Оставшийся там

Глава 1

Серому, Владьку, Джефу, вы ведь помните?

— Сынок, а ты бы предпочел побегать в своей «Магосфере» или продолжить собирать лего-храм-великого-оружия?

Ефим посмотрел в глаза цвета молочного шоколада и улыбнулся.

Прищурился.

Наклонил голову.

Выражение лица получилось очень хитрое, но милое. Дети с взъерошенными русыми волосами, беспокойными руками, ногами и громким звонким голосом умиляют легко и просто.

— Папа, а ты предпочтешь, чтобы я пообщался с вами или попил рядом чай с мёдом?

Отец вздохнул.

Это был очень долгий вздох.

Застывший в дверной арке дядя Альберт прикрыл улыбку кулаком.

А вот бате смешно не было. До приезда Варцова оставалось всего ничего, и потомство к этому моменту должно было заняться своими делами и не мешать.

Таков был план.

Однако Ефим решительно отказывался ему следовать.

И никакие подкупы не помогали.

Даже час в онлайн эрпегэ «Магосфера» оставили мальчика равнодушным. Это притом, что каждые десять минут игры стоили часа выполнения всех домашних поручений и вообще хорошего поведения!

«Вот что бывает, когда лучший в мире специалист по укладыванию уехал в командировку», – тосковал по супруге Папа, – «а друзья настолько заигрались в панибратство с ребенком, что за встречу с ними Ефим готов бороться и жертвовать!»

— Папа, ты уже сделал выбор?

— Послушай! – отец присел так, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком.

Ефим улыбнулся.

— Сынок, – пауза началась, продлилась и… закончилась, – пойми меня. Дядя Альберт приехал всего на четырнадцать дней! Мы не виделись лет шесть, понимаешь?

Ефим понимал. Шесть – это все пальцы на руке плюс еще один.

— Вот, а дружили, мы еще с твоих лет. Вот…

— Папа, скажи мне, вы хотите поговорить о том, как дружили в детстве?

— Да, Ефим, рад, что ты понял…

— А мне интересно послушать про ваше детство, тогда я в своём лучше разберусь!

Мальчик наклонил голову в другую сторону и посмотрел родителю в глаза. Еще растянул уголки рта - в общем, выкрутил умилительность на полную.

— Не думаю, что тебя заинтересуют давно минувшие дни. Пойми, мы все работаем, плюс семейные дела не всегда отпускают, в общем, не факт, что сможем собраться ещё раз. Ефим, – отец взял руку сына, – помоги мне, посиди у себя тихонько, а потом ляг спать без препирательств.

Русая голова повернулась налево, потом направо, снова налево, направо.

— Нет, я хочу посидеть с вами.

— Я же тебя прошу.

— Нет.

— Значит, я купил тебе сока, играл с тобой в настольный хоккей, почитал про Гарри Поттера, а ты не хочешь помочь мне в такой мелочи?

— Не хочу.

— Ну, раз так!..

Отец упер в бока сжатые кулаки.

— Тогда стой в углу и не мешай.

Через минуту за кухонной дверью раздалось тонкое хихиканье.

— Я привидение…

Занавесившие кухонную арку цепочки стремительно разлетелись, и перед двумя парами глаз предстала закутанная в одеяло фигура.

— А вы коогда-а-нибуудь ко-оо-рмили акул внутри банковскогоооо сейф-ааааа? – зловеще провыла она.

— Как-то не довелось, – улыбнулся дядя Альберт.

— Бегом в угол! – сурово посмотрел на «привидение» папа.

«Топ-топ-топ», – раздавалось, пока стремительно двигающиеся ноги мальчишки касались линолеума.

«А ведь я столько хотел сказать», – думал озорной разум.

Занавесь раздвинулась медленно-медленно, ведь Ефим двигался аккуратно и почти неслышно. Сделав шаг вперёд, он воздел руки к небесам, словно собирался вызвать забытых богов. Ефим видел, как это делали сектанты в магосферском квесте «спящая угроза».

— Кто из вас летал среди небоскрёбов на тазике?

Дядя Альберт фыркнул.

— Неделя без сладкого, – сказал папа.

Войдя в комнату, мальчик показал язык своему отражению в зеркале. Теперь уже нечего терять!

— Папа, скажи, песок может улететь в космос?

Отец резко бухнул на стол какую-то кухонную утварь – что-то зазвенело.

— Ну всё, сынок!..

Мальчик понял, терять есть что. Выражение папиного лица не давало усомниться в этом.

Ефим улыбался. Ефим изредка хихикал. Ефим кутался в мягкое одеяло.

Приглушенные голоса, раздававшиеся на кухне, мешали тишине проложить дорогу ко сну.

Быстрое движение тонкой руки, и спальня окрасилась зелёным цветом.

«Зелёный ночник захватывает комнату», – подумал мальчишка.

Накинув пуховое одеяло, он тихонечко открыл дверь.

Голоса стали яснее и громче.

Сделал шаг, подтягивая одеяло выше колен, чтобы не запутаться.

Слова складывались в фразы, словно искры в пламя.

Ефим открыл встроенный шкаф у кухонных дверей, устроился в нем и стал слушать.

—...критиковать, но несколько воспитательных ошибок ты совершил.

— Ладно, побори своё нехотение и покритикуй.

— Во-первых, перестань злоупотреблять альтернативным вопросом без выбора, твой уже понял суть и отзеркаливает.

— Подожди, альтернативный вопрос без выбора, это?.. – раздался весёлый голос Варцова.

— Когда Никита спросил своего киндера, предпочтет тот онлайн-игрушку или возиться с «лего».

— Так выбор же есть, - Варцов явно недоумевал.

— Выбора нет! Ник, ты ведь хотел убрать ребенка в его комнату, чтобы мы спокойно посидели? Так?

— Конечно.

— Вот, улавливаешь? Он думает, выбирает, верит, что решает сам, но в обоих случаях получается, как надо тебе. Поэтому вопрос без выбора.

— Ха-ха, ну политика прям, выборы без выбора! – голос Варцова зазвенел искренней радостью.

