От души. Вася

Глава 1

Автор – Степанова Дарья

От души. Вася.

Глава 1.

Василий долго стоял перед своим автокомбинатором. Возраст заставлял соответствовать, и пора было брать на проживание более серьёзные уроки. Василий уже и деньги зарабатывал, и Афины спасал, и голод проходил, и космос исследовал. Надо сказать, это вообще были самые популярные запросы молодых душ. Чем младше душа, тем большего масштаба материальных достижений и признания ей хочется. А те, кто постарше, всё больше времени тратят у автокомбинатора, тщательнее подбирают условия, продумывают детали. Раньше Василий не мог понять их. «Только очередь создают», — думал он. А сейчас сам стоял и «создавал очередь». Торопиться-то им некуда, теперь это очевидно. Раньше трудно было ему отойти от земного времени, всё казалось, что и тут оно продолжает идти.

Теперь же всё его существо по эту сторону занимали размышления о том, как посильнее закрутить сюжет новой жизни, чтобы заодно воплощение пройти сразу несколько уровней. Ещё надо было учесть старые долги в виде якорей «обид» и «проклятий», в надежде разрулить всё по-быстренькому. Вообще якоря, тянущиеся из жизни в жизнь, были «так себе» достижением. Они могли испортить все планы на новое воплощение, и душа мало того, что не проживала нужный урок, а скатывалась (в попытках отрезать якоря) ещё глубже и по итогу вешала добрый десяток оных сверху. Но если за воплощение душе удавалось убрать все якоря, то уроки проходили на минимальной сложности с максимальным усвоением.

Василий уже понял, что по-быстренькому навешать все якоря на одну жизнь и прожить её, решая только долги, — тупиковая ветвь эволюции. Поэтому решил, что двух-трёх якорей и пару уроков будет достаточно. Звёзд с неба, как говорят, Василий пока не планировал срывать, шёл осторожным путём.

Дальше нужно было выбрать новый урок. Из новых доступных на его уровне было два: «милосердие» и «доверие». Ещё два — «вера» и «страх смерти» — уже были прожиты успешно и теперь являются подспорьем в дальнейших жизнях. Очерёдность выбора уроков при их полном проживании и усвоении была тоже важна. Пройдя все 4 урока, можно было открыть следующий уровень и стать ещё на один шаг ближе к «любви».

К слову о любви. Здесь души пребывали в пространстве полной любви, и это было настолько естественно, что никто и никогда не замечал этого по ту сторону. Зато на Земле душа испытывала острую, почти мучительную нехватку такой любви — поэтому стремилась к ней и искала её. Но испытать её на Земле удавалось единицам, и это считалось самым высоким уровнем. Был, правда, ещё более высокий — всего один: воплощение Гуру. Но эта программа была очень опасной, и в неё шли исключительно древние (и то не все), потому что ставка жизни была «либо пан, либо пропал». И если «пропал», то душа энергетически обнулялась и шла зарабатывать весь свой опыт с нуля вместе с молодыми душами. Выглядело это сюрреалистично, словно инфантильный старик Хатабыч в яслях. Но в воплощение Гуру без любви тоже было не пройти. Так что, как ни крути, потихоньку, помаленьку приходилось продвигаться. И если молодые души выбирали яркие, красочные жизни с проживанием каких-то очень важных событий вселенского масштаба, но росли очень медленно, то уже души постарше выбирали спокойные времена для отработки базовых эмоций и чувств. Сначала выбирая что-то попроще, рутинное, серое, а потом постепенно закручивали сюжет всё хитрее и сложнее, чтобы одним ходом уйти повыше.

Теоретические, так им рассказывали, любовь можно было открыть на любом из уровней воплощения и вне зависимости от основного урока, но практика показывала, что это не так-то просто. То и дело любовь, как в том первозданном виде, где обитают души, проскакивала в жизнь. Она иногда снилась Василию, иногда казалось, что «вот-вот именно она» и ускользала, частенько в каких-то практиках на земле ему удавалось достать «родной дом» своей души и на несколько минут окунуться в его энергии. Но всё это было мимолётно.

Глава 2

Так вот. Василий решил, что Милосердие и Доверие можно смело брать комплектом, и активировал свой запрос на новую жизнь. Дальше предстояло самое сложное и захватывающее действо — сборка деталей воплощения.

