, простите.

— Анна Михайловна, да вы что? Нам не нужна оплата, правда. Мы приехали, потому что правда хотим помочь. — И я от волнения не нашла, что еще добавить.

— Да, у нас все есть, мы типа волонтеры и не возьмем с вас плату, — подхватил Глеб, и остальные ребята также начали уверять растерявшуюся женщину в отсутствии необходимости платить им за поиски.

Анна Михайловна совсем растерялась:

— Кто ж нынче-то бесплатно что-то делает? Ладно соседи все вышли искать бесплатно, так мы с одного хутора, а вы-то? Вы ведь на что-то покупаете все это снаряжение.

— Анна Михайловна, у нас иногда есть спонсоры, которые могут оплатить наши расходы, а когда их и нет, у нас тоже есть возможности для этого, — Борис постарался придать уверенности своему голосу так, что Анна Михайловна вроде бы успокоилась.

— Ну раз так, тогда проходите, я все вам расскажу.

Все зашли в дом вслед за хозяйкой. Когда же мы все вышли из дома Анны Михайловны, то направились в том направлении, в котором надеялись разыскать дядю Гену — старосту хутора, который сейчас возглавлял поиск пропавших девушек.

— Кэт, о чем думаешь? — спросила Оля подругу, догнав ее на подъеме по дороге. — Ты такая серьезная.

— Помнишь тот день, когда вы приняли меня в отряд? — отвечала Кэт, обдумывая слова. — Так вот, прошло уже два года и я счастлива, что я с вами. Я нашла друзей, которые стали мне дороги, и нашла действительно что-то стоящее, я люблю свой отряд, и мне нравится то, чем мы занимаемся.

День уже близился к вечеру, когда мы все-таки получили всю необходимую информацию и со старостой определили квадрат поисков. Посовещавшись, решили немедленно отправиться в лес в указанном направлении, чтобы до темноты успеть разбить лагерь. Также выяснили условный сигнал на случай, если кто-то найдет девчонок первым — это должен быть выстрел сигнальной ракетницей два раза. Три выстрела должны были означать, что поиски закончились безрезультатно. Но этот выстрел должен был сделать староста хутора. Наметив на карте приблизительную точку лагеря, мы еще весь оставшийся день пробирались то по колючим зарослям, то спускаясь в овраг, то поднимаясь. Одно было неизменно: это окружающий нас лес. Мы с ребятами вовсю работали мачете, прорубая себе ход сквозь густые колючие заросли. Сейчас шли мы не гуськом, а по сложившейся привычке растянувшись цепочкой так, чтобы у каждого остальные члены отряда были по левую и правую сторону. Не знаю, есть ли еще места на планете, где бурьян с колючками занимают такие большие площади. Шли мы и постоянно кричали имена потерявшихся девушек, пока не пришло время ставить палатки и разводить костер. Уже почти стемнело, и нам нужно поспешать устроиться на ночлег. У нас на югах темнеет не так, как в северной части страны. Там световой день гораздо дольше, а за полярным кругом так и вовсе день длится полгода, но в то же время там и день, и ночь по времени ровно столько же. Пока мальчишки ставили палатки, мы с девочками развели костер и начали готовить ужин. То и дело со всех сторон было слышно — хлоп, хлоп, хлоп. Это ребята убивали достающих нас комаров. Сидя за костром, мы все вместе наслаждались этим временем. Ночной костер, ужин на природе в кругу друзей, что еще надо? Закончив ужин, мы разбились по парам на ночное дежурство. Сашок с Глебом, Борис с Тимуром, Оля с Николаем, Ира с Оксаной, а я с Кэт. Мы остались в первую смену, остальные разошлись по палаткам. Подъем у нас должен быть с рассветом. Все-таки не на пикник приехали, для заблудившихся Вики с Эллой каждая минута дорога, если они еще живы, а мы очень надеялись, что они живы.

Глава 3

— Ну, что будем делать дальше? — спросил Колян, ковыряя палкой в костре, наступило четвертое утро, как мы вошли в лес. Мы прочесали территорию, которую обговорили со старостой хутора, и никаких следов. — Три дня прошло — и никаких сигналов, неужели до сих пор ищут?

— Ребят, проверьте свои телефоны, — держа в руках свой мобильник, попросила я. — У меня нет ни связи, ни интернета.

Все зашуршали рюкзаками, доставая свои телефоны, но у всех картина была одинакова: связи не было.

— Хм, обычно в этих местах хотя бы связь была, ладно там интернета нет, но теперь мы и позвонить не можем, — задумался Борис над решением вопроса, — идем к хутору и узнаем, что у них там? Или выберем новый маршрут и продолжим поиски? Мы ведь могли и пропустить сигнал.

— Все вдесятером? Хотя, если мы далеко ушли, могли и не увидеть, — подтвердил Глеб догадку Бориса.

— Конечно, ракетницу ведь не отовсюду видно, — продолжал Колян ковырять палкой костер.

— Так, ладно, — хлопнув себя по коленкам, я продолжила, — будем голосовать. У нас провизии еще на пару дней, сигнала мы не видели. Если сейчас начать выход из леса, потом либо возвращаться в лес не захочется, либо опять проделывать путь, по которому вышли. Я предлагаю задержаться еще дня на два. Выберем маршрут, возможно, в сторону гор. Конечно, маловероятно, что они туда забрались, но всяко бывает. Кто за, поднимите руки.

Руки сразу подняли семеро. Борис, Ира и Оля подняли с задержкой в несколько секунд. Видимо, им нужно было это время, чтобы принять решение.

— Отлично, тогда смотрим карту.

Нужная нам карта была у меня. Решили мы свернуть в сторону гор. Так-то мы и сейчас были в предгорьях. И местность была довольно пересеченная. Но новый маршрут предполагал непосредственно углубиться в горы, и там есть речка, бегущая между отвесными скалами и пологими берегами, с двух сторон покрытыми растительностью. Навряд ли туда кто-то из волонтеров дошел. Выбрав маршрут, наскоро позавтракали, затушили костер, убрали все вещи по рюкзакам и двинулись в путь. Маршрут к назначенному пункту занял немало времени. Учитывая то, что наша цель — не быстрее дойти до места, а найти пропавших девушек, мы параллельно этим и занимались. Шли, как обычно, цепочкой растянувшись вправо и влево, кричали, заглядывали в овраги, под корни крупных деревьев, смотрели на земле возможные следы или обрывки одежды, которые нам помогли бы найти верное направление. Но пока все безрезультатно, еще и связи нет, непонятно, закончили поиски или нет. Оставалось надеяться, что все же девчонки нашлись, а мы пропустили сигнал или были так далеко, что его нам было и не видно. Ближе к вечеру добрались до горной реки. Быстрое течение, пороги и перекаты, речка неглубокая, можно и пешком перейти, но течением сбивает с ног, и вокруг валуны, торчащие из воды, представляли серьезную опасность для жизни. Оба берега речки были покрыты камнями и валунами, чуть дальше с обеих сторон (вплоть до начала скал) росли деревья и кустарники. Мягкая травка покрывала почву, что успела за много времени улежаться и создать своего рода оазис в этой каменистой местности.

— Все, дальше не идем, — останавливаюсь и скидываю свой рюкзак со спины. Остальные с облегчением повалились на землю. Я все понимаю, все устали. И хоть еще было время до темноты, но четвертый день поисков вымотает кого угодно. — Ищем место для лагеря и остаемся на отдых. — Минут пятнадцать мы еще просто лежали на мягкой травке, наслаждаясь отдыхом. Ноги гудели, как высоковольтные провода. Никто не хотел подниматься.

— Если никто не против, я пойду попробую рыбу поймать. — У Тимура была с собой складная удочка, но за этот поход у него первый раз предоставилась возможность попробовать порыбачить. Против никто не был, вкусную уху все любят. Пусть рыбачит, палатки расставить народу достаточно.

— Слушай, Лиз, — ко мне подсела Оксана, когда я массажировала свои уставшие ноги, — а где у нас ракетница?

— У Глеба, а тебе зачем? — недоумевала я. — Мы же не нашли никого.

— Как я помню, все условились, что при успешном завершении поиска надо сделать два выстрела. Староста делает три, если поиски закончились безуспешно. Мы сейчас сделаем один выстрел. — Оксана ждала мою реакцию.

— Зачем? — не поняла я, от усталости уже туго соображала и не понимала, к чему клонит Оксана.

— Ну вдруг они рядом, так хоть поймут, что кроме них кто-то еще есть. И возможно, будут звать нас и мы услышим. — Оксана, похоже, была воодушевлена этой идеей. — Ну а что? Запас ракетниц еще есть, от одной ракетницы не убудет. Тем более завтра уже возвращаться назад. Можно и попробовать.

— Глеб! — Глеб, услышав меня, обернулся, ожидая, что я скажу дальше. — Выстрели ракетницей один раз в небо. Вдруг они рядом.

Глеб все понял, достал ракетницу и выстрелил. Сигнальная ракета взмыла вверх, оставляя за собой сверкающий хвост. Тимур достал рыболовные снасти и пошел к речке выбирать место поудобнее. Глеб, Сашок, Борис и Колян начали разбирать палатки, отнеся их на понравившуюся полянку. Кэт и Оксана пошли за хворостом. Я еще отдыхала, сидя и растирая ноги, когда ко мне подсели Ира и Оля.

Некоторое время мы сидели молча, пока молчание не нарушила первой Ира:

— Даже страшно представить, что могло случиться с девчонками, если их так никто и не нашел. Не факт, что и мы найдем.

— Это всегда так: какой-то осадок остается, когда поиски заканчиваются безрезультатно, — с трудом ответила я, — не хочу даже представлять, что они могли пережить. В таких местах может случиться что угодно.

— А связи так и нет, за весь день ни разу не появилась, — вставила Оля, — может, мы ушли далеко, что связь не достает до этих мест?

— Все может быть, завтра выдвигаться в обратный путь, отдохнуть надо, только вот плохо, что без потеряшек, — подавленным голосом говорила я то ли себе, то ли подругам. «Сейчас уже поздно что-то менять, может, не тот маршрут выбрали или вообще уже поздно кого-то искать. Конечно, вполне возможно, что, когда мы выйдем к хутору, нам сообщат, что Вика с Эллой нашлись, что все хорошо», — от этих мыслей у меня горела слабенькая надежда, что все-таки они живы, но именно сейчас мы не могли это проверить.

— Ладно, девочки, идем помогать, а то сидим, когда другие работают, — с большой неохотой поднялась я с нагретого места и направилась собирать хворост и дрова. — Нам надо набрать побольше, чтоб хватило до утра.

Мы все славно поработали: поставили палатки, оборудовали место для костра, обложив его снизу и по бокам камнями. Тимур принес несколько больших рыбин, славная уха будет сегодня. И тут мы все резко напряглись, до нашего слуха начали долетать слова:

— По-мо-ги-те, мы тут, ау!

— А? Все это слышат? — Кэт, видимо, не могла понять, на самом деле кто-то кричит или это слуховые галлюцинации.

— Вроде зовут, помощи просят, — ответил Глеб. Мы переглянулись и поняли, что слышим все.

— Так, четверо остаются в лагере, — начала я давать распоряжения, — шестеро идут вдоль речки по направлению голоса. Надо найти безопасный брод, и трое из нас перейдут на другой берег, и так пойдем с двух сторон реки.

В лагере оставили Глеба с Оксаной, Ирой и Кэт. На случай, если мы пошли не в ту сторону и, пока будем ходить, кричавшие выйдут с другой стороны. Наверняка им надо будет сразу оказать помощь. Я, Оля, Борис, Сашок, Колян и Тимур отправились в сторону слышимых голосов. Метров через шестьсот, пока мы шли все еще по одной стороне, на другом берегу из-за камней вышла девушка в курточке с капюшоном, поверх ее светлых длинных волос надета легкая шапочка, на ногах — черные колготки и сапожки чуть ниже колен.

Мы все остановились, остановилась и девушка, какое-то мгновение мы просто стояли и рассматривали друг дружку, пока первой не пришла в себя девушка на том берегу.

— Здравствуйте, — начала она, — извините, а вы не нас ищете? — Нам понадобилось еще несколько мгновений, чтобы до нас дошел смысл сказанных ею слов.

— Мы ищем Эллу и Вику, они не вернулись из леса, — Оля первая пришла в себя и ответила на вопрос.

— Да-да. Я Элла, а Вика сидит там, дальше, — она показала рукой дальше вдоль речки, — у нее нога. То ли перелом, то ли вывих. Идти не может, вот и сидим ждем кого-нибудь. — Я даже отсюда увидела, как у Эллы из глаз полились слезы.

— Элла, а ты не видела, там, дальше, есть безопасный переход? — Тимур надеялся, что если девушки здесь давно, то Элла могла и увидеть похожее место.

— Да, конечно, — обрадовалась Элла, — надо только еще дальше пройти, дальше места, где Вика сидит.

— Покажешь нам? — спросила я Эллу.

— Да, идемте, я покажу. — И Элла пошла еще дальше вдоль речки.

Сложно, конечно, определить, сколько ты прошел метров, где путь затруднен камнями и большими валунами. Вместо того чтобы идти как по дороге, приходится всегда смотреть под ноги, переступать камни, обходить большие валуны. По ощущениям, мы прошли еще метров шестьсот-семьсот, но, может быть, и всего триста. Не знаю. Но мы все же дошли до этого более или менее безопасного перехода. По всей ширине речки были выложены большие камни — так, чтобы и вода дальше могла бежать, и в то же время люди могли перейти на другой берег.

— Вот тут переход лучше всего, но мы с Викой все равно бы не смогли перейти вдвоем без посторонней помощи.

Назад в лагерь несли Вику на руках, сначала Тимур до речки и через речку, остальные были рядом с обеих сторон, чтобы, если что, поддержать Тимура. У Тимура эстафету принял Сашок, он нес Вику до самого лагеря. Она чуть ниже Эллы и для парней легкая, как перышко, особенно для бодибилдера и боксера. В лагере посадили Вику и Эллу у костра, видно, что намерзлись за все время одиночества. Пока я осматривала ногу Вики, девочки уже налили всем в котелки свежую ароматную уху. А как она вкусно пахла на фоне радостного события. Вика ростом чуть ниже Эллы, с рыжеватым отливом волос. Кстати, обе девушки вызывали к себе симпатию, по крайней мере, после первого знакомства.

— У Вики, скорее всего, вывих лодыжки, но также может быть и трещина, — закончила я с обследованием Викиной ноги, наложив шину от лодыжки до коленного сустава, и тоже устроилась у костра, — надо в любом случае нести ее до ближайшего поселения, а оттуда на машине в город — в травмпункт.

Уха пришлась всем по нраву, а изголодавшимся Вики с Эллой налили еще наваристого бульона, избегая при этом тяжелой пищи. Когда же все поели и держали в руках кружки с травяным чаем, вопрос прозвучал от Кэт:

— Девчонки, а расскажите, как вы сюда попали и как вы столько дней одни в лесу?

— Если вкратце, — начала рассказ Элла, — то сначала мы заблудились не так уж и далеко от хутора, пока искали выход, вышли на лесную дорогу, пошли по ней, при этом не зная, правильно идем или нет. Потом услышали звук приближающейся машины и вскоре увидели выехавшую из-за деревьев «Ниву Легенду». В ней сидели двое мужчин. Узнав, куда мы идем, сказали, что нам надо в другую сторону, то есть обратно, и предложили нас подвезти. Мы сели в машину и поехали. Сначала мы не беспокоились, потому что дорогу все равно не знаем. Потом они остановились и предложили нам выйти из машины. Мы спросили: «Зачем?» Они начали кричать, чтобы выходили, и мы вышли. Вокруг лес, куда нас привезли, мы вообще не знали. И тут они предложили нам отработать поездку. Мы так напугались, что начали убегать дальше от них. Сначала они тоже побежали за нами, но потом отстали, а мы бежали, не разбирая дороги. Так мы и ушли вообще непонятно куда. Добрались до этих гор, вот тут Вика и повредила ногу, — закончила Элла краткий рассказ.

— Нам так было страшно здесь, — продолжила Вика, — ни спичек, ни еды, днем Элла пыталась найти хоть ягоды какой-нибудь. Днем грелись на солнышке, а ночью прижимались друг к другу, чтоб не замерзнуть.

Так мы и проговорили до темноты. Решили, что Вику парни будут нести по очереди на своих спинах. На дежурство, как обычно, разбились по двое. Вику и Эллу заставили лечь спать, они и так почти не спали, бедные. А завтра нам предстоял обратный путь.

Глава 4

Утром, позавтракав, мы собрали все вещи, палатки, затушили костер.

— Запрыгивай, — Сашок подошел спиной к Вике, — только держись крепко.

Вика, смущаясь, все же устроилась на спине у парня, обхватив шею руками.

— Не тяжело, может, я сама как-нибудь? — спросила Вика, явно чувствуя себя неудобно.

— Да ну брось, — ответил Сашок, — ты легкая, да и я ведь не один буду тебя нести, а с пацанами по очереди.

— Просто мне неловко, как представлю, что всю дорогу ехать буду, — улыбаясь, отвечала Вика.

— Лови удовольствие от поездки, — захохотал Глеб.

— Все готовы? — спросила я, осматривая наш отряд. Рюкзак с вещами Александра мы разделили между собой. — Тогда идем друг за другом, Сашок с Викой и Элла идут в середине цепочки. Смотрим под ноги.

— Да, мэм, — в шутку взял под козырек Боря.

В хорошем расположении духа, под шутки и смех мы выдвинулись в обратный путь. Первым в цепочке пошел Тимур. Обратный путь не казался таким трудным и унылым. Сказалась общая радость от успешного окончания похода, такое впечатление ни за какие деньги не купишь ни на каких курортах. Именно поэтому мы не променяем поисково-спасательные походы на платные развлечения. Даже усталость от практически недельных поисков как рукой сняло.

— Ребят, а вы слышали, как примерно три ночи назад в небе гул был, как от самолетов? — спросила Элла. — Будто их пролетало очень много, но мы их так и не увидели.

— Да, некоторые из нас тоже слышали гул, но ничего не увидели, — подтвердил Колян слова Эллы. — Лиза с Кэт вроде говорили.

— Ну да, — включилась я в беседу, — так все и было.

— А почему их так много? — явно не понимала Элла.

— Думаю, что учения где-то. — Глеб, поправив лямки рюкзака, продолжил: — Во время крупных учений собирают большое количество военной техники.

— Глеб, а ты где служил? — задала Элла вопрос.

— На границе с Китаем, — улыбнулся Глеб.

— А там интересно? — разошлась Элла с вопросами.

— Как сказать, — задумался Глеб, — например, с нашей заставы ночью хорошо было видно город Фуювань в Китае. Весь в огнях на большой площади. А так мы ведь, кроме нашей заставы и вышек, ничего больше и не видели. Зимой на вышках замерзали, летом нас комары жрали. Так служба и пролетела.

— А ты, Саш? — задала в свою очередь вопрос Вика, сидя на его спине.

