Отголоски прошлого

Глава 1

Что может быть лучше, чем летние каникулы? Когда все дела уже отложены, а жизнь течёт неспешно, радуя новыми встречами и приятными знакомствами. Это время, когда мир наполняется красками и звуками, а серые будни остаются где-то далеко, и кажутся чем-то далёким, взятым из прошлой жизни. Открыв дверцу в небольшой садик, слушаешь щебетание птиц, и задаёшься вопросом - как же я раньше этого не замечал? Под ногами прошмыгнула кошка, успев между делом потереться шёлковой шёрсткой, мол, вдруг у хозяина будет что-нибудь вкусненькое. Протягиваешь руку и срываешь прямо с дерева сочную спелую грушу, вгрызаешься в неё, млея от удовольствия. Ты ещё маленький, и груша - кажется тебе невероятно огромной.

Утренняя прохлада летнего утра - одна из самых удивительных вещей в мире. Вот она есть, а уже через мгновение, когда солнце успевает подняться чуть выше на небосводе - её уже нет. Где эта грань, никто не знает. Заварив вкусный, изумительный чай, садишься в теньке, на лавочку, возле раскидистых кустов роз. Изумительное утро. Небо, такое голубое - голубое и ни одного облачка. Ветер приносит запах спелых фруктов и моря. Чуть в стороне - старый курятник. Бабушка уже давно встала и насыпала зерна, отчего куры деловито перебирают лапами землю. Открываешь небольшую дверцу и собираешь ещё тёплые, снесённые этой ночью яйца. Тут же разбиваешь их и выпиваешь, одно за другим. На столе стоит миска с собранными на огороде огурцами. Разрезаешь, солишь и ешь. Невероятное удовольствие. В городе такого не бывает - там у продуктов вкус другой, и у огурцов, и, тем более у яиц.

Открывается дверь, на пороге стоит дед. Смотрит на тебя с улыбкой на широком счастливом лице.

- Собрал яйца? Так, давай их сюда, будэмо з ных яишницу робыть.

Достав из холодильника кусок сала, он режет его аккуратными тонкими дольками. Рядом уже лежит зелёный лук и порезанные маленькие помидорки. Какие же они вкусные. Он кидает шкварки на сковородку, ждёт, когда сало растопиться, и только после этого разбивает яйца. По участку разноситься изумительный запах яичницы. Нигде и никогда я не ел ничего вкуснее. Настолько вкусно, что вымакиваешь хлебом даже остатки, а тарелка блестит, словно зеркало.

Дед включает старенькое радио, и над участком разносятся слова песни: ".. Король Оранжевое лето, голубоглазый мальчуган ...".

- Трымай, - и он протягивает кусочек очищенного чеснока, - шоб не болиты, потрибно з'исты.

Чеснок острый, ты кривишься, но всё равно его разжёвываешь.

- Он же невкусный.

- Зато полезный.

Открыв курятник, разогнав кур в стороны, собираешь полную миску спелого инжира. Он немного вяжет, но сладкий и вкусный, а мякоть у него шелковистая и мягкая мягкая.

Залаял пёс, и в калитку ворвался маленький ураганчик, в виде сестрёнки Юли. Она такая шебушная, такая маленькая, но бабушка в ней просто души не чает.

Юлька - маленькая, весёлая, но когда приспичит, может стать занозой в одном месте.

Вчера пока сидел, ковырялся в тарелке с гречневой кашей, залитой парным молоком, прямо на тарелку опустился волнистый попугай. Улететь он не успел - поймал его за хвост. А бабушка уже тут как тут: "Вот будет Юле подарок, у неё же сегодня день рождения." И ведь обидно, так хотелось оставить попугайчика себе.

Позавтракав, стремглав несёшься на море. Всего каких-то пять минут, и ты уже стоишь возле кромки воды, а слабенькие волны, накатываются, омывая стопы. Как же классно.

С разбегу ныряешь в воду и плывёшь у самого дна насколько хватает воздуха, а потом ложишься и подгребаешь под себя уже нагретые под летним солнцем камни. Хорошо то как. Накупавшись вволю, когда солнце уже начинает немилосердно припекать, можно подняться в парк. Старинные ливанские кедры и раскидистые сосны, кипарисы дают тень, под которой уже не настолько жарко и душно. А ещё в парке много статуй, оставшихся от прежних времён. Но больше всего мне нравился пруд в котором плавали золотые рыбки. Жарко. Хочется лечь и закрыть глаза. К вечеру жара начинает спадать и уже можно вылезти наружу из прохладной берлоги.

- А кто это? - спрашиваю я деда, смотря на толстого мужчину, очень похожего на деда, на упитанную женщину, которая затягивается сигаретой, и перевожу свой взгляд на полную девочку лет пяти.

