Остров и его капитан

I глава

На кашеподобном сером небе вспыхнула ослепительной яркости молния. Мужчина лет сорока пяти лишь на секунду отвлёкся на неё, после чего продолжил грести. Волны нещадно раскачивали его лодку из стороны в сторону, грозя вот-вот перевернуть её. Пенистая морская вода заливалась со всех сторон, ещё сильнее умоляя шансы на спасение. Первое время мужчина пытался вычерпывать её, но затем перестал — его силы сейчас были нужны для другого. Уже совсем близко виднелся некий остров, единственный клочок земли посреди этого бескрайнего и беспощадного моря. Гарей, так звали мужчину, изо всех оставшихся у него сил грёб в ту сторону, пока волны всячески пытались ему помешать. И иногда у них даже получалось. Одна из таких волн мощно врезала по лодке, отчего капитан Гарей чуть не выронил весло. Не на шутку испугавшись, но не имея при этом времени на переживания, он быстро и ловко схватил его обратно и продолжил грести. Берег уже был близок.

Снова ударила молния. За ней последовал оглушительный гром, заставивший Гарея вздрогнуть и начать читать про себя какую-то молитву, абсолютно не различимую на фоне стоявшего грохота. Вдруг на берегу стали виднеться два валуна, вышедшие из тумана как ангелы-спасители. Капитан, завидев их, тут же достал трос и стал целиться. Он уже почти кинул его, но вовремя понял, что было ещё слишком далеко. Пришлось продолжить грести, превозмогая острое желание зацепить трос прямо сейчас.

Перед заветной целью Гарей ещё раз чуть не выронил весло. Но ему уже было всё равно, ведь он подошёл на достаточное расстояние. Придерживаясь левой рукой за борт, капитан, что есть сил, кинул трос. Едва различимо послышался характерный стук, а после и скрежет. Гарей, обрадовавшись внутри, но не изменившись снаружи, стал подтягивать лодку к берегу. Снова раздался грохот. В этот раз капитан его даже не заметил. Чувствуя, как режет кожу трос и как морская соль щиплет глаза, он продолжал тянуть. Спустя несколько минут, казавшихся часами, лодка наконец подошла на мелководье.

Гарей, держась за борт, спрыгнул. Он тут же ощутил, как вода стала утягивать его. Действовать нужно было быстро и решительно. Капитан стал вытаскивать лодку на берег, пытаясь вырвать её из рук моря, которое противилось этому и раскачивало её, всё больше наполняя водой. У Гарея уже забились руки, все мышцы вопили от усталости и боли. В какой-то момент он даже хотел отпустить лодку, но быстро выкинул эту идею из головы и продолжил тащить. Постепенно лодка выходила на берег. Далеко не сразу, но у капитана всё же получилось. Невероятно уставший, он упал, тяжело дыша, на землю. Острые камешки тут же впились ему в спину. Однако Гарей не почувствовал этого, точнее, не захотел почувствовать. Он просто лежал и слушал, как грозные, но больше неспособные ему навредить волны в негодовании бились о каменистый берег. Тяжёлые капли ударяли по вспотевшему и красному лицу капитана. Холодные и неприятные, сейчас они приносили долгожданное расслабление, ведь бой выигран.

Набравшись сил, капитан поднялся и стал осмыслять всё происходящее вокруг. К нему стали возвращаться ощущения: во рту проявился привкус меди, соль защипала свежие порезы на руках, спина завопила от боли. Сейчас ему хотелось только одного — улечься в лодке и заснуть, сбежать из этого мира. Но несмотря на дикую усталость и продолжающуюся бурю, Гарей решил, что нужно осмотреться. Озираясь на бушующее море, он побрёл вдоль береговой линии. Лодка и валуны остались позади. Берег становился шире. По форме он был схож с полумесяцем, и сейчас капитан подходил к его середине. Скалы, что плавно расширяли берег, сменились пологим склоном, ведущим на верхний уровень острова. Гарей обернулся, взглянул на свою потрёпанную лодку и стал подниматься. Трава была насквозь пропитана влагой, ботинки скользили. Несколько раз капитан был близок к тому, чтобы поскользнуться. Но он смог устоять, периодически падая на четвереньки. Когда Гарей забрался на это покрытое мокрой травой плато, то оказалось, что остров был довольно маленьким. Но не это в первую очередь обратило на себя внимание капитана. По левую руку от него виднелась небольшая возвышенность, склон которой был уже несколько круче. Но главное — на ней стояла покосившаяся полуразрушенная башня, выглядевшая так, будто она из Средневековья. Её не было видно до этого из-за густого морского тумана. Гарей, насквозь промокший и уставший, зачарованно глядел на это чудо, возраст которого был явно больше пятисот лет. Башня действительно выглядела очень древней.

Капитан здраво рассудил, что это, пожалуй, единственное место на острове, где можно было бы укрыться от дождя и потому направился к лодке за теми немногими вещами, что у него остались. Спуск со склона оказался не легче подъёма, и Гарей чуть не вывихнул себе лодыжку, но всё обошлось. Он подошёл к лодке и мельком осмотрел её. В ней было очень много воды. Так много, что капитан даже удивился, как ему вообще удалось добраться до острова и не утонуть. Пробормотав что-то про себя, он наклонил лодку и вылил из неё всю воду. Измотанные руки чуть было не отказали ему, но Гарей справился, произнеся вполголоса какое-то матерное слово. Стали видны привязанные под скамьёй аптечка и небольшой железный контейнер. Гарей развязал нехитрый, но всё же надёжный узел, взял в обе руки свои припасы и двинулся в сторону башни.

Возвышенность, на которой та стояла, была устроена по принципу спиральной лестницы и плавной тропинкой вела к вершине. Гарей, немного погодя, стал подниматься. Вид по пути наверх был потрясающим, всё море было как на ладони, но капитан смотрел лишь себе под ноги — ему было не до любования здешними красотами. Когда он добрался до башни, обнаружилось, что двери в ней не было, только проём в виде небольшой арки. Гарей посудил, что это, конечно, плохо, но не критично. Больше его волновало то, что само по себе строение выглядело ненадёжно: огромные дыры и потрескавшийся камень не то чтобы внушали доверие. У капитана на секунду даже промелькнуло некоторое сомнение насчёт того, стоит ли туда заходить, но волна безразличия, обусловленная усталостью, смела все эти доводы. Снова пробормотав что-то себе под нос, он зашёл.

Внутри ничего не было, кроме спиральной лестницы и небольшого пустого пространства рядом с ней. Капитан поднял голову, бросил усталый взгляд и решил, что в любом случае переночует здесь. Положив на пол аптечку с железным контейнером, он стал укладываться рядом с ними. Места было немного, но вполне достаточно для того, чтобы лечь в полный рост. Облегчённо вздохнув, Гарей принялся ютиться на этом холодном каменном полу.

В башне эхом раздался кашель. Капитан понимал, что почти наверняка заболеет и что надо бы поискать лекарства в аптечке, но только не сейчас. Сейчас ему хотелось лишь как можно скорее забыть этот день и уснуть. Он лёг на пол и закрыл глаза, вслушиваясь, как нещадно бьёт по башне дождь, как протяжно завывает морской ветер, как грозные волны с грохотом ударяются о каменистый берег острова. Спустя считанные мгновения капитан заснул крепким сном, оставив все свои проблемы где-то далеко позади.

На следующий день буря стихла и на покрытом ранее кучевыми облаками небе показалось Солнце. Оно повисло совсем неподалёку от гладкого морского горизонта. Ветра, такого грозного вчера, сегодня и вовсе не было. В это чудесное время проснулся Гарей, и первое, что он сделал — потянулся к железному контейнеру и принялся его открывать. Застёжка с щелчком отворилась. Неуклюжая рука сонного капитана только со второго раза смогла ухватиться за флягу с водой. Гарей стал так жадно и быстро пить, что аж поперхнулся. Прокашлявшись, он несколько неуклюже встал и вышел за порог башни. Его взору предстал пейзаж мирного острова и не менее мирного моря. Солнце светило ему прямо в лицо, и глаза непроизвольно зажмуривались. Однако капитан недолго простоял глядя на сложившуюся вокруг картину — в его памяти всплыл образ лодки. Он незамедлительно решил направиться к ней.

Войдя на травянистое плато острова, Гарей быстрой походкой отправился к тому месту, где оставил лодку. Он невольно посматривал по сторонам, не веря, что море, такое жестокое и буйное вчера, сегодня было столь спокойным. Вдали, возле тех спасительных валунов, уже виднелись очертания лодки. По лицу капитана расползлась детская, не сдерживаемая ничем улыбка, и усы защекотали его мясистый нос. Простое осознание того, что лодку не унесло в море и теперь у него есть шанс спастись, невероятно обрадовало его. Он даже решил, что по возвращении соберёт всех своих товарищей и устроит пирушку за свой счёт. Для не то чтобы щедрого Гарея эта была очень необычная мысль, за которой, впрочем, последовала одна чуть более актуальная — забрать все свои пожитки и уплыть. Решив, что уже сегодня отправиться домой, он захотел напоследок осмотреть остров, на котором поневоле оказался.

Сперва Гарей решил пройтись по травянистому плато, которое являлось, по сути, основной частью этого острова. После этой лёгкой и бесцельной прогулки он принялся целенаправленно изучать местность по направлениям света. Юг уже был исследован, поскольку там располагался тот самый пляж, на который выбросило лодку. На севере же был второй берег, который можно было увидеть с травянистого плато. Капитан сначала думал пойти к нему, но, увидев на западе возвышающуюся средневековую башню, решил направиться в ту сторону, хотя буквально только что пришёл оттуда. Дойдя до возвышенности, он обошёл её, чтобы увидеть, что же скрывается на западной окраине острова. Там, в общем-то, не оказалось ничего интересного — лишь крутой скалистый спуск и очень узкая береговая полоса. Впрочем, Гарей не слишком-то и расстроился, так как он и не рассчитывал найти там что-то удивительное. Ему просто хотелось осмотреть остров, каким бы скучным тот не оказался.