— Да, похоже, только вот парень у Ника растет с мозгами. Он уже раскусил подвох, не случайно ответил так же сформированным вопросом. Короче, фича не работает, перестань её юзать, иначе будет хуже – манипуляторов не любят даже родные дети.

— Ты это, не сгущай, – тяжело прозвучал голос папы. На некоторое время повисла тишина.

«Я умный», – подумал мальчик.

— Так если не сгущать, ты мои слова пропустишь мимо ушей.

— Да неужели.

— А то! Ладно, что там «во-вторых»?

— С корабля и сразу всех поучать.

Это говорил Варцов - мальчик хорошо представил этого крепкого дядю, развалившегося в кресле и жестикулирующего рукой, сжимающей рюмку или банку пива, или вилку с насаженным куском пищи.

Ефим вдохнул. Варцова папа всегда слушает. Если папа злится, то Варцов спокойно говорит: «мы-то совсем не такими были» и усмехается. Папа тогда хмыкает и добреет. Приди Варцов пораньше, прятаться бы в коридоре не пришлось.

Наверное.

Ефим вздохнул.

Папа поднял руку на магосферу! Так и сказал: «Раз ты не понимаешь по-хорошему, будем по-плохому. Сейчас я считаю до десяти и, если не уляжешься, то удалю твой аккаунт в магосфере».

Любит же папа по-плохому, если Ефим не понимает по-хорошему!

Ефим качал в игре мультиклассового ассасина-алхимика. Персонаж получился почти слепой, ведь на необходимый для зельеделанья интеллект он пожертвовал очки развития из параметра чувствительности. Понятно, что виртуальные друзья и одноклассники жестко смеялись над таким уродом. Боевой стиль ассасина затачивался под слабые, но меткие и быстрые удары с высокой вероятностью критического попадания. А точность ударов напрямую зависела от чувствительноcти! Бесчувственный ассасин был самоотрицанием - как умный дурак или живой труп. Однако алхимическая сторона персонажа с развитым интеллектом давала возможность варить такие зелья, что слепо-глухо-безнюхий ассасин превращался в Халка на стероидах, способного в период действия зелья рвать паладинов и берсерков на пару уровней выше своего! Боевые умения ассасина, которые не могли себя проявить из-за низкой чувствительности, словно оживали.

Герой, не обладающий такими навыками алхимии на начальном уровне, мог добыть подобные зелья только при вложении в игру настоящих денег, а не виртуальных.

Насмешки сменились немым восхищением. Писавшие о магосфере блогеры принялись обсуждать прорывной мультикласс. Раньше алхимики строили исключительно мирную карьеру, ведь прихлопнуть их мог любой. А при скрещивании с ассасином получалась вполне жизнеспособная боевая единица гораздо сильнее своего официального потолка за счет бонуса от зелий. Такой персонаж получал очень много опыта, а значит, стремительно набирал уровни!

И такое чудо папа хотел грохнуть из-за своих капризов!

Чтобы выгнать в спальню! Оставить его в темноте, а самому болтать с друзьями! Раз отверг магосферу и лего, то должен лечь в кровать… Вот это называется – разозлился по-настоящему.

— И вот ещё что, – продолжал дядя Альберт, – не попрекай ребенка вещами вроде совместных игр. Именно из таких моментов рождаются привязанность и любовь, понимаешь? А если твой сын начнет принимать это за услугу, которую надо оплатить другой услугой, то… Места для рождения любви не останется.

— Глубоко копает! – нарочито просипел Варцов.

— Я бы поспорил, – спокойно сказал папа, – любовь-морковь - штука до конца не понятная. А когда тыкаешь пальцем в конкретный момент отношений и говоришь: вот здесь рождается любовь, знаю, как это происходит, и могу воспроизвести в лабораторных условиях…

— Любой каприз за ваши деньги, – засмеялся Варцов, – хотите любовь в лаборатории, хотите прямо на дому!

—…ха-ха-ха, неправ, потому что низводишь сложный многоуровневый процесс до одного фактора, понимаешь?

— Никита, может ты и прав, но меня тревожит одна мысль.

Почему-то некоторое время продолжалось молчание.

– Ненависть – тоже многоуровневый процесс, зачем бросать дополнительный фактор в её копилку?

— Ладно, я по глазам вижу, – серьезно произнес Варцов, – что Никита сделал из твоих замечаний вывод на будущее. Спасибо, что научил жизни. Не зря приехал, возьми с полки пирожок.

— Да ладно! Правда, что ли?

Голос дяди Альберта стал дурашливо-веселым, очень похожим на голос Варцова.

— Прикиньте! – заговорил папа. – Ещё вчера думали, как бы освободить хату от родителей, а теперь от детей…

— Да, от родителей… Теперь я смотрю на них совсем другими глазами…

Ефим представил папу и маму через новые глаза, родители получились ярко-красивыми, а глаза - твердыми и гранеными, словно бриллианты.

Заговорил Варцов. Неожиданно серьёзным тоном.

— Альберт, не в обиду тебе будет сказано, кстати, огурчики удались, маринад божественен, но когда я думаю над этим винегретом советов от умных психологов, который каждый из нас выдаёт за своё мнение, то…

— Хочу написать книжку своих советов! – сказал папа.

«А с набитым ртом говорить нехорошо», - подумал Ефим.

— Нет, чувствую что-то не то. Дети живут простыми эмоциями, мысли у них тоже одномерные, так сказать, а мы пытаемся выжать из них сложность, до которой еле додумался профессиональный дяденька с тремя высшими, докторской степенью и многолетней практикой…

— Да почему одномерные? – спросил дядя Альберт. – Вспомни наши фантазии в детстве, с сюжетом! Да любой психолог с таким материалом…

— А мне кажется, что наоборот упрощали, вот про этого… Филиппа Вурденканина помнишь?

— Кого?

— Так, Альберта не было тогда, мы с Костей Ензовым сидели.

— Точно!

— И что же вы с Костей Ензовым нафантазировали?