— ВДВ, — ответил Сашок.

— А что это? — Вика явно не знала этого названия армейского подразделения.

— Воздушно-десантные войска, — начал рассказывать о себе Александр, — 20 прыжков с парашютом. Там самое ответственное — правильно собрать парашют, иначе конец.

— А Тимур, Борис, Коля? — не унималась Вика. — Очень интересно, правда.

— Ну я связист, — начал краткий рассказ про себя Боря, — в нашем деле основная задача — уметь провести кабель связи и знать азбуку Морзе.

— Пехота, — продолжил игру Тимур, — но мы в основном на место дислокации на БМП передвигались. А БМП — это боевая машина пехоты.

— Ну а я служил на кухне, — заулыбался Коля.

— Где? — спросили мы все хором и остановились.

— На кухне, — повторил Николай — ну а что? Там тоже кому-то надо, и приказы не обсуждают. Отправят на кухню до конца службы — и служи.

Так за разговорами мы и прошли большую часть пути. Где-то к обеду сквозь лесную крону показался просвет. Судя по карте и компасу (навигатор и телефон почему-то так и не работали), мы приближались к деревне, ближайшей к последнему месту нашей поисковой операции. Здесь мы надеялись, что из деревни дозвонимся до старосты хутора и за нами пришлют машины. По крайней мере, самыми первыми необходимо было отправить Эллу и Вику. Но кто бы знал, что нашим надеждам было не суждено осуществиться. Выйдя из леса к деревне, мы все замерли от неожиданности. Деревня пустая. Открытые настежь двери крайних домов, хлопающие от порывов ветра, где-то вдали среди домов в нескольких местах поднимался дым. Ни голосов, никого.

— А деревня не брошенная? — спросила Кэт.

— Ну, я считала ее живой, — ответила я, недоумевая от открывшейся картины, — по крайней мере, до недавнего времени в ней жили люди.

Мы все вместе прошли дальше. Чем дальше мы шли, тем больше внутри поднималась тревога. Пустые, будто недавно брошенные дома. Открытые двери, валяющиеся вещи, мертвые собаки на цепи уже собрали вокруг себя мух. И никого!

— Что происходит? — спросила Оксана, глядя на труп сдохшей собаки. — Ведь люди не могли бросить деревню, оставив всех собак на цепи умирать.

Для нас всех это было подозрительно. Мы крутили головами, не понимая, что здесь произошло.

— Ребят, давайте разделимся и осмотрим всю деревню. Думаю, надо с Викой кому-то остаться, — сказала я.

Мы зашли в ближайший двор, предварительно убедившись в отсутствии трупов животных, и оставили Вику с Эллой и Оксаной ждать нас на лавочке. А сами разошлись по деревне в поиске информации.

Когда мы с Кэт обходили пустые усадьбы, к нам подошли Сашок с Глебом.

— Лиза, там, за теми дальними домами, лежат в куче тела людей, — шокировал нас Глеб.

— Что?! В смысле? — не поняли мы с Кэт.

— Человек пять расстрелянных, — добил меня Сашка.

— В каком смысле расстрелянных? — чуть не закричала я. — Ты что несешь?

— Лиз, это так, — подтвердил Глеб, — не знаю, кто это сделал и зачем, но их расстреляли и бросили в одну кучу.

Сказать, что я была в шоке, — значит не сказать ничего. Я даже не знаю, как точнее описать то состояние, которое я испытала, услышав эту новость.

— Идем, показывайте, — распорядилась я и пошла вслед за парнями. За мной пошла Кэт.

Когда же мы пришли, меня затошнило, но я успела все же отбежать в сторону, и тогда меня вырвало. Не сказать, чтобы я испугалась, увидев труппы людей, ведь наши поисковые походы подразумевали и такое. И мы уже видели не раз полуразложившиеся или обглоданные человеческие останки. Но тут было совсем другое. Факт расстрела людей не укладывался в моем сознании. Характерные красные пятна в области грудной клетки мужчин и женщин свидетельствовали о том, что их именно расстреляли. Я стояла и тупо смотрела на труппы, усваивая новую для себя информацию. Не сразу, но постепенно до моего мозга начало доходить, что для нас самих эта ситуация может быть небезопасной. Будто очнувшись, я всем телом и сознанием ощутила нависшую над нами угрозу.

— Глеб, позови сюда всех остальных, — попросила я друга.

— Думаешь, им надо это увидеть? — не понял Глеб.

— Да, я считаю, что все должны это увидеть, что-то происходит, и это может угрожать и нам, — ответила я, — эта наглядная информация необходима, чтоб в дальнейшем нам всем правильно и четко согласовывать свои действия.

Минут через десять все были собраны рядом с нами, вот только реакция от открывшегося всем зрелища была у всех разная. Вика, сидя на спине Глеба, начала истошно визжать. Элла чуть не упала в обморок, ее поддержала Кэт. Оксану и Олю вырвало. Ира единственная из девчонок, которая смогла лучше всех сохранить самообладание, просто закрыв глаза и постояв так какое-то время. Борис при виде расстрелянных сжал кулаки. Тимур выдал звуки: «А-а-а» и замолчал, видимо, не найдя, что добавить.

— Я правильно понял, — начал Колян, — их расстреляли?

— Да, — коротко подтвердила я верный вопрос Николая.

— А кто? — продолжил Коля.

— Не знаю, — я задумалась, — может, бандиты, террористы.

— Террористы здесь, среди леса? — началась истерика у Оксанки. — Как такое может быть?

— Ясно то, что что-то изменилось, — продолжаю я помогать друзьям начать осознавать наше положение, — с этого дня включаем красный уровень опасности. Пока не разберемся в том, что происходит, будем считать, что мы под угрозой.

— И что будем делать? — спросила Оксана.

— Для начала достанем все свои мобильники и туристические навигаторы, — начала я выстраивать наши действия, доставая свой телефон.

— Зачем? — не поняла Оля.

— Все эти приборы имеют GPS-датчики. — начал Борис, — и нас могут выследить те, кто за этим стоит.

— Так, быстро достаем все гаджеты и кладем в одну сумку, — показываю сумку с уже имеющимся внутри моим телефоном.

Когда все было готово, я протянула Сашке сумку с просьбой:

— Саш, с Колей поищите место, где можно это спрятать. Это должен быть какой-то сухой тайник, чтобы потом в случае необходимости или отсутствия опасности мы могли их забрать обратно.

Саша и Коля справились с этим довольно успешно, нашли место для тайника в одном удобном подвале дома из разграбленной деревни. Пока они ходили прятать сумку с гаджетами, мы с остальными ребятами прошли по деревне, собрав всю провизию, которую смогли найти. Многие продукты, конечно, пропали, но такого, как крупы, лапша, тушенка, картофель, у нас набралось немало, учитывая еще брошенный ларек-магазинчик. Также мы нашли в деревне три охотничьих ружья и патроны. Все это решили забрать с собой. Общим советом определили группу разведки, в которую вошли я, Сашок и Элла. Долго решали, что делать с Викой, с одной стороны, ей требовалась квалифицированная помощь, с другой стороны, не опасно ли ее туда нести в свете новых событий. В итоге решили взять ее с собой до Кушинки, где жила их бабушка. Дальше по ситуации: если бабушка дома и можно будет ее там оставить, то так и сделаем, если что-то пойдет не так, то уйдем вместе с ней обратно. Остальные же ребята должны были за это время обустроить нам базу. В лесу, в восьми километрах от деревни, в которой произошли страшные события, находится старое брошенное бомбоубежище какой-то промышленной территории. Ни сама территория, ни бомбоубежище на современных топографических картах не отмечены. Промышленная территория существовала давно и теперь уже заросла лесом, все, что об этом говорит, так это заросший деревьями кирпичный вход в бомбоубежище и своеобразный рельеф, говорящий о том, что тут, возможно, была раньше нефтебаза или что-то подобное. Это место мы сами отметили на своих картах в свое время и теперь договорились устроить там базу. Пока мы ходим в разведку, остальные члены отряда должны были стаскать туда из деревни все, что нам будет нужно в дальнейшем (это продукты, матрасы, спички и т. д. — в общем, все, что нам поможет выжить в полевых условиях), и дожидаться нас там. Решив все эти вопросы, я, Элла, Сашок с Викой на спине отправились в путь.

Глава 5

Шли мы, постоянно прислушиваясь к звукам леса. Каждый шорох казался слежкой. Но в итоге мы все же добрались до Кушинки, хоть и с перерывами. Каким бы сильным ни был Сашок, а отдых ему был необходим. Нести на себе хоть и легкую, но все же взрослую девушку продолжительное время было нелегко. Не доходя до выхода из леса в хутор, мы остановились.

— Все, дальше пока не идем, — остановила я ребят, — надо обсудить план, сразу вчетвером идти опасно. Сашок, что скажешь?

— Думаю, надо Эллу с Викой спрятать, — начал излагать план Саша, — а нам идти в разведку, узнать, что там.

— Так и поступим, — поддержала я Александра, — идем искать для них укрытие.

В итоге мы с Сашком нашли углубление в корнях поваленного дерева. Дерево было большим и при падении вырвало свои корни из земли так, что в них вполне могли поместиться два человека. Мы посадили туда Эллу с Викой и накрыли их ветками. Конечно, если будут искать с собаками, это укрытие не спасет. Но мы надеялись, что собак пока никто привлекать не будет. Оставив девушек в укрытии, мы пошли в сторону хутора. Хутор казался пустым и пугающим. Мы с Сашком передвигались перебежками, прячась за деревьями, заборами, строениями. Какие-то дома казались пустующими, с открытыми настежь дверьми. Разбросанные местами вещи говорили о том, что бросили их внезапно, либо спасаясь в бегстве, либо когда людей уводили насильно. Но в некоторых домах будто кто-то выглядывал из окон и тут же прятался обратно. И полная пугающая тишина. Лишь изредка у кого-то еще мычали коровы, но ни одного живого человека. Добравшись до дома Анны Михайловны, мы, пригнувшись под окном дома, постучали в окно. Никто не ответил.

— Саш, сходи проверь, входная дверь закрыта или нет, — попросила я шепотом.

Сашок, стараясь не шуметь, пригнувшись, сходил туда и обратно.

— Дверь закрыта изнутри, — прошептал Сашок, оглядываясь по сторонам.

— Я так и думала, — задумавшись, ответила я, — Саш, будь здесь, я поищу бумагу и карандаш.

Выбрав ближайщий дом с открытой дверью, я добежала до него и зашла внутрь. Вскоре я вернулась к Сашку с бумагой и карандашом. Написав на ней слова: «Я Лиза из отряда „Филины“, нас двое и с нами Элла и Вика», я приложила ее к окну буквами внутрь и опять постучала в окно. Долго ждать не пришлось, послышался звук открывающейся двери, и мы с Сашком мигом оказались возле нее и прошли внутрь. Анна Михайловна тут же закрыла дверь и разрыдалась, прикрыв рот ладошкой. Обняв ее, я подождала, когда она успокоится, и потом спросила:

— Анна Михайловна, что тут произошло? Мы проходили одну деревню, она вся разорена, и пять трупов за домами. И здесь пугающая тишина.

— Вы не знаете? — удивилась Анна Михайловна.

— Нет, мы же только что вернулись из похода, ничего не знаем, и телефоны не работают, — ответила я шепотом.

— Кстати, а где Вика с Эллой? — забеспокоилась бабушка. — Вы правда нашли их?

— Да, они в лесу рядом, в укрытии, ждут нас с разведки, — начала я рассказывать, — но Вике нужен врач. У нее или сильный вывих лодыжки, или все же перелом. С Эллой все в порядке.

— Ох, вы ж мои хорошие, — бабушка от волнения приложила ладошку к своему лбу, — война, детки, уже третий день, как они здесь.

— Кто? — спросили мы с Сашком одновременно.

— Не знаю, кто это, — рассказывала бабушка, — флагов не видела, язык не понимаю, телевизор, радио и телефон не работают. Одно скажу: они забрали всю молодежь и зрелых мужчин и женщин. Остались старики, и те прячутся по хатам.

— А кто это: европейцы, азиаты или с Ближнего Востока? — допытывала я бабушку.

— Да кто же их знает, — отвечала Анна Михайловна, — они все под масками. Вам тут нельзя надолго оставаться, они могут вернуться в любой момент. Вику я спрячу, у меня есть маленькое помещение без окон, там кровать влезет и столик. Дверной проем шкафом закрою, там будет жить. А вот куда Эллу девать? Она ведь не усидит на месте.

— Если Элла захочет, мы можем ее с собой забрать, — говорю я, — мы возвращаемся в лес, там у нас есть где прятаться. Но это тоже может быть небезопасно. Мы сами не знаем, что дальше делать будем.

Пока мы разговаривали, Сашок тем временем стоял у окна и всматривался в улицу. Пока вроде все было тихо, и мы с Анной Михайловной продолжали.

— Так пусть с вами идет, — обрадовалась бабушка девочек, — насчет безопасности — сейчас везде небезопасно. Молодежь забрали, и я не знаю, что с ними всеми сейчас. Ладно Вика, ей врач нужен, спрячу у себя, позову одного врача, он давно на пенсии, может, и сделает что. А Элла? Зачем она, здоровая, будет взаперти сидеть? Тут ведь тоже безопасность-то относительная. Вы ребята хорошие, раз найти их смогли, то и позаботиться сможете. Я вам доверяю.

— Хорошо, тогда ждите тут, — вздохнула я облегченно, что решился вопрос с Викой, — мы с Сашей сходим и приведем ваших внучек. Когда услышите, что в дверь постучали сначала два раза, потом перерыв, потом три раза, значит, это мы.

Мы с Сашком тем же маршрутом и так же по-партизански двинулись за девчонками. На наше счастье никого из захватчиков не было видно. Мы благополучно дошли до ожидающих нас сестер, рассказав им, что видели на хуторе, и о том, что Элле, по мнению их бабушки, лучше уйти с нами. Посадив Вику себе на спину, Сашок пошел первым. Мы с Эллой, забрав все вещи, пошли за ним.

Благополучно добравшись до дома Анны Михайловны, мы с ребятами вновь были у нее в гостях. Бабушка обнимала обеих внучек и причитала, что уже и не надеялась их увидеть.

— Элла, внученька, — обратилась бабушка, вытирая слезы, — я Вику спрячу, постараюсь найти кого-нибудь, кто ее ногу вылечит, а ты уходи с ребятами. Тебе нельзя тут оставаться. Увидят тебя и увезут туда же, куда молодежь увезли. Я даже не знаю, что с ними сейчас.

— Бабушка, я ведь могла бы помочь тебе, — ответила расстроенная Элла.

— Чем ты поможешь? — всплеснула руками Анна Михайловна. — Я же говорю, тебе нельзя будет на улицу выходить, а взаперти сидеть вместе с Викой тоже невыносимо будет. К тому же я сама не знаю, безопасно ли у меня даже Вике, но у нее другая ситуация. У нее травма, таскать ее на спине вечно — совсем не вариант, и ей врач нужен. Эллочка, не переживай, я справлюсь.

— Анна Михайловна, — напомнил о себе Сашка, — у нас мало времени. Давайте мы вам поможем спрятать Вику и пойдем. Нам еще к остальному отряду возвращаться.

— Да, конечно, — спохватилась баба Аня, — я покажу куда.

Бабушка Эллы с Викой показала нам небольшую комнату без окон, дверной проем в комнату находился в гостинной. Мы там поставили кровать, столик, занесли туда Вику. Сам проем задвинули широким шкафом, предварительно сняв заднюю стенку из ДВП. Потом мы эту стенку установили так, чтобы ее можно было выдвигать в сторону. Навешали в шкаф одежды, и на этом маскировка закончилась.

Потом бабушка открыла шкаф, выдвинула заднюю стенку, сказала, что, пока никого нет, пусть так будет. Дом будет закрыт изнутри, и, если кто-то постучит, сразу все опять замаскирует.

— Вика, — всхлипнула Элла, — мы придем, как поправишься, хорошо? Мы придем.

Зайдя в лес, нам троим нужно было решить, что делать. Идти к ребятам в убежище без неоходимой информации было неразумно. В итоге решили добраться до Нефтегорска окольными путями, не выходя на дорогу. Может, там что-то узнаем. Дошли мы уже к вечеру, перед въездом в город обнаружили устроенный блокпост из бетонных блоков со шлагбаумом. Охраняла группа вооруженных солдат явно не из российской армии. Шевроны на форме были нам не знакомы. Маски до глаз и сумерки не позволяли нам определить хотя бы примерно, кто вторгся на территорию нашей страны. Уйдя дальше под прикрытие деревьев, мы прошли еще дальше в сторону города. Под прикрытием темноты и препятствий на улицах города мы прокрались до того места, где увидели территорию, огороженную колючей проволокой. По всему периметру территории стояли фонари, работающие от бензогенератора, и наблюдательные вышки с автоматчиками. Внутри огороженной территории находились жители города, все это чем-то напоминало концлагерь. В некоторых местах горели факелы, однако остальной город был погружен во тьму.

— Похоже, света нет нигде, — прошептал Сашок.

— Это теперь везде так? — спросила Элла негромко дрогнувшим голосом.

— Не знаю, — ответила я, — по крайней мере, похоже, что мы оказались внутри оккупированной территории. Где сейчас проходит граница, мы узнаем, видимо, не скоро.

— И что делать? — спросила нас Элла.

— Пока идти назад к ребятам, — начал Сашок, — а там уже вместе и решим.

— А что с нашими родителями? — не унималась Элла. — Они тоже в плену? Тогда надо что-то делать.

— Не сейчас, — я положила на плечо Эллы свою ладонь, — сначала вернемся к ребятам, найдем наиболее безопасное место для нашей постоянной базы и потом будем вместе думать, что делать дальше.

— Ладно, я поняла. — Элла уже начинала дрожать то ли от холода, то ли от событий, пережитых за сегодняшний день.

Мы уже начали было возвращаться назад, когда заметили, что в нашу сторону идут двое. В темноте почти невозможно было рассмотреть их, но силуэты этих двоих говорили о том, что один шел со связанными сзади руками, а второй шел, будто он конвоир, и в руке был предмет, похожий на пистолет. Сердце мое учащенно забилось, что сейчас на наших глазах расстреляют нашего человека. Я никогда раньше не стреляла по людям, но в этот момент мое тело будто среагировало само, я быстро скинула с плеча свою двустволку, сняла предохранитель, взвела затвор и стала ждать. Элла и Сашка тоже притихли. Когда же две фигуры поравнялись с нами, то в свете луны можно было различить пленника в гражданской одежде и конвоира в военной форме. Да, так и есть. Этот захватчик ведет нашего земляка. Вот они зашли за угол здания, но для меня они были как на ладони, луна делала свое дело. Конвоир поднял руку с пистолетом в направлении пленника, я же вскинула ружье, прижав его прикладом к плечу. Прицелилась и выстрелила. На все у меня ушло 10 секунд. Не зря я имею награды по биатлону. Конвоир завалился на асфальт и больше не подавал признаков жизни. Мы втроем подбежали к ошеломленному парню лет двадцати четырех, и, прижав его рот рукой, я сказала:

— Тихо, мы не враги. — Мне пришлось быстро подобрать нужные слова, чтобы он все понял без вопросов. — Мы «Филины» — поисково-спасательный отряд. Мы тебя развяжем, только не сделай глупостей.

