Отмена транзита

Глава 1

Вот эта история. От начала и до конца. Без пропусков, без ретуши. Так, как она случилась.

**ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОЧЕРЕДЬ**

Очередь на регистрацию в аэропорту была длинной и, если двигалась, то двигалась незаметно.

Позади стояла молодая женщина лет 28–30. Чёрные сапоги, обнимающие изящные лодыжки. Чёрные тёплые чулки. Тёмно-серая твидовая юбка, светло-серая водолазка, сверху — пиджак к юбке, такой же шерстистый и тёмный. Удобно, стильно, а главное — не мнётся. Светло-русые волосы скручены в пучок. Серые глаза смотрят куда-то вдаль. На лице — усталость транзитного пассажира.

Она была одна.

Нет, мужчины у неё, конечно, были.

Было их немного — всего трое. Не потому, что она «синий чулок» (о нет — она может быть страстной, если захочет). А потому, что она из тех, кто долго присматривается, долго боится, долго не верит, что её можно хотеть по-настоящему.

Первый был в институте. Начало второго курса. Соседки подначивали, мол, давно пора. Ей было больно, неловко. Скорее неприятно. Он торопился, суетился, она терпела. После второго раза рассталась без сожаления. Он пытался ещё разок присунуть, но это было уже без шансов. Первый раз она запомнила, но предпочитает не вспоминать. Она и не вспоминает почти.

Второй — в двадцать два. Тот, кто научил её, что секс может быть разным. Не жестоко. Нет. Просто — более открыто, более свободно, более… по-взрослому. Он был старше. Она была влюблена. А он оказался женатым. Был скандал, рушенье надежд. Слёзы в подушку. И — «больше никогда». Потому, что «все мужики — козлы». Это была боль. Но она пережила.

Третий — нынешний. С ним она уже три года. Любит ли? Сложно сказать. Отношения с раздражением, с привычкой, с благодарностью. С желанием иногда ударить его подушкой, а иногда — прижаться и не отпускать. Секс с ним — не как в романах. Но лучше, чем ничего. А иногда — лучше, чем с кем бы то ни было. Полезно для здоровья в конце концов.

**ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГОСТИНИЦА**

Регистрацию прекратили. Тому, кто не успел, авиакомпания предоставила трансфер в гостиницу на ночь, комплексный ужин: второе, салат, чай с булочкой.

Она раздражена. Вторые сутки не может прилететь домой. В гостинице — двухместные номера. Ей досталось одной. Уже удача. Ещё в аэропорту купила вина.

Телевизор, вино, сырная тарелка из ресторана на первом этаже. Раздражение потихоньку стало отпускать. Она вспомнила статного менеджера, руководителя их группы на объекте. А какая у него была попка… Как орешек. Внутри потяжелело, внизу заныло. Без мужика уже больше двух месяцев. Свой, тот, который нынешний, тоже укатил по делам. Так и живут: Ванька дома — Маньки нет. Манька дома — Ваньки нет.

Белый толстый халат. На голове — полотенце. В телевизоре тупое ток-шоу, которое разбавляется смехом от звукорежиссёра. В руке — бокал вина, рядом сырная тарелка.

В дверь постучали.

Пришлось вставать, открывать.

На пороге — парень. Лёгкая щетина, помятое лицо.

— М-меня… э… сюда п-подселили. На ночь.

— То есть как? Я тут уже.

— Н-не знаю. Сказали, что в номере один жилец уже есть. Но я не знал, что женщина. В общем, я сам удивлён.

Ситуация была, конечно, феерическая. Но ругаться совсем не хотелось. Она так устала, душ, расслабилась… Идти на ресепшн и требовать чего-то…

— Вы храпите?

— Н-нет…

— Чистоплотны?

— Н-ну да…

— Воспитаны?

— Н-ну т-тоже да.

Она посмотрела на него внимательно своими серыми глазами:

— Заика?

— Нет.

Алкоголь забирал энергию, расслаблял.

— Ну и чёрт с вами. Спите. Но если что…

— Да нет, что вы, — парень заметно повеселел. Видно, предстоящий скандал ему тоже совсем не нравился.— Я же воспитанный.

**ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ДАША**

Она забралась на кровать со своим недопитым бокалом. Предложила ему. Думала—откажется. А он—не отказался. Отхлебнув, пошёл в душ. Вышел тоже в белом толстом халате, но уже побритый. Марина отметила — действительно воспитанный.

Он спросил разрешение сесть рядом, воспользоваться остатками сырной тарелки, выпить вино. Она разрешила.

А потом зазвонил его телефон.

Видеозвонок. И рингтон: «Это Даша. Ответь Даше».

Он ответил. Марина слышала, что говорит та, видела, как меняется его лицо. Он пытался объяснять — жестами, словами, интонацией. Но на той стороне не слушали. Голос из динамика становился всё громче, резче:

— Ты уже третьи сутки должен быть дома! Где ты? По девкам там шляешься?

Камера нечаянно выхватила её. Марину. В халате. С полотенцем на голове. Бледную, потому что она уже смыла макияж. Она шла в туалет. Безо всякой задней мысли. Просто ей понадобилось. А в камере она оказалась из-за неудачного ракурса парня.

Тишина.

Потом ледяным тоном трубка выплюнула:

— Я всё поняла. Развлекайся.

Звонок оборвался.

Он сидел на краю кровати, сжатый, как пружина. Смотрел на потухший экран.

Марина вышла из туалета. Посмотрела на него.

— Пей, — сказала она и налила еще вина в его бокал. — Тебе нужно.

Он выпил залпом, не чувствуя вкуса. Потом сам протянул бокал. Марина добавила. Он пил медленнее. Руки чуть заметно тряслись.

Помолчали. Потом он вдруг начал рассказывать. Смотрел в одну точку — на край шторы, где застрял кусочек уличного света. Говорил сбивчиво, с паузами, с какими-то «ну вот» и «понимаешь». Про себя. Про Дашу. Про то, что вся романтика их отношений катится к чертям. А сейчас, очевидно, доломалась до конца. Он никогда не сможет объяснить Даше, почему он не дома, а в номере с женщиной. И она, даже если выслушает, никогда и ни за что ему не поверит. Потому что верят тогда, когда любят, а не делают вид.

Марина сначала хотела возмутиться: зачем он вываливает это всё ей? А потом вслушалась в его голос. Интонации, тембр. Низкий, чуть хрипловатый. Не жалобный — усталый. Как у человека, который долго нёс тяжёлое и вдруг разрешил себе положить его на землю, даже если земля — чужая.

То, что Даша — стерва и истеричка, было понятно сразу. И этот парень был совсем не для Даши. Слишком хорош. Слишком приятен.

Почему приятные парни достаются сучкам? Этот вопрос занимал Марину давно. Вот о чём она думала, когда Саша (так его звали) рассказывал про свою жизнь со своей девушкой. И про то, что всему — конец. И любви (наверное, давно уже) и отношениям.

**ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. БЛИЗОСТЬ**

Она слушала. Потом сказала то, что совсем не планировала. Внезапно осипшим и чуть хрипловатым голосом:

— Иди сюда.

И взяла его правильную руку.

— Обними меня. А я тебя поцелую. Как надо. Как ты того заслуживаешь.

Он обнял. Свежий запах, живое тело. Он чувствовал её под халатом. А она, закинув руки ему на шею, ласково шевелила пальцами на его затылке.

А потом поцеловала.

Как в книжке про любовь. Высокую и чистую. Там, где единороги и принцессы и какают фиалками.

Просто ей так захотелось. Потому, что больше у неё никогда не будет первой и чистой любви.

Халат развернулся, полотенце упало на пол.

Она разгонялась долго: он незнакомый, она приглушена алкоголем, подустала… и давно не было мужика. Сашу исследовать оказалось интересно. Хотя он тоже устал. Но он был здоров, и молод, и все получилось.

В общем, секс был…Сначала долгий, не совсем ловкий. Зато второй раз — вполне. Они уже не стеснялись. И показали друг другу, как могли и смогли.

**ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ПОСЛЕ**

Они лежали, а потом незаметно заснули. Утром он проснулся потому, что она отлежала ему руку и он сильно хотел в туалет. А когда он вернулся, в туалет помчалась она.

