Остров свободы

Глава 1

Мне никогда не нравился мой родной город — Нью-Йорк: куча мусора, запах марихуаны на каждом углу, множество серых, бездушных зданий, огромные пробки из постоянно гудящих машин. В этом городе мне нравилось только Рождество — тогда город становился сказочным, как будто из мультфильмов Disney.

Но самым худшим в моей жизни была работа. В то утро я уже пил третий стакан кофе, от вкуса которого хотелось плеваться — пепельницу облизать было бы менее мерзко! Я сидел как обычно: разбирал почту, потом написал какую-то никчёмную статейку, которая, возможно, окажется под кричащим заголовком где-нибудь в середине, а может быть даже в начале очередного номера нашей «жёлтой» газеты. Я старался стать работником месяца. Им давали премию и могли даже повысить зарплату. Нет, я не бедствовал. К тому моменту для меня единственным смыслом жизни стали деньги — я мыслил так: чем их больше, тем лучше. Правдивость новости меня не волновала; главное было, чтобы она могла зацепить читателя. В итоге наша газета имела неплохой охват в обществе.

Из колонки, висящей в углу под самым потолком так называемого офиса, донёсся голос секретарши:

— Мистер Майкл Грей, зайдите, пожалуйста, в кабинет главного редактора.

До конца месяца было ещё далеко, поэтому я подумал, что где-то накосячил, и уже успел отчаянно представить, что желанной премии мне не видать. Хотя, даже не знаю, можно ли её назвать желанной, если я не испытывал к ней никаких эмоций, только потребность в большем количестве денег.

Через две минуты я уже стоял у стола секретарши, которая упорно не хотела пускать меня в кабинет шефа (так мы называли главного редактора). Ещё минут через пять из кабинета вышел человек в чёрном костюме и белой рубашке. Он ничего не сказал, достал сигареты и ушёл к выходу.

После этого шеф высунул свою физиономию и лично пригласил меня к себе. Затем, думая, что никто не видит, игриво посмотрел на секретаршу (как будто бы в офисе никто не замечал, что они любовники). Я прошёл в прямоугольный кабинет. Дымного цвета обои и тёмно-коричневые шкафы играли роль скорее антуража; на самом деле шефу нужен был только стол — и то для уединений с Мисси (так он называл секретаршу).

— Майкл, Майк, Микки… Как поживает будущий сотрудник месяца?

— Извините? — недоумевающе переспросил я.

— Ок, ближе к делу. У меня для тебя особое задание, после которого я сделаю тебя сотрудником месяца.

Я промолчал.

— Ты должен будешь отправиться в командировку. В обществе стали популярны настроения типа «коммунизм — плохо», и ты должен будешь поехать на Кубу и написать, как же плохо людям там живётся.

— Допустим, а почему именно Куба? Почему не Китай, Корея или Вьетнам? Там всё показано намного лучше.

— Что ж, тут такое условие: чем ты будешь экономнее, тем больше у тебя будет премия, смекаешь?

— Так, а почему именно я, а не кто-то другой?

— Ну, так уж получилось: ты единственный из всего коллектива, у которого в резюме было знание испанского. Так ты согласен или нет?

— Да, я согласен. Когда вылет?

— Вот и отлично. Твой самолёт через неделю. Билеты возьмёшь у Мисси. Слушай, Майк, выглядишь не очень. Ты разве не рад?

— Нет, сэр, я очень рад. Спасибо.

На самом деле я не был так уж счастлив. Я давно не чувствовал радости, и хрен вообще знает, когда я последний раз улыбался, наверное, в детстве — когда трава была зеленее, воздух чище, а деревья выше.

Я шёл домой и чувствовал, что день не закончился, а потерял ко мне интерес. Работа осталась позади, но усталость сидела глубже. Люди вокруг двигались, говорили, смеялись, но это всё было не для меня. Я видел только тех, кто как будто подтверждал мысль о том, что моя жизнь - это ошибка. Мужчина, шедший впереди, с опущенными плечами, казался носителем всего тяжёлого мира. У перехода, неподалёку от входа в метро, стояла женщина с грустными глазами, в которых, казалось, уже ничего не осталось: «я поняла слишком поздно», шептала их тишина. Старик на углу походил на человека, у которого радость давно покинула дом. По дороге домой я снова думал о той статье. Она, наверное, была актуальна лет семьдесят назад. Сейчас на неё никто бы и не обратил внимания. Но я всё равно намеревался её писать: деньги лишними не будут, да и командировка не помешает - я последний раз выезжал из города ещё в детстве. Мысли эти парили где-то на фоне, не торопясь. Муравейник, в котором я живу, встретил меня привычным запахом: пыли, металлических труб и чьего-то ужина. Лифт ехал медленно, словно сам устал меня поднимать. Квартира была маленькой и тёмной. Нет, мне не нужно было экономить, но я не видел смысла ни в чём большем. Я сел на кровать и остался слушать тишину, ощущая, как день растворяется без следа. Мысли о смысле существования были лёгкими и холодными. Сон пришёл быстро. Утром меня разбудил будильник. Я встал, посмотрел на себя в зеркало и отметил только, что опять не выспался. Кофе был таким же горьким, как на работе, рубашка - неудобной, солнце -слишком ярким. Вчерашний вечер оставил смутное воспоминание, которое растворилось в утреннем воздухе.