Предварительно плюнув с обрыва, капитан отправился в прямо противоположную сторону — на восток. Но когда он во второй раз обходил возвышенность, ему в голову врезалась очень навязчивая мысль: а почему бы не осмотреть сперва, как следует, эту загадочную средневековую башню? Решение было принято моментально. Гарей, сам не понимая почему, резвым быстрым шагом направился к тропе, ведущей наверх. Очень скоро оказавшись у порога, он испытал странное чувство, похожее на предвкушение или трепет. Повинуясь ему, капитан зашёл в башню и стал подниматься по стёртым ступенькам. По пути наверх ему часто встречались маленькие окошки и громадные дыры, сквозь которые выглядывало бескрайнее море. Лестница тянулась всё выше и выше, пока наконец Гарей не оказался на вершине башни. Там он увидел нечто удивительное — штурвал. Это был, непонятно, как здесь оказавшийся, старый деревянный штурвал времён парусного флота. Под ним красовалась полустёртая надпись. Единственное, что там можно было сходу опознать, так это символ бесконечности над текстом. Капитан, недолго думая, принялся всячески изучать столь удивительную находку. Сперва он со всех сторон осмотрел сам штурвал, вглядываясь в каждую его деталь, а после попытался разобрать загадочный текст, но смог опознать лишь несколько букв:

С Т Р _ _ _ Ь

_ Л _

_ О К _ Й

Спустя некоторое время Гарей бросил попытки разобрать эту странную надпись и продолжил осматриваться. Напротив штурвала не было зубцов башни, что открывало прекрасный вид на море. Капитан остановился, вдыхая полной грудью свежий морской воздух и чувствуя, как ветер развевает его недлинные тёмные волосы. После вчерашнего ужасного дня просто стоять и любоваться морем казалось чем-то очень необычным и даже волшебным. И только непрекращающийся кашель портил этот прекрасный момент.

Вдоволь насладившись здешними видами, Гарей переключил своё внимание на этот старинный штурвал и из любопытства прокрутил его и… В этот момент что-то произошло. Всё осталось как прежде, но только в самом капитане что-то изменилось. На секунду взгляд его застыл и стал каким-то пустым. Гарей встряхнул головой и стал осматривать себя с ног до головы. Никаких ран не обнаружилось, но он чувствовал, что что-то не так. Сглотнув, капитан поспешил спуститься с башни. Ботинки так сильно скользили по стёртым ступеням, что он, казалось, скатывался по лестнице. Оказавшись внизу, Гарей вышел за порог башни и стал глядеть во все стороны в поисках хоть каких-то изменений. Но их не обнаруживалось. Капитан с недоверием ещё раз осмотрел себя, но всё было так же по-прежнему. Переведя дух и списав этот странный эпизод на какое-то временное помутнение, вызванное переутомлением, Гарей успокоился и отправился к лодке.

Он подошёл к ней и стал тщательно осматривать. Несмотря на потрёпанность, её состояние ещё позволяло уплыть. Гарей, обрадованно, взглянул на море. Оно стало ещё тише, чем было: ни одной волны, абсолютный штиль. Капитан посудил, что это отличное время, чтобы уплыть и потому быстрым шагом отправился обратно в башню за вещами. Там он отыскал железный контейнер, открыл его и достал консерву с тушёным мясом. У Гарея имелась даже вилка, хоть и небольшая. Он принялся есть. В процессе капитан немного заляпался, что, впрочем, не было заметно на его и так грязной рубашке. Еда в консерве закончилась, но её саму он решил оставить. Аккуратно задвинув её в контейнер, Гарей достал флягу, отпил и положил обратно, после чего направился к выходу из башни. Но перед этим ему захотелось ещё раз прокрутить тот старинный штурвал. Желание это было очень навязчиво и будто даже необходимо на каком-то биологическом уровне, так что противиться ему капитан не смог. Он поднялся на вершину башни и принялся за дело. Деревянное резное колесо вращалось то влево, то вправо. На своё удивление Гарей обнаружил, что с каждым разом штурвал вращается чуточку легче. Решив проверить эту пока ещё неподтверждённую гипотезу, он продолжил крутить. И действительно, становилось проще. Увлечённый процессом, капитан не заметил как прошло полчаса. А затем и весь час. Два. Три. На шестой Гарей смог оторваться.

Времени уже было за полдень. Море было всё так же спокойно. Капитан, шатаясь, отошёл от штурвала, облокотился на зубец башни и стал смотреть вдаль. Его лицо выражало усталость, но вместе с тем и радость. Гарей был каким-то размякшим, все его конечности стали словно ватными. Могло даже показаться, что он пьян. Очень удивлённый и даже слегка напуганный тем, что произошло, но всё ещё решительно намеренный покинуть остров, капитан спустился за вещами, по пути пару раз чуть не упав. Прихватив контейнер с аптечкой, он вышел за порог и направился в сторону лодки, терпеливо ожидавшей его на берегу.

Спиралевидная возвышенность, на которой стояла башня, не стала помехой, но вот пологий склон, ведущий к берегу, стал. Гарей только было начал осторожно спускаться, как вдруг его нога скользнула, и он покатился вниз. Аптечка с железным контейнером последовали за ним. Путь от вершины склона до его подножья оказался довольно быстрым. Капитан поднялся и стал отряхиваться, попутно глядя по сторонам в поисках своих вещей. Они обнаружились по левую руку от него, метрах в пяти. Гарей подбежал к ним и стал осматривать так, будто это были его родные дети. Железный контейнер получил три вмятины, а аптечка – две и содранную в некоторых местах краску. К счастью капитана, они не раскрылись при ударе. Ловко подхватив их, он наконец-таки направился к лодке. Такой необычный спуск со склона привёл Гарея в чувства, и походка его стала более уверенной.

У лодки он нашёл верёвку и стал привязывать контейнеры к задней скамье. В процессе капитан как-то необычно сильно раскашлялся. В горле першило. Гарей взглянул на море и вдруг почувствовал какую-то непонятную тоску. Словно сейчас он распрощается со всем, что ему когда-либо было дорого. Так необычайно грустно стало капитану, что скупая слеза сама покатилась по его щетинистой щеке. Он было пытался тащить лодку к воде, однако руки будто не слушались, не хотели этого. После нескольких безуспешных попыток Гарей уселся на одно из сидений и стал смотреть на море, подперев подбородок рукой. Вплоть до самого горизонта не виднелось ни одной волны. Сейчас были все условия для того, чтобы покинуть остров, но что-то не позволяло ему сделать этого. Капитан стал размышлять, что держит его здесь. Мысли путались, превращались в какую-то непонятную кашу, но ответов не давали. Гарей, бросив это бесполезное дело, ещё несколько раз попытался оттащить лодку к воде, но всё безуспешно. Что-то не давало ему сделать этого. Какая-то неведомая сила удерживала его на острове, не позволяя сдвинуть лодку с места.

II глава

Гарей просидел так несколько минут, вглядываясь в море и будто желая найти в толще воды ответ на свои душевные терзания. Обычно штиль способствует таким размышлениям. Но в этот раз гладкая водная поверхность словно поглощала все мысли капитана. Взглянув на человека, сидящего на берегу и смотрящего вдаль, мы бы решили, что он думает о чём-то, быть может, даже мечтает. Но Гарей, казалось, только терял способность к размышлениям — море высасывало из него все мысли. А может, и сам рассудок.

Просидев немалое время на берегу, но так и не найдя ответа, капитан забрал вещи свои вещи и пошёл к башне. Он не смог пересилить это странное чувство, удерживающее его здесь, и потому решил перенести отплытие на завтра.

Как ни странно, Гарей был необычайно рад тому, что остался. Быть может, море высосало из него все грустные и печальные мысли, но, кажется, оно прихватило вдобавок ещё и просто разумные мысли. Как бы то ни было, к башне он шёл весёлый и воодушевлённый, по лицу его расползалась улыбка.

Первый склон, второй склон, и вот, Гарей стоит возле порога. Быстро зайдя внутрь, он оставил контейнеры внизу, а сам отправился наверх. Штурвал всё так же одновременно несуразно и величественно стоял на вершине башни. Руки капитана опустились на него и стали вращать. Полчаса. Час. Два. Три. Так прошёл весь оставшийся день.

Когда Солнце было уже у самого горизонта, Гарей наконец смог отойти от штурвала. Голова его кружилась, всё плыло перед глазами, но он был абсолютно доволен. Ощущения были похожи на те, какую испытывают после продолжительного праздника: физическая усталость и моральное удовлетворение. Шатаясь и постоянно падая, капитан спустился к оставленным внизу вещам и принялся открывать контейнер с продовольствием. В полутьме он не сразу смог его найти. Когда же всё-таки нашёл, то быстро перекусил галетами, запил их водой, после чего вышел из башни и отправился на прогулку.

Через пару часов Гарей вернулся. Он обошёл весь остров вдоль и поперёк несколько раз. Благо тот в целом был довольно маленьким: основную его часть составляло относительно небольшое травянистое плато, заканчивающееся скалистыми обрывами на западе и востоке, а на юге и севере переходящее в пологие склоны, ведущие к берегам. Капитану понадобилось достаточно много времени, но он всё же смог прийти в себя и теперь недоумевал от произошедшего. Что это было? Снова временное помутнение, как в прошлый раз? Но раз оно случилось дважды, то, значит, не такое уж оно и временное? Капитан долго и мучительно размышлял над всем этим. У себя в голове он провёл некую параллель с алкоголем — ощущения после него и времени за штурвалом были схожи: такое же расслабление и такой же бешеный ход времени. Но были и различия, причём весьма серьёзные. После штурвала ощущалась какая-то иная, другая расслабленность, какую обычно испытывают после завершения трудоёмкого и важного проекта. То есть, чувствовалось это так, будто Гарей не потратил время впустую, как это было бы в случае с алкоголем, а отдал его на некое благое дело. Только непонятно было, что это за благое дело такое. И почему взамен на несколько часов времени оно даёт лишь какое-то неясное удовлетворение и смутное ощущение правильности сделанного? Всё это было слишком странно. Гарея даже понемногу охватывал природный страх, какой возникает обычно при столкновении с неизвестным и малоизученным. Особенно это было пугающе, если учитывать, что все эти эффекты оказал обычный с первого взгляда штурвал, непонятно каким образом оказавшийся на верхушке башни. Да и сама башня что тут делает? С каждой минутой, с каждой секундой размышлений над этим страх всё возрастал. Капитан пообещал себе, что завтра он непременно покинет этот проклятый остров, и никакие силы не смогут удержать его здесь.

И вот, этот день наступил. Гарей проснулся и жадно пил из фляги. Закончив, он заглянул внутрь и с досадой обнаружил, что несмотря на экономное, как ему казалось, использование, вода почти закончилась. Затем руки Гарея потянулись к консервной банке. Это была последняя еда, что у него осталась. Но несмотря на всё это, капитан не отчаивался, ведь уже сегодня ему предстояло покинуть остров. К тому же, море было всё таким же спокойным, а небо — всё таким же чистым.