Потом, когда вышла — умытая, без макияжа, с почищенными зубами — они сначала не знали, что делать. Занимались какими-то своими мелкими делами, но вопрос, невысказанный вопрос, висел в воздухе.

И он неожиданно предложил:

— А пойдём… погуляем в городе?

И сжался в ожидании отказа.

А она посмотрела на него своими серыми глазами и согласилась. Но практичность не потеряла:

— Сначала нужно сдать билеты.

Они переехали в гостиницу на окраине. Подешевле. Попроще. С видавшим виды ковром и чайником, который кипятил воду за семь минут. Но там было чисто. И пахло домашним. И никто не подселялся по ночам.

Они гуляли по промозглой октябрьской погоде. Наслаждались дождём, ветром, серым небом. И говорили, говорили, говорили…

А по ночам она млела от его добрых рук, а он — от её сладких поцелуев.

И она вдруг щемяще поняла, что все прошлые разы были не разы, а так… интрижки. И что настоящая любовь, первая настоящая — вот она. От этого она ночью плакала в подушку. А он утешал, ничего не понимая… Но ему впервые было хорошо с женщиной. Не хорошо после секса, когда гормоны успокаиваются и уже не хочется. А хорошо, когда рядом тёплое, родное…

**ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ПРЕДЛОЖЕНИЕ**

После слез в подушку, на третий день она сделала невероятное. Но это потому, что была старше (на три года) и опытней (на троих партнёров —он ведь был практически не целованным, когда его Даша захомутала).

Марина сказала:

— Саш, а давай поженимся.

Сказала просто, буднично. Но в душе замерла от своей смелости и даже наглости.

А он взял и не отказался. Он просто согласился:

— А давай.

Ее даже покоробила эта легкость:

— Нет, ты если что… Ты не смотри… Говори, как есть. А если вдруг сомневаешься — ты скажи, я пойму.

А он ответил:

— А что такого? Ты предложила. Я согласился. Давай поженимся.

И это было не «давай попробуем». И не «а почему бы и нет». Это было: «Я выбрал тебя. С первого взгляда. С первого "вы храпите?". С первого бокала вина. С первого поцелуя». Это было «Я выбрал. И теперь с тобой. В горести и радости. По серьёзному. Навсегда».

Она глупо улыбнулась.

Предложение. Прямо в столовой. Над остывшей котлетой. А он просто сидел рядом. Держал за руку. Он согласился.

**ФИНАЛ. КОТОРЫЙ СОВСЕМ НЕ ФИНАЛ**

Через месяц они расписались. В маленьком ЗАГСе на окраине, куда не ходят толпы невест в пышных платьях. Марина была в тёмно-синей строгой юбке и белой закрытой блузке, . Саша — в белой рубашке и в темно-синем костюме без галстука.

Приглашать было некого. Да и незачем.

Когда их спросили: «Берёте ли вы…», Марина вдруг испугалась. Не того, что он откажется. А того, что это — сон. Что она сейчас проснётся в транзитном номере одна, с недопитым бокалом и сырными крошками на тумбочке.

Но Саша сжал её пальцы и сказал тихо:

— Мы вместе. Не бойся.

И она перестала бояться.

Они живут в однокомнатной квартире. Он инженерит. Она работает удалённо.

Её, который был «для здоровья», позвонил ровно один раз. Услышал, что она замужем, удивился, сказал «ну, счастливо» и больше не звонил. Даша написала через две недели: «Ты козёл, я ненавижу тебя». Саша прочитал, усмехнулся и забыл про сообщение.

По ночам Марина иногда вдруг вжимается в него, обнимает всем телом. Просто так. От переполненности чувств. Она долго не верила, что так можно— просто взять и стать счастливой.

Саша не говорит сладких слов. Он чистит картошку, когда она просит. И поправляет плед, когда она засыпает перед телевизором.

А она любит целовать его в затылок, когда он чем-нибудь занят. И прижимаясь, всякий раз думает: «Вот он. Мой первый. Настоящий.»

А еще они перестали предохраняться.

И это, наверное и есть любовь. Не та, где единороги какают фиалками. А та, где двое взрослых людей сказали друг другу «Да».

**КОНЕЦ**