На оба эти урока одновременно было возможно пойти только из двух родов. На его карте кармы висело приличное количество якорей, связанных именно с этими двумя родами, и, как ни крути, отрабатывать придётся. Ибо где накосячил, там и отрабатываешь. В доступе были Семёновы из Подмосковья и Штутц из Баварии.

Семёновых Василий очень любил: это был средненький, однако тёплый и радушный род, многие члены которого пошли в медицину либо были как-то с ней связаны. Хранитель рода был благосклонен к Васе и в прошлых воплощениях всячески помогал ему через родственников. Род Штутц был довольно сильным по направлению торговли и подавал большие перспективы на безбедное существование.

Оба выбора тянули — но у каждого имелись очень конкретные «но». Стоило приглядеться к будущим родителям, и лёгких вариантов не оставалось.

Семёновы Артём и Анна были на отшибе рода, связи с ним почти не имели, тонули в алкоголизме, так и не реализовавшись в медицине. Хотя, конечно, именно буйная юность и тёмная дорожка разных зависимостей привели их к тому, что род просто не мог пробиться к их сознанию. И вот в ближайшие полгода им должно было привалить счастье в виде потомства.

Детство обещало быть одиноким и унылым, хотя можно было подключить бонусы с прошлых жизней и отыграться в школе за счёт отличной учёбы. Тогда успех становился вполне реальным: и в династию врачей встроиться, и дальше идти по линии рода. С такими родителями, пожалуй, самые очевидные тропы — психиатрия или работа с зависимостями. Но род автоматически включал отработку по нескольким проклятиям, что говорило о том, что влюбиться и создать семью будет непросто. И тут Василий отчётливо вспомнил: три воплощения назад он уже был здесь — злой бедной бабкой — и проклинал всех подряд на одиночество.

— Чё вот мне не хватало? Нормально же жил. Ну не было детей и мужа — подумаешь. Зато какая работа была — хирург международного класса, какие золотые руки. И всё-таки сорвалась… скурвилась душонка. Сестру прокляла — а теперь, выходит, как потомку той сестры, и отрабатывать. Эх, дура, сама на себя накликала. Интересно, а если бы все люди на Земле знали, что их проклятия и пожелания они же сами и будут отрабатывать, стало бы проще жить? Чё вот нельзя помнить всё это там?

— Что нельзя помнить? — справа возник Гриша. Они с Василием давно дружили; на Земле порой даже приходились друг другу родственниками.

— Привет, Гриш. Да, вспомнил тут, как проходил жизнь Варвары Петровны Семёновой. Ты же тогда рядом крутился, помнишь?

— Помню, как забыть. Ученицей твоей был в ординатуре. То ещё удовольствие, скажу я тебе честно... но хирургом ты был, что говорят, от бога, — усмехнулся Гриша.

— Сейчас один из вариантов — пойти её потомком и разгребать свои же проклятия. А там парнишка. И так судьба не сахар: родители тяжёлые. Да ещё и жену потом, похоже, не найдёшь, — мрачно заметил Василий.

— Давай прикинем. Может, я смогу зайти твоей суженой? Варианты женщин у тебя всё равно будут. Мы с тобой близки — значит, и на Земле притянемся, а вдвоём проще распутывать такие узлы. Семёновы, говоришь? — Гриша нырнул в соседний комбинатор.

Нужно было подобрать похожие траектории воплощений. Гриша был душой постарше и охотно помогал друзьям: эти уроки он прошёл жизней двадцать назад и теперь мог выбирать первым не урок, а род, что значительно упрощало задачу временами.

— Было бы здорово. А то к Штутцам неохота идти: там разорение и уход в монастырь в перспективе. Третий раз разоряться не хочу. Я ещё с прошлого раскулачивания не отошёл. Да и религия… религия тоже с сюрпризами: сколько якорей я на этой почве нахватал — мама родная. Развязать бы. Семья у них сильная, раскрутиться помогут, но давить будут. А в тридцать пять — вот тебе пожалуйста — не бизнес поднимать, а в монастырь. Против семьи придётся идти. В Подмосковье, конечно, сюжет закрученнее и детство нестабильное, но люблю я медицину, да и климат мне больше нравится в России, — рассуждал Василий.