Когда Гарей закончил есть, он вышел из башни и с твёрдым намерение отплыть направился к лодке. Она всё так же покорно стояла на берегу неподалёку от валунов. Взглянув сперва на неё, а затем на море, капитан решил, что пора действовать. Но вдруг выяснилось, что он забыл взять с собой аптечку. Гарей и так не славился хорошей памятью, но в этот раз добавилось ещё и сложившееся в его голове впечатление, будто все припасы закончились, и соответственно отплывать он будет с пустыми руками. И тут ему вспомнилась аптечка. Капитан быстрым шагом направился к башне, и когда его ноги уже было вступили на травянистое плато, вдалеке вдруг показался некий смутный силуэт. Он, казалось, понемногу приближался. Гарей встал как вкопанный и изумлённо глядел на него. С каждой секундой очертания становились всё чётче. Это явно был корабль. Капитан не мог поверить своему счастью. Он побежал к башне, поднялся по лестнице на вершину и стал махать сначала руками, а затем и рубашкой. Почти что инстинктивно Гарей стал вдобавок ещё и кричать, хотя с такого расстояния, разумеется, слышно ничего не было.

Корабль несколько минут не подавал никаких знаков, и капитан уже было отчаялся, как вдруг раздался длинный гудок. Далёкий силуэт стал ещё быстрее приближаться к острову.

С вершины башни грохотом стали раздаваться ликования. На эмоциях Гарей даже разок прокрутил штурвал, да так, что тот чуть не слетел с осей. И вдруг после этого, казалось бы, обычного и непримечательного действия что-то изменилось. Победные возгласы капитана очень быстро затихли, а руки перестали размахивать рубашкой. В один миг с лица слетела улыбка, обнажавшая неровный ряд жёлтых зубов. Гарей продолжал смотреть на приближающийся корабль, но теперь как-то более спокойно, без энтузиазма. Взгляд его стал ровным и пустым. Тем не менее, когда судно стало подходить, капитан пошёл его встречать.

Гарей только добрался до берега, а спущенная с корабля лодка уже направлялась в его сторону. На ней было два больших человека в майках. Их мощные руки гребли с такой силой, что, казалось, и одного их рывка было достаточно для того, чтобы добраться до суши. Уже очень скоро они оказались на берегу.

— Забирайся! — доброжелательно крикнул один из моряков, протянув свою мускулистую руку.

Сперва Гарей думал так и сделать. Он даже слегка улыбнулся моряку и хотел было протянуть руку, однако короткий, почти случайный взгляд в сторону башни заставил его сильно измениться в лице. Будто бы молния пробежалась по его щекам, скулам, рту. Лёгкая, и так почти не видимая улыбка пропала вовсе. Выглядеть капитан стал неприветливо и даже немного грубо. Наполовину протянутая рука отдёрнулась и превратилась в кулак.

— Погоди, — низким голосом сказал капитан. — Я не могу отплыть.

— Почему? — наивно спросил моряк.

— Дела, — максимально серьёзно ответил Гарей. — Ну так… — попытался начать речь моряк, однако капитан его перебил.

— Ах, да. Для моих дел мне требуется провизия, поэтому если вы не возражаете, я хотел бы попросить у вас немного, — поспешил добавить он.

Моряк, выглядевший довольно молодо и глуповато, в недоумении взглянул на Гарея, как бы желая убедиться в серьёзности его просьбы.

— Ты что ль пьян? — весело спросил он, приняв слова капитана за какую-то странную шутку.

— Да ясное дело, — усмехнулся второй моряк, который был уже несколько старше своего товарища и отличался от него, в первую очередь, пышными усами.

— Я не пьян, и просьба моя совершенно серьёзна, — продолжил в том же тоне Гарей.

— Ну коли не был бы пьян, так и залез бы, — по-доброму усмехнувшись, заметил юный моряк.

— Да говорю же я вам, не могу, — уже чуть более высоким голосом сказал капитан.

— Ну, значит, на борту нам и расскажешь, что у тебя тут такого важного и неотложного, — предложил, а точнее, настоял пышноусый моряк. — Того, гляди, и подсобить сможем, пивом или ромом.

— Да не пьян я, — раздражённо ответил Гарей. — Еда мне нужна, понимаете, еда. И вода тоже. Пресная.

— Ладно, пусть тут посидит, отрезвится, тогда мы его и заберём, — обратился старший моряк к младшему.

— Да что ж вы такие твердолобые! — начал терять самообладание Гарей. — Еды с водой мне привезите и плывите куда подальше!

— Мы его, главное, спасать приплыли, а он нас посылает! — удивился наглости этого оборванца старший моряк.

— Да ладно, чёрт с ним, — Поспешил успокоить младший. — Привезём ему еды, чтоб не помер, а через месяцок-другой, когда тут проплывать будем, может, и заберём его, если везти себя хорошо будет.

Эти слова, кажется, стали неким компромиссом, потому что после них все умолкли. Лодка отчалила от берега и направилась обратно к кораблю. Два моряка активно переговаривались между собой, поглядывая на этого странного мужика, не пожелавшего спастись.

Когда они забрались на судно, Гарей присел на каменистый берег и стал смотреть на море. Оно уже не было таким же спокойным, как вчера. Штиль закончился. Лодка, на которой плыли моряки, то и дело поднималась на небольших волнах. Вдалеке виднелись многочисленные барашки. Капитан смотрел на всё это совершенно пустым и отрешённым взглядом. Казалось, что мыслями он был совершенно в другом месте, даже в другой реальности. Но реальность, в которой капитан находился телом, напомнила о себе, когда спустя несколько минут к берегу снова подошла лодка, но на этот раз с некоторыми запасами продовольствия.

— Привезли? — равнодушно и бесцеремонно спросил он. Гарей ещё не совсем пришёл в себя. Словно он был всецело погружён в какое-то дело, и сейчас был вынужден оторваться от него. Его обжигающе холодный взгляд устремился в сторону моряков, только что подошедших к берегу.

— Да привезли-привезли, — ответил младший. Сказал он это быстро и почти автоматически, так как перед этим явно размышлял над чем-то. Однако после слов Гарея лицо его переменилось. Задумчивый вид сменился на несколько лукавый: брови вызывающе сдвинулись, рот сжался, глаза засверкали.

— Оставьте здесь, — коротко сказал капитан указав на место возле себя. Говоря эту фразу, он всё ёще был погружён в размышления, поэтому ему и не пришло в голову, что слова его были не очень вежливы.

— Ага, привезли, выгрузили и, как ты там сказал, поплыли куда подальше? — возмутился старший моряк. Гарей более не был похож на пьяного и поэтому перестал вызывать хоть какую-нибудь симпатию. — Ещё чего, давай помогай, белоручка.

— Погоди-погоди, — поспешил вставить первый, более молодой моряк, спрыгнув с лодки. — Я всё выгружу, только позволь кое о чём спросить.

— О чём? — сказал капитан в несколько более вежливом ключе, нежели до этого. Он смог вернуться в реальный мир и теперь понял грубость своих прошлых выражений.

— Я бы хотел спросить насчёт того, насколько неотложны ваши дела здесь? — поинтересовался младший моряк настолько вежливо, насколько вообще мог. — Ну вот просто интересно.

Старший моряк с недоумением взглянул на своего товарища, не понимая, к чему этот вопрос. Гнев и возмущение, вызванные словами Гарея, никуда не пропали с его лица, просто теперь к ним добавились любопытство и непонимание.

— Ну как сказать, — растерялся капитан. — В общем и целом неотложные, да.

— Наверное, это какие-то очень важные дела, за которые много платят, — добавил молодой моряк. Лицо его приобрело максимально лукавый вид. Глаза буквально впились в Гарея, а скулы приобрели острые черты. — Просто предполагаю.

Старший моряк понял намерения своего товарища и начал в голос смеяться.

— Да ты, кажись, пьян, раз решил, что с этого оборванца можно что-то получить, — решил он. Одним прыжком старший моряк оказался на берегу рядом со своим товарищем. Тот смотрел на него с нескрываемой злостью и обидой.

— Мог бы попридержать язык за зубами, того, смотри, и получили б чего-нибудь, — проскрежетал младший моряк, после чего принялся молча вытаскивать ящик из лодки.

— Ах, вот оно что, — ухмыльнулся Гарей, наконец поняв цель всех этих расспросов. — Будет вам оплата, только давайте побыстрее.

После этих слов молодой моряк приободрился и, вызывающе поглядывая на пышноусого, быстро вытащил всё на берег.

— Ну и сколько у тебя будет? Цент? — спросил старший, недовольный победой младшего в негласном споре.

— Для тебя и цента не будет, — дерзко ответил Гарей.

Молодой моряк ухмыльнулся, услышав этот ответ.

— Да у тебя и так ни черта нету! — повысив тон сказал пышноусый. — Что ты тут врёшь!

— Поди сюда, — обратился Гарей к молодому моряку, продолжая при этом пристально смотреть в глаза старшему.

— Держи, — капитан передал ему три скомкавшиеся грязные купюры. Тот с недоверием начал разворачивать их. Пышноусый очень внимательно наблюдал за этим процессом.

— Тридцать! — воскликнул младший моряк, развернув банкноты.

— Врёшь! — старший схватил его за руку и взглянул на бумажки. Там и вправду были три купюры по десять.

— Отцепись, дьявол! — гаркнул младший, высвободив руку.

Пышноусый моряк рыкнул и пошёл к лодке. На лице его читались одновременно злость и отчаяние. Ладони превратились в кулаки. В этот момент он был готов убить кого угодно. И не столько из-за потерянных денег, сколько из-за обиды от проигрыша в споре.

— Спасибо вам большое, сэр! — начал откланиваться предприимчивый моряк, пятясь к лодке.

— Ага, — сказал Гарей со смешком. — К лодке давай иди, а то твой верный товарищ сейчас без тебя уплывёт.

— Да, конечно! — послушно ответил молодой матрос и побежал к старшему. Тот уже начал отплывать.

Капитан смотрел на них и чувствовал некое удовлетворение. Словно он наконец избавился от какого-то важного и сложного дела, сбросил гору с плеч. Будто вновь обрёл свободу, утерянную в момент прибытия к острову корабля. Гарей смотрел на всё окружающее как победитель и чувствовал себя соответствующе.