Пока Сашок развязывал спасенного парня, я обыскала мертвого солдата, забрала у него пистолет, автомат, запасные магазины с патронами, зажигалку и фонарик.

— Все, уходим — и быстро. — Я побежала в сторону, откуда мы пришли сюда, ребята и спасенный парень бежали следом.

Нужно было уходить — и быстро. Я надеялась, что погоня будет не сразу, ведь один выстрел со стороны выглядел так, будто конвоир выполнил приказ, но, когда он не вернется через какое-то время, начнут его искать. У нас был небольшой запас времени, и его надо было использовать, чтобы уйти как можно дальше. Добежав до безопасного места, мы остановились отдышаться. Меня тут же скрутили спазмы, и меня вырвало. Как не вовремя, прямо на глазах у друзей. Стою, согнувшись, не зная, что делать, надо вытереться, а нечем.

— Держи, — подала мне свой платок Элла.

Быстро схватив платок, я тщательно вытерлась и задумалась, куда же теперь его положить.

— Да выброси его, — догадалась Элла.

— Спасибо, — ответила я, выбросив платок, — простите. У меня это первый раз, раньше я стреляла только по деревянным мишеням.

— Да мы все понимаем, — Саша обнял меня за плечи, — ты молодец, первая среагировала.

— Лиза, — повернулась я к парню, подав ему руку для рукопожатия.

— Эдуард, — ответил спасенный, — я очень благодарю вас. Я уже думал, мне конец.

— Не стоит, — ответил Александр, — мы ведь тоже можем оказаться в подобном положении. И хотелось бы, чтобы кто-то сделал то же самое. Меня зовут Александр, друзья называют просто Сашок.

Эдуард, улыбнувшись, пожал Сашку руку.

— Элла, — подошла Элла и тоже поприветствовала нашего нового знакомого.

— Так вы те самые «Филины», которые ищут пропавших людей? — спросил Эдик, явно скрывавший свое волнение.

— Да, мы те самые, — ответила я, — Эдик, у тебя есть выбор. Или ты идешь с нами в лес на нашу базу, там нас ждет остальной отряд. Или если не хочешь, можешь идти куда хочешь. Но тогда мы уже, возможно, не сможем тебе помочь.

— Я иду с вами, — ответил Эдик, — куда я пойду один?

— Хорошо, тогда в путь. — И мы пошли в сторону нашей базы.

Добрались мы до базы уже ночью, все спали, и только Кэт с Олей стояли на страже.

Глава 6

Встав с рассветом, мы все собрались вокруг костра. Теперь с Эллой и Эдуардом нас было двенадцать человек. Завтрак успели приготовить еще до рассвета, чтобы днем не было видно дыма. Сейчас же оставалась гора горячих красных углей, что еще отдавала много жара и не давала дыма. Поев приготовленную картошку с говяжьей тушенкой, взятые в разрушенной деревне, мы приготовились к совету.

— Друзья, — начала я, — скорее всего, вы уже познакомились, но я все же хочу представить нового члена нашего отряда — Эдуарда Самойлова. Конечно, не знаю, надолго ли, притом что мы и сами еще не решили, что нам делать в сложившейся ситуации, но, по крайней мере, сейчас он с нами. И Элла пока тоже решила присоединиться к нам. Теперь нас двенадцать человек, и нам необходимо обсудить ситуацию и выстроить дальнейшие наши действия.

Во время знакомства между ребятами, конечно же, были разговоры об увиденном нами в городе, но стоило все же полностью прояснить наше положение и сообща принять решение.

— Твои предложения, командир, — как всегда, не обошлось без юмора у Глеба.

— Для начала хочу прояснить общую ситуацию, — продолжила я после небольшой паузы, — мы находимся в зоне оккупации вражескими войсками. Кто это, чья армия, мы пока не знаем. Где сейчас проходит фронтовая линия, где идут бои и идут ли они вообще, мы тоже такой информацией не владеем. Скажу, что ближайшие города под полным контролем оккупантов. Везде установлены блокпосты и военная техника на дорогах. В деревне Кушинка остались одни старики, всех, кто помоложе, и детей увезли в неизвестном направлении. В Нефтегорске мы видели что-то наподобие концлагеря, возможно, они все там. Оккупанты не гнушаются расстрелом мирных жителей. Это мы видели в разоренной деревне, и Эдуард чуть сам не стал жертвой их произвола.

Пока я переводила дух, все усваивали новую информацию.

— Поэтому, — отдышавшись, я продолжала, — первое, что нам нужно, — это раздобыть радио на батарейках и попытаться получить какую-то информацию. Второе: нам нужна не одна база, а несколько, чтобы нас труднее было отследить. Третье: скорее всего, полный список имен нашего отряда либо уже у них в руках, либо это дело времени, поскольку нетрудно догадаться, что поисково-спасательный отряд «Филины», не вернувшийся из похода, может затаиться в лесах. Мы не сможем вечно прятаться, либо нас начнут искать раньше, либо нам придется делать вылазки, чтобы пополнять свои запасы, а это риск. К тому же рано или поздно каждому из нас придется сделать свой выбор. Да мы и не сможем просто жить здесь и не думать о своих родных, возможно, взятых в плен и помещенных в концлагерь. — На этом я пока остановилась, дав всем обдумать услышанное.

— И что нам теперь делать? — задала вопрос Оля. — Назад дороги нет.

— Похоже на то, что пришло время воевать, — ответила я на Олин вопрос, — у нас просто нет выбора. Или мы начнем первыми, или нас заставят оккупанты, взяв нас врасплох, но тогда могут быть жертвы в нашем отряде. Скорее всего, они уже знают, что мы вооружены, пусть ружьями и все же. Как ни крути, это единственное верное решение в нашем случае.

— Но ведь мы не умеем воевать, — возразила Элла, — а они, скорее всего, обученные солдаты.

— Это так, — я посмотрела на Эллу, — но и мы не лыком шиты. Ты посмотри, Элла, кроме тебя мы практически все владеем стрельбой из огнестрела. Еще у нас есть мальчики, которые прошли службу в армии. Еще есть Кэт — мастер рукопашного боя, Сашок занимается боксом. Каждый из нас может научить чему-то других. Мы хорошо знаем эти леса благодаря нашей деятельности последние четыре года. Найдем себе безопасные места для наших баз, начнем тренировки, первое время будем ходить только в разведку, чтобы собрать побольше информации. Ударим, когда будем готовы. В Великую Отечественную партизаны сделали очень много ради победы, а мы их потомки. И неужели мы позволим так просто расхаживать по нашей земле и убивать наших граждан? — я внимательно обвела взглядом своих друзей и продолжила: — Это дело добровольное, и никого заставлять не будем. Давайте поднимем руки. Кто за то, чтобы создать на базе нашего отряда отряд сопротивления «Филины»?

Руки подняли все, в том числе Элла с Эдиком. По взгляду Эллы я поняла, что она хочет что-то сказать, и кивнула ей.

— Я готова помогать вам чем смогу, — начала Элла с явным волнением, — но я не знаю, как поведу себя, если начнется бой. Я могу забояться и наделать глупостей.

— Все нормально, Элла, — подал Сашок свой голос, — если честно, никто из нас этого не знает, как поступит в такой ситуации. Но ты уже показала себя, когда заботилась о пострадавшей сестре до тех пор, пока мы вас не нашли. Ты не бросила ее, не забилась в угол в панике, а, напротив, взяла на себя ответственность за свою сестру, а это уже показатель и заслуживает похвалы. Мы постараемся обучить тебя, чтобы ты чувствовала себя уверенней.

— Спасибо, — засмущалась Элла.

Потом под всеобщую радость я вручила новым членам нашего отряда нашивки с эмблемой отряда. Хоть теперь наш отряд и будет выполнять иные задачи, других нашивок у нас не было. Тем более что название «Филины» осталось прежним.

— А теперь, — опять начала я, — я считаю, что надо решить вопрос, кто будет нашим командиром.

— В смысле? — одновременно подали удивленный голос Оля с Борисом.

— Ну, — я посмотрела на всех будто виноватым взглядом, — меня выбирали командиром поисково-спасательного отряда в мирное время. Теперь же война, а мы партизаны. Не кажется ли вам, что лучше выбрать кого-то из парней? Они хотя бы в армии отслужили.

— Нет, не кажется, — поднялся Тимур на ноги, — во-первых, мы уже все привыкли, что ты наш командир. Во-вторых, ты очень умна, хоть и не служила в армии. В твоих словах всегда есть здравый смысл и решительность в действиях. К тому же и Эдуард сейчас рядом с нами благодаря именно тебе. Друзья, я считаю, что нет необходимости и причины что-то менять. Кто за то, чтобы оставить Лизу командиром нашего теперь уже партизанского отряда, поднимите руки.

В этот раз руки также подняли все, кроме меня, соответственно. Обведя взглядом всех своих друзей, я поднялась на ноги и начала говорить:

— Спасибо всем за оказанное доверие, клянусь защищать свою родину до последнего вздоха. — Не найдя, что еще сказать, я села.

— Лиза, — вывел меня из задумчивости голос Кэт.

— Что?

— Ты говорила про радио, помнишь? — Кэт подсела ко мне ближе.

— Ты что-то знаешь? — напряглась я.

— Да, в той деревне, где трупы, — начала Кэт, — в одном доме я видела такое радио с ручкой. На батарейках.

— Это хорошая новость, — я задумалась, потерев лоб ладошкой, — надо организовать туда отряд.

— Саша, Оля и Николай! — крикнула я. — Подойдите ко мне, пожалуйста. — Названые друзья подошли, выжидающе смотря на меня. — Кэт видела радио в одном из домов пустой деревни. Думаю, надо организовать туда группу разведки. Ребят, вы готовы пойти туда вчетвером? — ждала я ответа от своих товарищей.

— Да, Лиз, — ответил за всех Александр, — мы всегда готовы.

— Возражений нет? — обвела я взглядом остальных. Судя по выражению лиц, я видела общее согласие с Сашком.

— Тогда, Сашок, ты будешь командиром группы разведки, — начала я рассказывать созревший план, — Оля отлично стреляет из лука и при необходимости может тихо убрать охрану, если что-то пойдет не так. Кэт сама по себе владеет рукопашным боем, а также покажет, где радио. Колян, думаю, тоже необходим вашей группе. Ваша задача — хорошо подготовиться сегодня к поставленному заданию. Обсудите план, если вдруг по вашему плану вам будет не хватать людей в вашей группе, подойдете ко мне, мы постараемся решить этот вопрос. В процессе операции самое главное — это добыть радио. Также запоминайте обстановку, после операции доложите мне, все-таки вы завтра в роли разведчиков. Действуйте обдуманно, не рискуйте. Сашок, как бы ни было важно радио, не рискуй напрасно членами отряда, они нам дороже. Задача ясна?

Весь этот день наш лагерь у бомбоубежища напоминал муравейник. Сашок со своими разведчиками разрабатывал план разведки до пустующей деревни. Ему я отдала трофейный автомат с запасными магазинами, его же ружье отдали Эдуарду, а Оле — пистолет. Все-таки лук против автоматов — это так себе оружие. Часового снять по-тихому, да, но не в открытом бою. Ира начала обучать стрельбе Эллу и Эдика. Я с Оксаной и Тимуром искали по карте наиболее подходящее место для постоянного лагеря, это же бомбоубежище решили оставить как перевалочную базу. Борис и Глеб запасали дрова на всю ночь, носили воду с ближайшей речки, хотя до нее идти около километра. Потом и мы все подключились к обустройству нашей базы. Тимур с Борисом прочистили вентиляцию, я с Оксаной и Эллой убрались в бомбоубежище, соорудили керосиновую лампу, хорошо хоть, в деревне еще были такие, сейчас это незаменимая вещь в наших условиях. Эдуард с Глебом завалили ветками кирпичный вход в бомбоубежище, оставили только проход для одного человека. Теперь со стороны вообще не стало видно, что здесь что-то есть. Вечером, когда стало темно, мы разожгли костер. Освежевали и зажарили трех крупных зайцев, подстреленных Олей еще днем, в дополнение была запеченная картошка.

— М-м-м, как вкусно! — довольная Элла облокотилась спиной к дереву, вытерев лицо и руки салфеткой.

— Еще бы! Оксана хорошо умеет дичь готовить, — отозвалась Иринка, — ее родной дядя научил.

— Да ты что! — приподнялся до этого лежащий и наевшийся Борис. — Оксан, расскажи про дядю, пожалуйста.

— Да что там рассказывать? — засмущалась Оксана. — Дядя был охотник, часто ездил на промысел, добывал разную мелкую дичь. А готовил эту дичь просто восхитительно. И никому готовку не доверял, говорил, что только все напортим. Типа он добыл, он и будет ее готовить. А меня лет пять назад научил готовить. Но все равно моя готовка с его даже рядом не стояла.

— Хм, если твой дядя еще лучше готовит, — загадочно произнесла Кэт и замолчала. Мы все ждали продолжения, но его так и не последовало. Ну и ладно.

— Эд, — обратилась к новенькому Оля, — расскажи о себе, откуда ты?

— Я с Апшеронска, — начал рассказ Эдуард, — мои родители самые обычные. Мать — бухгалтер, а отец — преподаватель урока труда в школе. Я приехал к другу и внезапно попал в плен. Я даже не понял сразу, что вообще происходит. Как-то разум не хотел воспринимать очевидное. В тот вечер, когда меня спасли, я оскорбил их солдата, видя, как тот избивает беззащитную женщину. Думал, отвлеку внимание на себя, пусть меня побьют, а ее в покое оставят. Мне тут же руки за спиной связали и повели, я слышал, как солдат щелкнул предохранителем на пистолете. Вот тут я трухнул, я шел и не мог поверить в то, что меня сейчас расстреляют. Но с каждым шагом я в этом убеждался больше. Потом мы остановились, и в этот момент я напрягся перед выстрелом. Раздался выстрел, а я стою, только слышу, что кто-то упал сзади. Обернулся, а солдат лежит, тогда я растерялся окончательно. Ну дальше вы знаете.

На этом Эдуард замолчал, уставившись взглядом на веселые языки пламени. Посидев еще какое-то время у костра, мы отправились спать, оставив первую пару на ночное дежурство.

Глава 7

Рано утром наши разведчики ушли на задание. Мы же, оставшиеся, тоже распределили между собой задачи. Место для запасного лагеря решили оборудовать там, где мы нашли Эллу с Викой. Дороги туда нет, пешком тоже пройти сложно, поэтому-то из спасателей туда никто и не пришел, кроме нас. Там речка с чистой водой и рыбой, со всех сторон горы, в любой момент можно спрятаться в горах и встретить врага огнем, как это делали боевики во время чеченской войны. Почвы достаточно, чтобы весной посадить семена овощей, нужно только заранее все приготовить. Весь день у нас был чем-то занят: составляли план обустройства запасной базы, потом тренировка — бег, прыжки, стрельба, приемы из единоборств, правда, Александра с Кэт не было, они-то могут многому научить, все же навыки бокса и рукопашного боя в нашем деле очень нужны. Бывшее бомбоубежище за этот день преобразилось. Хоть мы и решили запасную базу перенести дальше, но здесь мы решили остаться пока на постоянное время. Поэтому что мы сделали? Вычистили всю грязь, внутри бомбоубежища устроили место для костра с выходом дыма на улицу, нашли второй выход, заваленный битым кирпичом, и освободили проход. Все же всегда должен быть запасной выход. Заготовили побольше дров и сложили внутри. Кроме этого, удалось снабдить базу одеялами и подушками, которые натаскали из пустой деревни. Натаскали сухой соломы для спальных мест. Для керосиновой лампы принесли запас керосина, тоже взятый в той же деревне. Прочистили вентиляцию. Теперь в любой момент, когда бы мы сюда ни вернулись, хоть ночью, эта база была полностью готова. Еще мы уже хотели было устроить примитивную сигнализацию из проволоки и пустых консервных банок, но все же отказались от этой идеи. Мы решили, что такая конструкция вокруг базы однажды привлечет ненужное внимание, так что решили обойтись без них. Костер мы разожгли, когда уже стемнело. Борис и Оксана остались у входа на посту, а мы, расположившись вокруг костра внутри убежища, с удовольствием поглощали приготовленных фазанов, которые обитают тут в изобилии. Борису с Оксанкой тоже вынесли их порции. Первой подала голос Элла:

— Ребята, — начала она, дождавшись, когда мы все обратим на нее внимание, — а давайте эту базу назовем «Дружба».

— Почему «Дружба»? — удивилась я.

— Просто, — начала смущенная Элла, — понимаете, я всего третий день вас знаю, но такое ощущение, что знаю вас давно. И даже как-то привыкла к вам. Вы все мне нравитесь.

— Значит, пусть будет «Дружба», — заключила я.

— Кто бы мог подумать, — начал Глеб, — что, отправляясь в поход, мы останемся в этих лесах надолго.

— Как там наши родные? — задумалась Элла. — Мы даже не знаем, что с ними.

— Элла, в любом случае, — ответил Тимур, — именно сейчас мы не сможем им помочь. Но мы и не будем сидеть сложа руки. Как только узнаем больше информации, расположение пленных, расположение оккупационных сил, их тактику и тому подобное, как только будем готовы, мы нанесем свой первый удар и подумаем, как мы сможем помочь своим родным. Я обещаю.

— Спасибо, — заулыбалась Элла, — я верю.

— Что-то наших долго нет, — выразила беспокойство Ирина, — не случилось бы чего.

— Очень на это надеюсь, — ответила я, — я тоже волнуюсь.

— Эдик, — повернулась к новенькому Ирина, — а у тебя братья, сестры есть?

— Да, есть, — ответил Эдуард, — брату 15 лет и сестре 17, даже не знаю, что с ними.

— Тихо, — мы все услышали предупреждение Бориса, — кто-то идет, слышу хруст веток.

Мы все в мгновение замерли, будто забыв, как дышать. И только когда услышали, что это наши разведчики вернулись, мы облегченно выдохнули — фух.

— Ну, как день прошел? — улыбающаяся Оля первая спустилась к нам в убежище, за ней потянулись Сашок, Николай и Кэт. По их виду они были явно уставшие, но довольные.

— Что так долго? — подскочила Ирина, начав всех обнимать. — Мы ведь волнуемся.

Вроде бы и виделись сегодня утром, а никто из нас не смог усидеть на месте, чтобы не встать и не обнять вернувшихся друзей. По всей видимости, сказалось общее волнение за наших разведчиков.

— Сашок, ну что там? — не вытерпел Тимур. — Нашли что-нибудь?

— Да подожди ты с расспросами, — вмешалась Элла, — они голодные, их накормить надо сначала.

