Отец.

Глава 1

-- Вить, ты летний салат сегодня будешь?

Руки Анны Алексеевны ловко нарезали немного пропаренный шпинат. Бросая взгляды на сидевшего в гостиной мужа, она усиленно думала, как лучше начать важный для неё разговор.

Подготовка к нему началась с проверенного веками и поколениями метода, а именно, создания благоприятной атмосферы для хозяина этого дома.

Она, как никто другой, знала все тонкости и нюансы в общении со своей дражайшей половиной. Почти три десятка совместно прожитых лет неоспоримо придавали ей такую уверенность. Но это всё равно было сложно. Его взгляды на жизнь и характер…

Хотя, какого мужа... кого она обманывает. Ещё пятнадцать лет назад они официально развелись. С тех пор и дня не проходило, чтобы она не корила себя за ту «минутную» слабость, позволив уговорить себя на этот шаг.

Тогда им требовалось расширение жилплощади, а по-простому, стоял вопрос о покупке более дорогой и просторной квартиры. Вот его условием и стал якобы фиктивный развод. Он её жарко заверял, что это нужно нам всем, сыпал непонятными цифрами и клялся, что это только на время сделки, а потом они снова распишутся.

Спустя время, она конечно поняла скрытый от неё подтекст, а именно, то самое расскошное жильё приобретённое им минуя совместно нажитый нюанс.

Боже, как же давно это было, подумала она. А воз и ныне там. Успокаивало только то, что он не пытался уйти из семьи и, в общем, в их совместной жизни ничего не изменилось.

Ладно, это сейчас не важно, положив ладони на стол, подумала она.

-- Ты снова будешь меня своей травой с сухариками кормить? Хотелось бы чего-нибудь осязаемого для желудка,-- слегка повернув голову, ответил глава семьи.

Однако его подёргивающийся фалангами нос уже чутко уловил аромат томящегося в духовке мяса. Благо сам кухонный модуль был гармонично совмещён с комнатой для приёма пищи. Всё вместе это помещение называлось исключительно гостиная, и в этом вопросе хозяин недавно отстроенного дома был непреклонен.

Хозяйка лишь слегка улыбнулась кончиками губ, подумав о готовой сырной и рыбной тарелке, сочном жульене, нарезанных помидорах и молодой картошке с собственных грядок. Всё это разносоле уже ожидало своего часа, как и бутылка хорошего коньяка, купленная отдельно от его бара.

В этом вопросе надо быть осторожной, уж очень Витя не любит, когда кто-то касается его вещей, -- мелькнула важная мысль.

Салат она готовила исключительно для себя, ни на миг не забывая о своей роскошной фигуре. И пускай годы брали своё, однако, подходя к полувековому юбилею, она всё ещё выглядела на все тридцать. По крайней мере, она так себя ощущала, да и окружение нет-нет, но напоминало ей об этом.

Закончив с приготовлением ужина, она быстро сбегала в свою комнату, где переоделась в игривое платье и… уже забытые чулочки. Подкрасив губки в яркий красный цвет, немного покрутившись у большого зеркала, поправила рыжие кудряшки, заодно и подкрасив выразительные карие глаза.

Это адское сочетание курносого носика, пухлых губок и коротких вьющихся волос всегда срабатывало безотказно. И даже агрессивный цвет помады был в тему. Её муж, бывало, бесился, когда она позволяла такой образ на людях, поэтому уже давно это был исключительно домашний вариант, как чёткий маркер дальнейших намерений, и он об этом прекрасно знал.

-- Хороша, -- чмокнув губками зеркалу, сказала она, и направилась накрывать стол уже изрядно промаринованному сочными ароматами любимому.

Тарелки быстро занимали свои места у низкого столика, стоящего напротив небольшого камина. С каждым новым блюдом глаза мужа становились всё выразительней, а когда по центру встала бутылка с отборным алкоголем, он потёр подбородок, слегка наклонив голову. Затем его взгляд переместился на меня, оглядев с ног до головы, и высокий лоб прорезали тонкие морщинки.

О, она хорошо знала, о чём думает её Витя. Сейчас его ум занят воспоминаниями. Он хаотично перебирает знаковые даты и события, приуроченные к этому дню. Такой стол и мой внешний вид просто кричал ему об этом.