— Нашёл. Хороша красавица. Ты только это... давай там не сдавайся и не шарахайся от меня. Смелости себе подними до предела — насколько бонусов кармы хватает. Тогда прорвёмся, — подбадривал Гриша.

Василий смотрел на будущую пассию, и ничего не вызывало восторга. После прошлой жизни внешность перестала его цеплять. Опыт подсказал простую вещь: тело важно, но очень опосредованно — и уж точно не определяет, пройдут ли уроки.

Друг же, наоборот, любил делать акценты на внешности, хотя в выборе воплощения выражалось это очень странно. Он брал неординарных и эксцентричных особ мужского и женского пола на воплощение, часто ещё и со сложной психической организацией, что, по мнению Василия, было чистым мазохизмом. Но философия Григория гласила: «Жить на всю катушку и с острыми ощущениями». Спорить было трудно, да и не хотелось. Дружбе это не мешало.

На том и порешили.

Глава 3

Гриша переминался с ноги на ногу у проектора жизни. Он закончил свою жизнь раньше Василия и теперь всей душой переживал за друга. Проклятие вроде прожить удалось, и даже свадьба сложилась, но супруга в лице Гриши прожила не так чтобы долго — до 45.

Скоро должен был прийти отчёт по прожитому воплощению, Григорий давно перестал испытывать волнение на этот счёт. «Отработаем», — был его второй девиз. Со стороны может показаться, что эта душа жила налегке и совершенно не беспокоилась о своей эволюции. Такое «несерьёзное» отношение к воплощениям многих ставило в тупик. Ведь есть путь души — тернистый, длинный, увлекательный и вместе с тем очень важный для всего мироздания. Каждая душа стремилась к любви, единицы стремились к званию Гуру. И казалось, только Гриша ни к чему не стремился. У него были друзья, которым он помогал, была своя жизнь, но никто ни разу не видел, чтобы он подолгу стоял у комбинатора и продумывал пути воплощения. Но мало кто знал, что для Григория это был уже второй круг Сансары. Да, его душа провалилась на высшем уровне, и рассказывать об этом он не любил.

После обнуления душа забывает предыдущий опыт прохождения уроков и теоретически становится как все. Но только теоретически. На практике же душа может вспомнить, кто она. И вот Гриша вспомнил. Вспомнил ещё в начале. На втором кругу уроки давались легче: душа как будто чувствовала, что «это уже было», и быстрее понимала, что к чему. Чаще в воплощениях стали включаться экстрасенсорные способности — даже если выбран был обычный человек, правда, на минималках. Ведь всё же сила духа была не та, её тоже предстояло заново наработать. Сила духа — вот что по-настоящему теряла душа, когда шла на второй круг.

Из задумчивости Гришу выдернул отчёт. Он висел перед ним и истошно излучал свет.

«Воплощение прожито на 80% от выбранного плана.

Прожитые уроки — 3

Снятые якоря — 4

Завязанные узлы на новые якоря — 1

Нереализованные события — 15

Резюме: Уськина Светлана Артёмовна очень хорошо справилась с задачами на жизнь. Урок любви раскрыт душой полностью. В дальнейшем воплощении будет доступен уровень Созидания и Ученика на комбинаторе».

«Ха, любовь уже прошёл... эх, но до Гуру ещё идти и идти. Нужен ли мне этот Гуру? Интересно, а его можно пройти досрочно, как любовь?»

Гриша услышал истошный плач и начал оглядываться. Таких звуков по эту сторону встретишь нечасто.

Справа, поодаль, толпилась небольшая кучка душ, и из-за их спин прорывались всхлипы. Григорий двинулся туда.

— Не плачь, Марья, всё уже прошло, ты в другом мире... — успокаивала девушку Алиса. Она была душой достаточно высокого уровня. Гриша её знал: как-то тоже вместе воплощались.

Другие души по мере успокоения новенькой расходились. И остались только он и Алиса рядом.

— Привет, Алиса, что у вас тут случилось?

— Привет, Гриша. Это Мария, она новенькая, вышла из первого воплощения.

«Ого», — подумал Гриша. Давно он не встречал настолько молодых душ. Это объясняло её поведение, но усложняло задачу с помощью.

— Марья, здравствуй. Вижу, ты потихоньку уже приходишь в себя. Расскажешь нам с Алисой, о чём ты так сильно горевала?

— А вы кто? Ангелы или черти?