Усадив пришедших возле костра, мы подали им жаркое из фазанов и стали терпеливо ждать, пока наедятся.

Я уже заметила, что Элла как-то по-особенному стала относиться к Александру и вот сейчас старалась позаботиться о нем как о своем парне. «Мне вот интересно, а Сашок замечает эти ухаживания или он пока еще не понял, что Элла к нему неравнодушна? Парням бывает трудно заметить эти знаки внимания, пока им напрямую не скажешь об этом. Видимо, для Эллы Сашок стал кем-то особенным еще с того дня, когда он нес на себе ее сестру Вику. А неплохая пара должна получиться, вот только что с нами дальше будет, остается только что верить в лучшее».

Наевшись и вытерев руки и губы, Саня начал рассказ:

— Ну в общем, туда мы добрались без приключений, поначалу все было неплохо. — Мы все затихли, слушая рассказ Александра. — Тот дом на хуторе мы нашли довольно быстро. Забрали радио, нашли запас батареек, а когда начали оттуда выбираться, мы услышали голоса. Незаметно подкравшись ближе, мы увидели вражеских солдат и пленных, которые стаскивали в машину мешки, видимо, с овощами из погребов. Пленные работали, а солдаты с автоматами ходили.

— А сколько их было? — спросила я.

— Солдат было примерно около десятка и столько же рабочих из концлагеря. — Сашок замолчал на мгновение, а потом продолжил: — На этот раз у них лица были открытые, без масок.

— И кто это? — подобрался ближе Тимур.

— Там были и европейцы, и представители Ближнего Востока. — Сашок, подумав, добавил: — У европейцев речь будто славянская, какие-то слова отдельные будто даже были понятны, но, кто это точно, мы не знаем.

— У них нашивки незнакомые, — продолжил Колян, — больше напоминают что-то частное типа ЧВК, чем какое-то государство. На их форме каких-то государственных эмблем вообще нет. Это либо какая- то ЧВК с неустановленной пока что принадлежностью к какому-либо государству, либо какое-то международное террористическое движение.

— Да уж, — задумалась Ира, глядя в костер.

— Ну а как выбрались? — спросила Элла.

— Нам пришлось скрыться на сеновале, — продолжал историю Александр, — так как идти дальше было опасно, мы забрались на один сеновал и там зарылись по-тихому в сено. Весь день мы слышали звук автомобиля, разговоры солдат и работающих пленных рабочих. Хождение было даже в том дворе, где мы прятались. Мы очень боялись нашего обнаружения, ведь тогда бы пришлось прорываться с боем. Помня твой приказ не рисковать, мы сидели тихо. И только вечером, когда стемнело, наконец-то наступила тишина. Просидев в засаде еще немало времени, мы только тогда решились выбираться к своим.

— Молодцы, — ответила я, — с боевой задачей справились на отлично… Борис, — я повернулась к нему и продолжила: — Попробуй настроить радио, может, услышим что.

— Угу, — ответил Боря и достал радио, намереваясь поймать волну.

— Петров Александр! — выкрикнула я по-армейски.

— Я! — так же ответил Сашок, вызвав улыбку, думаю, не только у меня.

— Назначаешься командиром разведгруппы на постоянной основе. Состав группы предварительно тот же самый. Об изменениях будешь сразу осведомлен.

— Есть! — отчеканил Сашок.

— Глеб Непейвода, — продолжала я.

— Я! — так же, как и Сашок, отозвался Глеб.

— Назначаешься начальником курса молодого бойца. В твои задачи входит грамотно организовывать тренировки для всех членов отряда, в том числе и меня. Все члены отряда, не занятые боевым заданием, обязаны посещать все тренировки. Чтобы не было беспорядка в наших планированиях, время для тренировок будем отводить на совместной утренней планерке. Задача ясна?

— Так точно! — взяв под козырек, ответил Глеб.

— А у тебя, командир, неплохо получается, — разулыбался Тимур.

— И все же я очень боюсь, — ответила я искренно, — боюсь подвести команду, я ведь ничего не понимаю ни в тактике, ни в стратегии.

— И все же, — не унимался Тимур.

— Вот поэтому вы нужны мне… — Я задумалась, как правильно выразить свою мысль. — Поэтому планировать по возможности будем сообща.

Вдруг неожиданно для всех заработало радио, правда, с помехами, но Борис, тут же подкрутив колесико настройки, поймал чистую, без помех волну.

— А мы продолжаем сводки боевых действий на территории России, — вещало радио, — на сегодняшний день бои от Беслана до Мурманска, от Калининграда до Башкирии. Калининградская, Ростовская, Ленинградская, Московская области и Краснодарский край остаются в зоне оккупации. Непосредственно Санкт-Петербург, Москва, Краснодар, Калининград находятся в блокаде, но пока держатся. На время боевых действий столица перенесена в Новосибирск. Ряд заводов, работающих на оборону, перевезены за Урал. Жители оккупированных территорий остаются без света и связи, хотя местами отмечается налаживание энергоснабжения в отведенное оккупантами время. Также отмечается… ш-ш-ш…

— Ну вот, как всегда, на самом интересном месте, — пробубнил Эдик.

— Ребят, ну что-то нам уже стало понятно… — Зевнув в ладошку, я продолжила: — Спать пора, завтра с утра планерка.

— Может, еще посидим? — Иринке, похоже, не хотелось так быстро заканчивать.

— Нет, объявляю отбой, это приказ.

— Эх, ладно. — Тимур поднялся, потянувшись, — мама сказала спать, значит, спать.

Глава 8

Прошла неделя с того дня, как мы смогли достать радио. За это время узнали из новостей, что в нашу страну вторглись террористические войска, финансируемые третьими странами, заинтересованными в ослаблении и разделении Российской Федерации. Бои шли с переменным успехом. Враг ударил по нашей стране как извне, так и изнутри руками нелегальных мигрантов. Мы непосредственно находились на оккупированной врагом территории. Жестокие бои проходили практически на всей европейской части России и на территории Северного Кавказа. Но несмотря ни на что, по ситуации нельзя было сказать, чтобы она была прямо удручающей. Все же мы были не одни. Одними из первых на помощь нашей стране отправили добровольцев из КНДР и Беларуси. Всю эту неделю мы готовились к нашему первому удару. Несколькими разведгруппами мы изучили расположение ближайших подразделений и частей захватчиков. Изучили расположение блокпостов и укрепрайонов. Изучили маршруты передвижения военной техники. Первое, на что мы решили обратить наше внимание, — нам было необходимо автоматическое оружие, боеприпасы, взрывчатка, бронежилеты и каски.

— Все собрались? — я обвела взглядом наш немногочисленный отряд. — Тема сегодняшней вечерней планерки — наша первая боевая вылазка на рассвете.

Языки пламени играли на лицах сидевших вокруг костра моих друзей, создавая веселые блики и в то же время как бы скрывая наше общее волнение по поводу завтрашнего дня.

— Ребят, завтра нам предстоит выполнить наше первое боевое задание… — Несколько секунд помолчав, я продолжила: — Я понимаю, что у всех такая вылазка впервые. Перед нами стоит трудная, но важная задача. Кроме того, что нам нужно оружие, нам следует нанести врагу как можно больший урон. Нанести его так, чтобы наши люди и наши союзники поняли, что на захваченной территории борьба не прекратилась. Если честно, мне тоже страшно, страшно за каждого из вас, для меня будет горем хоронить своих друзей, но и просто сидеть мы не сможем. Но мы научимся, научимся побеждать. И мне как вашему командиру необходимо также сохранить ваши жизни. Друзья мои, если кто не готов, сегодня можете еще отказаться, тогда мы будем рассчитывать на те силы и количество, кто пойдет завтра на задание.

Я сделала паузу, дав время подумать, и, видя, что все молчат, спросила:

— Так что, все готовы, есть те, кто завтра останется на базе?

— Я думаю, что все готовы, — ответил Тимур.

— Хорошо, тогда смотрите сюда, — я подошла к большому листу ватмана, висящему на стене, с изображенным схематично расположением блокпоста противника, — вот здесь находится блокпост из бетонных блоков. Его всегда охраняет 5 солдат. Вот тут на сложенных друг на друга мешках сидит пулеметчик. Все с автоматами. Смена караула в 6:00 часов утра, приезжают также 5 солдат и водитель. Где-то в 06:30 начинают ездить первые вражеские автомобили. Нам будет нужно разбиться на 2 отряда по 6 человек в каждом. И в этом месте по обеим сторонам от дороги залечь в засаде на возвышенностях. Прийти туда надо до шести утра. Лежим и ждем смену караула и, как только приедет смена, после моего сигнала открываем огонь на поражение. Первыми необходимо убрать пулеметчика и водителя и не подпускать никого к пулемету. В нашем распоряжении на все минут 20, как только все враги будут перебиты, быстро спускаемся, забираем все: автоматы, магазины, пистолеты, ручные гранаты, взрывчатку. По возможности взрываем все, что можем, особенно топливо, и деру оттуда. Первой пятеркой командовать буду я, второй пятеркой командовать будет Александр. Вопросы есть?

— Да вроде все понятно, — ответили сразу трое ребят. — Главно, чтоб все получилось.

— Ну тогда на случай, если что-то пойдет не так, слушайте план Б.

Утром следующего дня, в 5 часов 50 минут, мы уже все лежали в засаде. Мой выстрел должен был быть первым по пулеметчику, это и есть сигнал. В нашем распоряжении 10 охотничьих ружей, 1 автомат и 1 пистолет. Не так уж и много, учитывая заряд всех ружей (по 2 патрона). Но нас было 12-ть против 10-ти плюс один водитель, его надо тоже быстро убрать и стрелять по колесам, чтобы уехать не успели. Шансы были и неплохие. На нашей стороне внезапность и раннее утро. Пять из десяти солдат в карауле явно будут уставшими после суточной смены.

А вот и смена подъехала, солдаты начали выходить из машины, я знаками показала лежавшему рядом Глебу, чтобы после моего выстрела сразу убрал водителя. Элла должна была стрелять по колесам, все-таки навыка стрельбы в цель у нее пока нет, а машина была на расстоянии полета пули, и я надеялась, что в колесо Элла попадет. Эдику было поручено стрелять по бочкам с бензином, а Тимур должен был кинуть горящий факел, чтобы создать взрыв. Мы были все напряжены. Пулеметчик ночной смены оставил свой пост и начал спускаться вниз, в это время уже все солдаты, кроме водителя, собрались вместе на пересменку. Момент настал. Я вскинула ружье, наведя прицел на пулеметчика в область шеи, и произвела выстрел, после которого солдат упал замертво. В этот момент со всех сторон начали раздаваться ружейные выстрелы и отдельная автоматная очередь Сашки Петрова. Операция прошла даже легче, чем ожидали. Важным фактором еще был уговор, что каждый наш отряд брал на себя одну из пятерок караула. Почти все выстрелы были точными. В результате врагов перебили, как куропаток. Забрали все, что могли унести: автоматы, пистолеты, пулемет, боеприпасы, гранаты, взрывчатку, консервы, бронежилеты и каски. Когда уходили тропой, идущей от дороги, я обернулась посмотреть еще раз, зрелище было впечатляющим. Перебитые солдаты лежали кто где, автомобиль, взорванный через горловину бензобака, мощное разрушение, нанесенное взрывом топливных бочек, дым, огонь и трупы. Последним штрихом нашего нападения была надпись, сделанная черной краской на стене блокпоста. Надпись гласила: «ФИЛИНЫ».

Вернувшись на базу, мы сразу осмотрели наши трофеи. 11 автоматов Калашникова, по 2 запасных полных магазина к каждому автомату, ящик патронов, несколько взрывчаток, ручные гранаты, 1 пулемет Калашникова, 5 пистолетов. Кроме этого, притащили еще и консервы. Хоть нас и было 12 человек, однако мы нагрузились так, что по пути к базе приходилось прятаться, чтобы передохнуть.

— Ну вот мы и дома, фух, — сказал Борис, буквально ввалившись внутрь нашего убежища.

Наше убежище начало казаться нам домом, и нас начало тянуть сюда, будто мы тут живем уже давно, как быстро человек привыкает к новым условиям. Возможно, еще и потому, что это убежище давало нам приют в лихое военное время, это было то место, где мы могли спокойно спать, по крайней мере, сейчас. Как долго оно будет для нас домом, мы не знаем, знаем только то, что оно останется в нашей памяти навсегда. Возможно, потом, в мирное время, мы будем здесь собираться и предаваться воспоминаниям, а сейчас это наш дом.

— Лиза, — вывел меня из размышлений голос Оксаны, — подходи, обед готов, правда, поздний.

— Вы уже все приготовили? — удивилась я.

— А то! — улыбнулась Оксанка.

— Ребят, как я вас всех люблю, — накатило на меня признание, — пока я тут задумалась, вы уже и дом протопили, и обед сготовили.

— Да, мы видели, что ты где-то далеко, — ответил Сашок, — не стали тебе мешать, иногда это просто необходимо — побыть одной, тем более сейчас.

— Спасибо вам, что понимаете, — я грустно улыбнулась и приняла тарелку с горячим обедом.

Ели молча, каждый думал о своем, сейчас для каждого из нас есть о чем думать. Никто из нас раньше не предполагал, что мы окажемся в такой ситуации. Еще само стечение обстоятельств, что на момент вторжения мы были собраны вместе и находились далеко от дома, должно для каждого быть чем-то значимым. Что это? Случайное совпадение или провидение высших сил? В любом случае для нас это был знак, что мы оказались собраны не просто так. Да и само наше увлечение в последние 4 года будто было подготовкой для более высокой миссии. Я плохо представляла конкретное направление наших действий в будущем. Да, будем делать вылазки, беря пример с партизан. Будем стараться сделать так, чтобы врагу было больно на нашей земле. Но в целом как долго это будет, надо ли еще ставить какие-то задачи перед собой, кроме как совершение диверсий? Если придется спасать мирных жителей, то, что с ними дальше делать, куда их прятать, я не имела ни малейшего представления. А ведь когда-нибудь, возможно, придется влезть в подобную переделку, чтобы спасти кого-то из людей. Да и наших родных как спасать и, самое главное, где прятать? Я не находила у себя ответов на все эти вопросы. Хотела было поручить Борису отыскать какую-то рацию, чтобы выйти на связь с нашими, но потом отбросила эту затею. Мы достоверно не знаем ни одного позывного наших войск, да и как отличить по рации своих от чужих? Ведь чужие тоже могут говорить на русском, да и от предателей никто не застрахован. Значит, первое время придется рассчитывать только на себя. Я надеюсь на то, что наши сами нас найдут, когда придет время, ведь мы для этого и решили все места нашей боевой славы отмечать названием нашего отряда. Только так наши командиры смогут догадаться, что здесь, в оккупации, есть союзники.

— Лиза, ау, — хохочет Кэт, — ты еще здесь?

— А? — смотрю на друзей и не пойму, что от меня хотят.

— Да не грузись так, — смеется подруга Кэт, — прорвемся.

— А, простите, — поняла я, — что-то думы накатывают, сама не замечаю, как ухожу от всех.

— Да все нормально, — Колян подал мне кружку с чаем, — не за что извиняться. Если что, любой из нас готов тебя выслушать, только не носи груз в одиночку, можно и надорваться. Время тяжелое, а у тебя еще ко всему ответственность за отряд. Но ты не одна, помни об этом.

— Да, спасибо, Коля, — я смутилась, будто он меня всю прочитал. Неужели мои тревоги на моем лице написаны? — Спасибо, что вы у меня есть.

Да, у меня настоящие друзья: и выслушают, и плечо подставят. Всем бы таких друзей, на самом деле мне не на что жаловаться, в этом смысле мне очень-очень повезло. Другой бы обзавидовался. А Эллу Сашок все-таки заметил, не зря она проявляла ухаживания за Александром. Теперь и он оказывает ей знаки внимания, только бы с отрядом все было хорошо. Не хочется кого-то потерять, мне даже страшно подумать о том, что победу кто-то может не увидеть. А так — ох и погуляем на их свадьбе.

— Ребят, — поднялась я, — можно я вас оставлю? Пойду спать лягу, все равно у меня уже ни на что сегодня душа не лежит. Потом на дежурство меня поднимите.

— Да, конечно, иди поспи, — ответила Элла, — не беспокойся ни о чем, мы все тут, спокойной ночи.

Под дружное пожелание мне спокойной ночи я наконец ушла спать.

Глава 9

Прошло два дня после того, как мы совершили налет на блокпост. Все два следующих дня мы просто отдыхали, проводили время в ничегонеделании. На утро третьего дня собрались на планерку, чтобы определить следующие задачи.

— Ребят, — обратилась ко всем Элла, — я за бабушку с Викой переживаю. Кажется, что уже давно их не видела. Может, сходим в разведку? Отнесем им фазанов подстреленных, узнаем, как Вика, спросим, нет ли угрозы для них. А?

— Лиза, — добавил Сашок, — я готов с Эллой сходить.

— Сходить можно, — я ответила Элле утвердительно, — тогда, чтоб это была полноценная разведка, нужно определить и поставить дополнительные задания. Допустим, — размышляла я вслух, — пойти в разведку лучше так, чтобы к хутору подойти к вечеру. Так больше шансов укрыться в темноте. Потом нам надо еще днем настрелять фазанов, благо их тут много. Иду я, Александр, Элла и кто еще желает.

— Я тоже пойду, — отозвалась Кэт.

— А можно мне? — спросил Эдик. — Я тоже хочу быть полезным.

— Хорошо, значит, нас будет пятеро с Кэт и Эдиком, помимо того что наведаемся к Эллиной бабушке, будем также внимательны к окружающей обстановке. Любая новая информация для нас будет очень полезной, — завершила я предварительный план завтрашней вылазки.

Итак, за этот день мы настреляли фазанов, укомплектовались и отправились в Кушинку впятером: я, Сашок, Элла, Кэт и Эдик. Пробирались через лес, стараясь не выходить на дорогу. Мимоходом заглянули в ту деревню, в которой не осталось ни одного жителя. Запустение в ней стало ощущаться еще сильнее. Хлопающие на ветру двери, вылетающие из домов вороны. Раскиданные вокруг вещи. Гнезда фазанов прямо в деревне. Мертвая деревня наводила жути больше, чем обычный лес. Покинули мы эту деревню с гнетущим чувством. Подойдя к Кушинке, мы затаились в зарослях, чтобы осмотреться в ситуации.

— Ребята, — начала я шепотом, чтобы не привлечь ненужное внимание к нашему присутствию, — идем короткими перебежками друг за другом и будем прятаться за любым укрытием. Внимательно слушаем, что происходит вокруг.

Приметив впереди укрытие у деревянного забора с рядом уложенной пачкой поддонов для кирпича, я побежала первой. Добежав до укрытия и спрятавшись там, я дождалась остальных товарищей и побежала дальше. Так мы пробежали немалое расстояние, пока на одной из остановок Элла не попросила остановиться.

— Элла, что случилось? — шепотом спросила я, уже ожидая что-то плохое.