«На-фан-та-зи-ро-ва-ли», – тихонечко прошептал Ефим, когда-то давно мама научила его делить слова на слоги. Ему нравились шикарно-длинные слова, из них получалось много слогов!

— Да разное… Сидели мы тогда с Никиткой на крыльце его подъезда, лето как раз было, уже без курток можно было ходить... Лафа в общем. И подходит Костян, на позитиве такой весь…

— Руками махал, как мельница, – добавил папа.

— Ну, такое с ним часто бывало, – сказал дядя Альберт.

— Вот… И начинает он рассказывать, а мы стараемся понять, ведь стиль нашего Кости единственный и неповторимый. Сначала выдаст, чем всё закончилось, нам не смешно и не интересно. Потом начнет рассказывать, кто вообще такие в этом моменте действуют, мы такие – ну и что? Наконец он говорит, с чего всё началось, становится яснее, но тебе уже известно самое прикольное в будущем героев, и удовольствия нет…

— Да, но смешное в этом процессе наличествует, – раздался голос папы, – мы только что обсуждали трансформеров с черепашками ниндзя, а тут приходит Костя, который живёт без телевизора, и пересказывает сюжет книги, написанной в седые романтические времена про корабль-призрак!

Ефим представил полупрозрачный парусник, скользящий по волнам туманным видением… сквозь его паруса пролетают чайки, и виднеется зелёное пятнышко далёкого острова… Прекрасно.

— Настолько не в тему, что смешно, это его пребывание на своей волне. И, значит, главный герой в той книге Филлип Вундерканен и есть. Костя, понятно, повествует, разливается мыслью, а мы начинаем вставлять свои домыслы, так сказать, меняем историю на ходу просто, чтоб поржать. Ну, ты знаешь Костю, он на такое не обижался. Наоборот, идею поддержал, и короче, понапридумывали всякого тогда, классно посидели, в общем.

— Так, интересно, – задумчиво сказал дядя Альберт, – без телика всё детство прожил, теперь программированием живёт…

— Компенсаторный механизм, кому, как тебе, не знать. Над его убогой жизнью всё детство смеялись. Вот и прикипел к персоналке, как только появилась.

— Ладно, А что за истории получились?

Ефим улыбнулся: «Истории! Это почти как сказки!»

— Там по сюжету Филлип Вундерканен, сын капитана «Летучего голландца», может снять проклятье с отца, если встретится с ним. Поэтому идет в моряки.

— И?..

— Ну и развили мы идею, что Филлип Вундерканен шляется непонятно где, только происходит с ним уже совсем лютая жесть. Например, попадал он в Швейцарию…

— Причем попадал через нуль-переход, в смысле – портал! – весело сказал Папа.

«А-а, портал!» - подумал Ефим и представил себе огромный нуль, в который можно войти словно в дверь и выйти посреди другого континента.

—…и проникает в знаменитый швейцарский банк, срабатывает сигнализация, помещение затопляет, вокруг плавают акулы, а снаружи входы и выходы перекрывает полиция…

— И как он разобрался с этим?

— Да там по одной схеме всё было построено: патовая ситуация – прыжок в спонтанно возникший портал – появление рядом соблазна – попытка захватить соблазн – защитная реакция окружающей среды – патовая ситуация, и так далее.

— Подожди, вся история закончилось сломом четвертой стены! Это были съёмки фильма, которые пошли не по сценарию, поэтому на съёмочную площадку вломились продюсеры и всё разрушили.

— Прикольно, а помните, играли в города? Инопланетный и людской, которые противостояли! – весело спросил дядя Альберт.

— Помним, конечно! – это голос Варцова. — Это ведь я тогда поставил стоймя чурки, лежавшие во дворе садика, и положил на их верхушки доски, так что соединил друг с другом!

— Да, получился интересный силуэт! Нормальная такая архитектура инопланетян.

— А поселение Людей было таким обычным, как мы всегда делали, с домиками из песка.

— Тогда еще деревья во дворе цвели, из соцветий получились колоритные инопланетяне – здоровенные, мохнатые червяки со щупальцами Таких в магазине не купишь, в смысле, массовая культура не додумалась.

«Черви толщиной с человеческое тело лежат на прилавке магазина, вяло шевеля толстыми щупальцами, и скрипяще-прерывисто свистят, а продавец упрашивает папу: «берите, такого никогда уже не сделают», - представил картинку Ефим.

— Знаешь, иногда жаль нынешних детей: за них уже всё придумали, изготовили и выпустили массовым тиражом. Где им понять ощущения творца собственной истории!

— Стоп, стоп! Щас опять съедем в разговор, насколько мы лучше, чем они.

— А что, не лучше?!

— Другие. Они просто другие.

— Да и пусть будут другими. Вот насчёт инопланетян, кстати - помните, сколько мы играли в космические приключения?

— Конечно, Звездные войны не прошли даром! Наши Факельские пески так напоминали Татуин!

— Только холодный, на котором подолгу сохранялись целые сугробы снега. Как-то мы представили, что снег кислотный, разъедает всё вокруг себя.

— Да, опять было противостояние, только двух баз: повстанческой и имперской, всё по фен-шую!

— Помню, я как-то закопал железяку, которая была «Тысячелетним Соколом», когда пошли по домам… Так её потом и не нашёл.

Ефим представил, как несколько мальчишек бегают в низине среди барханов, расставляют болты правильными рядами, разбитыми на батальоны. Руки фантазёров поднимают ввысь запачканные отработкой масла детали странной формы, а губы складываются для имитации подслушанного в любимом фильме звука отрывающегося от поверхности звездолёта Приключения происходят здесь и сейчас, стоит только поверить и быстро переделать самодельные базы под новую ситуацию.

— Иногда почитываю современную, так сказать, фантастику про каких-нибудь попаданцев, такой примитив! Наши фантазии того времени можно было фиксировать не самой сложной стилистикой и получилось бы на уровне.

— А то! Воображение бурлило, записывать только успевай!

— Да… Помните, частенько мечтали стать режиссерами, игроделами, учеными, писателями, первопроходцами… А по факту только Альберт выбился на творческую стезю.