— До свидания, сэр! — крикнул молодой матрос с только что отплывшей лодки. Старший вонзился в него взглядом и, казалось, был готов убить за эти слова.

— Бывай, — безучастно и тихо ответил капитан, после чего принялся перетаскивать ящики в башню.

Закончив, он поднялся на вершину башни и взглянул на корабль. Тот всё быстрее и быстрее отдалялся от острова. На мгновенье капитану стало не по себе. Он вдруг понял, что потерял свой шанс спастись. Но самое страшное — неясно зачем. Гарея поглотили самые пессимистичные мысли, взгляд его наполнился какой-то беспомощностью и жалобностью. Настроение стремительно портилось. Чтобы хоть как-то отвлечься, он решил покрутить штурвал, за которым забывались все проблемы, и время летело словно пуля. Как и ожидалось, капитан моментально отключился от мира, будто выпал из него. Корабль ушёл за горизонт — Гарей не заметил этого. В башне стало на одну дыру меньше — Гарей не заметил этого. Солнце зашло там, где вчера был юг — Гарей не заметил этого. Только голод смог отлучить его от штурвала. Весь день простоял он у него, отходя лишь для того, чтобы попить и справить нужду, не притрагиваясь при этом к еде, привезённой моряками.

Гарей медленно отошёл от штурвала, шатаясь словно последний пьяница. Повсюду уже стояла ночная тьма. Ничего толком не видя, капитан стал спускаться по лестнице. Его ватные ноги скользили по стёртым ступеням как на льду. Если бы не перила по краям, Гарей бы точно скатился вихрем, переломав себе все кости. Но, к его счастью, этого не произошло, и он благополучно спустился, хоть и поцарапал слегка локоть.

Хватаясь за всё, за что только можно, капитан дошёл до ящика, достал из него консервы и принялся есть. Одна за другой пустели банки. Постепенно Гарей приходил в себя. Абсолютно пустой и безжизненный взгляд приобрёл краски, а ноги окрепли и уже не были такими ватными. Наевшись, капитан вышел на прогулку. Мысли его путались, он не понимал, что происходит вокруг. Мир словно стал ненастоящим. Гарей ходил по острову и пробовал всё наощупь, чтобы убедиться в реальности окружающего мира. С каждой минутой рассудок понемногу возвращался к нему, а вместе с тем всё острее чувствовалась усталость.

Дважды обойдя остров, капитан отправился к башне. Добравшись до неё, он лишь раз взглянул на спокойное тихое море и отправился спать. В этот раз Гарей не стал ничего себе обещать, ведь все гарантии более не имели никакого значения. Жизнь его стала одновременно очень упорядоченной и вместе с тем очень хаотичной. Казалось, в его душе зреет буря, которая, однако, никогда не сможет вырваться наружу. И лишь море сохраняло уже привычное спокойствие, тая в себе загадку штиля.

III глава

Последующие дни становились только однообразнее и скучнее. Гарей всё больше времени проводил за штурвалом. Старое деревянное колесо стало неотъемлемой частью его жизни. Все мысли капитана были заняты им. Все дни были целиком посвящены ему. Все действия были направлены на возможность вращать его. Гарей перестал есть, чтобы выжить, Гарей стал есть, чтобы иметь силы для подходов к штурвалу, потому что, как ни странно, занятие это было очень даже выматывающим. Но даже так капитан все равно стал есть намного меньше. Ведь теперь трапеза стала неким пит-стопом, необходимым для нового подхода к штурвалу. Гоночным машинам не хочется останавливаться на дозаправку, но всё же им нужно это делать, чтобы ехать дальше. Так и Гарею необходимо было прерывать свои многочасовые заходы, чтобы затем возобновлять их.

Весь смысл мира сошёлся в одном деревянном колесе, что стояло на верхушке старой башни. Капитан не потерял рассудок, нет, просто теперь он более ни в чём не видел смысла, однако ж всё ещё был человеком, хоть и выглядел как помешанный. Все привычки, убеждения и особенности характера остались при нём, но из-за постоянного сосредоточения мыслей на штурвале они начали атрофироваться, растворяться. Сам же Гарей ничего плохого в своём увлечении не видел. Иногда в его голове проскакивали мысли, что вся эта ситуация очень странна. Но он, осознанно или нет, старался не задумываться над этим и продолжал жить ради штурвала.

В эдаком спокойствии прожил он три дня. То есть, четвёртый, пятый и шестой дни после прибытия на остров. Ничего примечательного в это время не происходило, за исключением всё прогрессирующей помешанности Гарея. Что-то действительно достойное внимания произошло лишь на седьмой день. Всё начиналось очень даже привычно. Капитан проснулся к десяти часам утра, когда лучи Солнца начали наглым образом светить в его сонное лицо сквозь входной проём. Раньше Гарей не позволял себе такого позднего подъёма, но его режим сна сбился из-за долгих подходов к штурвалу, которые длились порой до глубокой ночи. Прошлая ночь не стала исключением, и потому капитан проснулся так поздно.

Первым делом его руки по привычке потянулись к стоящему возле входа деревянному ящику, тому самому, который привезли моряки. Запасы консерв в нём почти закончились. Однако с виду казалось, что продовольствия ещё очень даже много. Всё потому, что Гарей составлял пустые консервы в тот же ящик. Делал он это, очевидно, из-за равнодушия к такому недостойному внимания делу. Быть может, ещё одной причиной было желание обмануть себя же, сделать вид, будто всё отлично, и никаких проблем в помине нет. Куча консерв создавала иллюзию изобилия, которая, однако, быстро рушилась при более внимательном рассмотрении. Впрочем, капитан не задавался вопросом, зачем он перемешивает консервы, так как ему было попросту всё равно.

Гарей вскрыл банку, быстро перекусил и по традиции положил её обратно в ящик. После завтрака он отправился прямиком к штурвалу. В той картине, которая представлялась ему по пути наверх, каждый день что-то менялось. Капитан и сам это замечал, в основном утром, однако к вечеру, после нескольких часов у штурвала всё забывалось. Сегодняшний день, как уже было сказано ранее, не стал исключением. Поднимаясь по лестнице, Гарей в недоумении оглядывался по сторонам. Что-то явно изменилось, но он не мог понять, что именно. То ли и не было здесь дыры, то ли она куда-то исчезла. Все воспоминания будто в тумане.

Пока Гарей копался в памяти, перед ним вдруг открылось небо, а затем и море. Весь окружающий мир словно застыл, причём застыл уже давно. Ничего не менялось с тех пор, как капитан прибыл на остров. Погода была всё такой же безветренной, на море стоял абсолютный штиль, а облака будто застряли на небе. Для Гарея это была довольно-таки обыденная картина, а потому когда он увидел штурвал, то даже мельком не взглянул на окружающий его пейзаж. Все копания в памяти также стали неинтересны.

Бессмысленно описывать последующие часы. Гарей просто крутил штурвал, и более ничего не происходило. Можно, впрочем, описать самого капитана в этот момент. Глаза его были сухие, воспалённые и сконцентрированные. Они смотрели на всё и ни на что одновременно. Брови были постоянно нахмурены. Лицо в целом выражало сосредоточенность. Взглянув со стороны, можно было подумать, что Гарей занят каким-то очень важным делом. Впрочем, было в его виде и что-то нездоровое. Словно он был озабочен чем-то. Уж слишком пристальным и странным был его взгляд. Да и ноги с руками казались какими-то ненормальными. Ноги были всегда подвижны, притом, что капитан не двигался с места. Их движения были похожи на слабые конвульсии или запутанный танец. Руки же, несмотря на то, что занимались вращением штурвала, также выражали что-то нездоровое. Иногда они заходили друг за друга, и правая рука оказывалась слева, а левая справа. Непонятно, зачем Гарей это делал, притом, что крутить таким образом было очень даже неудобно, а зачастую и вовсе больно. Всем своим видом он создавал образ одержимого и, возможно, даже психически нездорового человека.

Четыре часа спустя капитан отошёл от штурвала. Хватаясь за перила, он спустился по лестнице и отправился на берег. Именно там стоял принесённый моряками бочонок с водой. Гарей так и не перетащил его поближе, а потому, чтобы попить, приходилось спускаться и идти на берег. Капитан очень не любил это. По пути к воде его лицо выражало настоящее негодование. Причём, чем ближе Гарей был к цели, тем скорее шёл. Всё быстрее и быстрее, пока он наконец не оказался у стоящего на берегу бочонка.

Вдруг Гарей почувствовал нечто странное, но знакомое. Словно с миром стало что-то не так. Капитан быстро оглянулся, но не заметил ничего необычного. Придя в замешательство, но всё ещё страдая от жажды, он принялся пить. Вода в больших объёмах проливалась на песок и на самого капитана. Запачканная старая одежда теперь стала ещё и мокрой. Гарей стал выглядеть совсем уж плохо, даже отвратно. Ему, впрочем, на это было всё равно, ведь на горизонте показался некий силуэт и сразу же обратил всё внимание на себя. Гарей заметил его и побежал к башне, бросив бочонок незакрытым. Состояние капитана в этот момент было странным. В нём одновременно сочетались предвкушение и негодование. Глаза выражали в равной степени оба чувства, из-за чего взгляд был вдвойне обжигающ.

Гарей стал усиленно вглядываться в горизонт. Что-то явно приближалось. Очертания становились всё чётче. Вдруг в голове капитана промелькнула давно забытая мысль о необходимости выбраться с острова. Она была так основательно забыта, что казалась новой. Гарей воодушевился такой оригинальной идеей и пришёл в возбуждение. Он бегал с одного места на другое, стараясь найти лучший ракурс для наблюдения за приближающимся силуэтом. Случайно взгляд его попал на штурвал, и всё вмиг переменилось. Воодушевление пропало, а мысль об отплытии стала казаться безумной. Лицо Гарея стало угрюмым и даже каким-то злым. Он решил, что ни в коем случае не покинет остров. Это было делом принципа.