- Это мой брат Коля, - отвечает дед.

Коля сорвал с дерева грушу и с удовольствие впился в неё зубами.

- Ну да, конечно, срывайте, что пониже, мне же не достать то, что наверху. Ничего, зато за сараем растёт раскидистая слива.

Только подумал, как рот наполнился слюной. Я развернулся и технично растворился в воздухе, прежде чем кто-нибудь обратил на меня своё внимание.

Перебравшись через газовую трубу, расселся на горячем камне. Он может и горячий, но сливки уж больно хочется. А она в самом соку, такая мягкая и наливная. Ту что красная, я не трогаю - пусть поспеет, но чёрную, съем обязательно. Наевшись до отвала, тяжело переваливаюсь обратно.

Проходит едва ли пол часа, когда ты понимаешь, что слива ушла в небытие, растворившись в безразмерных пространствах молодого растущего организма.

- Стас, Стас, - зову я парня.

Вихрастое круглолицее лицо показывается в окне.

Проходит едва ли пару минут, когда он вылетает из подъезда. Сегодня у нас по плану объедалово ежевикой. Огромный куст ежевики усыпан спелыми крупными чёрными ягодами. Точнее сказать, был усыпан. Пол часа, и на нём остались только красные недоспелые ягоды. Так же бесследно исчезли и персики, растущие на дереве у соседа за забором, и если он надеялся на разросшийся огромный куст ежевики - то это зря. Невдалеке растёт слива, вся усеянная плодами. Поправка - была усеяна плодами. После нашего налёта, на ней не остаётся ни одной спелой ягоды.

Кажется, хватит, - желудок должен переработать поступившую в него пищу. А чтобы он лучше её обработал, мы залазим на старый брошенный трактор. В нём есть всё: руль, педали, рычаги, не хватает только масла да одного трака. А, впрочем, всё равно. Полек получаса игры, молодые организмы требуют добавки. Что может быть лучше, чем спелая алыча, возле разрушенной бани?

Вечер навевает прохладу. На небе зажигаются звёзды, а мы уже все рассаживаемся за большим столом. Семья у нас большая, и приходится потесниться за столом чтобы всем хватило места. Двенадцать человек за столом, не считая малых - это много. Взрослые ведут свои беседы, малыши канючат, а я рассматриваю заставленный едой стол и выбираю себе в тарелку что повкуснее.

Ночь уже вступила в свои права, прохладный ветер с моря несёт такой тёплый ласковый бриз. Бабушка показывает на небо, рассказывая про скопления звёзд.

- Вон там Большая Медведица, а там - Квочка. Как же хорошо тёплой южной летней ночью на улице.

Вернувшись в комнату, застаю деда, укрывшегося лёгкой простынёй, одевшего очки для чтения. Он очень любит читать книги про Великую Отечественную Войну, про подвиг людей, про героизм и мужество. Пока он читает, я тоже беру с полки книгу и открываю на странице с закладкой.

Утро. Сколько хорошего в тебе. Едва выхожу на улицу, как ко мне кидается огромный чёрный пёс. Соскучился уже, вчера весь день просидел в вольере.

Этот день так похож и одновременно не похож на другие, поскольку первое, на что падает взгляд - тушка зайца, висящая на крюке. Дед достаёт остро наточенный нож и начинает учить как правильно разделывать тушку. Через пол часа я истекаю слюной от запаха, идущего от сковородки.

Вкусно так, что невозможно оторваться. Тарелка блестит словно зеркало.

Потом дед берет меня с собой, и мы идём на море. В котомке лежит краюха чёрного хлеба, рогалик и бутылка кефира.

Накупавшись, сидим на самой оконечности волнореза. Почему-то обычная еда кажется вкуснее, если есть её на море. Парадокс?

День, едва начавшись, пролетел со скоростью локомотива, и теперь мне остаётся только любоваться закатом солнца над горными вершинами.

Обняв деда, сижу у него на коленках, слушая разговоры взрослых. Топчан кажется мне огромным, почти с мой рост. На нём разложили еду и мы - мелкие, стучим ложками по тарелкам под звуки радио.

Проснулся я в холодном поту. Если бы это был только сон. Встав с кровати, делаю несколько шагов и реальность обрушивается на меня со страшной силой. Сколько... сколько же лет прошло с той самой поры? На душе больно и горько. Захотелось просто элементарно напиться.

За окном непроглядная темень.

Жизнь идёт своим чередом, расставляя всё по своим местам, оставляя после каждого прожитого дня только ощущение горького послевкусия. Порой так хочется открыть предыдущую страницу, хочется вернуться назад, но, если бы это было возможно.

Это возможно только лишь в нашей памяти, которая скрупулёзно хранит любые отголоски прошлого, подло подсовывая их нам в самый неподходящий момент.