— Какое там! Ремесленник в лучшем случае. Сижу на субподряде, когда успешные авторы делятся. Это как у титанов Возрождения на подхвате были ученики, рисовавшие фактуру ткани и прочий порожняк!

Ефим представил, что ему скажут на рисовании, если он нарисует какой-нибудь порожняк! Хорошо было учиться у этих титанов Возрождения, не то что сейчас!

— Да не скромничай!

— Чего не скромничай? Когда тебе сразу дают техзадание… Да, именно так это и называют! Техзадание! Сразу понятно, что будет на выходе, ни в какие детали не вникал, а уже всё ясно!

— Ну, в любом деле есть установка, творчество проявляется в её воплощении.

— Проявляется, блин! Когда ходишь под дедлайном, творить некогда, лепишь по шаблону и всё. У всех одинаково: в детстве летаем, как птицы, а взрослыми ходим, как должно быть. В гостях у Питера Пэна хорошо, а ежедневная рутина поглотит всех.

Ефим вспомнил мальчишек из сказки, вернувшихся в Англию. Папа ещё показал картинку с благообразными усатыми дядьками в клетчатых пиджаках, он назвал их «джентлеменами».

— Ты закусывать-то не забывай.

— Альберт, а кто мешает творить для себя?

Тишина. Звук скользящей по фаянсу ложки. Наверно дядя Альберт закусывал.

— Проблема даже не в дефиците времени...

Тишина.

– ...меня упорно не отпускает ощущение, что я не могу добавить нечто существенное к уже сказанному, ну, высказанному человечеством за свою историю… а повторяться бессмысленно…

Тишина.

— А помните, сколько карт с островами сокровищ мы нарисовали? Там бы земли на материк хватило, наверное…

— Помню, рассказы писали про кладоискательство…

— Да, и Альберта в мистику понесло! На фига вампиры и привидения среди пиратских разборок!

— А вот чтобы шаблон рвать!

Ефим прикрыл отяжелевшие веки. Они недавно рисовали в садике по шаблону… Да, рисовали… Людмила Ахметовна раздала им вырезанные из бумаги силуэты девочек с мороженым, мальчиков с машинками и вроде всё… Они прикладывали силуэты к альбомным листам, обводили фломастерами, а потом…

Ефим разлепил глаза, взрослые что-то бубнили.

…каждый рисовал рожицу, одежду, пальцы рук, ботинки… В одинаковых контурах у каждого получалось по-своему… Значит это шаблон, а зачем его рвать? Чтобы показать, как на глазах у Джона Сильвера (иногда папа ставил ему перед сном послушать аудиоспектакль по «Острову сокровищ») из продранной дыры лезут клыкастые вампиры в обнимку с истекающими эктоплазмой приведениями…

Зачем рвать шаблон? Там призрак был и так… Пираты некоторое время так думали, пока не разобрались, что напугавший их голос похож совсем на другой…

— Клянусь дьяволом, это был голос Бена Гана! – отчетливо прозвучало в его голове.

Почувствовав, что возносится вверх, он еле приоткрыл глаза и понял, что отец взял его на руки и несёт в спальню.

«Папа, папа… Я так тебя люблю».

Веки сомкнулись. Тело расслабилось.

Он стоял в темноте и знал, что пол снят, ходить надо строго по лагам - иначе провалишься и будешь падать, падать…

«Странно, - подумал Ефим, осторожно нащупывая ногой опору, – Откуда я знаю, что будешь падать, падать и падать?»

Нога соскользнула…

Резким движением он выбросил руки, надеясь ухватится за лаги…

Не успел!

Пальцы только чуть задели дерево. Он ощутил рельеф волокон, идеальную гладкость сучка…

Он летел вниз. Вокруг была тьма.

Мальчик закричал и закрыл глаза.

И открыл их ясным днём на улице Ленина. Ничто не нарушало привычного вида города, кроме силуэтов небоскрёбов на горизонте. Их верхушки соединялись какими-то переходами или мостами.

— Нарьян-Мар мой, Нарьян-Мар! – скандировали маршировавшие штурмовики. Те самые имперские штурмовики из «Звёздных войн»!

Оглядываясь по сторонам, мальчишка начал отступать за дом, на первом этаже которого обитали страшные стоматологи. Оглядел двор…

Похожий на добротный сарай-переросток «хлебный», трёхэтажное здание «красного лиса» и мясомагазина, не пощажённые временем остовы горок и качелей, припаркованные машины, женщина в белой куртке с пакетом магазина «Хороший»… Ефим потряс головой и осторожно посмотрел за угол.

Штурмовики продолжали маршировать, этого и следовало ожидать, ведь сотни глоток не прекращали выкрикивать: «Нарьян-Мар мой, Нарьян-Мар!»

Обутые в жёлто-красные кроссовки ноги, быстро понесли его в сторону Меньшикова. Проходя дворами, мальчик опасливо смотрел кругом, всё было нормально - вроде как. Только далёкие силуэты всё портили.

Порыв ветра обдал его песком так, что на зубах заскрипело…

Пробежав мимо забора детского сада, он увидел обычный деревянный дом, их в Кармановке десятки. Стены дома покрывали зеркалами, причём, занимались этим медлительные роботы. Чуть поодаль два мужика в оранжевых жилетках МБУ «Чистый город» дорисовывали восклицательный знак на растяжке.

«ПРОТИВОЛАЗЕРНАЯ ЗАЩИТА – НАШ КУКИШ ГУСЕНИЦАМ!» - прочитал Ефим и побежал дальше.

Оказавшись на улице, он увидел потрясающее зрелище – на перекрёстке среди зеркально отражающих друг дружку домов приземлялся настоящий звездолёт! Бьющие из его брюха лазеры поражали машины, прохожих и одну не закрытую зеркалами до конца панельку.

Страшно запахло горелым.

— Чего встал?! Бежим!!

Его резко дёрнули за плечо и потянули обратно во дворы. Оглянувшись, Ефим увидел пацана чуть постарше, в косухе.

— Тупой совсем? Щас гусеницы десантом полезут, штурмовики палить по ним начнут! Потом ковровая или артподдержка подоспеет! Спасаться надо!