Тем временем силуэт всё приближался. Вырисовывались черты транспортного судна. Гарей, хоть и твёрдо решил, что останется, продолжал внимательно следить. Выяснилось, что корабль идёт не к острову, а как бы огибает его по длинной дуге, не замечая человека на башне. И этот самый человек вдруг понял, что ему жизненно необходимо, чтобы его заметили. Ведь если судно проплывёт мимо, то у Гарея попросту закончится продовольствие. Проглотив свою непонятно откуда взявшуюся гордость, он стал, как в прошлый раз, размахивать рубашкой, но на этот раз без криков. Корабль же всё продолжал огибать остров, не замечая кого-либо на нём. Гарей начинал нервничать и из-за этого принялся кричать, поначалу негромко, но чем дольше его игнорировали, тем громче. Размахивания футболкой также становились активнее. На лице капитана начал проявляться страх и обеспокоенность. Однако ж глаза его были преисполнены наивной надеждой — они сверкали точно путеводные звёзды. И, может быть, именно из-за них Гарея всё-таки заметили.

Раздался длинный и устрашающий гудок, похожий на рёв морского монстра. Именно в этом грозном и неприятном звуке заключалось спасение от голодной смерти. Услышав его, капитан сперва испугался, но после пришёл в восторг. Даже опальная мысль о спасении на мгновение вернулась к нему и придала ещё большей радости. Гарей не стал прогонять её, позволил остаться в своей голове. Идея эта стала незамедлительно развиваться и очень быстро пришла к тому, что нужно собирать вещи, чтобы подготовиться к отплытию. Капитан, ещё недавно решивший ни в коем случае не покидать остров, спустился вниз по лестнице и стал бегать туда-сюда, не зная, за что взяться первым. То ящик, то контейнер, то аптечка поочерёдно оказывались в его руках. Спустя минуту неразберихи, выбор Гарея остановился на аптечке. Он схватил её и побежал к берегу. На нём всё также стояли лодка и незакрытый бочонок. Капитан, так и не решив, возле чего оставить аптечку, бросил её между ними, после чего побежал обратно в башню. Там он решил подняться, чтобы посмотреть, насколько приблизился корабль. Многотонный морской монстр неуклонно двигался прямо к острову. Гарей, переводя дыхание после забега, пристально наблюдал за ним. И чем дольше он это делал, тем больше пробуждалось в нём какое-то едкое и мерзкое чувство. Капитан всё ещё был полон решимости покинуть остров, но идея эта внезапно начала казаться ему отвратной и неправильной. Причём мысль об ужасности отплытия развилась в Гарее за какие-то несколько секунд. Она стала как лесной пожар распространяться в его сознании, уничтожая все ростки здравомыслия на своём пути. Испугавшись таких перемен в себе, капитан побежал вниз за оставшимися вещами, чтобы успеть уплыть до того, как это странное чувство целиком поглотит его разум.

Он впопыхах схватил ящик и уже было пошёл к выходу из башни, как вдруг запнулся о какой-то камешек и с грохотом упал. Консервы тут же покатились во все стороны, ужасно звеня. Некоторые даже оказались за порогом и устремились вниз по склону, но большая часть всё же осталась в пределах башни. Гарей, хоть и был сильно удивлён, очень быстро поднялся и принялся складывать банки обратно в ящик. Делал он это беспорядочно, даже не замечая, какие именно консервы складывает. А между прочим, большая часть из них была пуста, что было хорошо видно. Но капитан машинально складывал все банки без разбору. В итоге почти все из них оказались снова в ящике, однако несколько штук было утеряно, так как вряд ли они пережили спуск с крутого каменистого склона. Гарей, впрочем, не придал этому большого значения. Сейчас ему было куда важнее дотащить ящик к берегу, чем он и занялся.

К тому времени, как все пожитки были доставлены, корабль подошёл на достаточное расстояние, и с него спустили лодку. Гарей в это время задумчиво сидел на берегу и разглядывал судно. Он смотрел на него и думал, что же делать? Вопрос может показаться глупым. Ну как, что делать? Очевидно, что уплывать. Однако для Гарея это давно перестало быть очевидным. Перетаскивая свои вещи, он всё больше не хотел покидать остров, хоть и сам не понимал почему. Ведь чего ещё можно желать человеку, потерпевшему кораблекрушение и находящемуся уже седьмой день на необитаемом острове? Как оказалось, не спасения. Даже наоборот. Капитан сидел на берегу и раздумывал над тем, как ему отказать морякам. Притом, что ещё нужно было каким-то образом попросить припасов, ведь имеющихся хватило бы лишь на пару дней. Гарей придумывал причину, чтобы разговор не был таким глупым и бессмысленным, как в прошлый раз. Однако чем дольше он думал, тем больше ему становилось всё равно. Лицо его стало принимать нахальные и дерзкие черты. Капитан, непонятно из-за чего, начинал злиться. Брови его нахмурились, глаза запылали. Выглядеть он стал даже как-то опасно.

— Кем будешь? — строго спросил моряк со дроблёным шрамом на левой щеке.

— Гареем буду, — раздражённо ответил капитан.

— Военный? — продолжил свой допрос моряк, заметив на Гарее потрёпанную военную форму.

— Да, — коротко ответил тот.

— Звание? — последовал очередной вопрос.

— Да отстань ты от него, — быстро вставил матрос с козлиной бородкой, после чего протянул руку капитану. — Хватай, служивый.

— Не возьму, — грубовато ответил он, после чего поспешил сменить тон, поняв, что может их спугнуть. — Слушайте, я с вами не поплыву, но буду очень признателен, если вы привезёте мне хоть немного еды и воды.

— Ишь наглый, — сказал моряк со шрамом и плюнул Гарею под ноги.

— Чего сделаем? — уточнил бородатый, не расслышав скороговорку капитана.

— Прошу. Вас. Привезти. Мне. Еды. И. Воды. Так понятно? — с расстановкой произнёс Гарей, еле сдерживая гнев после плевка моряка со шрамом.

— С какой это стати? — вызывающе спросил тот.

— Еды говоришь? — попытался предотвратить конфликт бородатый.

— Да, и воды, — ответил Гарей, сделав вид, что не услышал вопроса того, что со шрамом.

— А чего ж ты с нами не поплывёшь, чудак? — спросил моряк с бородкой, пользуясь молчанием своего товарища.

— Не могу, — быстро, но уверенно ответил капитан.

— Да пусть и сдохнет тут, тебе-то что? — обратился шрамированный к бородатому.

— А может, это капитан какой-нибудь, и нам за его спасение награда будет? — раскрыл свои намерения моряк с бородкой.

— Да какой это капитан? Ты посмотри на него, — с усмешкой сказал шрамированный.

— Ну так что?! — крикнул Гарей, не сумев сдержаться.

— Так и чёрт с тобой, — без былого энтузиазма ответил бородатый.

— Да это и есть сам чёрт, — добавил моряк со шрамом, после чего он вместе со своим товарищем поплыл обратно к кораблю.

Весь путь их преследовал звериный и пристальный взгляд Гарея. Настолько пристальный, что бородатый моряк не раз оглядывался, чувствуя как что-то жжёт его спину. Однако когда лодка оказалась у судна, всё резко поменялось. До капитана наконец дошло, что он только что натворил. Глаза его удивительным образом вмиг утратили прежнюю прыть и обрели выражение близкое к жалобному. Брови, прежде лежащие крайне низко, теперь устремились ввысь. Гарея охватило волнение, и он начал беспокойно ходить по берегу из стороны в сторону, время от времени поглядывая на корабль. Тот продолжал всё так же непоколебимо стоять. Но вдруг что-то в нём изменилось. Взгляд капитана зацепился за нескольких людей, что вели активную дискуссию на палубе. Корабль был достаточно далеко и звуки не доходили до острова. Гарей, и так охваченный волнением, теперь совсем потерял контроль. Сначала он пытался кричать с берега, бегая туда-сюда. На палубе не произошло никаких изменений. Тогда капитан со всех ног побежал к башне, где принялся размахивать из стороны в сторону своей грязной и мокрой футболкой. Но ничего не изменилось. Гарей от отчаяния стал кричать, что есть мочи, совсем позабыв о какой-то там гордости, о которой он так беспокоился в разговоре с моряками. На палубе наконец-таки что-то изменилось. Какой-то человек указал рукой на башню, после чего все стоящие там устремили свои взгляды на неё. Вряд ли они услышали протяжные крики капитана. Скорее всего, их разговор попросту коснулся этой темы. Но Гарею это было неважно, поэтому он, заметив устремлённые в его сторону глаза, пришёл в такой восторг, что попытался залезть на зубец башни, откуда в тот же миг свалился.

Капитан продолжил кричать, однако теперь уже с совсем иной интонацией. Больше никакой жалостливости и отчаяния в голосе, только жгучая боль и гнев. Гарей наступил на край зубца, после чего не смог удержать равновесие и упал на правую руку, разодрав себе предплечье. Честно говоря, всё могло быть хуже, ведь он мог свалиться с самой башни и получить травмы куда серьёзнеё, а то и вовсе умереть. Но даже так ситуация для Гарея была не из приятных. Он катался по полу, держась за руку и всё время крича. Кровь окропила его голый торс.

Когда первоначальный шок прошёл, капитан, не вставая на ноги, начал перебинтовывать свою руку рубашкой. Рана оказалась не сильно глубокой, но довольно длинной — она протянулась от запястья до локтя. Пока Гарей занимался перебинтовкой, в воздухе раздался рёв невиданного доселе монстра. Словно это было существо, способное вмиг проглотить весь этот несчастный остров и раздавить любого человека одним лишь своим пальцем, даже не заметив этого.

Именно так сперва подумал Гарей, и это привело его в такой ужас, что он как молния бросился вниз, перелетев через многие ступени. Только внизу до него дошло, что это был гудок корабля. Капитан было хотел подняться обратно, но порезанная рука быстро напомнила о себе жгучей болью, и он продолжил перебинтовку.

Сердце, взволнованное сразу двумя событиями, стучалось как бешеное, не давая Гарею сосредоточиться. Казалось, оно стучало так же громко, как ревел тот морской монстр, с которого, кстати, уже была спущена лодка. Но капитан ещё не знал об этом — он только закончил обработку раны и теперь сидел на полу башни, обливаясь потом.

IV глава

Лодка подошла к берегу и с неё сошли те самые два моряка. Их сильно удивило, что этот оборванец не вышел к ним навстречу.

— Ну и где он? — нетерпеливо спросил моряк со шрамом.

— Странно, — коротко сказал бородатый. — Очень странно.

— Гляди! — добавил он же, указав пальцем на виднеющийся вдалеке бочонок. — Эт что такое, как думаешь?

— Да какая разница? — раздражённо ответил ему шрамированный. — Пошли уже искать его.