— Видите вон тот дом? — показала Элла на дом через дорогу чуть под углом. — Там баба Зина живет, совсем одинокая старушка, у нее никого нет. До войны к ней из соцзащиты приходили. Сейчас, думаю, уже никто не приходит. И пенсию, думаю, тяжело получить. Может, оставим ей пару фазанов, а бабушке еще четыре останутся?

— А она точно еще живет там? — спросила я.

— Да, я видела, как она украдкой в хату зашла, — прошептала Элла, — надо найти проволоку, обвязать ею лапы тушек, подвесить как-то на окошко и постучать. Можно я сбегаю? Я буду осторожной.

— Ребят, ищем проволоку. — Я огляделась по сторонам в поиске любой проволоки или веревки.

— Вот — нашел, — Сашок показал свою находку, — я сейчас все сделаю.

Сашок достал две тушки и обвязал проволокой их лапы. Получилось отлично.

— Элла, я с тобой. И не спорь. — Сашок, положив на ее плечо свою руку, мягко сказал: — Я одну тебя не отпущу.

— Ладно, пошли. — Элле, похоже, понравилась забота Александра, и она не стала возражать.

Пока Сашок и Элла бегали к дому бабы Зины, мы с Кэт и Эдиком осматривали окружающую ситуацию. Элла и Александр, добежав до окна дома бабы Зины, прикрепили птичек прямо к окошку. Подвесив добычу, видимо, на торчащем из стены гвозде, постучали в окошко и вернулись обратно.

— Все, бежим дальше? — Осмотрев своих друзей, я побежала к следующему выбранному укрытию. Так мы добрались до дома Анны Михайловны и были ею радостно встречены и заключены в объятья так, будто мы все были ее внуками.

— Вика, как я рада тебя видеть, — со слезами на глазах Элла обняла свою двоюродную сестренку.

Дождавшись, когда сестры наобнимаются, я тоже подошла к Вике и, обняв ее, спросила:

— Ну как ты, как нога, легче сейчас, ходишь немного?

— Ну да, уже полегче, — вытирая с глаз слезы, улыбалась Вика, — я уже хожу понемногу. Далеко не смогу, правда, нога еще заживает.

— Главно, что уже пошла на поправку, — ответила Кэт, тоже подошедшая к Вике, — значит, все будет хорошо, просто нужно время.

— У меня сильный вывих был, — пояснила Вика, — хорошо, без перелома.

— Да, могло быть и хуже, — Кэт явно радовалась началу выздоровления Вики, ведь мы столько переволновались за них обеих, когда отправились на их поиски.

А Сашок тем временем достал дичь, выложил на стол целых четыре упитанных свежих фазана.

— А это вам с Викой, Анна Михайловна, — обратил Сашок на себя внимание хозяйки дома.

— Да вы что, это все нам? — всплеснула руками Анна Михайловна. — Да не надо было беспокоиться, даже неудобно как-то.

— Анна Михайловна, — вмешалась я, — это ведь не только вам, но и Вике, а ей поправляться надо. У нас в лесу этой дичи полно, мы себе еще настреляем. Так что берите и не смущайтесь. Вам обеим сейчас трудно.

— Да, все правда, — смахнула слезу Эллина бабушка, — пенсию уже давно должны были принести, да, видимо, и нести некому. Не знаю, как жить дальше. Хорошо, заготовок в погребе много.

— Ну а в целом как тут? — уточнил Александр. — Оккупанты не появляются?

— Ах да, ребятушки, — вспомнила бабушка, — чуть не забыла. Они как-то узнали, что у меня внучки пропадали и вы отправились их искать. Приходили, спрашивали про ваш отряд. Но что вы их нашли, они, похоже, еще не знают. Я Вику спрятала, и они ничего не заметили. Я ее даже из дома не выпускаю, боюсь предательства. Ведь если найдут, то и меня расстреляют, и Вику пытать будут, чтобы что-то о вас узнать. Вот и хозяйничаю сама, Вике не позволяю. Так вот, они рассказывали, что некие «партизаны-филины» совершили нападение на их блокпост и оставили после себя убитых солдат и разрушения после взрыва. Детки, это вы, что ли, такое сделали?

— Да, было дело, — начала я, — нам нужны были автоматы и взрывчатка с гранатами. Вот мы и спланировали эту операцию, чтобы нашим врагам больно было тут находиться. Это наш первый удар по оккупантам, и, надеюсь, будут еще.

— Ой, ребята, берегите себя, — забеспокоилась Анна Михайловна, — такие молодые еще, а уже такие важные задачи перед собой ставите. Я боюсь за вас, честно. Будьте осторожны. Я им ничего не сказала ни про вас, ни про внучек.

— Да, конечно, Анна Михайловна, — ответил Александр, — будем осторожными, обещаем. Но и просто прятаться долго не сможем. Мы молодые, сильные. И если можем что-то сделать для общей победы, то мы это сделаем. Да и непонятно в нашем случае, что безопасней: прятаться или воевать.

— Ребята, — отвлек нас Эдуард, все это время стоявший у окна и наблюдавший за улицей, — что-то на улице как-то тревожно. То ли это моя паранойя, то ли что-то на самом деле есть, но я не пойму.

— Хорошо, Эдик, сейчас уже пойдем, — ответила я.

Вернулись мы в лагерь уже поздно, давно стемнело, и ночные звуки наполнили лес. То с запада начал раздаваться вой шакалов. То пролетевшая прямо над головами ночная охотница — сова. То потревоженный еж, еще не успевший впасть в спячку, зашуршал листвой, унося свое колючее тело. И все это ночное великолепие дополняла яркая полная луна, осветившая своим светом ночной лес. И только причудливые коряги еще отпугивали своим видом проходящих мимо путников. Лагерь уже спал, и только Ира с Глебом были на посту.

— Вернулись? Ну слава богу, что целы, — обрадовалась Иринка, — проходите, ешьте, там, у костра, все есть, найдете сами.

После ужина я долго не могла уснуть, думая о новом витке нашей жизни. Искали мы этого? Конечно, нет. Мы жили, учились, работали и радовались таким вот совместным походам. Радовались еще потому, что приносили пользу людям, неоценимую пользу и денег сами не требовали. Если попадались богатые и хотели внести свою лепту, мы не отказывались, сознавая, что снаряжение и все нужное для этого дела мы покупаем за деньги. Но сами никогда не требовали и не ставили цену. Многим людям помогли просто так. Может, для кого-то это дико, ведь сейчас такое время, что ничего не бывает бесплатным. Но мы считаем, что человеческая жизнь бесценна и отказать людям в помощи только потому, что им нечем оплатить, — это было за пределами нашего понимания. Не хочу судить тех, кто поступает по-другому, у каждого свои причины и доводы. И что правильно, а что нет, зачастую на этот вопрос просто нет ответа. Мы сделали свой выбор, другие сделают свой. И кто был прав, а кто нет, рассудит, наверно, только Бог и время. Нам же теперь следует, наверно, полагаться на свою интуицию. Когда мы спасали чьи-то жизни в поисковых походах, разве думали, что придет время, когда мы будем отнимать жизни у других? Конечно, нет, ну а что делать? Если бы я не отняла жизнь у конвоира, который вел на расстрел Эдика, сейчас бы лежал в земле русский парень, который теперь стал нашим другом. Чтобы Эдик жил дальше, нужно было застрелить того солдата. И замарала ли я этим свою душу или нет, я не знаю. Я начинаю привыкать к смерти врагов, но хочу надеяться, что это не послужит мне стать моральным уродом, по которому будет тюрьма плакать. Сколько придется еще убить, чтобы спасти хотя бы немногих наших? Я не знаю. Мне страшно, честно, страшно не только за наше будущее, но и за то, кем мы станем, кем стану я. Со стороны, может, и будут видеть в нас героев, а мы сами как будем себя оценивать, когда все закончится? Может быть, потом схожу в храм и Бог все поймет, очистит мою душу и поможет забыть весь этот ужас, чтоб мне жить дальше? А сейчас? А сейчас, похоже, у нас на самом деле нет выбора. Кто защитит ту же самую бабу Зину или Анну Михайловну? А сколько таких вот бабушек, дедушек, детей, женщин, инвалидов, да и тех же мужчин, которые оказались в плену и ждут чьей-то помощи? Нас мало, но это не значит, что мы ничего не можем сделать. Даже одна блоха может выбесить собаку. Будем делать то, что в наших силах, а дальше, может, сама судьба или провидение выведет нас на более верный путь. Все учатся, и мы научимся. Научимся воевать и стоять за свое Отечество. Как там поется в одной песне? «Не воюйте с русскими. Только сами русские могут биться с русскими». Автора этих слов, к сожалению, я не знаю. Слышала песню, а, кто автор, так и не удосужилась узнать. А мы ведь тоже русские — внуки и правнуки тех, кто отдал свои жизни в Великую Отечественную. Они отдали свои жизни, чтобы в итоге жили мы.

Глава 10

— Ира, подай пустое ведерко, мое уже полное, — стоя в кустах с терном, попросила Элла.

— Держи, — откликнулась Иринка, подавая Элле пустое 7-литровое ведерко, — быстро ты.

— А сколько мы уже набрали? — спросила я, кладя в рот сладкую после первых заморозков ягоду терна.

— Да наверно, уже каждый по ведру точно, — ответила Оксана, разминая затекшую спину.

В это утро наши разведчики: Сашок, Глеб, Колян, Оля и Кэт, отправились на разведку. Уже третий день они высматривают и изучают, есть ли закономерность в передвижении военных колонн нашего противника. Два дня подряд в одно и то же время они наблюдали вражескую военную колонну на одной из предгорных дорог. Если сегодня все повторится, то можно готовиться к следующей операции.

Ну а мы, оставшиеся, пошли собирать ягоду. Мы нашли целые заросли терна. Летом ягода сильно вяжет во рту и много ее не съешь, если только в компоты добавлять. Ну а сейчас, после того как по ней ударили первые заморозки, она стала восхитительно вкусной и сладкой. Может, конечно, она только нам показалась сладкой. По крайней мере, нам понравилась. Вот мы и вышли с утра, чтобы успеть набрать. Впереди зима, что-то надо есть в это время. А позавчера мы настреляли гусей, прилетевших к нам на зимовку. На какое-то время мясом мы обеспечены, правда, к вопросу хранения пришлось подойти основательно. Мясо мы засолили, потом, когда просолится, часть закоптим холодным копчением, часть завялим. Правда, сейчас погода не та, чтобы мясо вялить, но в наших условиях, можно сказать, без вариантов.

— Ну что? Идем в лагерь? — предложил Тимур.

— Ну да. Пора идти уже, — посмотрела я на наручные часы, — скоро должны наши разведчики вернуться.

Вернувшись в лагерь, который мы обустроили в бывшем бомбоубежище, мы в ожидании наших перебрали ягоду от мусора. Перебрав и пересыпав в коробки, отставили в прохладное место.

«Надо срочно искать сахар и много, — подумала я, глядя на плоды наших трудов, — жалко будет, если пропадет».

Уже сидя у костра, мы сегодня впервые наслаждались жареным мясом перелетных гусей. До этого были все фазаны да зайцы. А сегодня гуси. Жирные, вкусные. Наверно, всегда бы ели.

— У нас, кстати, картошка заканчивается, — напомнила Оксана, — скоро на одно мясо перейдем.

— Завтра выйдем на операцию, — начала я, — а после решим вопрос с овощами.

— А вот и наши подошли, — соскочила с места Элла и буквально повисла на шее Александра.

— Я каждый раз переживаю, когда ты уходишь, — глядя ему в глаза, тихо произнесла Элла.

— Я знаю. Спасибо тебе, — прошептал Сашок и нежно ее поцеловал.

— В общем, так — начал рассказ Александр, присаживаясь у костра, — колонны идут в одно и то же время. В одном и том же направлении. Только неизвестно, сколько дней еще они будут идти. Надо действовать. Желательно уже завтра. Там очень удобно разместить взрывчатку.

Спланировав и подготовившись к операции, мы на следующий день были уже на месте. На том месте, где запланировали диверсию против вражеской колонны оккупантов. Расставили и замаскировали взрывчатку, приводящуюся в действие с помощью ручного пульта. Нам нужно было обязательно подорвать начало и конец колонны, чтобы остальные машины оказались заблокированы. Также взрывчатки должно было хватить и на середину колонны. В идеале бы оставить одну машину целой, чтобы на ней и уехать, но тут уже как повезет. На самом деле было страшно. Неизвестно, какие сюрпризы могли нас ожидать во время нападения на вражеских солдат. Но у нас уже были автоматы, пулемет Калашникова и гранаты со взрывчаткой. Конечно, стратегами и тактиками мы себя не считали, планировали как могли. Лежа каждый в своей засаде, ожидали колонну.

Бой начался в середине дня — сразу, как подорвали несколько грузовых машин, застрочил пулемет в умелых руках Оксанки. Автоматные очереди по выпрыгивающим из машин солдатам не заставили долго ждать ответку. Перекрестный огонь со всех сторон вперемешку со взрывами гранат. Я видела, что солдаты не стояли мишенями, а сразу рассредоточились между машинами и открыли огонь по нам. Во всей этой канонаде не совсем было понятно, пострадал кто-то из наших или нет. Нужно было действовать быстро, отдавая приказы во время боя. Этот бой нам дался очень тяжело. Я уже думала, что мы проиграем бой, но внезапно наступила тишина. Не сразу, но разум начал делать выводы, что, возможно, бой закончен в нашу пользу. Прождав какое-то время, я поняла, что надо проверить машины на выживших. Возможно, кто-то остался живой и сидит, спрятавшись за любой машиной. Дав знак нашим, я и четверо членов нашего отряда начали движение в сторону колонны. Двигались мы примерно так, как видели в кино, перебегая короткие участки и приседая на одно колено. Обучить нас воевать профессионально было, к сожалению, некому. Учились и тренировались как могли. Оксана с пулеметом осталась на прикрытии, а также и остальные ребята не спускали глаз с нас и затихшего противника. Добежав до машин, мы не встретили сопротивления, все было кончено. Лишь двое, истекая кровью, тихо стонали. У обоих перебиты артерии, они не жильцы. Мозг сразу вынес эту информацию, не зря учусь на медика. Большая потеря крови, несовместимая с жизнью. По-хорошему, нужно срочное переливание крови, но я стояла и смотрела на умирающих. Добить раненых я не была готова, я готова была сражаться в честном бою, но не добивать тех, кто уже был неспособен противостоять. Я все понимала умом, но всегда с помощью того же ума мы не в состоянии адекватно принять решение. Они оккупанты, пришли на нашу землю, убивали наших граждан. Я не знала, что предпринять: оказать медицинскую помощь или дать им умереть. Пока я так стояла, будучи не в состоянии прийти к какому-то решению, проблема решилась сама. Они умерли.

Обыскав все машины, мертвых солдат, мы все ценное сгрузили в одну машину. Тела солдат загрузили в другую и подожгли. Подожгли также все остальные машины, кроме одной, на ней мы уехали.

Боеприпасы, оружие, консервы, медикаменты, сухпайки — все это нам досталось после налета на колонну. Машину решили не оставлять, ее трудно спрятать, и она могла нас легко выдать. Поэтому Сашок с Глебом уехали на машине, чтобы затем где-нибудь скинуть ее в озеро или в овраг. Предварительно все же мы ее ободрали. Сняли все, что могли: непромокаемый тент, сиденья, зеркала и тому подобное — все, что могло нам пригодиться для выживания в суровых условиях.

Ну а я тем временем перевязывала раны Тимуру и Ольге. Им досталось больше всех — некритично, но все же задело. Оля получила рану осколком гранаты вскольз. Осколок рассек мышечную ткань и улетел прочь. У Тимура пришлось вырезать пулю из правого предплечья. Благо была неглубоко и я смогла ее вытащить и обработать рану. Медикаментами мы были теперь обеспечены надолго. Консервов было очень много, часть которых можно будет обменять на картофель в любой деревне.

— Ну что там у нас? — спросила я Николая, он в это время изучал наш трофей — какой-то черный ящик с выключателем и розетками. Несколько лампочек индикаторов светились голубым переливистым светом. — Что это, Коль?

— Не знаю пока, какое-то непонятное устройство, — пожал плечами Колян, — весит примерно 15 кг, две ручки для переноса, выключатель, лампочки и розетки. Есть инструкция, но не на русском языке. Можно, конечно, попробовать по картинкам и схемам разобраться, но на это потребуется время. Розетки есть, значит, туда можно воткнуть вилку от других устройств. Например, зарядник от телефона или что-то более мощное. Но я не вижу, чтоб этот ящик как-то можно было запустить. Если это генератор, должно быть еще что-то, к примеру, стартер или солнечная панель. В общем, надо разбираться. Завтра с утра займусь. Устал уже.

Сказав это, выключил рубильник на непонятном устройстве, сложил инструкцию аккуратно с прибором и пошел к костру, где нас ждал вкусный ужин. Посмотрев еще на это чудо человеческой мысли и не придумав никаких предположений, я направилась к костру в круг своих друзей.

— Ну как вы, ребят? Нормально все? — спросила я, оглядывая своих дорогих друзей.

— Привыкаем, — ответила Элла, — но хотелось бы, чтоб наши действия впоследствии были полезны в борьбе с террористами. Я хочу верить, что мы всему научимся и сможем еще и мирных жителей спасти.

— Обязательно научимся, — обняла я Эллу, — и найдем решение, как помочь нашим гражданам, как вытащить из плена наших родных. Пока не знаю как, но мы придем к этому, обещаю.

— Да, все не так просто, — подтвердил Борис, — вытащив людей из плена, встанет вопрос, куда прятать, чем кормить, как защитить. Нужно время, сейчас делаем что можем, и, возможно, решение придет само.

— Ну наконец-то, — услышали мы голос Глеба, — с горем пополам нашли лагерь.

— В смысле «нашли лагерь»? — от удивления вздернул брови Николай. — Вы что, заблудились?

— Ну да, — усмехнулся Александр, — представьте, заблудились. Сами в шоке. Сколько раз проходили этими тропами, а на подходе к лагерю, километров за пять, не могли никак найти дорогу. Компасы у обоих начали крутиться в разные стороны, навигация в голове тоже как-то перестала работать. В итоге несколько раз возвращались на одно и то же место. Чем дальше от лагеря, аномалия исчезала, чем ближе, тем все возвращалось обратно. Три часа дорогу искали. Потом как-то все прекратилось и мы благополучно пришли в лагерь.

— И что это было? — спросила Иринка.

— А кто его знает, — пожал плечами Сашок, — какая-то магнитная аномалия, сбивающая работу компасов и, думаю, навигаторов в том числе. Так же это действует и на мозг: человек просто не в состоянии понять, куда идти. Других гипотез нет, по крайней мере, в какой-то момент компасы начали работать, как прежде, и в голове прояснилось, в смысле мы ясно поняли, куда идти.

— Хм, интересно и непонятно, — произнес Эдик, — прямо как в Бермудском треугольнике, я думаю.