А он очень не любил чего-либо не помнить.

Разложив салфетки, мать небольшой семьи присела в такое же кожаное кресло, стоявшее с другой стороны. Для себя она купила хорошего сухого вина, что также украсило этот стол.

Спустя секунды он разрезал румяный стейк, а следом вопросительно посмотрел на меня.

— Что? – слегка наклонив голову, спросила она.

Первый кусочек благосклонно был прожёван, а вилка записала круг над столом, обозначая суть самого вопроса.

— Ну ты же сам хотел чего-нибудь существенного покушать, вот для тебя и расстаралась, — слегка смутившись, попробовала свой салат на вкус.

Справившись с мясом, он закатил глаза и потянулся за бутылкой, готовый говорить внятно.

— Аня, ты хочешь сказать, что ты вот так вот, в обычный вторник, решила сделать мне приятное?

Оглядев меня вновь и зафиксировав сползшую по ножке юбку, он добавил…

— Во всех отношениях…

— А что ты увидел здесь такого? Мы давно не сидели вот так вдвоём у огня, не разговаривали по душам. Мне хочется быть рядом, помогать тебе чем смогу. Работы у меня сейчас мало, так почему бы не создать себе тихий и приятный ужин с любимым?

Открыв бутылки, он плеснул мне вина, себе налил коньячка, пустив гулять его по стенкам. Кивнув чему-то своему, потянул бокал ко мне. Чокнувшись, мы выпили спиртное до дна, сейчас мне была просто необходима храбрость.

На секунду появилась мысль ничего не говорить, отодвинуть серьёзный разговор, просто тихо посидеть. Но перед глазами встало растерянное лицо сына, и этот его взгляд…

Антону уже исполнилось двадцать шесть, и он наконец-то привёл к нам знакомиться девушку. Последние годы мои мысли всё больше занимал вопрос о дальнейшей жизни сына. И это его прозябание целыми днями дома, гоняя игрушки на компьютере, начинало серьёзно настораживать.

В остальном он был у нас нормальным парнем. Спортсмен, окончил институт, работал на серьёзном предприятии, неплохо зарабатывал, практически не пил и не имел дружков с похабными уклонами. Но вот с девушками как-то не срасталось. И вот в прошлом месяце он приехал к нам из города и привёл на знакомство Олю.

Первое впечатление от общения оставило приятный осадок. Миленькая, с виду скромная, учится в аспирантуре и работает врачом в городской поликлинике. Хотя и не обошлось без неудобных моментов. Особенно когда Виктор заговорил о её родителях.

Обычные люди, нормальная полная семья, есть младший брат, живут в своей трёхкомнатной квартире. Вот этот учинённый мужем допрос и смазал общую приятную картинку от знакомства. Ему подавай богатых и глупых будущих родственников. Но чего-то подобного мы с сыном и ожидали, а вот дальше…

-- Кажется, я понял, для чего ты устроила всё это. Антон, да? -- маханув третью рюмку, он повернулся ко мне лицом.

Ну что ж, в прозорливости ему не откажешь, -- подумала она.

Собрав всю подкреплённую алкоголем волю в кулак, решила начать нелёгкий разговор.

-- Да, Виктор, Антон, твой сын. Мне очень не нравится, как ты с ним поступаешь, не по-людски это.

-- А что с ним не так? Живёт в моей квартире, ни в чём не нуждается, можно сказать, на всём готовеньком. А вот я в его годы…

Вновь зацепило это: «в моей», но тут уж ничего не поделаешь, по факту так и есть, -- мелькнула грустная мысль.

-- Витя! В его годы ты шлялся незнамо где, пил всё, что горит, и… друзья эти твои. Не путай те «святые годы» и сегодняшнюю жизнь. Думаешь, я не помню, как нам досталась первая общага, ты же её практически отжал, споив своего одноклассника и отселив его в домик с проломленной крышей, за сто вёрст от цивилизации. Притом за тот сарай ты тоже взял деньги, пообещав правлению бывшего колхоза его снести. Тут нечем гордится, поверь.