— Чур ты его первый скручивать будешь, мне лишних фингалов не надо, — сказал бородатый.

— Эй! — раздался крик откуда-то выше.

— А вот и он, — сурово констатировал моряк со шрамом.

Гарей, придя в себя, выбрался из башни и теперь стоял у спуска к берегу. Моряки пристально смотрели на него. Он стал спешно спускаться.

— Ну что, не передумал, дикарь? — грубо спросил у него обычно вежливый бородатый моряк. Взглянув на Гарея, без рубашки и в грязных штанах, он не смог удержаться.

— Я с вами, — сказал капитан, громко выдохнув. Он, кажется, и не заметил последнего слово бородатого. Да и вся гордость куда-то улетучилась. Во взгляде Гарея читались благоговение и трепет, а лицо и вовсе потеряло какие-либо гневные черты.

— Ну пошли, значит, — сказал моряк с бородкой и направился к лодке, быстро шепнув что-то шрамированному. Тот ничего не услышал и только бросил полный презрения взгляд на Гарея, показательно хрустнув своими избитыми кулаками, чего, впрочем, никто так и не заметил.

Все сели в лодку. Только сейчас моряки заметили перебинтованную руку капитана. Шрамированный лишь раз посмотрел на неё, сделал максимально безразличное выражение лица и взялся за вёсла. Бородатый же решился спросить.

— Эт откуда? — сказал он, указав пальцем на руку капитана.

— Упал по неосторожности да и разодрал, — непринуждённо ответил тот, машинально посмотрев на башню. Бородатый тоже на неё взглянул. За ним и его товарищ. Повисло молчание.

— Хватай вёсла давай, — прервал тишину моряк со шрамом, обратившись к бородатому. — Хватит уже… — тут с корабля раздался громкий и протяжный гудок. Бородатый вмиг схватился за вёсла, и лодка отплыла. Гарей же продолжал смотреть на башню, не в силах оторвать взгляд. Он буквально въелся в неё глазами. А она всё отдалялась и отдалялась. Лицо капитана незамедлительно начало меняться.

— Ты сегодня на вахте? — спросил шрамированный у бородатого.

— Нет, — ответил тот. — Сегодня сутулый.

Моряки тихо обменялись словами и продолжили грести. Гарей же разглядывал припасы в лодке. Там была одна коробка со старыми, возможно, даже просроченными консервами и три фляжки с водой.

— Это вы мне везли? — полюбопытствовал капитан.

— Да, — помешкав, ответил бородатый. Это была неправда. Шрамированный, услышав, что сказал его товарищ, только хмыкнул.

Тем временем лицо Гарея продолжало меняться. За считанные секунды оно, из дружелюбного и открытого, превратилось в угрюмое и задумчивое. Нет, на нём не было гнева, как раньше, однако теперь оно выражало какую-то болезненную озабоченность. Одного только взгляда на капитана было достаточно, чтобы понять, что внутри него происходит настоящая борьба, высасывающая из него все моральные силы. Да и сам он заметил, что радость спасения куда-то улетучилась. Ему вспомнилось испытанное совсем недавно чувство — жгучее, как его рана, желание бросить всё и вернуться к штурвалу. На лбу Гарея выступил пот, побежавший ручьями по всему лицу, а глаза, ставшие какими-то напряжёнными, заметались от башни к кораблю, от корабля к башне. Моряки же не замечали всех этих изменений и продолжали грести.

Корабль был уже совсем близко. С палубы слышались голоса. Моряки предвкушали окончание своей работы. Капитан же находился в состоянии, близком к безумству. Его разрывали на части собственные мысли. Схватка внутри него, до этого никак не проявлявшаяся в действиях, теперь достигла таких масштабов, что уже не могла удержаться и выплеснулась наружу.

— Остановите! — яростно крикнул Гарей, одним рывком оказавшись возле моряков.

Те, в свою очередь, так испугались, что невольно вздрогнули, а шрамированный даже чуть было не выронил весло.

— Да я тебя сейчас… — проскрежетал он, сжимая свободную руку в кулак.

— Дуру дал?! — спросил бородатый, направив испепеляющий взгляд в сторону капитана.

— Мне надо сойти! — с безумием в голосе сказал тот.

— Сейчас ты у меня сойдёшь! — гаркнул шрамированный, оставив весло и явно намереваясь что-то сделать с Гареем. В это время бородатый находился в замешательстве, не зная, что ему делать: то ли помочь товарищу проучить этого крикуна, то ли, наоборот, защитить его. Пока он думал, моряк со шрамом уже принялся за дело.

— Мне надо на о… — начал было говорить капитан, как вдруг мимо его уха пролетел кулак. По одному только движению воздуха можно было понять, насколько мощным был этот удар. Только после этого Гарей осознал, в какой ситуации находится, и как лань отскочил назад. Однако не успел он открыть рот, чтобы сказать что-то шрамированному, как тот уже замахнулся для второго удара.

— Стой ты! — спохватился наконец бородатый моряк. Он схватил товарища за предплечье и тем самым не позволил ему ударить Гарея, который в это время стоял на другом конце лодки и дикими глазами смотрел на всё происходящее.

— А ты-то что лезешь? — гаркнул шрамированный и отбросил своего товарища в сторону, да так сильно, что вся лодка зашаталась, и все находящиеся внутри чуть не упали в воду. Это привело напористого моряка в чувства.

В воздухе повисло молчание. Лишь звуки волн и частое дыхание слышались в округе. Все смотрели друг на друга, не смея ничего сказать. Так прошли всего несколько секунд, ощущавшиеся, однако, как целая минута, а то и больше. Никто не решался прервать тишину. Никто, кроме какого-то моряка на корабле, в крике которого можно было различить призывы поторапливаться.

— Слышишь? — вполголоса спросил бородатый.

Ответом ему был лишь едва заметный кивок шрамированного. Моряки молча сели и взялись за вёсла. Гарей же в это время решал, что ему делать. Его просьба была проигнорирована, а на остров хотелось всё так же сильно. Поэтому он, не придумав ничего лучше, схватил лежащие неподалёку две фляги с водой и прыгнул за борт.

— Да что с тобой не так, сумасшедший?! — крикнул ему бородатый моряк.

— Пёс с ним, — несколько погодя сказал шрамированный и продолжил грести. В момент, когда Гарей спрыгнул, он очень даже удивился, но решил не показывать это. После почти случившейся драки шрамированный успокоился на удивление быстро.

В ту же секунду раздался пронзительный крик, будто кого-то пырнули ножом или того хуже. Моряки, оставив вёсла, обернулись и увидели, как Гарей, крича словно резанный и захлёбываясь солёной морской водой, кое-как плыл к острову и почти тонул. Бородатый хотел было сказать что-то, но строгий взгляд товарища не позволил ему этого сделать. Моряки снова взялись за вёсла и не отпускали их до тех пор, пока не добрались до корабля. Там их обругали за то, что не они смогли доставить этого оборванца, но предпринимать ничего не стали.

Гарей добрался до берега и, обессиленный, лёг на острые камешки, как во время своего прибытия на остров. Лицо его было сморщено от боли и какого-то негодования. Всё из-за свежей раны, оказавшейся в солёной морской воде. Когда капитан прыгал в воду, он совсем забыл об этом и потому столь громко закричал — в равной степени от боли и испуга. Но сейчас он, приподнявшись на локтях, лежал и смотрел на корабль, готовящийся к отплытию. Из-за расстояния ничего нельзя было разглядеть, но Гарею казалось, будто все на судне смотрят на него и даже смеются. На лице его вдруг выразилась смесь боли и злости. Он быстро поднялся, отряхнулся и отправился к себе в башню. Вдруг прозвучал заключительный гудок корабля. Гарей не испугался, как в прошлый раз, и, процедив сквозь зубы какой-то мат, продолжил свой путь.

Море было неспокойно: многочисленные волны раздражали водную гладь и с грохотом бились о скалы острова. Небо было затянуто большими тёмными тучами. Сильный ветер быстро гнал их прочь, и им на смену приходили новые, ещё темнее и больше. Корабль уже успел отойти на достаточное расстояние от острова и виднелся лишь у самого горизонта. Но даже с такой большой дистанции можно было понять, что положение судна не из лучших и что оно отчаянно сражается с грозным морем. Гарей стоял на вершине башни и разглядывал эту маленькую точку у горизонта, держась за каменные зубцы. В его глазах было что-то вроде злорадства и удовлетворения. Капитан словно наслаждался этой паршивой погодой, а точнее, не ей самой, а тем, как она мучила бедное судно. Оно, однако, смогло устоять перед ударами стихии и благополучно скрылось за горизонтом.

Гарей сидел у выхода из башни, на холодном полу, держась обеими руками за грязную голову. Он был в смятении и лишь спрашивал себя: “почему?” Почему не отправился с моряками и сбежал от них? Капитан не знал ответа на этот вопрос.

Долго он ещё так просидел, прежде чем в его голову забралась мысль, обещавшая избавить его от этих душевных терзаний. Она была такой знакомой, почти родной. Под её влиянием Гарей даже поднялся на ноги и хотел было пойти наверх, как вдруг его охватило что-то вроде отчаяния. Он, не помня себя, выбежал из башни. Его тут же окатило мощной струёй ветра, которая привела его в чувства. Гарей остановился, и его глаза быстро забегали по всей округе, будто ища что-то. Спустя мгновение они нашли, что искали.

Капитан стоял у своей лодки на берегу. Рядом лежали оставленные им две фляги с водой. Он их даже не заметил. Его взгляд, болезненно озабоченный, был направлен на лодку. По глазам капитана можно было понять, что внутри него по-прежнему шла борьба, и одна из сторон явно проигрывала. Спускаясь к берегу, Гарей думал о том, как сядет лодку и догонит тот корабль. Но когда он был на месте, эта идея уже будто потеряла краски и стала серой, бессмысленной. Ей на смену быстро пришла другая, более сильная и влиятельная — о штурвале. Но Гарей не был намерен так быстро сдаваться и изо всех сил держался за мысль об отплытии.

Он подошёл к лодке, посмотрел на неё пару секунд, и вдруг его взгляде что-то поменялось. Огонь в глазах исчез, а на его место пришла какая-то серая непроглядная муть. Гарей свалился на колени. С его обкусанных губ стала сходить неразборчивая молитва. Много времени он так простоял. Может, несколько минут, а может, и часов. Закончив, капитан взглянул своими влажными глазами на небо, встал и пошёл обратно к башне.