Мы все переглянулись от такого сравнения Эдуарда, но других версий не было, равно как и откуда взялась эта аномалия и куда затем пропала.

Постепенно все разошлись по своим спальным местам, а мы с Эллой остались дежурить в первую смену. Молча сидели и думали о своем. Не знаю, о чем думала Элла, я же вспоминала сегодняшний день и старалась проанализировать все наши действия. Правильно ли мы поступили, выбрав путь сопротивления, не допустили ли ошибку? Трудно заранее оценить свои поступки. Только со временем приходит понимание, что было правильно, а что нет. Остается только верить, что мы делаем все правильно.

Глава 11

На следующий день я, Элла, Сашок, Борис и Эдуард, собрав часть консервов, направились в хутор Кушинку к Эллиной бабушке. Нашей целью был обмен части консервов с тушенкой на овощи. Колян сегодня встал раньше всех и уже вовсю изучал приобретенный трофей в виде черного ящика, устроившись на солнышке недалеко от убежища. Устройство было включено, мигало и издавало еле заметный звук. Собравшись, мы пошли по выбранному направлению. Мы шли, рассказывая друг другу свои истории из мирной жизни, пока наконец через добрый час нашего путешествия не пришли к нашей базе.

— Что за?! — выкрикнул Борис, смотря на наше убежище. — Мы же час назад отсюда вышли.

— Вот! То же самое и вчера было, — ответил Сашок, — мы сюда дорогу три часа искали, а сегодня будем искать выход.

— Так, подождите, — нахмурилась я, — мы, наверно, просто шли невнимательно, разговаривая всю дорогу. Всё, идемте.

И мы пошли опять, теперь мы шли молча. Я очень внимательно следила за тем, куда иду. К моему изумлению, мой компас просто крутился, не показывая абсолютно никакого направления. Спустя какое-то время я услышала голоса, и они мне показались знакомыми. Остановившись, я растерянно смотрела на Кэт и Коляна, который что-то крутил на изучаемом аппарате, смотрел инструкцию и прислушивался к звуку, исходившему из этого прибора. И еще будто пытался понять закономерность мигания лампочек. Ребята столпились за моей спиной и молча смотрели на наш лагерь. Постояв так какое-то время, я развернулась и снова пошла прочь от лагеря. Ребята потянулись за мной. Шла я и ничего не понимала, что происходит. Почему я не могу найти выход? Мы ведь не первый раз тут ходим, да и вообще в лесу не первый день. Но и в третий раз нам не суждено было уйти из лагеря. Снова уткнувшись в нашу базу, я в раздражении сняла со спины рюкзак и бросила его на землю.

— О! Вы вернулись, быстро вы, — Кэт с некоторым изумлением смотрела на нашу измученную компанию.

— Да мы еще и не уходили, — в сердцах ответила я, — бродим вокруг лагеря.

— А зачем вы вокруг лагеря бродите? — спросила Оксана, подойдя к нашей компании.

— А будете возмущаться, вообще никуда не пойдем, — ответил Эдик, видимо, вспомнив старый добрый анекдот про черепаху, которую в магазин отправили, — добро пожаловать в Бермудский треугольник.

— Что? — повернулась я к Эдику.

— Бермудский треугольник, говоришь? — задумался Николай, потерев свой подбородок. — Присядьте пока, я проверю кое-какую новую версию.

Уставшие от бессмысленного похода, мы сели вокруг костра, налив себе чаю. Пили молча, у меня вообще настроение пропало с кем-то разговаривать.

Где-то минут через тридцать прибегает Колян и кричит:

— Я понял! Я все понял!

— Что понял? — спросили мы хором, поднявшись со своих мест.

— Идите сюда, я все покажу, — ответил Коля и ушел к аппарату. Мы все потянулись за ним. — Вот смотрите, — Николай достал схемы, — вначале вчера и сегодня мне мои догадки казались полным бредом. Но, сопоставив картинки в инструкции, вчерашний рассказ нашей разведгруппы, а также и то, что вы сегодня не можете выйти из лагеря, у меня только одна версия, и, думаю, мы можем ее проверить путем эксперимента.

— Что за версия? — спросила я, подавшись вперед.

— Вы обратили внимание на то, что все ваши блуждания вчера и сегодня были во время работы этого устройства? Например, вчера, после того как я выключил этот аппарат, Сашок с группой сразу нашли дорогу. И я уверен, что, стоит мне его сейчас выключить, вы также выйдете верным направлением.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошептала я.

— Эффект Бермудского треугольника, — довольный Николай разулыбался во все свои тридцать два зуба.

— Поясни, — попросил Борис.

— Когда он работает, создает что-то наподобие электромагнитной аномалии, — продолжил Николай, — согласно схемам в инструкции, радиус действия пять км, в диаметре получаются все десять. Это совпадает с рассказом Александра, что вчера они сбились с пути, не дойдя каких-то пять километров. То есть, если держать его всегда включенным, никто не сможет обнаружить нашу базу, где бы она ни находилась. Например, если террористы будут нас искать, то эта электромагнитная аномалия будет всегда отводить их от нашего лагеря, причем еще на приличном таком расстоянии. За целых пять километров они всегда будут сбиваться с курса и идти другим направлением. Другими словами, это наша защита.

— Или наш капкан? — спросила я. — Чтобы нам выйти, надо, как я поняла, выключить эту штуку. А как быть тем нашим, которые хотят сюда попасть, а в это время работает этот ящик?

— Все просто, — улыбнулся Коля, — надо составить такой маршрут, чтобы была как бы тропа из примет. Например, если идти по дороге, то навряд ли этот ящик помешает нам продвигаться, потому что мы видим дорогу и идем по ней. В лесу этого не видно, там и без этой штуки неопытные плутают. То есть, если составить четкий маршрут, понятный только нам, то в процессе работы этого агрегата мы сможем перемещаться туда и обратно, как по дороге. А вот тех, кто этой тропы не знает, аномалия будет отводить в сторону.

— А как он заряжается? — спросил Эдик.

— А никак.

— То есть?

— Опять же по картинкам я понял, что он снабжен чем-то вроде атомной батареи, если бы она была. В этот ящик встроена батарея со сроком службы пятьдесят лет без подзарядки, — пояснил Колян, — если его включить, он будет и защищать нас, и давать электричество. Розетки есть.

— Ничего себе! — аж присвистнул Сашок.

— А что, если у них есть приборы, чтобы отследить это устройство? — задала я появившийся вопрос.

— Возможно, но навряд ли, — ответил Коля, — это очень продвинутое изобретение и очень дорогое, даже хотя бы взять одну батарею. Думаю, у них самих если даже он не единственный, то всего лишь еще два или три. Думаю, он предназначался куда-то для очень секретной базы, но им не повезло. Скорее всего, они более чем уверены, что это изобретение только у них. А что оно попало к нам, думаю, тоже никто не узнает. Во-первых, если оно секретное, то простые солдаты и даже офицеры понятия не имеют, что это за ящик. Кроме того, мы когда уходили с места нашей операции, то сожгли все машины. Поэтому если там будут посвященные лица, то либо они сами решат, что ящик уничтожен, либо они объявят эту версию рабочей, чтобы снять с себя ответственность за то, что аппарат попал в чужие руки.

— А он не опасен для здоровья? — забеспокоилась Элла.

— Судя по картинкам, нет, — ответил ей Коля.

— Так, подожди, — попросила я, взъерошив себе волосы, — то есть, другими словами, у нас появилась реальная возможность организовать целое поселение? И мы можем, к примеру, прятать там хотя бы наших родных?

В этот день я больше не могла ни о чем другом думать, как о приобретенном нами этом чудесном аппарате. Поход в Кушинку пока отложился. Весь день мы экспериментировали. Разными группами уходили из лагеря и возвращались. Итог был одинаков. Когда работал аппарат, никто не мог выйти из лагеря или, наоборот, найти его извне. А в то время, когда он выключен, проблема с выходом и входом отпадала сама собой. Компасы и даже механические часы в радиусе действия аппарата попросту отказывались работать. Эффект Бермудского треугольника был налицо. Все мы были в восторге. Это изобретение точно засекречено, иначе бы мы где-нибудь да прочитали бы о нем или увидели по телевизору. Это сколько же денег и времени понадобилось, чтобы создать это чудо? Сидя у костра, мы решили, что в первую очередь вытащим наших родных. Как бы это ни казалось эгоистичным, но нам была нужна их помощь и поддержка. В первую очередь нужны были люди, кому мы можем доверить охрану порядка в лагере. Так как люди бывают всякие. Есть и спокойные, есть и такие, которые вечно смуту разводят. Больше всего мы боялись предательства. По этой причине мы не могли брать в лагерь всех без разбора. По крайней мере, первое время. Поэтому и решили, что первыми спасем наших родных. И начнем с Вики и Анны Михайловны. А потом, когда у нас будет поддержка со стороны наших родных, можно совместно продумать дальнейшие действия в этом направлении. В этот же день мы еще успели сходить до той самой разоренной пустой деревни и принести оттуда разное бытовое электрооборудование и лампы с проводами. К нашей всеобщей радости, теперь в нашем лагере будет свет.

Следующую неделю мы были заняты тем, что составляли и запоминали несколько троп из лагеря в разные стороны. Оборудовали место под ящик с аномалией таким образом, чтобы он был всегда под охраной. Это было необходимо на тот момент, когда в нашем лагере появятся новые люди. В процессе нового для нас занятия место, попадающее под действие ящика, получило название «Бермудский треугольник». А к ящику спонтанно приклеилось название «Ковчег». Впервые за все время у нас появилась надежда на то, что мы можем прятать людей от произвола террористов, пришедших на нашу землю. Мы пока не знали детали, сколько людей можем спасти, чем будем кормить и прочее, но это уже было начало. У нас словно зажегся луч света во мраке. Теперь мы ясно представляли свою миссию, пусть еще в сыром виде, необтесанную, но все же миссию. Поисково-спасательный отряд «Филины», теперь уже и партизанский, продолжит свой путь по спасению людей. Мы будем бороться дальше, но теперь уже не только для того, чтобы сделать больно врагу, но чтобы спасти столько людей, сколько сможем. Насколько хватит наших сил и возможностей. Место под «Бермудский треугольник» решили не переносить, а устроить здесь же, на нашей базе «Дружба», с радиусом охвата территории пять километров, в диаметре же выходило десять километров. Теперь благодаря «Ковчегу» мы можем построить какие-то хижины вокруг нашего бомбоубежища и засадить огороды овощами. По крайней мере, на первое время. Если же лагерь изрядно вырастет, никогда не поздно перенести его на более отдаленное расстояние. Первыми, кого мы привели в наш лагерь, были, конечно же, Анна Михайловна и Вика. Вика с Эллой не могли нарадоваться своему воссоединению. При этом Элла не упустила момента представить Вике Александра как своего парня. Чтобы глаз на него не положила. Анна Михайловна сразу взяла на себя функцию готовки еды, а ребята построили ей отдельную хижину рядом с убежищем. Отныне решили, что дежурство будет на улице у костра и рядом «Ковчег», защищенный стальной решеткой и накрытый навесом.

Глава 12

Прошло несколько дней, в которые мы готовились к приему возможных спасенных наших родных. Построили с десяток хижин рядом с убежищем, в том числе и для себя. Как решить вопрос с теплом в хижинах, мы пока не знали. Хижины стояли кругом, а в центре горел костер. Еще один костер был оборудован в убежище, если кто-то замерзнет, можно греться и там. Бомбоубежище не было большой площади. По размерам оно было таким, чтобы вместить только сотрудников некогда работающего предприятия. И обустраивать там комнаты мы отказались, так как надолго площади не хватит. Это убежище мы решили оставить как штаб нашего лагеря. Все, что мы смогли придумать, — это попытаться пробраться в город в свои дома и забрать оттуда одеяла, матрасы, подушки и все, что могло давать тепло. Опять идти в разоренную деревню мы отказались. Ладно в первое время мы туда ходили, чтобы выжить, так как не знали других вариантов. Теперь же, когда мы стали сильнее, получили опыт в боевых столкновениях, обзавелись автоматическим оружием, мы решили больше туда не ходить, чтобы не чувствовать себя мародерами. Да и вообще, мы решили, что рано или поздно нам все равно придется наведаться в город. Стоит осмотреться, что там и как, тем более если мы планируем начать вызволять наших родных из плена.

— Смотрите, кого я нашла! — кричала Элла так, что мы уже было подумали, что что-то случилось.

— Что там? — встревожилась Иринка.

— Не что, а кто, — с улыбкой ответила Элла и поднесла к нам свои вместе сложенные ладони. — Вот!

В ладонях Эллы сидел филиненок.

— Какой красивый! — сказали мы все хором.

— Он будет нашим символом, — с восторгом сказала я, — ведь мы тоже филины.

— Я думаю, это знак, — задумчиво сказала Вика, — это знак того, что высшие силы на вашей стороне. Им нравится то, что вы делаете.

— Возможно, — улыбалась Кэт, глядя на пестрого разноцветного филиненка.

А филиненок сидел в ладонях Эллы, крутил головой и смешно хлопал своими большими глазками. В этот день всем хотелось его потрогать и погладить. Как его назвать, мы пока не придумали, не Кеша же, в конце концов. Пробовали кормить его всем, что было под рукой. Но филиненку все же пришлись по вкусу только кусочки мяса птицы или рыбы. Решили идти с утра, но так, чтобы к цели подойти ближе к вечеру. По темноте проще пробраться в город незаметно, хотя Нефтегорск и не город вовсе, а просто поселок городского типа с населением около пяти тысяч человек. Но мы уже как-то привыкли называть его городом.

Разделились мы на две группы по шесть человек. Одна группа во главе со мной отправлялась в Нефтегорск. Вторая группа во главе с Александром оставалась в «Бермудском треугольнике» охранять лагерь. Анна Михайловна и Вика не в счет, они гражданское население. Отправились я, Ира, Глеб, Эдуард, Оля, Борис. Остальные остались в лагере. Мы были намерены попасть в дом к Иринке на хуторе Подольский. Хутор Подольский относится к Нефтегорску, и с виду кажется, будто это всего лишь улица самого Нефтегорска. Там мы думали разделиться по трое человек. Глеб, Оля и Эдуард должны пробраться на улицу Победы, в дом Глеба. Пробираться придется через заросли, огороды и пересечь ручей, втекающий в речку Нефтянку. Я же с Ирой и Борисом по плану должны пройти к территории местного концлагеря, обтянутого колючей проволокой и ограниченного улицами Первомайская, Гагарина, Гоголя. Задача не из простых, однако нам нужно было это сделать. Да, было страшно. Но и от бездействия страха не меньше.

Подошли мы к Подольскому, когда уже было темно. Хоть луна и была полная в ту ночь, но в бесснежный период в наших краях от нее мало пользы. В передвижении нам помогали очки ночного видения, которые мы приобрели еще до начала военных действий. Дойдя до дома Иринки на улице Чапаева, мы замерли, прислушиваясь к ночным звукам. Вокруг тишина.

— Ир, у тебя дома дверь с петель снята, — прошептал Борис.

— Точно, снята, — ответила Ира, присматриваясь к своему дому.

— Идем, — я махнула рукой, приглашая своих друзей идти за мной.

Зайдя в дом, мы прошлись по комнатам. Холод, темнота, разбросанные по полу вещи.

— Ир, кажется, твой дом разграбили, — обратилась к подруге Оля, — посмотри, осталось что ценное?

— Ничего ценного не осталось, — через некоторое время подошла к нам подавленная Иришка, — я все наши тайники проверила, ничего нет.

Какое-то время Ира стояла молча, всматриваясь в одну точку.

— Ир, все нормально? — осведомилась я у нее.

— А? — повернулась Иринка. — А, я так, задумалась. Сколько нас уже тут не было, месяца два? Родной дом, но оставаться тут опасно. И моих родных тут, по всей видимости, нет. Они либо укрылись, либо в числе пленных.

— Все, нам надо собрать все одеяла, подушки, все, чем можно укрыться и что постелить на пол, — напомнила я, зачем мы сюда пришли.

Сложив все в одну стопку: одеяла, матрасы, подушки, пледы, мы еще решили набрать пустые ведра. Вот с ними была уже проблема, не говоря уже о том, что мы планируем пополнить население лагеря нашими родными.

— А кажется, в самом Нефтегорске есть свет, — всматриваясь вдаль, сказала Оля.

— Или же только в самых важных местах, — заметил Глеб.

Мы разделились, наша группа из трех человек пошла к лагерю содержания пленных, Глеб со своей группой пошел в сторону своего дома. Пробирались мы очень медленно, смотрели под ноги, чтобы ничем не загреметь, ничто не зацепить. Нам ни в коем случае нельзя было выдать свое присутствие. Ведь если начнут искать нас, то и Глеб с ребятами был бы тогда в опасности, а им убежать куда сложнее, чем нам. Пройдя немалое расстояние, мы увидели вдали освещенную изгородь из колючей проволоки и вышку с охраной.

— Что будем делать? — шепотом спросила Ира.

— Пока не знаю, — так же шепотом ответила я, всматриваясь в огороженную территорию.

Я и вправду не знала, как пройти ближе, везде солдаты или террористы, в общем, кем бы они ни были, мне не хотелось попадаться им на глаза. Вокруг огороженного лагеря для содержания людей было освещено. Я смотрела и беспокоилась о том, что не найду способ подобраться ближе. Идти по дворам? Но этот вариант вызывал у меня опасения по причине возможных собак, которые могут поднять лай. И если придется срочно убегать, то нам на пути будет нужно перепрыгивать все заборы по смежным границам. Я стояла и всматривалась, пока не увидела кювет, вырытый вдоль дороги. Подойдя ближе, убедилась, что он достаточно глубок, сухой и в него не попадает свет прожекторов. От того места, где мы стояли, и до колючей изгороди, насколько мне позволяло зрение, кювет полностью был в тени. Вот шанс, правда, насколько он надежен, я не знала, но другие варианты у меня не родились.

— Ира, Борис, будьте здесь, — прошептала я, всматриваясь вдаль по направлению кювета, — я пройду пока одна.

— Мы с тобой. — Чувствовалось, что Борис был взволнован.

— Нет, я одна. Придется идти по дну кювета, одной проще подобраться. А вы будьте наготове на случай, если за мной будет погоня, прикроете меня.

— Хорошо, я понял.