«Христианский эгрегор поработал», — вздохнул Гриша.

— Мы души, такие же, как и ты, — ответила Алиса.

— У меня мама осталась там, как же она переживёт мой уход? А Митя? Мы с ним только поженились недавно. Что будет с ними?

Подозвав проектор жизни, Гриша показал Марье, как его включить на последнее воплощение.

Поплыли картинки типичного видеоряда. Мать в трауре — пережила и ушла в работу, ведь там столько от неё зависит. Митя тоже пережил и женился во второй раз, у него родились детки, и дочку он назвал Мария. Уход Марьи не пережила только собака Мая, что вызвало ещё одну волну слёз у новенькой.

— Майка... хорошая моя. Митька гад, как он мог так быстро жениться. Чтоб ему...

— Марья! — строго оборвала её Алиса. — Нельзя проклинать отсюда. Ты шла за своими уроками, он — за своими. Да, ты новая душа, но уже давай вникай в суть и учись быть мудрой.

— Да какая мудрость? У меня сердце болит, понимаете? Сердце! — Марья била себя по груди так сильно, что казалось, именно от этих ударов её сердце и болит.

В разговор встрял Гриша:

— Со временем ты научишься отделять этот мир от воплощения и переключаться, но главное — не задерживайся в эмоциях. О, вот и отчёт по жизни. Смотри, сколько ты нахватала якорей уже на грани миров: «проклятья», «жертва», «злоба» — да ещё и не по одному разу. А ведь дальше это всё придётся отрабатывать. Чем быстрее успокоишься, тем меньше будешь должна.

Глаза Марьи высохли и смотрели на Гришу, как два бездонных колодца:

— Кому должна? Что должна?

— Во, материальная тема всех новичков трезвит, — лукаво улыбнулся Гриша. — Себе должна и всем тем, на кого злилась и проклинала.

Гриша вызвал комбинатор и стал наглядно объяснять, что здесь и как. Марья смотрела, слушала — и удивление на её лице становилось всё больше.

— Так, про комбинатор и проектор сказал. Дальше. Удобно, конечно, что ты родилась в 20-м веке, а не выпала из Древнего Египта. Техпаспорт знаешь, что такое? — неуверенно спросил Григорий.

— Знаю... — растерянно подтвердила Марья.

— Ну вот это, считай, «техпаспорт урока». Тут его ядро, искажения, экзамен, награда, риски и уровень сложности описаны. На комбинаторе выбираешь урок и уровень сложности — остальное подтянется автоматически. Только сначала изучи урок, который пойдёшь проходить. А то наломаешь дров, — продолжал наставлять Гриша.

Когда Гриша перешёл к объяснению конкретных правил, Марья, ещё не отошедшая от своего воплощения, сразу схватилась за детали. Она и на Земле так же справлялась со стрессом: уходила с головой в работу с документами.

— Вроде понятно, только вот... Что такое искажение?

— Искажения — это то, как урок ломается, ложные версии взращиваемого качества. Если ты пойдёшь по пути искажения, то урок практически наверняка завалишь. Шансы на исправление, конечно, есть у каждого — и до последнего вздоха, но, идя по ложному пути, очень проблематично соскочить. Там начинают включаться программы самоуничтожения тела, чтобы душа не успела погрязнуть в якорях настолько, что её придётся расформировывать.

— Расформировать? — пискнула Марья, забыв, что хотела спросить дальше.

— Да. Когда душа набирает слишком много долгов, которые не способна вытянуть, Земля может её расформировать.

— Земля расформировывает души? А где Бог? Он существует? Я думала, душами занимается Бог...

Гриша уже успел пожалеть, что ввязался во всё это. Он и забыл, когда последний раз вёл просветительские беседы с молодыми душами. Но, совершенно точно, никогда не объяснял таких банальных вещей. Однако бросить эту новорождённую он уже не мог. Оглядевшись, он понял, что Алиса ретировалась, а значит, краткий ликбез придётся заканчивать самому. Вздохнув, Гриша продолжил.

Отчёт. Урок Гуру пройден на 1%.

Глава 4

«Значит, всё‑таки можно пройти досрочно».

Гриша было подумал, что можно просто вводить новые души в курс дела и таким образом расти, но не тут-то было. Отчёты с изменениями по Гуру не приходили — ни после второго новичка, ни после третьего, ни после четвёртого. А ведь их было колоссально трудно найти.