На следующий день Гарей уже был в норме. Борьба двух идей в его голове закончилась без явного победителя. Он так и не решился на то, чтобы отплыть с острова, но и смог удержаться от искушения покрутить штурвал. Что же Гарей делал вечером того дня? По большей части он изучал остров. Удивительно, но с момента прибытия капитан так и не осмотрел, как следует, место, в котором пробыл уже достаточное количество времени. Да, конечно, до этого он уже бродил по острову, но без цели его изучения. За исключением одного довольно поверхностного раза в самом начале. Вчера же Гарей, пытаясь отвлечься от собственных мыслей, наконец занялся конкретным исследованием острова и почти сразу же обнаружил нечто удивительное — нигде в округе не было и намёка на животных, даже на насекомых. Цветов, деревьев, да и растений в принципе тоже не было — только трава. Это очень удивило капитана, и он принялся искать хоть что-нибудь живое в этом месте. Однако спустя часы поисков ему так и не удалось найти какие-либо признаки жизни. Это несколько напрягло и взволновало Гарея. Как на целом острове, хоть и небольшом, не было ни одного живого существа? Капитан попытался найти ответ на этот вопрос, но ничего хоть сколько-нибудь вразумительного в его голову так и не пришло.

Закончил он своё исследование только к ночи. Безжизненность острова не давала ему покоя всё это время. Также капитана волновало и то, каким образом ему удалось так быстро и без лекарств вылечиться от кашля и почему дыр в башне становилось всё меньше. Только усталость смогла заставить его вернуться в башню, где он лишь быстро перекусил и уснул глубоким сном, даже не подумав о возможности покрутить штурвал.

После того как Гарей проснулся, день его пошёл тем же чередом, как прежде, словно и не было вчера никаких встреч с моряками, умственных терзаний и поисков жизни. Он, как и бывало раньше, после подъёма и завтрака отправился крутить штурвал и прозанимался этим до полудня. Наступило время обеда. Гарей, устав и проголодавшись, оставил в покое колесо и пошёл перекусить. Когда же он открыл ящик, обнаружилось, что все консервы уже были пусты. Это моментально взбодрило капитана, находившегося в несколько затуманенном состоянии после многочасового нахождения за штурвалом. В голове хаотично посыпались один за другим вопросы и упрёки. Обычно в таких сложных ситуациях проявляется глубинный характер человека, раскрывается его настоящая натура. Паниковать, расстраиваться или действовать? Каждый действует по-своему. Капитан же, осознав, в какой ситуации находится, побежал к берегу и стал искать хоть что-нибудь съестное. Конечно, он знал, что там ничего нет, но какая-то наивная надежда заставляла его верить в обратное. Тем не менее ни у лодки, ни у бочки, ни где-либо ещё еды не оказалось. Более того, выяснилось, что и запасы воды уже были на исходе. Ситуация становилась только хуже и хуже.

Гарей, с выражением отчаяния и безысходности на лице, сел в лодку и стал смотреть на море в надежде, что оно смоет его тревогу вместе со всеми проблемами. Но этого не произошло. Спустя пару минут, капитан выбрался из лодки и стал бродить по берегу из стороны в сторону, пытаясь придумать какое-то решение. И одно-таки пришло ему в голову. Он побежал обратно в башню, открыл аптечку и… разочаровался. Его идеей было найти что-то, что могло бы быть использовано в качестве лески для удочки, но ничего подобного не было. Но, не желая так рано опускать руки, Гарей снова побежал, но на этот раз он уже хотел найти палку, заточить её и охотиться ей на рыб. Но спустя довольно большое время ему так и не удалось найти что-то, хотя бы отдалённо похожее на палку. Когда все капитана инициативы провалились, он упал духом и подавленно побрёл в башню, задумавшись о чём-то.

Гарей около часа пролежал в состоянии тяжёлого полусна. Многое он обдумал за это время. Возможно, оно бы не ограничилось одним часом, если бы его собственные мысли не вымотали его окончательно. Капитан, настолько резко, насколько вообще мог, поднялся и решительным шагом стал подниматься по лестнице. Несмотря на всю его целеустремлённость в этот момент, он не мог не заметить, что одна из дыр, которая была здесь со времени прибытия, куда-то исчезла. Подобное уже случалось ранее, и потому Гарей, конечно, удивился, но не так сильно, как в первый раз. Более того, факт магического исчезновения дыры только придал ему решимости, и потому он стал подниматься по лестнице ещё быстрее.

Когда же вершина была достигнута, капитан остановился и задумался. Его измученный часовыми рассуждениями ум отказывался связывать мысли воедино. Осмыслить так ничего и не получалось, зато моральная усталость и раздражение лишь росли, пока не достигли своего пика. Гарей дёрнулся, в два прыжка оказался у штурвала и вцепился в него мёртвой хваткой. По лицу его удивительным образом разлилось умиротворение, и больше в этот день раздражающие мысли к нему не приходили.

V глава

Следующие три дня, несмотря на отсутствие еды, прошли для Гарея незаметно. Когда настигало его чувство голода, он лишь бежал к штурвалу и на несколько часов забывал о всём мире, включая самого себя. В это время не мучили его ни мысли, ни усталость, ни что-либо ещё. Однако когда подход завершался, все чувства лавиной накрывали Гарея, и он, погребённый под ними, стремился как можно скорее заснуть, чтобы на следующее утро раскопать себя и забыть вчерашний день как страшный сон. Конечно, нельзя сказать, что всё было абсолютно одинаково и не было никаких изменений. Изменения всё же были. К примеру, на седьмой день капитан вместо того, чтобы после подъёма и всех процедур с ним связанных сразу идти за штурвал, предварительно несколько минут полюбовался на море с возвышенности. Нельзя сказать, что в это время его занимали какие-либо мысли, потому что, будь оно так, он бы подпрыгнул словно ошпаренный и как можно скорее побежал бы к штурвалу, чтобы окунуть голову в эту прорубь и заморозить все зачатки размышлений. Нет, то было что-то другое, совершенно иное состояние души, которое встречается обычно у солдат, повидавших все ужасы войны. Непонятно, о чём думал Гарей тогда и думал ли он вовсе, но взгляд его был таким пустым и отрешённым, что можно было решить, будто он окончательно потерял способность размышлять. То был взгляд на тысячу ярдов, имеющий, однако, одну важную особенность. Тщательно присмотревшись, в глазах капитана можно было увидеть какую-то очень маленькую и почти неуловимую искорку, которая, по-видимому, была такой только лишь из-за огромной глубины, отделявшей её от внешнего мира, а вовсе не из-за её блеклости.

Ещё раз подобное любование морем случилось на девятый день, и тогда оно продлилось уже несколько дольше — около десяти минут. Теперь искорка уже стала почти что искрой, видной с первого взгляда. Что это? Разве может мёртвая, погребённая заживо душа гореть где-то глубоко внутри? Ведь более того, огонь становился лишь сильнее — как будто в противовес всё ухудшающемуся состоянию Гарея, по крайней мере, его тела. Сам же он никакого значения всему этому не придавал и продолжал просто жить или, вернее сказать, крутить штурвал. Больше в эти три дня не происходило совершенно ничего интересного, исключая тот факт, что дыры в башне всё продолжали исчезать, причём с каждыми сутками лишь быстрее. Однако это едва ли было замечено капитаном, что был всё время погружён в своё очень важное, как ему казалось, занятие.

Так плавно текло время вплоть до десятого дня, когда размеренный порядок Гарея был нарушен одним событием, ознаменовавшимся одной маленькой точкой на горизонте. Капитан, будучи на своём посту, должен был быстро заметить это, однако он был настолько увлечён процессом, а взгляд его был таким отчуждённым, что точка эта осталась без внимания. Но так не могло продолжаться долго. Когда это нечто стало обретать черты корабля, Гарей наконец заметил, что что-то раздражает его взгляд, не даёт ему расплыться в морском просторе.

Его глаза, будто не слушаясь, сами вцепились в приближающееся судно и стали пристально следить за ним. Капитан начал медленно, неохотно возвращаться в реальность, которая была облачным днём, спокойным морем и необитаемым островом. Ну и, конечно, к этому списку добавился корабль, почти подошедший на расстояние, с которого можно было спускать лодку. Удивительно, но Гарею даже не пришлось, как в прошлый раз, кричать и размахивать рубашкой, чтобы приближающееся судно заметило его — в этот раз оно заметило его само. И не то чтобы капитан уж очень хотел этого.

Он сверлил корабль взглядом со своей башни и думал, что ему делать. Это событие выбило его из колеи, стало чем-то, чего никак нельзя было ожидать. Странно, конечно, но Гарей, хоть и был очень голоден, не желал, чтобы его спасали. Ему было хорошо в его мире. Но не в том, где его одолевали усталость, голод и тоска, а в том, где он забывал про всё на свете и делал лишь то, что ему нравилось, то, в чём он забывался и растворялся. И теперь его выдернули оттуда и заставили столкнуться лицом к лицу с этой паршивой реальностью.

— Эй, на берегу! Помогай давай! — крикнул моряк с каким-то опухшим, еле видящим глазом.

— Вы кто? — строго спросил Гарей.

— Торговцы мы, — ответил ему моряк с грязными жёсткими бакенбардами.

— Торговцы? — переспросил капитан.

— Да, — коротко, но решительно ответил ему тот же моряк, выйдя на сушу, пока его товарищ ещё вытаскивал лодку на берег.

— Так и не помог, чёрт, — пробубнил себе под нос тот.

— Что вы тут делаете? — спросил моряк с бакенбардами настолько учтиво, насколько вообще мог, а мог не очень хорошо.

Капитан на секунду замялся. Этот вопрос сбил его с толку. Ведь действительно, чем он тут занимается? Умирает с голоду, забываясь в своём странном увлечении? Это был явно не тот ответ, который ожидал услышать моряк.

— Я… крушение потерпел, — растерявшись ответил Гарей.

— А, вижу, — сказал обладатель бакенбард, взглянув на изношенную и грязную одежду капитана.

— Да, нормально так потрепало, — усмехнулся подошедший к ним моряк с подбитым глазом, после чего моментально поймал на себе испепеляющий взгляд Гарея.

— Я пробыл здесь достаточно долгое время, — медленно и с расстановкой ответил тот, сделав акцент на слове “долгое”.

— Да не важно, — вмешался моряк с бакенбардами. — У тебя вещи есть какие-нибудь? Сразу поплывёшь?