Лицо мужа оставалось невозмутимым. Впрочем, тень набежавшей улыбки всё же промелькнула. Такие воспоминания доставляли ему только удовольствие.

-- Да, хорошие были времена, -- подняв голову, он с удовольствием оглядел свою гостиную.

-- Но ты посмотри, где мы начинали и что имеем сейчас. И у Антошки всё будет нормалёк, поверь мне, -- добавил он, потянувшись за бутылкой.

-- Какой нормалёк?! – начиная понемногу закипать, вскрикнула она.

Попытавшись успокоиться, схватила вино и налила себе сама, потому что он обо мне, по-моему, уже забыл. Залпом осушив бокал, решила идти до конца, уж очень много собралось и накипело…

-- Как умерла мама, ты сразу прописал сына к моему отцу, где я так и зарегистрирована от рождения. Ты даже мне ни разу не предлагал оформиться в жилье, в котором мы жили на протяжении этих лет. А теперь ты говоришь, что всё нормалёк!

Вспомни, как ты ссал в уши моему старику о том, что внук — это святое, и забота о Деде для него первична. И что потом? А потом ты забрал у него все скопленные за жизнь деньги и велел Антону почаще его навещать.

-- Дык всё же пошло на эту стройку, ты и сама знаешь, -- вскинулся с места Виктор.

-- А с сестрой как ты поступил, с моей родной сестрой!? Пускай она давно и живёт в столице, но часть будущего наследства по праву должна принадлежать ей. Но нет же, твои дружки до полусмерти избили её мужа и заставили переписать её долю на меня, угрожая спалить его магазинчик.

У меня нет больше родной сестры, ты это хоть понимаешь!

Не к месту вспомнилась Мать.

Её давно уже нет, но вот кого он боялся всерьёз, -- подумала она. Родная Мать так и не простила меня за то, что вышла за него замуж. Кровь не водица, а в нашем случае тащить в семью незнамо кого… И пускай она была советской еврейкой, но всё же, всё же...

А мой муж улыбался. Подогретый коньячком, он с удовольствием заглатывал жульен и выглядел донельзя довольным, покачивая головой. Он в самом деле гордился всем тем, что вытворял всю свою жизнь.

-- Ни я, ни твой сын не имеем ничего за душой, ничего! – в сердцах выкрикнула она.

Качнув головой в очередной раз, он внимательно посмотрел на меня. Этот взгляд… Он был умиротворённым, словно объевшийся сметаны кот.

-- Всё верно говоришь. У вас нет ничего своего, и советую об этом никогда не забывать, впрочем, жив ещё старик, поэтому не такая уж ты и голытьба, -- всё с той же блуждающей улыбкой тихо сказал он.

В голове всё перемешалось. То ли выпитый алкоголь, а может, его слова… Всё это сбивало с толку и не давало довести начальную мысль до конца.

-- Витя, послушай меня, -- потёрла пальцами виски, попыталась собраться.

-- Это твой сын, наш мальчик, зачем ты делаешь его жизнь невыносимой?

Увидев, что он вновь хочет ответить, выставила руку вперёд.

-- Нет, дай скажу, не перебивай. Почему, как только у него появилась девушка, ты сразу заставил его купить общежитие? Ты же знаешь, что он копил на новую хорошую машину и не просил у тебя ни копейки, между прочим. Так нет, ты буквально заставил его купить это ненужное сейчас никому жильё.

-- Да как ты не поймёшь! – стукнув пустой рюмкой об стол, он всё же перебил меня. – Даже не заметишь, как его подруга понесёт, и как ты думаешь, куда она притащит свой плод? Молчишь? Так я тебе скажу, ко мне в квартиру она его принесёт, к отцу, к нашему сыну. А потом попробуй выкинуть мать с ребёнком на улицу.

В голове стоял нарастающий звон. Все эти слова про плод, притащит… Это было невыносимо, но…

-- Витя! Ты хоть себя слышишь! Они же даже ещё не расписались и только начали встречаться! Какие дети? – откинув в сторону боль, выкрикнула я. -- Ну живёт она у нас, так там четыре здоровые комнаты, огромный холл, а он с ней в своей ютится, потому что все другие на замке. Ты знаешь, как я замучилась уже убираться на два дома, вот пускай она там всё и моет. Тебя же никто не заставляет никого туда прописывать?