Говоривший отпустил плечо Ефима и побежал к люку, такой круглой крышке посреди песчаного пространства кармановского двора!

«Что-то не так…» - думал мальчик, спускаясь по лестнице в здоровый тоннель, поезду метро хватило бы. Свет давали чуть мерцающие красные лампочки, а стены были сложены из грубо подогнанных булыжников.

— Мы где?

— В подземелье, как ни странно.

Раздался звук разбившейся об пол капли воды.

— А-а-а… Что за… Откуда здесь подземелье?!

— А какая разница?

Пацан, не оглядываясь, пошел вперёд, постояв, Ефим побежал за ним.

— А тебя вообще как зовут?

— Костя.

— Костя, что там было?

— Гусеницы напали.

— Какие гусеницы? Как это вообще?!..

— Ну, инопланетяне, они на гусениц просто похожи, поэтому их так назвали. И говори потише.

Костя сбавил шаг, запустил левую руку за пазуху, а Ефим заметил, что красные лампочки сменились чадящими факелами.

— А что, гусеницы могут найти? – прошептал он.

— Не бывает их здесь, а вот неприкаянных полно.

Мальчик огляделся по сторонам.

— Это ещё кто?

— Давай так, либо ты их сам увидишь, либо я тебе потом расскажу…

Раздался надрывный, пронизывающий до костей вой.

Костя достал из-за пазухи нож, сверкнувший лезвием. Правой рукой пацан снял с пояса толстенную цепь с болтающимися побрякушками.

Тем временем из бокового хода в их тоннель вплывало нечто.

— Держись справа от него, а я слева! – крикнул Костя.

Ветеран магосферы сразу понял замысел: отвлекать противника на две цели с разных направлений, вот только… Оглядевшись, Ефим решил вооружиться факелом.

— А-а-а-а!!!!!! – выхватывая факел из гнезда, он принялся орать.

— А-а-а-а!!!!!! – замахнувшись, бросился на колыхающуюся фигуру.

— А-а-а-а!!!!!! – резко тормознув, отпрыгнул от рванувшегося к нему отростка.

Боковым зрением увидел, как сверкнуло лезвие костиного ножа…

Неприкаянный растаял, будто его и не было.

— Пошли, – сказал Костя.

— Призраки? – Ефим ошарашенно смотрел в разверзшуюся на месте зыбкой тени пустоту. – инопланетяне, а теперь призраки?

Костя пожал плечами.

— Не стой, а то ещё прилетят.

Ефим бросился вперёд.

Повернув направо и пробравшись ползком по ещё меньшему ответвлению, похожему на вентиляцию из боевиков, они оказались в помещении, половина которого была завалена землёй.

— Спорим, он здесь? – сказал Костя, передавая ему одну из валявшихся в углу лопат, – Копай.

Ефим не стал задавать вопросы.

Он уже понял – это бесполезно.

Земля была слежавшейся, и гнутая ржавая лопата входила тяжело.

– Давай быстрей, – подбадривал его энергично копавший Костя.

Похоже, он наткнулся на щебень… Скривившись от визгливого скрежета, Ефим яростно вонзил полотно лопаты в основание земляной кучи…

…откинул землю в угол…

…ещё раз и ещё…

…и еще…

Земля сверху обвалилась, и они увидели довольно-таки ровную стену в рыжих пятнах ржавчины и толстых нашлепках прилипшего песка.

— Ага! – раскрасневшийся Костя провёл лопатой по песчаной нашлепке, края линии забугрились чёрной вязкой массой.

«Машинное масло?» – озадачился Ефим, вдохнув запах.

Напряженно дыша, его непонятный спутник начал отваливать песок от стены, двигаясь вдоль неё.

— Ага!

Из земли показалась дверь.

– Не стой, давай раскапывай!

Дверь была покрыта целыми лепёшками машинного масла, смешанного с землёй и песком.

— Вот так вот! – Костя коснулся неожиданно блестящей пластины посреди двери, и она плавно отъехала в сторону.

Загудело, будто компьютер запускается, сотни приборов загорелись мягким светом…

— Это что такое? – обалдел Ефим.

— Звездолёт, – Костя успел восстановить дыхание.

— А-а-а… Звездолёт, – мальчик оглянулся на лаз, ведущий в подземелье неприкаянных, – ну, этого и следовало ожидать!

— Так и будешь тормозить? – нежданный проводник уже скрывался за поворотом усеянного винтажной электроникой коридора.

— Иду, иду! – Ефим очень испугался остаться один в этой безумной непредсказуемости. Стоило ему вбежать в коридор, как с тихим шипением дверь закрылась.

«В конце концов, это даже забавно», - исцарапанное покрытие из алюминия слегка звенело при каждом шаге, – что же будет дальше?

Коридор привел его в более широкий проход - с правой стороны как раз мелькнула фигура в косухе. Побежав за ней, Ефим оказался перед автоматически отъехавшей дверью, за которой оказалась… кабина?

— Садись быстрей, – Костя махнул рукой в сторону второго кресла. Раздались громкие щелчки, он переводил переключатели из одного положения в другое, загорались лампочки и маленькие экраны с какими-то цифрами.

Кнопки, клавиши, индикаторы, мониторы разных размеров покрывали стены чуть ли не сплошняком.

«И как за этим вообще можно следить? - недоумевал Ефим. – Поставь один большой сенсорный экран, как на смартфоне, и будет тебе счастье! Ну можно самые важные команды кнопками продублировать, а так-то зачем?»

Нарастающая вибрация оборвала его мысль. Казалось, звездолёт, как засевший в грязи автомобиль, сейчас потрясётся и заглохнет…

Ефима вдавило в кресло.

— Ух ты!!! – землю, завалившую стекло перед ними, снесло одним махом!

Они летели!

Внизу удалялись барханы с торчащими растениями, похожими на иссохшие жерди.

— Да ты гений! – мальчишка искренне восхищался своим нежданным другом. С ума сойти! Запустить такую махину и… взлететь!

