Отражение

Глава 1

Шаг, шаг, разворот:

- Через левое.

Щелчок пальцами, поднять голову. Взгляды перекрещиваются, и я застываю, не в силах продолжать композицию. Нет, меня не память подводит, а она. Та, в чьи глаза приходится смотреть. Смотреть бесстрастно, безучастно и еще много всяких «без», которые абсолютно не желают получаться.

- Снова?

Киваю, поджав губы. Элен выключает магнитофон, садится на паркетный пол, скрестив ноги. Повторяю за ней, не задумываясь, просто копирую. Как зеркало. Потому что я оно и есть. Отражение. Тень её величия. Живая кукла, которая нужна лишь в те моменты, когда рыжеволосой хозяйке охота откосить от дел праведных и заняться делами грешными.

- Эл, очнись, там дальше просто поклон. Мы все проходим идеально. Ну же! У нас Смотр на носу, а ты знаешь, что бывает, если кто-то оказывается сильнее.

Знаю, лет с пяти знаю. Именно тогда нам с Элен объяснили, что мы – биологическая аномалия. И до восемнадцати должны научиться существовать автономно, иначе: «… слабейший из двух организмов подлежит выбраковке, более сильный пройдет процедуру стирания памяти…».

Короче, одну в крематорий, вторую под аппараты.

Так они решают проблему эмоциональной зависимости близнецов. А всё потому, что любые чувства – проявление нездоровой психики. Человечество давно во всех социальных процессах руководствуется принципами целесообразности.

Но такие, как мы, связаны с момента рождения. Говорят, за тридцать лет введения Закона Смотр без выбраковки прошли только три пары.

Говорят шепотом и тайком. Потому что официально нас нет. Ни нас, ни центра этого. По документам, место, где мы живем, числится, как «Школа дополнительного образования для одаренных детей». В общем, забирают у родителей в три года на основании тестов их единственное чадо, сами устраивают в школу, а тут создают условия для проживания и развития.

О том, что чад было двое, никто не помнит. А нам разрешено выходить из центра только по одному.

По началу, это казалось веселым. Особенно в тринадцать, когда в голову ударили подростковые фишки и мир стал казаться одной большой игрой. Вы только представьте, двойник, которого по документам не существует. Столько всяких штук провернуть можно, фантазии не хватает.

К примеру, Элен сдавала контрольные по математике, а я отдувалась на физкультуре. Еще мы встречались с одним парнем. Не то чтобы обоим этот тип нравился, просто забавно было наблюдать, как у Дерека крыша едет от непредсказуемости «его» девушки. Вчера она боялась Американских горок, а сегодня тащит его прыгнуть с моста на резинке. Как такую рассматривать потенциальным партнером для создания семьи он не знал. А мы просто развлекались, как могли. Даже встроили в брошь жучок с диктофоном, чтобы интереснее было.

Каждая выходка казалась верхом оригинальности. Хотя, если честно, пурга это всё. Малолетки из нас вышли туповатые.

Мозги стали на место два года назад. В день нашего шестнадцатилетняя пришел Док. И крайне доходчиво разъяснил, что будет, если мы не прекратим общаться. Я плохо помню тот разговор. Помню только, как лежала, смотрела в потолок и думала. Ничего умного в голову не пришло ни в ту ночь, ни потом. Предательство или смерть – паршивый выбор. Хуже не бывает.

Хуже, только наплевать на запрет и продолжить быть единым целым. Сохраняя верность тупой клятве, данной в восемь лет. Мы всерьез решили, что сумеем всех обмануть. Остаться собой и пройти смотр живыми.

В детстве это казалось возможным. После того разговора, мы отчаялись. Но решили ничего не менять. Поодиночке, точно сдохнем, а так хоть какой-то шанс.

Забавы прекратились. Начались попытки развиваться независимо. Набросали план, нашли кардинально разные интересы, выбираясь за стены, оттачивали те стороны жизни, которые считали оптимальными. Репутация, знания, эмоциональная независимость.

И поменьше разговоров о том, что будет на Смотре.

Здание плёвое, на первый взгляд. Трехминутный танец. Репетировать его можно, сколько влезет, движения есть на дисках в танцевальном зале. Но оценивать будут не их. Оценивать будут синхронность, и автономность. Наша задача танцевать не вместе, а рядом. Одну и ту же композицию, постоянно сталкиваясь взглядами, находясь на эмоциональном подъеме. Ни разу не сбиться, не сойти с ритма, не отвести взгляд. В общем, всего три минуты профессионализма и ни грамма личных эмоций.

Легко, если учесть что поодиночке нас готовят профессионалы. Невозможно, если вспомнить, кто мы есть. А еще парные тренировки под запретом. И если мы попадемся…

- Эл, я не хочу тебя терять.

Я кривлю губы в усмешке. Откидываюсь на спину. Она не хочет меня терять. Она отлично знает, кто здесь по-настоящему зависим. Официальной личностью по всем документам проходила я. Моя школа, моя жизнь. Так решили рандом. Но на самом деле… Чаще из центра выбиралась Элен. Чаще, когда предстояло что-то действительно интересное.

А я глотала ее рассказы с жадностью, и понимала что мне такой никогда не стать. Я – лишь тень её величия.

Одно имя на двоих. Одна жизнь. Может, именно этого они добиваются? За те годы, что мы здесь плевать все хотели на то, чем мы заняты. Лишь бы драк внутри центра не было и проблем с законом. Остальные правила существовали только на бумаге. Черт, да мы даже из центра смывались вместе! Если бы хоть кто-то был заинтересован в нашем успехе, всё было бы иначе. Беседы с психологами, тренировки, подготовки. К тому же, никто не мешал им изолировать нас в детстве. Нет, эти люди не хотят успеха. Они считают, что одновременное существование близнецов в мире губительно.

Закрываю глаза. До смотра осталось двенадцать часов. И кому-то из нас придется выиграть. Чувствую, как ускоряется дыхание сестры. Значит, она пришла к тому же выводу.

Поднимаюсь, смотрю в глаза живому отражению. Она не успевает спрятать усмешку.

- Элен?

- Прости, но я хочу жить.

***

Шаг, шаг, разворот:

- Через левое.

Щелчок пальцами, поднять голову. Взгляды перекрещиваются, и я застываю, не в силах продолжать композицию. Нет, меня не память подводит, а она. Та, кто первая отводит взгляд.