-- Ещё не хватало, -- буркнул он. – Для этого он и купил общагу, чтобы все там зарегистрировались, а так пускай живут, я же не возражаю. По крайне мере пока не народит.

-- Конечно, не возражаешь! – швырнув вилку, крикнула она. -- Ты заставил его полностью оплачивать всю коммуналку и даже налоги. Сто пятьдесят квадратных метров жилья, консьержку и охрану. Он на эти деньги мог снять себе нормальное жильё и ещё бы осталось. А Антон... он ведь там даже не прописан, он никто в твоей квартире! Но тебе и этого мало.

Вот скажи, ты зачем сдал только купленное на его деньги общежитие своим временным рабочим? Вдумайся на секунду, он купил ненужное ему сейчас жильё, продолжая ездить на своём ведре с гайками, так мало того, он не имеет туда доступа и не получая с неё ни копейки. Ты все деньги со сдачи присвоил себе. Но тебе и этого мало. Зачем ты его уговорил оформить её на меня? Ты хоть понимаешь, что творишь?!

Повисшую в гостиной тишину, разбавляли лишь потрескивающие в камине дрова.

Кинув взгляд на мужа, она поняла причину его молчания: он ел, уделив основное внимание рыбной тарелке. Впрочем, судя по замирающему на мгновенье взгляду, её слова достигли цели.

Промокнув салфеткой губы, он долил себе коньяку и, подняв глубокую рюмку, торжественно провозгласил:

— Спасибо тебе, сама того не понимая, ты натолкнула меня на правильную мысль. Я был не прав. Признаю.

Слёзы сами брызнули из глаз Анны Алексеевны, пульсирующая головная боль начала рассасываться. Глядя на метающего снедь Виктора, она подумала, что поговорить с ним было верным решением. Сердце отца — это всё же не камень, и стоило ему взглянуть на всё это со стороны, как он понял, что ошибался…

А Виктор Николаевич действительно думал.

В последнее время его полулегальный строительный бизнес трещал по всем швам. Прошлые схемы переставали работать, и всё больше приходилось выходить из тени. Недостроенные объекты плодились, заказчики давили, а денег становилось всё меньше. Доходило до абсурда, когда он был вынужден выплачивать зарплату рабочим, урезая себя в вечных и неприкосновенных тридцати пяти процентах от прибыли, что всегда шли лично ему в карман. Игры с ценами на материал тоже не приносили былой отдачи, и всё дело шло к уверенному банкротству.

Нет, свои деньги он не терял, да и с предстоящей операции по закрытию своих конторок тоже поимеет свой гешефт. Он опасался, что теряет хватку. Вот и любимая жёнушка указала на явный просчёт в делах семейных.

Проглотив кусочек нежнейшей форели, он с благодарностью обратился к Анне Алексеевне:

Ты у меня просто умница, признаю, был не прав. Не надо было оформлять общежитие на тебя, это моя ошибка. Надо было привлечь левого человечка и выставить её в залог материала на нашу будущую баню.

Ты же хотела свою хорошую, настоящую баню?

Смотря, как у супруги расширяются глаза и начинает подрагивать нижняя губа, он радостно оскалился.

-- Но всё решаемо, решаемо, заложим общагу, построим баню со вторым этажом.

В ней, кстати, может жить Антон со своей невестой или уже женой. Тебе же нужна помощница на грядках? Всё будет, будет, ты у меня молодец.

Сердце Анны Алексеевны пропустило удар, а голова сильно закружилась, образ говорящего Вити начал смазываться, и сознание не выдержало... отправив уставший мозг отдохнуть.

-- О, а ты чего, заснула что ли? Ну ладно, отдохни, заслужила.

Окинув взглядом порядком поредевший стол, он зафиксировал взгляд на опустевшей бутылке коньяка. Чувствуя, что надо выпить ещё, уже собрался идти до бара, но увидел недопитое женой вино.

Ну ей уже хватит, не пропадать же добру, подумал он, потянув руку вперёд…