Ефим внимательно посмотрел на Костю - тот глядел вперёд и постоянно переключал что-нибудь.

«Стоящий человек», - так говорил папа, и в этих словах чувствовался вес уважения.

— А где Нарьян-Мар?

— Недалеко.

Звездолёт завис в пространстве, развернулся, моментально набрал скорость. Барханы сменила тундра, тундру - деревянные дома, «баязеты» и огромные башни инопланетных построек, соединённых широкими мостами между своими вершинами, в довершение всего, они отражались в зеркале широкой реки.

— Так они на другом берегу Печоры построились?

— Да ты просто Капитан Очевидность.

Костя улыбнулся. Раздался писк и по довольно крупному экрану, расположенному между ребятами, поползли красные точки.

— А вот и гусеницы пожаловали.

Перед кораблём вспыхнула полупрозрачная аура, и направленный в них синий луч рассеялся на расстоянии вытянутой руки. «Энергощит?» - подумал Ефим про себя, ведь ему не хотелось закрепить звание Капитана Очевидность.

- Ха! – космический тазик отклонился вправо, и вот они уже стремительно скользили между циклопических башен. Обстрел прекратился - видимо, инопланетяне боялись повредить свои постройки. Однако радар показывал красные точки со всех сторон, кольцо смыкалось…

Подчиняясь Константину, корабль взмыл вертикально вверх, пронзил облака…

— Фантастика! – вокруг простирался космос, Земля стремительно удалялась, писк прекратился, красные точки пропали.

— У них там в основном техника атмосферного применения, на орбиту не полезут. – Костя откинулся в кресле, щелкнул затёртым от бесчисленных прикосновений тумблером и взял выехавший из-под небольшой крышечки стакан с дымящийся жидкостью, после этого вернул тумблер в прежнюю позицию, и крышечка закрылась.

— Это горячий шоколад, ты будешь?

— Буду, а почему здесь всё так… - Ефим задумался. - Как это сказать? По древнему, непродуманно, некомфортно… сложно?

Костя пожал плечами.

— Чтобы жизнь медом не казалась.

Тумблер щелкнул, стаканчик выехал.

От смакования сладкого напитка Ефима отвлёк раздавшийся писк.

— Тай-файтеры, – нахмурился Костя, посмотрев на экран.

— А это кто?

— Серьёзные ребята.

— Их много, – монитор показал пятнадцать точек.

— Возьми управление левой турелью, – та же рука указала на приборы.

— Есть! – направлять огонь было просто, только цели оказались больно вёрткими. У непривычного к управлению Ефима больше получалось создавать плотность огня, чем поражать противников.

Звездолёт рванул вперёд, стремительно двинулся влево, сделал бочку, так что потолок на минуту стал полом… Обшивка кресла стремительно расширялась, мягко, но надёжно охватывая его тело в ходе этой чехарды.

— Лови ракету, гад! – крикнул Костя с яростью, да так заразительно, что мальчик тоже стиснул зубы. Ракету сбили почти у самых передовых истребителей.

— Это песок, что ли? – по пространству космоса от места взрыва ракеты стремительно разносилась туча мельчайших частиц, приближаясь к тай-файтерам. Частички вспыхивали ярким светом, обращая космические истребители в разноцветные сполохи. Красные точки начали исчезать с радара.

Минуту спустя он сообразил, что простой, слегка напоминающий хохот звук раздаётся при гибели целей, а спустя мгновение понял - писк, сообщавший о близости врагов, прекратился.

В наступившей тишине обломки вражеских истребителей дрейфовали в близлежащем пространстве.

— Полетели.

Разворот, рывок, плотные струи конденсата окружили их… Заходящее солнце окрашивало бока проплывающих облаков, между которыми пролегала пропасть пустоты, на дне которой стелились белые барашки.

— Ух ты! – перед ними парил огромный купол, нижняя часть которого переходила в сложную конусообразную конструкцию.

— Перекантуемся, – Константин щелкал переключателями, не отпуская штурвал.

Парящая махина стремительно приблизилась к ним. Наконец, звездолёт приземлился на вынесенную за обод станции посадочную площадку.

— Пойдём искать бар, – Константин двинулся к выходу.

И они пошли по светлым переходам и коридорам, через толпу непредставимых инопланетян и антропоморфных роботов.

На одном из коридорных перекрёстков они задержались - почитать надпись, в которой ничего не поняли: «Внутри несгораемых шкафов или ящиков, предоставляемых за определенное вознаграждение клиенту для хранения ценностей, кормить крупных морских хищных рыб с веретенообразным телом и большим ртом, расположенным на нижней стороне головы, запрещено».

За очередным поворотом толпа кончилась – вокруг не было никого.

Тишину перекрыло громкое дыхание.

Ефим развернулся.

— Какого…

На них двигалась фигура в чёрном плаще, на груди идущего светились кнопки-индикаторы, а шлем-маска напоминал самурайский, Ефим видел похожие в Sekiro: Shadows Die Twice. С гудением, какое бывает у ламп дневного света, из правой руки незнакомца возник красный луч светового меча.

Мальчику одновременно захотелось бежать и пойти на встречу явной опасности.

— Сматываемся, а то начнёт приставать: мол, я твой отец… – Костя схватил Ефима за плечо.

— У меня есть папа! – тот сразу рванул с места.

— Вот и не будем его расстраивать!

Они бежали, а черная фигура следовала по пятам, легко сохраняя дистанцию и даже нагоняя. Наконец, пробежав по узкому мостику, они оказались на небольшой площадке, висящей над железной бездной, дно которой выстилали далёкие облака.

По единственному пути назад приближался черный силуэт с красной полоской светового меча.

— Вперёд!

Ефим прыгнул…

…вздрогнул…

…открыл глаза.

Солнце светило в окно.

— Проснулся, – кивнул головой отец, увидев привлечённого вкусными ароматами сына.

— А где гости?

— Разъехались.

— Папа, можно я расскажу тебе мой сон?

— Конечно.

Тут у отца зазвонил телефон.

— Алло, привет.