— Кто сказал, что я поплыву? — со злобой удивился капитан.

— А что, помереть тут собрался? — усмехнулся тот же моряк.

— Ха, вот дебил, да? — наигранным шёпотом обратился к товарищу тот, что с подбитым глазом. Эти слова, ожидаемо, были услышаны капитаном и очень ему не понравились.

— Что ты там сказал, скотина?! — взорвался он.

— Что слышал… — ответил ему тот же моряк, на секунду остановившись, подбирая оскорбление поизощрённее. — Кусок ты…

Послышался удар — моряк с бакенбардами врезал своему нескромному товарищу. Тот отлетел на метр и почти упал. С выпученными от удивления глазами он смотрел на своего обидчика. Гарей также был в шоке.

— Ты… — начал было яростно говорить моряк с опухшим глазом, но вовремя остановился, поняв, что может получить ещё один удар.

— Итак, — обладатель бакенбардов обратился к капитану, сделав вид, что ничего не было. — Говоришь, остаёшься, да?

— Да… — ответил ему тот, ещё не отойдя от того, что только произошло.

— Ага… — стал рассуждать моряк. — А чего ж так?

— Не могу! — Гарей сказал это столь решительно, что любой бы был убеждён этим ответом. Любой, кроме его собеседника.

— Каковы причины на то? — максимально интеллигентно попытался спросить тот. Тем временем моряк с подбитым глазом уже успел подняться и сейчас стоял в стороне, не понимая, что ему делать.

— У меня есть свои причины, — строго ответил Гарей.

— А у нас там ром есть… — как будто невзначай сказал моряк с бакенбардами, надеясь тем самым убедить своего собеседника.

Капитан на секунду задумался. Его словно вернуло обратно в тот морской мир, частью которого он совсем недавно был. Ром… Что такое ром? Гарей пытался вспомнить, но в голову ему приходило лишь что-то связанное с вечерними посиделками и весельем, что, конечно, было приятной ассоциацией, однако не помогало понять, чем конкретно являлся ром. Признаки напряжённой умственной работы проявились на его лице: брови сдвинулись, на лбу выступили морщины, в глазах проявилась озадаченность. Моряки же тем временем в недоумении смотрели на Гарея, не понимая, что это значит. Тот, что с бакенбардами, сначала даже обрадовался, подумав, что его план сработал, и собеседник вот-вот будет убеждён. Но капитан раздумывал так долго и напряжённо, что это было уже странным, даже раздражающим. Моряк с бакенбардами после небольших колебаний решил нарушить эту странную тишину.

— Ну, так что? — вполголоса спросил он.

— Нет… — как бы автоматически ответил Гарей, ещё не закончив свои размышления.

— Нет? — удивился моряк. — Точно?

— Да, точно, — уже решительнее сказал капитан.

— Ну, в таком случае, я просто вынужден это сделать… — многозначно произнёс моряк, после чего в два прыжка оказался возле Гарея.

— А-а-а! — закричал тот, когда ему заломили правую руку. Это произошло так быстро и неожиданно, что никто, включая моряка с подбитым глазом, не успел среагировать.

Завязалась спонтанная драка. Гарей попытался вырваться из хватки, ударив моряка левой рукой в живот. Удар, однако, получился смазанный и не нанёс совершенно никакого вреда. Моряк же, в ответ, схватил левую руку капитана и ещё сильнее заломил правую.

— Под дых ему дай! — завопил подключившийся к драке моряк с подбитым глазом.

— Да я вас сейчас! — яростно закричал Гарей, попытавшись освободить свои руки. И с левой у него даже получилось, хоть и ненадолго.

— Слушай сюда, чёрт, — начал моряк с бакенбардами. — Показывай, что у тебя тут ценного есть на острове и тогда, может быть, я не убью тебя.

— У меня ничего нет! — защищался капитан.

— Не ври! Тут башня целая стоит, в ней явно что-то есть! — ответил моряк, заломив правую руку Гарея так сильно, что ещё бы чуть-чуть, и она бы сломалась.

— А-а-а-а-а! — Взвыл капитан. — Я покажу вам всё, что есть, только отпусти!

— То-то же, — сказал моряк, чуть ослабив хищную хватку. — Пойдёшь со мной.

Гарей показал ему свой ящик с пустыми консервами. Показал и аптечку с флягой. Но штурвал показывать не стал. Когда моряк хотел было подняться по лестнице, капитан, чтобы отвлечь его, резко выбежал из башни и побежал в сторону второго берега. Началась погоня.

— Ну… что? Добегался? — переводя дыхание спросил моряк. Он остановился в нескольких шагах от воды. Его прерывистый голос звучал зловеще и угрожающе, как у хищника, заставшего свою жертву врасплох. Гарей стоял у самого моря и пристально смотрел на моряка, будучи готовым в любой момент сорваться с места и… И что? Попытаться дать отпор, зная, что силы не на его стороне? Прыгнуть в воду и спустя некоторое время все равно выплыть на сушу, где его уже будут поджидать? Просто попытаться убежать? Все варианты звучали слишком неубедительно. Но и времени на размышления совсем не было.

— Сдаёшься или ещё побегаем? — злорадно спросил моряк, медленно приближаясь. Капитан пятился назад и понемногу заходил в воду. Его ботинки тонули в слое из мельчайших камешков, увязая с каждым шагом всё сильнее и сильнее. И когда Гарей, сам того не понимая, оказался обездвижен, моряк начал действовать. Он, словно кобра перед броском, затаился и уже был готов прыгнуть, как вдруг раздался отвратительный, режущий уши звук — гудок корабля. Всё вмиг замерло. Моряк с Гареем на секунду остановились, зажмурив глаза. Несмотря на то, что они оба уже были готовы сцепиться, этот омерзительный звук смог на время отложить их схватку.

— Корабль… — вполголоса произнёс моряк. На его лице, прежде хищном, появилась задумчивость. Капитан тоже на мгновение погрузился в размышления. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь звуками волн, которые становились всё сильнее.

— Надо возвращаться… — в той же задумчивости сказал моряк, после чего поспешил добавить с изменившейся интонацией. — Но ты не думай, что я тебя вот так вот и оставлю.

У Гарея, только-только начавшего успокаиваться, вмиг обострились все чувства. Взгляд его стал необычайно острым, а сам он уже был готов бить или бежать. Когда моряк совершил свой бросок, капитан использовал сразу две опции, сперва ударив своего обидчика в челюсть, а после бросившись в воду, в которую он плашмя упал из-за увязших в камешках ботинок. Тем временем волны уже стали достаточно сильными, так что Гарея стало быстро затягивать в открытое море. Это было, конечно, плохо, однако в тот момент скорее наоборот, так как несмотря на все старания моряка, расстояние между ним и капитаном становилось всё больше. Никому из них ничего хорошего эта ситуация не сулила. Их обоих одинаково сильно затягивало в море. Но было и одно отличие — каким-то чудом капитан попал в ту зону мелководья, где было наименьшее количество волн. Он, изо всех сил продираясь сквозь бушующую воду, смог добраться до берега и отбежать на достаточное расстояние. Моряк же, увидев, что Гарей выбрался на сушу, стал отчаянно звать на помощь. Но, разумеется, тщетно. Капитан, без капли сожаления, смотрел на то, как разъярённое море затягивало моряка всё сильнее и сильнее. Крики его были едва слышны на фоне стоявшего грохота. Спустя время он превратился лишь в отдалённую, колыхающуюся на волнах точку.

Гарей подошёл к первому берегу. Моряка с подбитым глазом здесь уже не было. Остался лишь потрёпанный капитанский чёлн. Впрочем, бочонок с водой также был на месте. Капитан медленно прошёлся вдоль всего побережья, подставляя лицо под потоки свежего морского воздуха. Было в этом всём что-то необычное. Мир стал ощущаться как-то отдалённо, будто бы со стороны. Гарей, ещё несколько минут назад находившийся на волоске от смерти, сейчас был очень спокоен и задумчив. В его голове снова и снова всплывал образ того моряка, который, возможно, уже был мёртв. Впрочем, капитан размышлял не конкретно над этим случаем, а скорее над всей ситуацией в целом. Мысли быстро сменяли друг друга. И одна-таки смогла закрепиться в сознании Гарея.

Штурвал. Тот самый штурвал. Словно вечность прошла с тех пор, как капитан стоял за ним. Но нет. В этот раз Гареем двигало не только желание расслабиться и забыться, но и какое-то другое, новое чувство. За эти несколько минут, проведённых в размышлениях у моря, он понял, что уже никогда не сможет покинуть этот остров, так как связан с ним невидимыми узами. Понимал ли капитан, чем его так манил этот штурвал? Скорее нет. Вероятно, он просто осознал, что ему уже никуда не деться, не убежать от самого себя. Поэтому остаётся только смиренно принять свое нынешнее положение, которое, однако, не сулило ему ничего хорошего, так как еды и воды уже не было. Даже рыбы вблизи этого острова не водилось. Гарей вздохнул, бросил на море полный потаённого смысла взгляд и пошёл к башне.

Ветер был сильный. Волосы капитана собрались по бокам головы и полностью оголили его лоб. Он мерно поворачивал штурвал и наблюдал за кораблём, видневшимся вдали. Было совершенно очевидно, что это за судно. Оно не успело уйти на достаточное расстояние, чтобы превратиться в точку, поэтому его всё ещё можно было отчётливо видеть. А видеть было что — корабль шёл ко дну. Волны, которым он упорно противостоял, всё-таки смогли опрокинуть его. Неподалёку также виднелись две лодки, набитые людьми. Впрочем, спустя некоторое время одна из них скрылась в толще воды. Вторая же смогла уйти за горизонт непотопленной. Можно было предположить, что большую часть экипажа судна постигла страшная участь смерти в открытом море.

Прошло неопределённое количество времени. Свирепый ветер стих, а на небе, прежде заволочённом тучами, проглянуло Солнце. Море же из бурлящего кипятка превратилось в спокойную и мирную гладь. Всё переменилось. Всё, кроме самого Гарея, который продолжал стоять за штурвалом. Поначалу он наблюдал за тонущим кораблём, но когда тот окончательно утонул, то стал просто глядеть на море, ни на чём не фокусируя свой взгляд. В таком состоянии капитан находился и сейчас. Уже и Солнце село, и мрак окутал округу, а он всё так же стоял на своём посту и смотрел на море, видя в нём какой-то совершенно иной, неизвестный обычному человеку смысл.