Пригнувшись, я сползла вниз кювета и поползла по нему в сторону концлагеря. Слышались голоса. Иностранные голоса перемешивались с русской речью, и было непонятно, русская речь доносится из лагеря из уст пленных граждан или же кто-то из наших принял сторону противника. Отдельные русские слова хорошо слышались, но уловить, о чем говорили русскоязычные, не получалось. Решила готовиться к худшему, что, возможно, среди террористов и российские граждане. Поэтому надо было быть максимально осторожной. Прокравшись по кювету как можно ближе, я остановилась. Полоса примерно в десять метров шириной от ограждения была хорошо освещена. Подойти к ограде незаметной не представлялось возможным. Внутри были жители Нефтегорска, измученные, голодные, они грелись у костров и тихо переговаривались о своем. Я не могла даже подойти, чтобы узнать о родных Иры и Глеба. Мне оставалось только запомнить расположение постов охраны, расстояние между ними. Запомнить все, что может пригодиться в будущем. Не увидев больше ничего интересного, я повернула обратно. И, уже почти дойдя до своих друзей, меня вдруг осветил вращающийся прожектор. Вмиг заверещала сирена, и вокруг начался полный хаос. Крики солдат, и, похоже, они бегут в нашу сторону. Сорвавшись с места, я понеслась, не разбирая дороги, в сторону Бориса и Ирины. Мои друзья похожи также были испуганы не меньше меня и, по всей видимости, были в ступоре, или же просто у меня от шока перестало работать ощущение времени. Еще когда сзади раздаются автоматные очереди, думаю, у любого пропадет ощущение времени. Лично мне казалось, что все вокруг замерло и только я несусь на огромной скорости.

— Бежим! — кричу Ире и Борису, проносясь мимо них. Ребята не заставили себя ждать и побежали вслед за мной. Бежим, а за нами тоже бегут. И по всей видимости, приказывают остановиться, но я не понимаю их языка и не собираюсь останавливаться. Автоматные очереди уходят куда-то в сторону, почему так, я не знала, да и некогда было анализировать то, что непонятно. Надо уносить ноги, даже присесть нету времени, для того чтобы скинуть со спины свой автомат, снять предохранитель и дать ответный огонь. Мне казалось, что даже одна секунда промедления может стоить мне жизни. Пока бежали по какому-то непонятному коридору из деревянной ограды с двух сторон, мне показалось, что сзади голоса отстали. Остановившись, я лихорадочно нащупала у себя ручную гранату.

— Борис, проволоку — быстро.

Прошли какие-то секунды, и проволока оказалось у нас в руках. Кто ее нашел, я в тот момент так и не поняла: я или кто-то из ребят. Но проволока есть, граната есть. Мы с Борисом соорудили растяжку из гранаты и проволоки.

— Надо отойти и подождать, — сказала я, переводя дыхание.

— Зачем? — удивился Борис. — Уходим.

— Нет, вдруг на растяжку попадут не враги, а, к примеру, ребенок, — я смотрела на Бориса, и он понял мою тревогу.

— Хорошо, идем туда, — Борис указал на пятачок земли, который полностью был в тени.

Ждали мы недолго, вот и наши преследователи. Мы даже затаили дыхание, когда вражеские солдаты добежали до нашей растяжки, их было четверо. Раздался взрыв, враги попадали на землю, пыль и земля, взметнувшиеся кверху после взрыва, уже начали оседать. Борис вскочил, скинув с плеча автомат, побежал к лежащим солдатам, мы с Ирой сразу поняли его план и побежали следом. Несколько автоматных очередей прервали мучения раненных осколками солдат.

— Сорок секунд! — крикнула я и начала снимать оружие с первого мертвого солдата. Борис и Иринка сделали то же самое.

Глеба, Эдика и Олю мы встретили совсем в другом месте. Они тащили все одеяла, которые мы приготовили и должны были забрать.

— Вы целы? — кинулась на шею Оля. — Мы уже не знали, что думать. Думали идти вас выручать. А что за взрыв с перестрелкой?

— Да так, за нами была погоня, пришлось решить эту проблему, — ответила Ира, прислонившись спиной к дереву.

В лагерь мы вернулись уже под утро. Уснули мы быстро и спали до полудня без сновидений.

Глава 13

Прошло уже больше полугода с тех пор, как начались военные действия на территории нашей любимой Родины. Оккупационные войска понемногу вытесняются из нашей страны Вооруженными силами РФ. Наш лагерь вокруг старого бомбоубежища вырос. В нем уже насчитывается около 70 человек. Многих из них удалось вытащить из-за колючей проволоки. Родители Глеба, Ирины, Николая и Ольги уже с нами. Родители остальных, к сожалению, пока остаются в концлагерях в Апшеронске и Хадыженске. За это время на связь с нашим отрядом вышло командование Южного военного округа, что вызвало у нас запредельную радость. Было такое ощущение, что мы обрели отцов-командиров. Теперь мы не одни, и это нас окрыляет. Филин уже вырос и не слезает с моего плеча, когда я в лагере. Назвали мы его Якоб. Якоб стал полноценным членом нашего отряда, мы не держим его в клетке, он свободен, но филин к нам привязался и не улетает из нашего лагеря, а живет с нами. В убежище у него свой уголок с веткой дерева, на которой он и спит. Я не знаю, сколько еще продлятся военные действия, но мы многому научились. Научились воевать и держать эмоции под контролем. Не поддаваться безумному гневу во время столкновения с противником. Возможно, это нас и спасает. Благодаря слаженному исполнению поставленных задач мы пока не потеряли ни одного члена нашего отряда. Очень сильно нас выручает «Ковчег» и территория «Бермудского треугольника». Нас мало, и наши силы несравнимы с силами полноценной армии. Но то малое, что нам доверено, то, что нам дорого и ценно, мы будем защищать до конца, насколько хватит наших сил в борьбе с захватчиками, и мы не сдадимся. За это время мы постарались вернуть все, что взяли в домах в той первой деревне, в том числе овощи и консервы. Я не знаю, глупо мы поступили или нет, но зато наша совесть чиста. В первые дни брали, чтобы выжить, теперь, когда встали на ноги, решили, что надо вернуть. Может, кто и вернется в свои дома, нам это заранее знать не дано.

Утренняя планерка, на которой собран весь наш отряд из 12-ти человек и комендант лагеря беженцев, отец Глеба — Олег Непейвода.

— Все в сборе? — обвела я взглядом собравшихся. — Есть интересная информация, и она нас тоже касается.

Все в отряде слушали молча, ожидая продолжения.

— Сегодня ночью повторно вышел на связь майор спецназа в Южном военном округе Антон Светлов. И у нас новое задание, — я обвела собравшихся взглядом и продолжила: — Нам будет нужно провести группу спецназа из-за линии соприкосновения внутрь оккупированного района. — По удивленным взглядам вижу, что для членов нашего отряда это было неожиданно.

— Хм, а каким образом мы это сделаем? — поинтересовался Борис.

— Наше командование считает, что мы неплохо справляемся. Они уже наслышаны и о наших диверсионных вылазках против оккупантов, и о том, что нас до сих пор не могут найти. — Улыбка, смешанная с каплей грусти, проскочила на моем лице. — Они на нас очень надеются. И это был не приказ, а товарищеская просьба. Если мы сможем найти решение, как это провернуть, Светлов обещал, что в долгу не останется. И к тому же если нам это удастся, то мы уже будем не одни. Здесь будет настоящий спецназ.

— Какие сроки? — поинтересовался Сашок.

— Сроков нет, но чем быстрее, тем лучше, я просила неделю на обдумывание плана операции.

— Странно, как будто спугнуть боятся, — подытожил Сашок.

— Если честно, мне тоже что-то показалось странным, — согласилась я со словами Александра, — но конкретных причин не доверять нет, а свои тревоги я не могу объяснить даже самой себе. Притом кто нам не дает разработать план Б на случай подставы?

— А где они будут ждать? — в этот раз подал голос Тимур.

— Вот тут будто тоже нестыковка, но это может быть в силу нашей неосведомленности, — я подбирала слова, как передать тревогу своим друзьям. — Со слов Светлова, ближайшая линия соприкосновения находится под Майкопом. Я не представляю, каким образом так быстро наши войска продвинули линию фронта. Должно было грохотать так, что мы бы тут услышали. Но это я так думаю, могу и ошибаться. С другой стороны, вроде даже Светлов нам очень помог в свое время, найдя способ снабжать нас необходимым для полевых условий. Вроде не доверять причин нет. В любом случае будем осторожны.

Неделя у нас ушла на составление плана операции, эти места мы знали на отлично и смогли составить самый безопасный и с наименьшим риском провала маршрут от места дислокации группы спецназа до нашего лагеря. Мы решили разделиться пополам: шесть бойцов нашего отряда останутся в лагере для охраны «Ковчега», другие шесть бойцов отправятся на задание. Я решила возглавить эту операцию. Сашок оставался за старшего в лагере. Также я включила в группу бывшего спецназовца, правда, уже спившегося, хотя в нашем лагере он уже давно не употреблял и стал выглядеть вполне прилично. Тарас Акимов, бывший спецназовец, стал седьмым членом в нашей предстоящей операции. Также нам стало известно, что сам майор Светлов будет возглавлять группу спецназа, которую мы должны были провести на территорию нашего лагеря для дальнейшего выполнения боевого задания.

Вот и настал тот день, в который мы всемером предстали перед спецназовцами и самим Антоном Светловым. Я, Тарас Акимов, Глеб, Тимур, Ольга, Иринка и Колян стояли и смотрели на воинов спецназа — гордость России. Но что-то не так в этих спецназовцах.

— Товарищ майор, командир партизанского отряда «Филины» Елизавета Соколова со своими бойцами к месту выполнения задания прибыла, — отдав честь, как положено в армии, обратилась я к Светлову. Благо Сашок меня три последних дня учил этому обращению к старшим по званию.

— Вольно, Соколова, — ответил мне майор, — кто по званию?

— Я не служила, — смутилась я от взгляда майора.

— Не служила? А кто тебя командиром поставил? Ты в курсе, что незаконное вооруженное формирование карается по закону? — грозно спросил майор. Я растерялась на мгновение, но потом взяла себя в руки и ответила:

— В сложившихся обстоятельствах за неимением старшего по званию и общим голосованием отряда я была утверждена командиром этого отряда. Лицензии на хранение и ношение огнестрельного оружия имеются.

— Ладно, разберемся, — ответил Светлов.

«Что-то мне не нравится его наезд на меня, — начала я обдумывать про себя этот небольшой конфликт, — генерал Южного военного округа Артамонов знает о том, что я не была в армии, и в то же время совсем по-другому относится к нашей деятельности и вполне поддерживает, что здесь не так?»

— Ну что, товарищ майор, будем выдвигаться в обратный путь? — спросила я Светлова.

— Уже? Отдыхать не будете? — удивился майор.

— Нет, не будем, в лагере отдохнем.

— Ну как скажете, — пожал плечами Светлов и начал отдавать распоряжения к сборам своим бойцам.

Отойдя на безопасное расстояние и потянув за собой за руку Тараса Акимова, шепнула ему на ухо:

— Тарас, приглядись к этим спецназовцам и к самому Светлову. Что-то тревожно мне.

— Понял, командир, пригляжусь, притом что и мне они уже не нравятся. — Акимов смотрел за тем, как бойцы спецназа собираются в дальний пеший поход.

Ну а когда мы выдвинулись, я начала специально выбирать самые труднопроходимые участки нашего маршрута: там, где заросли колючих кустов, лезла прямо через них, а то и на четвереньках под этими самыми кустами. Где нужно было перейти речку, я не вела отряд к броду или самодельному мостику, а выбирала места поглубже. Хоть на нашем пути речки и небольшие, попадаются места глубиной по самые плечи и даже глубже, бывают и ямы. А найти, где примерно яма, совсем нетрудно. Если один берег — коса, то противоположный берег — всегда яр (резкий обрыв высотой от полутора метров и более, но это зависит от полноводности речки. Речки, которые мы проходили, имели яр до двух метров.) Под яром всегда глубже — это закон рек, и он неизменен. Если есть возможность найти резкий поворот с яром на одном берегу, то как раз в этих местах самые глубокие ямы. И именно в такие ямы я упорно и лезла, вместо того чтобы обойти вброд. Мои друзья шли за мной молча, не выказывая недовольства. Я очень благодарна своим друзьям за то, что они меня поддерживают, даже когда не понимают моих решений и действий. У меня не было сейчас времени открыть им свои закравшиеся подозрения относительно тех, кого мы вели. И в самый ответственный момент, когда нельзя было раскрывать мой внезапно созревший план, мои друзья сносили все молча и терпеливо. «Спецназовцы» же постоянно ворчали, зачем мы идем именно тут, когда можно было найти более легкий путь. Даже идя за мной следом через речку, они постоянно щупали ногами дно, боясь провалиться. Каменистые тропы в обход удобных мест, колючие заросли, ямы на дне речек, крутые берега и поваленные ветром деревья. Я тоже старалась не проходить мимо них. Я лезла прямо через завал сваленных ветром деревьев. Еще в начале пути я предупредила наших сопровождаемых, чтобы они шли строго за мной, кто свернет в сторону и потеряется, типа искать не будем. И вот эти «бойцы спецназа» шли вслед за нами с таким страдальческим видом, что складывалось ощущение, что это не спецназ. Не знаю кто, но не спецназ.

Вошли мы на территорию «Бермудского треугольника», когда было уже темно.

— Все, товарищ майор, — обратилась я к Светлову, — располагайтесь пока тут, можете развести костер и ждите нас. Сколько бы времени ни прошло, с этого места ни шагу, ясно? А мы пойдем проверим кое-что.

— Одни? Давайте я с вами или отправлю кого, — ответил майор.

— Зачем? — подняла я бровь, ожидая ответа.

— Как зачем? Темно же, звери, — будто распереживался за нас Светлов.

— Вы, наверно, забыли, мы у себя дома, — вздохнула я, — мы знаем эти места как свои собственные спальные комнаты.

Позвав своих друзей идти за мной, мы оставили наших сопровождаемых одних, пока не ушли на расстояние трех километров. Я не беспокоилась, без нас им не найти наш лагерь, это уже проверено.

— Ребят, Тарас, что скажете? У меня ощущение, что это не спецназ, — смотрела я в глаза своим друзьям.

— Да, тут ты права, — ответил Тарас, — когда ты начала вести нас по таким местам, которые можно было обойти, я сразу понял твой план. И скажу, что он был превосходный. Этот маршрут показал, что это точно не русский спецназ, на меня они произвели впечатление кабинетных работников или же изнеженных американцев, решивших послужить в армии. Кстати, поведение, изложение мысли, чуть заметный акцент и по ряду нюансов у них полностью американский типаж. Лиза, я уверен на 96 процентов, это не русский спецназ, присланный нам в помощь, это диверсионная группа из США, получившая задание на нашу ликвидацию.

— Мда-а-а, дела, — протянула Иринка, — и что будем делать?

Минуту подумав, я посмотрела на друзей и ответила на общий вопрос:

— Те люди, кем бы они ни были, пусть пока ночуют в лесу. А мы идем в лагерь, нам нужно срочно выйти на связь с генералом Артамоновым.

Глава 14

— «Утес», вызывает «Филин», прием, — уже в который раз я пыталась поймать частоту и выйти на связь с генералом.

Уже когда я думала, что у нас ничего не выйдет, рация неожиданно запищала, выдав знакомые сигналы.

— «Утес», вызывает «Филин», прием, — я повторила попытку, затаив дыхание.

— «Филин», «Утес» на связи, что у вас там? — раздался голос из динамика рации.

— Командир партизанского отряда «Филины» Елизавета Соколова спрашивает разрешение на разговор с генералом Артамоновым.

— Ждите, — услышали мы ответ.

— Генерал Артамонов слушает, Лиза, у вас что-то случилось? — спросил генерал.

— Товарищ генерал, а майор Антон Светлов не рядом с вами? — Я еле переборола волнение, не зная, как спросить.

— Майор Светлов отправлен на выполнение секретного боевого задания, — пояснил Артамонов, — но это секретная информация, Лиза, извини.

— А у майора Светлова задание не связано с нашим отрядом? — задала я второй вопрос. — Товарищ генерал, извините, что спрашиваю, но это очень важно.

— Нет, Лиза, майор Светлов отправлен в командировку на северо-западный фронт… — Небольшая пауза. — Он никак не пересечется с вашим отрядом.

— Тогда нам нужна ваша помощь советом. — Взъерошив себе волосы от волнения, продолжила: — У нас на хвосте, похоже, диверсионная группа, получившая задание на нашу ликвидацию.

— Лиза, успокойся и давай поподробней с самого начала.

— Товарищ генерал, может, помните первый разговор Светлова со мной?

— Ну.

— Он тогда сказал, что сам вызовет меня, когда будет нужно. И вот был такой день, когда он вызвал меня по этой рации. Или это был не он, но говорил его голосом. Я даже не сомневалась, что это Светлов. Два раза по его распоряжению для нас доставляли средства и все необходимое для полевых условий. И несколько раз у нас состоялся разговор. В последнем разговоре неделю назад он просил меня решить вопрос, как перевести незаметно отряд спецназа для секретной операции. И вот теперь я почти привела их к нашему лагерю. Только по дороге нам с ребятами совсем не показались эти бойцы русскими спецназовцами, а с нами в отряде бывший спецназовец. Он также уверен, что это не русский спецназ, а иностранная диверсионная группа. При этом их ведет человек, называющий себя майором Светловым. — Я перевела дух, вслушиваясь в минутную тишину.

— Лиза, я тебя понял, — раздался по рации голос Артамонова, — это точно не Светлов. И кроме того, похоже, что ваши подозрения верны.

— Я даже не знаю теперь, когда в тех разговорах был Светлов, а где его двойник. И еще: как чужие вычислили нашу частоту и тот факт, что Светлов должен был со мной связаться?

— Похоже, что работает шпион. — Пауза. — Или у вас, или у нас.

— Похоже на то, — задумалась я, — что делать с диверсантами?

— На ваше усмотрение, — ответил генерал, — сами справитесь?

— С этим-то да, — облегченно вздохнула я, — нам важно было понять, свои они или враги. Спасибо вам, товарищ генерал.

— Не за что, присмотрись к людям в лагере, надо найти шпиона, да и я у себя поработаю. Пока не вычислим, кто сливает, никаких секретных соединений по рации. Все ясно?

— Так точно, товарищ генерал.

Закончив разговор, я какое-то время сидела молча, уставившись в одну точку. Уже скоро утро, а мы еще не ложились. И спать нельзя, пока не решим проблему с диверсионной группой.

— Все, идем назад к лжеспецназовцам, — поднялась я и осмотрела своих.

Возвращались мы очень тихо, чтобы нас не услышали враги, притворившиеся нашими бойцами. Подошли мы к ним так тихо, что нас никто не услышал, и замерли. Все ожидали мою команду. Из солдат одни спали, другие сидели у костра и тихо разговаривали на иностранном. Я вскинула автомат и дала очередью по сидящим напротив меня солдатам. Вслед за мной и мои бойцы открыли огонь по вскакивающим спросонья противникам. Нам хватило пяти минут, и не ушел никто. Пятнадцать двухсотых вместе со Лжесветловым лежали в разных позах. Проверив нагрудные карманы, нашли удостоверения, подтверждающие принадлежность к иностранной ЧВК, и иностранное гражданство. Забрали все: оружие, боеприпасы, медикаменты и т. д. Тела унесли за пределы «Бермудского треугольника» и там схоронили. Вернулись в лагерь, когда уже совсем рассвело. Весь этот поход продолжительностью целые сутки забрал у нас все силы. Перед тем как лечь спать, я дала распоряжение нашим ребятам готовить лагерь к эвакуации. И, только дойдя до своих лежанок, мы сразу же уснули и спали без сновидений.