Ефим взял тарелку, положил яичницу и прожаренную полоску бекона, добавил водорослей в масле… Папа тем временем вставлял односложные реплики в монолог собеседника.

— Слушай, у меня завтрак стынет. Короче, я приеду, перед выездом позвоню, – папа отложил телефон и принялся накладывать себе.

— Так вот, папа, мне снилось, что по улице Ленина в районе Кармановки ходят штурмовики из твоих «Звёздных войн».

Твоих звёздных войн - с тех пор, как Ефим заинтересовался сериалом лего-ниньзяго, папа несколько раз подсовывал ему эти «войны», но мальчик остался к ним равнодушен. Было так скучно, что он и нескольких секунд не мог это смотреть.

— Тебе водоросли еще положить? – папа чуть наклонил банку, водоросли стало легко рассмотреть, будто сын их раньше не видел!

— Не надо.

Водоросли были отправлены в холодильник.

— Я побежал, потом и там… в общем… дома стеклят зеркалами, ну покрывают!

— Вон оно как... – правой рукой отец орудовал вилкой, а большим пальцем левой принялся перебирать сообщения в телефоне.

— А потом прилетели гусеницы, и начался полный расстрел…

— Этого и следовало ожидать, – папа улыбнулся, не отрываясь от телефона, – а кого они расстреливали?

— Они расстреливали штурмовиков, а штурмовики их.

— Тогда это не расстрел, а перестрелка. Расстрел — когда только одна сторона стреляет в другую, если стреляют обе стороны, то перестрелка.

— Понятно, а потом меня из этой перестрелки вытащил Костя Ензов!

Отец отложил телефон и посмотрел сыну в глаза.

— Кто?

— Костя Ензов.

— А… Понял! Ты вчера подслушивал!

— Ну да… - Ефим втянул голову в плечи и улыбнулся.

Папа совсем не злился, поэтому мальчик набрался смелости и спросил, почему про этого дядю Костю отец никогда ничего не говорил. В ответ он услышал, что Константин — ну очень оригинальный человек. Работает программистом, на дому! Не ходит каждый день на работу, а сидит дома и всё делает на своём компьютере, а клиентов находит через интернет.

— Кстати, он ещё в твою магосферу постоянно играет, вернее в свободное от работы время, конечно. У него там ник – Прошито_БУСИ.

— Прошито_БУСИ - твой друг?!

Отец кивнул. Словно речь шла о водорослях или ещё какой мелочевке! А они говорили о самой настоящей легенде! Магосферские форумы раскалены от холиваров – спорщики выясняют кто такой этот БУСИ. Одни говорят, что админ, другие, что уникальная разновидность энписи замаскированного под обычного игрока. Ефим относил себя к носителям редкой точки зрения, что за японообразным ником скрывается самый обычный игрок, просто нереально прокачавшийся. Разумеется, над этим только смеялись и вообще не слушали, отмахиваясь, как от дурачка. И вдруг выясняется, что он не только прав, но и доказательство живёт совсем рядом!

— Папа! Мне надо встретиться с Прошито_БУСИ!.. Вернее, Костей Ензовым.

— Не стоит.

Ефим бросился настаивать на своём, по опыту он знал, что после жёсткого решения вопросов, как это было вчера, отец склонен уступать.

«Сдаваться нельзя!» - решил он.

Ефим вспомнил наставления мамы: она любила разговоры про личные границы, конфликтные ситуации, уважительное отстаивание своей позиции… Мальчишка спокойным тоном объяснил, чего он хочет и почему. Ведь Прошито_БУСИ - это действительно легенда, увидеть которую мечтает каждый магосферер, и вообще…

Это же он благодаря багоюзу смог заманить несколько крутейших монстров в Ириум – крупнейший игровой город - и под прикрытием паники обчистить артефактхран в святилище героя с тысячью лиц! Это он бросал вызов целым кланам и ставил их на место! А еще именно он убедил всех (вернее подавляющее большинство) соблюдать внеадминский кодекс – свод правил игроков, принятый вопреки воле разрабов!

Папа наморщил лоб, скривил губу и сказал:

— В конце концов, может, так будет даже лучше. Поймёшь, к чему это ведёт. Собирайся.

— Вот прямо сейчас? – удивился Ефим.

— Именно сейчас. Заберём у дяди Кости мамин ноутбук.

— Мамин ноутбук у дяди Кости – дядя Костя это Прошито_БУСИ всё невероятно, как во сне! Может дядя Костя ещё и человек-паук? – а почему так вышло?

— Апдейтил он его.

Ефим представил себе, как скажет чемпиону магосферы: «Долгие лета, Прошито_БУСИ, тебе! Я, Варевославом зовущийся алхимик-ассасин, приветствую тебя!»

Счастливчики, пообщавшиеся с ним, отмечали склонность Прошито_БУСИ к юмору и фразам под старину, поэтому такое он должен оценить! Наверное…

Папина «Нива-шевроле» поскрипывая на поворотах, доехала в Качгорт и остановилась у кирпичного дома в два этажа.

Внутри мальчику не понравилось, хотя подъезд был чистым, на окне лестничной площадки даже стояли горшки с какими-то зелёными стеблями и вообще всё тщательно подкрашено, лампочки яркие…

— Фу!!!

Запах!

Ароматы разложения на стадии, когда лёгкая сладковатость пропадает, и жесткая вонь распада вплетает оттенок тошноты в каждую нотку впечатлений от белого потолка, эха папиных шагов, всего этого подавляющего места общего пользования!

— Терпи! – Папины губы кривились, Ефим понял, что ему тоже не сладко.

Они подошли к дешевой китайской двери. Вонь усилилась. Папа вздохнул и постучал: два раза коротко, пауза, один раз сильно, пауза, два раза коротко.

Сын удивлённо посмотрел на отца и тут услышал за дверью чьи-то шаркающие шаги, с каждым мгновением их звук становился чуть громче.

Став предельно четким, звук вдруг прекратился, наступила тишина. Папа подмигнул Ефиму и закрыл ладонью глазок двери. Так они простояли довольно долго, наконец, звякнул открывающийся замок.