«Ладно, будем жить дальше».

А между тем вернулся Василий — уставший, потрёпанный, но довольный.

— Гриш, Гришаааа! Смотри, отчёт пришёл. На 65% прожил план — это же вообще круто! Там столько было дел, столько… Я больше половины сделал. Раньше больше 60 ни разу не было. Спасибо тебе, друг, за помощь! — Василий подбежал к Грише в тот момент, когда тот ещё смотрел на отчёт по Гуру.

«Отчёт: урок Гуру пройден на 1%».

— Это как так? Как ты смог начать урок Гуру? У тебя же ещё любовь не пройдена… — голос Василия медленно стих к концу мысли, и повисла тишина.

Григорий молчал, погружённый в свои размышления, и, казалось, не заметил, как подошёл друг.

— Ты прошёл любовь? — Вася понял, но поверить не мог. — Как? Досрочно? Расскажи! А Гуру как начал? Гришка, да ты уникум!

— Смотрю, ты взбодрился, — улыбнулся Гриша, наконец повернувшись к Василию, и продолжил: — Да, любовь — дело не хитрое. Это в первый раз проходить её было сложно, до второго высшего затянул. А в этот раз… что…

Гриша осёкся: он забыл, что ещё не рассказывал Васе о себе. Не было подходящего случая. Всё-таки выбил его из колеи этот Гуру. Хотя, с другой стороны, у него наконец-то появился интерес к эволюции.

— Ты это… так быстро не моргай, а то улетишь, Вася, — сказал Гриша.

Он предложил жестом присесть, и они обстоятельно поговорили. Пришло, видимо, время кому-то всё рассказать. Разговор был длинный, душевный, увлекательный. Василий смотрел на, как оказалось, «древнего» друга с нескрываемым восхищением. А когда Вася пытался понять какие-то отдельные эпизоды и мотивы Гриши, его лицо сменялось серьёзной задумчивостью. Последнее умиляло Гришу и вызывало непроизвольную улыбку.

— Вот так и живу. Ещё есть вопросы?

— Да-а-а… в общем-то нет. Вот как раз теперь вопросов нет совсем. Теперь многое в тебе понятно: и почему ты такой расслабленный, никуда не торопишься, всем помогаешь… Ну и твой странный выбор людей для воплощения тоже теперь вполне объясним, — сказал Василий.

— Слушай… нет, вроде один вопрос ещё есть. А как ты так можешь выбирать воплощение: сначала задаёшь род, в который идёшь, а потом уже набираешь уроки? — У Васи такой функции не было: как он ни старался, алгоритм выбора воплощения для него не менялся, какой бы комбинатор он ни выбирал.

— Это легко. Ты сначала помоги здесь кому-нибудь. Словом, делом, добротой душевной. Прояви участие и сострадание к незнакомой душе. Когда ты начинаешь помогать другим, твои возможности сильно расширяются. Тебя снабжают только тем, что тебе нужно для себя лично. Но когда ты проявляешь инициативу и помогаешь кому-то — это сигнал мирозданию, что ты готов и можешь делать больше, и не только для себя. Тогда тебе и ресурсов больше выделяют, — объяснил Гриша.

— Но если то, что у меня есть, — оно только под мои потребности выделено, как я смогу помочь другому? Почему мне не дадут больше сначала? А из избытка я поделюсь с другими… Почему не дать всем равные возможности? На Земле их нет — так хоть тут бы были.

— Э, друг, не тащи социализм на небо. Это всё мудрый замысел Бога. Только когда ты делишься чем-то важным для себя и делаешь это от сердца — это способно открыть для тебя новые возможности. И определяющее — то, что ты не ждёшь ничего взамен. Баланс будет восстановлен вселенной: чем больше ты отдал, тем больше тебе компенсируют, но… не всегда именно тем способом и так, как ты думаешь. Здесь важно доверие. Ты же уже проходил этот урок?

— Да. Но мне казалось, все эти уроки — они только для Земли, а здесь у нас и так всё есть.

— Только отчасти… только отчасти…

Глава 5

Василий теперь после каждого воплощения мчался к Грише. Столько вопросов, столько нового нужно было разложить по полочкам.

«Интересно, если он мне расскажет про любовь, смогу ли я раньше её открыть?»