Проснулась я, когда уже на небе звезды вместе со старшей сестрой луной освещали наш тихий лагерь. Все спали за исключением дежурных: Александра и Эллы. Иринка тоже сидела у костра, видимо, тоже только что встала.

— Доброй ночи, ребята, — поздоровалась я, — вот это мы поспали, а ночью что делать будем? Да, Иришка?

— Отдыхать тоже надо. — Александр шевелил палкой костер и продолжал: — Вы и так много сделали, больше, чем планировалось.

— Лагерь подготовили к эвакуации? — напряглась я.

— Да, все готово, думаешь, найдут?

— Даже если не найдут, ракетами перепахать нашу территорию проблем не составит. Мы не знаем наверняка, оставляли диверсанты маячки или нет. Если маячки оставили, то они приведут к началу нашего «Бермудского треугольника». А там можно уже целый квадрат с реактивной системы накрыть и оставить выжженное поле, — ответила я и добавила: — Так что рано утром уходим всем лагерем. И предлагаю уйти туда, где мы Эллу с Викой нашли. Очень удобное место: речка, рыба, зелень. Шалаши настроим, надо людей уводить, пока не поздно.

— Думаю, ты права, Лиза, — поддержала Иринка мою тревогу, — лучше принять все меры безопасности. — И самое главное, чтобы это было вовремя.

— Кстати, Лиз, — встрепенулся Сашок и через пару-тройку секунд продолжил: — Пока ты спала, Артамонов выходил на связь. Нашли шпиона, уже задержан.

— Фух, — выдохнула с облегчением я, — значит, не у нас, это очень хорошо.

— Согласен.

— Саш, Элла, можете идти спать, я уже выспалась. Посижу пока у костра, подежурю, — отправила я отдыхать уставших за день своих друзей.

— Я тоже побуду здесь, — отозвалась Иринка, глядя на блики ночного костра.

«Да, на огонь можно смотреть очень долго, не уставая. Этакая субстанция, манящая взор человека и в то же время суровая и беспощадная к тем, кто ее недооценивает и пренебрегает ее разрушительной силой, — я снова задумалась, смотря, как огонь, потрескивая, лакомится сухими дровами валежника. — Огонь нам дает тепло и еду и в то же время может стать палачом для тех, кто забывает о его ужасающей силе. Наверно, точно так же, как пробудившаяся внутри нас сила и решимость стоять за свой народ может однажды стать нашим палачом, если мы забудем, что вместе с силой мы взвалили на себя и ответственность. Ответственность за тех, кто доверился нам, и ответственность за тех, с кем нам придется жить в будущем».

Тут мои размышления прервал филин Якоб, хлопая крыльями прямо над головой, без зазрения совести уселся на мое плечо и начал клювом копошиться в своих перьях.

— Якоб, не спишь? — потрепала я пальцем перышки нашего общего любимца.

— Угу, — отозвался Якоб, будто для него был понятен мой вопрос.

«Вот кому неведомы тревоги и страх за будущее, уселся на плечо хозяйки и горя не знает, — ласково трепала я перышки Якоба, а он только и делал, что крутил головой и хлопал своими круглыми и большими глазищами. — Живет одним днем и вполне счастлив, и больше ему ничего не надо. Для него главное, что хозяйка рядом, а остальное его не беспокоит. Эх, вот жизнь. Ему ведь даже неведомы такие понятия, как стыд и совесть. Зачем они ему? Он безобидное существо, которое доверилось нам, людям, точно так же, как и эти люди в лагере доверились нам, „Филинам“. Порой это кажется непосильной ношей, хочется скинуть ее, убежать, спрятаться и рыдать от безысходности. Рыдать оттого, что, вместо того чтобы просто жить, радоваться каждому дню, жениться и выходить замуж, нам приходится прятаться, партизанить, прятать людей и постоянно быть начеку. От того, насколько ответственно мы подойдем к вопросу безопасности, зависят жизни не только наши, но и жизни этих людей, живущих теперь под нашей защитой. Этого мы искали? Конечно же, нет, но и поступить иначе не можем. Мы будто в ловушке, в ловушке собственных убеждений, скрылись бы сами и переждали бы спокойно военное время, но ведь нет, что-то внутреннее, живущее внутри нас, толкает на то, чтобы хоть кого-то привести под защиту нашего „Ковчега“. И я до сих пор не уверена, правильно мы делаем или нет, что ведем к себе людей. Ведь, если накроют наш отряд, пострадают и мирные жители, которых мы приютили. Их могут обвинить в пособничестве партизанам и расстрелять, не посмотрев на пол и возраст. Но просто прятаться и спасать свою шкуру, бросив этих людей, мы тоже не можем. Наверно, время или Бог однажды все расставят на свои места. Хотелось бы быть уверенной, что мы все делаем правильно. Мы больше действуем позывами наших душ, позывами наших сердец, в то время как разум пребывает в смятении и неуверенности. Жизнь священна, заповедь „не убий“ гласит о том, что никто, кроме Творца, не может отнять ее. Но как быть во время лихолетья, когда от нашей решимости или слабости зависят жизни других? Приходится уповать на то, что и такие праведники, как царь Давид, вели священные войны. И на слова самого Иисуса Христа: „Ибо нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих“. Смогла бы я отдать свою жизнь, если бы знала, что это остановит войну? Возможно, да, смогла бы. По крайней мере, самой хочется в это верить. Возможно, ради родителей, ради друзей и всего, что мне дорого, даже ради собственной души я отдала бы все, чтобы остановить войну. Я устала, честно. Я не знаю, как до сих пор на своих девичьих плечах несу ответственность за свой отряд и лагерь беженцев. Друзья — вот кто мне дает силы и решительность. Никогда бы раньше не подумала, на что я способна, если бы не сложившаяся ситуация».

— Лиза.

— А? — смотрю непонимающим взглядом на улыбающихся Глеба и Олю. — А вы что не спите?

— Так наша смена, — ответила Оля, — иди ложись. Иринка уже ушла, когда мы пришли.

— А давно вы тут? — я никак не могла понять, сколько прошло времени.

— Да уже минут пятнадцать, — ответил Глеб, поудобнее устраиваясь у костра.

— Я опять задумалась, — смутилась я, — до сих пор не могу привыкнуть. Хоть и кажусь внешне, может, спокойной и уравновешенной, но на самом деле мне очень тяжело. Хочется зарыдать и выплакать все, что накопилось за это время. Но как-то не получается.

— Мы рядом, мы с тобой, — обняла меня Ольга, подсаживаясь ближе, — если что, мы готовы выслушать, слышишь? И поплакать можешь, никто тебя не осудит, а я обниму и посижу рядом молча.

— Спасибо вам, друзья мои, — мои губы предательски задрожали, но все же я взяла себя в руки: — Что бы я без вас делала? Именно вы придаете мне силы идти дальше, вы те, кто постоянно заряжает меня внутренней энергией.

— Ха-ха, Лиза, а мы как раз думали, что все наоборот, — рассмеялась Ольга, — мы думали, ты нас воодушевляешь.

— Ладно, пойду еще отдохну перед подъемом, — поднялась я, оглянувшись на Глеба с Олей, — утром эвакуация.

Глава 15

Ранним утром мы оставили нашу базу «Дружба». Постарались забрать все, благо мужчины среди беженцев присутствуют. Они не остались в стороне, каждый взвалил на себя мешок со скарбом. Они и раньше просили нас взять их партизанами, но мы пока не принимали решение по поводу них, малый отряд более мобилен, чем расширенный за счет новых людей. Да и ответственность за каждого тоже на порядок выше. При этом внутри своего отряда мы уже сработались, каждый знал возможности и предел друг друга, и именно исходя из этого мы и планировали свои действия. Решили пока их не трогать, но взяли на заметку, что при необходимости у нас есть резерв. Тяжело идти пешком, еще и неся на себе груз. Но другого выхода нет, туда дорога не проложена, и встреча с врагами тоже ни к чему. Так мы шли, растянувшись длинной цепью людей. Наш отряд распределился частями впереди колонны по бокам и сзади. Учитывая наличие детей в нашей колонне, по времени путь предстоял небыстрый. Только бы успеть, какой-то запас времени у нас был, но какой — никто не знает. Наступит тот час, когда враги осознают, что их диверсионная группа не вернулась с задания. Пойдут по их следу и, скорее всего, по маячкам, я была в этом уверена на 90%. Найдут захоронение, прочешут окружающий лес и отправят погоню. Учитывая, что целый день ушел на наш отдых и сборы лагеря к эвакуации, времени осталось меньше. Но надо идти, по возможности не останавливаясь. Надо успеть дойти до места назначения. До того места, где очень удобно разбить лагерь. Горная речка даст воду и рыбу, окружающие горы дадут защиту, почва по обеим берегам речки — плодородную землю, лесной массив — укрытие. И конечно же, наш дорогой «Ковчег» вновь заступит на круглосуточное дежурство. Его несут двое парней — самая ценная вещь в нашем лагере.

К месту назначения прибыли в середине третьего дня. Была за нами погоня или нет, мы не знали. И терять драгоценное время слишком дорого. Несмотря на усталость от похода, сразу принялись за разбивку лагеря. Руководство устройством нашего лагеря я отдала в руки наших мальчишек. Мы же с девочками делали что могли: таскали хворост для костра, осматривали детей, не получил ли кто травмы во время похода. Весь лагерь был в движении. Все что-то делали, из веток вязали хижины, устраивали место под костер, мужчины начали строить переход через речку, двоих отправили на лов рыбы для лагеря, трое наших ушли настрелять дичи. Якоб не слезал с моего плеча. Я больше всего переживала, что он не захочет уходить с нами, я так сильно привязалась к нему, полюбила как члена своей семьи. Но Якоб оказался умной птицей, своей маленькой головкой скумекал, что люди уходят, и как залез ко мне на плечо, так и ехал всю дорогу, лишь раза три отлетал по своим птичьим делам.

Вечером у костра, когда практически все разошлись на ночлег, я осталась с Иринкой на дежурство в первую смену. Я так сильно устала, что попросила ребят разрешить мне дежурить первой, чтобы потом лечь и уже не просыпаться до самого утра.

— Ириш, — повернулась я к боевой подруге, — я так устала от всего этого. Кажется, сил уже нет, хочется все бросить, но только бросать некуда. Осознание того, что от этого действия лучше не станет и за нашей спиной мирные жители, еще как-то помогает мне держать себя в руках.

Иришка подсела ко мне, взяв мою руку в свою ладонь. Так мы и сидели молча, пока предательские слезы не полились из моих глаз. Губы задрожали, и, будучи не в силах справиться с собой, я разревелась. Иринка молча обняла меня, а я, уткнувшись в ее плечо, отдалась безудержному реву. И только мягкая ладонь подруги, непрестанно гладившая мою спину, не давала мне завыть на луну и разбудить весь лагерь. Сколько я так ревела, не знаю, но я благодарна Ире, что она была просто рядом. Не всегда находятся слова, чтобы утешить, но даже молчаливое присутствие друга, его плечо и горячее дыхание — уже большая сила, способная удержать, не дать сдаться и толкнуть дальше на подвиги. Я не считала за подвиг наше решение сопротивляться, я считала, что мы делали то, что должны были делать. Хотя многих своих друзей я бы наградила за их самоотверженность. Может, после всего и удастся замолвить за них свое слово перед генералом. Но это будет потом. А сейчас нас с Ирой сменили Глеб и Ольга. А мы ушли спать, чтобы проснуться утром и опять начать продумывать каждый свой шаг для общего спасения.

Проснулась я по причине того, что выспалась. Казалось, давно так не спала. Яркое солнышко, пение птиц. Спальный мешок, помешавший мне вытянуться как следует. Только почему я в спальнике? Я ведь просто легла на настил из травы и уснула. Какое-то тревожное чувство закралось мне в душу. Казалось, что в нашем лагере что-то не так. Кое-как высвободившись из спальника, я пошла к костру, только костер оказался не там, где мы его развели вечером. Почти пустой лагерь: ни хижин, ни «Ковчега», только наш отряд у костра вместе с Эллой и Викой. Даже Анны Михайловны нет. Что могло случиться за ночь и почему меня никто не разбудил? Мое сердце бешено заколотилось, когда я подходила к костру.

— Доброе утро, а где все? — спросила я, глядя на шину и бинты, наложенные на Викину ногу. — Вика, а с ногой-то что опять?

— Как что? — удивилась Вика. — Ты же вчера сама сказала, что, скорее всего, вывих, и мне сама шину наложила.

— Я тебе вчера шину наложила? — пришло время удивиться теперь мне. — А почему я не помню?

— Не знаю, — пожала плечами Вика.

— Лиз, — осторожно поинтересовалась Кэт, — все нормально?

— Нет, не нормально, — ответила я, — где все?

— Тут все, Лиза, оглянись, — махнул рукой Сашок, — все готовы идти.

— Куда идти, где лагерь, где «Ковчег», почему меня не разбудили? — я готова была сорваться.

— В смысле? — казалось, все были в шоке, хотя как раз в шоке была я.

— Расскажите мне в деталях, что здесь произошло, как я Вике шину накладывала, что вообще происходит? — выпалила я все на одном дыхании, боясь, что все наши попытки по спасению людей оказались напрасны.

— Ну, — начал Сашок, взъерошив на своей голове волосы, — вчера мы нашли Вику с Эллой, точнее, они сами на нас вышли, после того как мы ракетницей выстрелили, потом мы принесли Вику сюда на руках через речку, ты осмотрела ее ногу, наложила шину, и все. С вечера решили, что утром идем в ближайшую станицу и на машине отправим Вику в травмпункт. Вроде все.

Я слушала, а глаза мои округлились так, как, наверное, никогда.

— Это же давно было, — переборов шок от услышанного, тихо ответила я.

— В смысле давно? Вчера вроде, — так же удивленно ответил Борис.

Я медленно огляделась, вокруг ничего, что бы напоминало лагерь с беженцами, наоборот, все было примерно так, как после успешного завершения поискового похода по спасению Эллы и Вики. И тут меня прошибает холодный пот.

— Мне что, все это приснилось? — хрипло произнесла я, присев на бревно рядом с друзьями. — Все, что я пережила, — это было во сне?

— Что именно? — спросил кто-то из ребят.

— Война, вторжение, мы оказались в оккупированной зоне. Потом мы стали партизанами. И сюда пришли, спасая мирных жителей. И вы хотите сказать, что этого ничего не было? — с неверием вопросила я своих друзей. У меня никак не укладывалось в голове, что более чем полгода оккупации и сопротивления вторженцам уложилось в одну-единственную ночь в моем сне. Непонимающие и удивленные лица моих друзей наконец подтвердили мою догадку. А через несколько мгновений я залилась истерическим смехом. Все чувства сразу начали изливаться из меня. Шок, стресс, усталость, радость и счастье — все это слилось воедино, и я истерично хохотала до слез. Я даже начала бояться, что сейчас умру от хохота. Было бы до боли обидно, выжив в боях, дойдя целой и невредимой до этого места, в итоге умереть от хохота. Но шок от осознания ситуации начал проходить, и я наконец успокоилась.

— Похоже, интересный был у тебя сон, — подала голос Ольга.

— Скажу честно, я счастлива, что это все была неправда, — радовалась я мирному небу, — война — это страшно, и я успела пережить много стресса за эту ночь. Вот только… — вдруг вспомнила я про Эдуарда и Якоба.

— Что только?

— Новые друзья… получается, их тоже не было, — тихо произнесла я, — филин Якоб стал общим любимцем, а меня он воспринимал как свою хозяйку. Я так сильно полюбила его. Эдуард, которого я спасла от расстрела недалеко от концлагеря. Лагерь беженцев, отход которых мы прикрывали. Все это было во сне.

— Мда-а-а, — протянул Тимур, — чего только не бывает.

— Ребят, знаете? — подняла я голову, смотря счастливыми глазами на своих друзей. — Ни за что бы раньше не поверила, что такое может присниться. Но я очень счастлива, что это был только сон. Я очень сильно люблю вас всех.

Эпилог

Прошел месяц после того, как мы нашли Вику с Эллой и вернули их бабушке Анне Михайловне. Вику доставили в травмпункт, где осмотрели ее ногу и наложили гипс. Какое-то время они обе были под наблюдением врачей, но все обошлось, и они сейчас уже дома в Краснодаре. Мы с ними созваниваемся, и наша дружба становится еще крепче. Возможно, сказался еще тот мой сон, где Элла была членом нашего партизанского отряда. Хоть сама Элла этот сон и не видела, для нее, равно как и для всех остальных, та ночь была самой обычной. Только я успела во сне пережить самые настоящие боевые действия. До сих пор не могу привыкнуть к мирному небу, к ясному улыбающемуся солнцу. Не могу привыкнуть к тому, что не надо прятаться, планировать операции. Все те события, которые я увидела во сне, для меня казались настолько реальными, что вот прямо сейчас, сидя на лавочке в парке и подкидывая семечки голубям, я боюсь проснуться. Я боюсь проснуться и обнаружить страшную реальность, что не то сон, где была война, а это сон, где мирное небо над головой и я спокойно сижу в парке. Я боюсь, что если вот сейчас я сплю, то, когда проснусь, увижу суровую реальность военного времени. Более полугода войны, пережитых во сне, и всего лишь месяц обычной жизни для меня пока существенная разница. И если именно сейчас я сплю и вижу во сне голубей в парке, молодую маму, гуляющую со своим ребенком, двух старушек на соседней лавочке, обсуждающих цены в магазине, то, скажу честно, я не хочу просыпаться. Я не хочу проснуться и вернуться в суровую действительность. Я боюсь, что не выдержу такого удара. Я наслаждаюсь жизнью и благодарю Бога, что все закончилось. Парадокс и какой-то абсурд, ведь, по сути, все закончилось для меня, а для остальных ничего и не было. Не было никакой войны, не было партизан.

Недавно я купила филиненка в зоомагазине и назвала его Якобом. Мне так не хватает того Якоба, который практически не слезал с моего плеча. Но на самом деле его и не было, это все мой сон. Новый Якоб такой же смешной и красивый. И похоже, что я сразу его полюбила.

За этот месяц я больше стала ценить такие вещи, как мир, друзья, родители и, самое главное, — ВРЕМЯ. Время, чтобы кому-то сказать доброе слово, кому-то помочь, в особенности внутри своей семьи, время, чтобы подумать о Боге. Ведь, что это было и зачем, у меня нет ответа. Единственное, что приходит на ум, так это то, что за всем стоит Всевышний, который иногда приоткрывает нам вероятную реальность, возможно, для того, чтобы мы больше дорожили тем, что имеем здесь и сейчас. Я поняла одно: есть только две основополагающие истины, из которых должна состоять вся наша жизнь: это БОГ И ВРЕМЯ.