— Никитос! Я сколько тебя просил - без глупых шуток!

— Воняет!!! – мальчишку всего перекосило, он закрыл руками лицо. Запах бил мощно, словно каменный голем! Теперь понятно, почему такой ухоженный подъезд мерзок, словно компостная куча! Вот оно, местное сердце тьмы!

— Да ты просто Капитан Очевидность, – хозяин квартиры говорил медленно, словно каждое слово ему приходилось долго выискивать в кладовке памяти, а потом ещё отряхивать от пыли.

Минутку!

Последняя фраза показалась ему удивительно знакомой. Ефим немного сдвинул руки вниз и открыл глаза.

«Жирдяй», - подумал мальчик.

Открывший дверь дядя и вправду оказался весьма объёмистым. Многие толстяки, которых видел Ефим, отличались гладкостью, а этот - какой-то комковатостью и обилием складок. К тому же одно плечо было ниже другого. Лоб переходил в обширную выпуклость лысины, окруженную свалявшимися космами. Разглядывая их, создатель ассасина-алхимика увидел, что на концах почти все волосы рассекаются надвое, а то и натрое.

«Ничего себе! Значит и такое может быть!» - подумал он.

Тем временем странный человек почесал засаленную майку с Че Геварой в районе низа живота и состроил недовольную рожу.

— Никитос, ты ведь говорил, что один приедешь, на фига мелкого притащил?

— Напросился, он узнал, что в магосфере ты супер-пупер-кто-то-там и прямо приклеился. В общем, он твой поклонник – общайтесь.

Костя Ензов скорчил такую рожу, будто сжевал три лимона зараз.

— И чего тебе надо, поклонник?

— Чтобы вонять перестало, – честно ответил Ефим.

Дядя Костя вздохнул, демонстративно повернулся к папе и принялся говорить, чего маме не следует делать, чтобы ноут больше не глючил, а что стоит, чтобы фурычил. Еще Костя поведал, что всякие мамины программы для заметок типа Evernote - плохие, и он удалил их исключительно в санитарных целях.

Папу такая санитария не обрадовала - видимо, он представил реакцию мамы, на такое нарушение личных границ.

Ефим тем временем подумал, что ну его, этого Прошито_БУСИ, тут дело покруче будет, ведь голос Кости Ензова, стоящего перед ним, был точно похож на голос Кости Ензова из недавнего сна.

Надо было срочно проверить закрутившиеся в голове смутные подозрения, а вдруг… Суть проверки он придумал быстро: спросить папиного друга о том, что мог знать только Костя Ензов из сна.

— Дядя Костя, а почему внутри несгораемых шкафов или ящиков, предоставляемых за определенное вознаграждение клиенту для хранения ценностей, запрещено кормить крупных морских хищных рыб с веретенообразным телом и большим ртом, расположенным на нижней стороне головы?

Взрослые замолчали.

Папа сделал выражение лица «отличная попытка, но сейчас не время для юмора, сынок».

Костя Ензов повернулся к Ефиму всем корпусом и медленно разинул рот.

Потом хозяин вонючей берлоги забормотал, что, пожалуй, хватит болтать, сейчас он ноутбук вынесет, и метнулся за дверь.

На секунду перед мальчиком мелькнули покрытые пылью кучи пакетов и коробок, между которыми пролегала извилистая тропинка.

А потом Костя Ензов принес мамину сумку с ноутом.

Папа распрощался со старым другом, взял сына за руку, и они быстрым шагом покинули подъезд.

— Наверно, мамин ноутбук провонялся, – сказал Ефим.

— Даже халява имеет цену, – ответил папа.

Ефим думал об увиденном весь день да и сон его оказался вдохновлен сегодняшней встречей.

Он шел по болотистой местности, где кривые деревья обросли изумрудным мхом, а на поверхности луж, заполненных мутной жижей, лопались пузыри какого-то газа. Тропинка под его ногами мягко колебалась от каждого шага, и вдруг из-за деревьев вышла темная фигура.

Ефим узнал незнакомца с лазерным мечом, бегством от которого закончился его прошлый сон.

Раздался звук, с каким Варцов открывал пивные банки.

Шлем разлетелся на жестяные обрывки…

И мальчик увидел лицо Кости Ензова, молодое и улыбающееся.

— Привет.

Ефим кивнул.

— Ты был у меня сегодня, и тебе не понравилось. А ведь ты неправ! Какая разница, как ты выглядишь и где живешь, когда можешь всегда вернуться к мечтам своего детства, а в магосфере ты почти бог?

Кожа на лице Кости начала грубеть, где-то становиться дряблой, волосы выпадали целыми клочьями – он превращался в себя настоящего!

— Стой! Не убегай!

Но Ефим не слушал и убегал.

— Мы ведь понимаем друг друга, ты и я, недаром ты сын Никиты.

Болото вокруг сменилось коридором зависшей в облаках станции, за которым виднелись мостик и железная бездна, куда тёмная фигура загнала их в прошлом сне.

— Стой! Неужели ты хочешь жить, как твои родители - от зарплаты до зарплаты, когда нам с тобой могут покоряться целые миры?

Мальчик добежал до конца мостика и прыгнул на какую-то висящую конструкцию.

— Пойдём со мной! Вот моя рука.

Ефим осторожно развернулся лицом к постаревшему Косте, от которого уже и пахнуть начало, как в жизни, и спросил:

— Ты об этом мечтал, когда вы с папой были маленькими? Я думал, вы хотели стать великими учеными или писателями, может, первопроходцами, режиссерами, игроделами, а не вонючими и жирными.

Костя Ензов замер, а Ефим прыгнул.

И закричал.

— Ты чего?

Открыл глаза.

Над ним склонился сонный папа.

— Я боюсь.

Отец обнял его.

— Ну ладно, ладно… Я ведь рядом.

«Вы действительно хотите удалить аккаунт?»

Ефим передвинул курсор и нажал кнопку «ДА».

Всё.

Варевослав, уникальный в своей комбинации навыков ассасин-алхимик, породивший мини-революцию в сообществах магосферы, перестал существовать.