Василию не терпелось и в этот раз поговорить с другом. Но того нигде не было. Кстати, Вася послушал мудрый совет Гриши и стал помогать другим душам. И это открыло совершенно другие, более широкие горизонты его возможностей. Какие-то якоря удавалось развязать, даже не уходя на Землю — здесь. Хотя раньше ему это казалось чем-то из разряда фантастики.

Ну а как — мы же должны всё через Землю, всё через тело пройти. А тут… Просто поговорил — оказалось, встречались. Обсудили, посидели, погоревали, иногда даже поплакали, простили. И вот — минус один якорь. Этот механизм тоже трудно было понять Василию. Зачем тогда всё? Да я сейчас найду все души, с кем проблемы завязались, и поговорю. Но это было счастливой случайностью. Казалось, что, когда ты начинаешь искать целенаправленно, все как будто разбегаются по норам. А когда ты не ждёшь — они тут как тут. Но такое везение с Васей стало случаться именно после расширения горизонта возможностей. Ну вы сами понимаете — в качестве бонусов.

Василий очень ждал друга, но тот, видимо, был на Земле. А душу терзали новые открытия и навязчивое желание ими поделиться.

— Василий, здравствуй! — где-то издалека позвал мелодичный девичий голос. Это была Марья: пару воплощений назад их познакомил Гриша. Маша ещё не до конца въехала в процесс перерождения и старалась завести как можно больше знакомств: кто-нибудь да помогал этой несмышлёной пока девочке с подбором воплощения, с объяснениями — и просто поговорить.

Василию она нравилась: он в полной мере ощущал свой солидный возраст рядом с ней и охотно дарил покровительство.

— Здравствуй, Марья! Тебе помочь?

Марья переминалась с ноги на ногу. Это было удивительно — как сильно сохраняются земные привычки первые семь жизней. Души постарше уже обретали спокойствие; после восьмой жизни душе открывалось принятие и понимание законов мироздания. Душа обретала равновесие и уверенность. Но как же было непривычно наблюдать за Марьей. Казалось, она вообще не понимает разницы между мирами. И продолжает вести себя как будто после сна. Причём где сон, а где явь — надо ещё постараться угадать.

— Я это… спросить хотела. Я, наверное, уже надоела с расспросами. Но… — начала нерешительно Марья.

— Говори, я с радостью помогу, — подбодрил её Василий.

— Я это… что… я не пойму, как работает урок «Гордыня». Он как начался с первой жизни, так и висит. И опять — в каждой новой — я его прохожу. И обиды ещё эти… совсем не пойму, как от них избавиться. У меня уже 32 якоря за пять жизней, и 28 — это обиды. Объясни, а? — в глазах Марьи читалась мольба жаждущего в пустыне.

«Ох, эта гордыня…» — вздохнул про себя Вася. А главное — какие правильные вопросы, и в самом начале. Вася об этом задумался только к пятнадцатому воплощению, когда якоря обид перевалили за две сотни.

— Понимаешь, Мария, — продолжил рассуждения вслух Василий. — Гордыня будет с нами до конца, до самой Любви. Ничего, кроме Любви, её не лечит. Поэтому тут, увы и ах. Говорят, есть способы пройти урок Любви раньше и, соответственно, побороть Гордыню, но оставшиеся уроки всё равно — как ни крути — придётся проживать. Любовь душа может либо узнавать постепенно, по капле, со временем, либо — пройдя все уроки — в предпоследнем попытаться её познать. Как говорит Гриша, ко времени Любви всё равно все доходят, так или иначе начиная понимать, что это. Вот, — выдохнул Василий. — А якоря… якоря — печальные последствия гордыни. Какую жизнь ни возьми, гордыня всегда будет главным фоновым уроком, который без любви не пройти окончательно. Познав Любовь так, как задумал Творец, ты поборешь гордыню и сможешь уйти к Творцу. Но туда путь открыт только тем, кто без этого тяжёлого багажа.

— Спасибо, — ответила загруженная новой неутешительной информацией Марья. Нет, тот факт, что когда-нибудь это мытарство закончится, — это, безусловно, радовало. Но то, что закончится это не скоро, — это, конечно, расстраивало. В голове Марьи роились беспокойные мысли и переживания — не только по этому поводу, — но озвучить она их побоялась. Вдруг и они тоже… до самого конца…