Остановка

Глава 1

В 20:30, среди скрипа тахты, запаха окурков и глухой зимней темени, со звоном будильника проснулась Люба. В тот же миг она начала кашлять и искать по кровати телефон. Спустя полминуты мрачно-растерянных поисков, телефон обнаруженным не стал, что означало его пропажу в щели между стеной и диваном. Люба встала с тахты, и в эффекте ударного помутнения от резкого подъёма тела, потащила диван от стены. В конце концов зацепила телефон и рухнув обратно в кровать, в процессе тяжёлой одышки озарила угол комнаты синим светом.

Маршрут потребления информации с экрана смартфона по пробуждению, да и в принципе, у неё следующий: существует программа на телефоне, что называется ТикТак, пользователи которого имеют возможность загружать на общее обозрение короткие ролики (как правило со своим участием и под популярную музыку), которые иные пользователи могут “лайкнуть”, прокомментировать и подписаться на автора если им захочется. Люба - активный потребитель этих роликов, а также сама автор. По этой причине взяв в руку смартфон, она первым делом смотрит как идут дела касающиеся популярности её профиля в ТикТак. К её разочарованию, но уже привычному и от того не вполне удручающему, дела популярности профиля никогда не хороши. В порядке рефлексов она пару раз обновляет профиль чтобы убедиться в том, что популярность внезапно не пришла, и пересматривает пару своих роликов.

В последнем загруженном сюжете Люба холодно и с недоумевающим лицом танцует под песню “Шмурдяк” модного нынче исполнителя с псевдонимом “Pink Strober”. Танцует в тесной комнате на фоне ржавой железной двери, с бутылками водки в обеих руках и одетая в синий фартук-сарафан кассира, под воротником которого, за V-образным разрезом сидит леопардовая водолазка. А в предыдущем ролике она просто с грустно-хмурым лицом смотрит в объектив камеры. Звуковым сопровождением ролика выступает отрывок из какого-то драматического кино, в котором запечатлён откровенный монолог измотанной несправедливой жизнью девушки.

Следующим делом она листает ролики с “Главной страницы”, разрушая громкими динамиками телефона тишину квартиры. На всю комнату сквозь монофонический шум электроники, под аккомпанемент попс-музыки раздаются то ли слоновые визги, то ли женские слёзы, то ли кавказские поучения. Ничуть не сменив каменную позу заспанного лица, Люба реагирует на пару роликов “Лайком”, и покинув скрип тахты направляется в ванную под скрипучий рёв паркета.

Среди жёлтых стен ванной, она видит в зеркале будто бы до невозможного уставшую женщину под 40 лет. Тело её было прилично полным. Под узкими, полузакрытыми глазами, кончик вздёрнутого носа будто бы старался подтянуть уголки лягушачьих губ, что безразлично расположились в понурой статике. На плечах лежали лохматые пряди окрашенные в “Серебристый блонд”, не в первый и не в последний раз подобранный по цветотипу её лица знакомой парикмахершей из соседней квартиры.

Расчесав левую, свисшую ниже правой грудь, Люба повернула ручку смесителя над ванной, заполненной чёрной из-за отмокающих в ней джинс водой. После умывания, чистки зубов и вспыльчивого выпрямления волос гребнем, она отправилась на кухню. На часах смартфона по которому катались ролики с “Главной страницы” было 21:00 - до начала смены полчаса. После торопливого разжёвывания бутербродов, она нацепила заколку, накрасила губы и кинулась на улицу в зимнем.

***

Пасть двора, укрытая чёрно-серым снегом и редкими автомобилями, схватила Любу за голову бездонным холодом. Она закурила super-slim сигарету со вкусом дыни, и захрустела вдоль панельки до жёлтого фонаря на перекрёстке. Из-за угла ей навстречу суетливой походкой вышел Михаил. Одетый в потрёпанную болоньевую куртку, с торчащими из рукавов клочками синтепона, мужчина сорока лет нервно курил на ходу с грязным от земли капюшоном, натянутым до носа. Чуть ли не впечатавшись в Любу, Михаил открыл ей свои блестящие от страха глаза.

- Любасигаретынебудет?

- А у тебя что нет?

- А. Ну... Ммф… Да -- Михаил выражается уже полубоком и на полушпагате, устремлённым в сторону подъездов.

- Ты чё такой?

- Да выпил я. — Сообщает он тихо срывающимся беспокойным голосом. — Спасибо

Михаил сводит ноги из полушпагата и торопливо двигается к подъезду швыряя взгляд из стороны в сторону. Люба кричит "Покеда!", от чего Михаил делает рывок, и несётся к подъезду схватившись за капюшон.

До автобусной остановки от её дома идти минут десять. Она заходит вовнутрь синего поликарбонатного павильона с парой скамеек, освещённых тускло-белым светом из окошка на двери ларька, пришитого к остановке с боку. Толкнув дверь ларька из белого ПВХ, её встречает "музыка ветра" разноцветных китайских колокольчиков, что свисают перед входной дверью с потолка типа "Армстронг" и насквозь прозванивают коробку 2x3 метра. В глубине грязно-белой коробки, за витриной от звона очухивается Тамара, сменщица Любы. Она поднимает приплющенное пьяной усталостью лицо со сложенных на столешнице рук. Женщина 50-ти лет со взъерошенными волосами огненного цвета, шевелит слепленными из ядовитой помады губами и выдыхает пережатое перегаром глухое приветствие. Откашлявшись, Тамара приветствует в голос:

- Ну шо ты блять, где шатаешься то? Заеблась тебя ждать.

- Пить не заеблась? Пересменка через 10 минут только будет.

- Заеблась! А хули делать ещё с такой жизнью поганой?! -- пьяно поднявшись с табуретки за кассой, Тамара открутила крышку с коробки сока чтобы сделать глоток. -- Каждый день синяки эти блять, хуй пойми чё вытворяют. И Альбер ебучий все мозги прокипятил. Нахуй оно мне не надо всё!

Тамара сняла с крючка бордовый пуховик и еле завернула себя в шуршащую материю.

- Заполнишь журнал за меня? Очень надо.

- А чё полы не помыла?

- Да нахуй. Не прислуга.

Поскользнувшись на мокрой грязи и едва не потеряв равновесие, Тамара вышвырнула корпус в зимнюю остановку, и поплелась куда ей нужно.

Люба набирает полные лёгкие воздуха ноздрями и флегматично выдыхает из себя запах спирта с деталями едких духов Тамары. Она заходит за витрину что ей по пояс и садится на стул с расшатанной ножкой. Переодевается из куртки в синий сарафан кассира и оглядывает столешницу под прилавком. На гнилом дереве лежит кассовый аппарат из пожелтевшей пластмассы, зелёный журнал кассира, пустая пачка крепких сигарет и банка из-под икры, в которой сложены придавленные тараканы. За спиной ржавая дверь источает холод, вокруг места кассира развешены деревянные полки с товарами, а в ногах лежит недвижимый от тяжести пластиковый контейнер с водкой. Вспомнив о том, что владелец точки сильно ругает за незаполненный журнал, Люба берёт в пальцы ручку и открывает холодную книгу кассовых операции на крайней странице с записями. Увиденное слегка бьёт ей в сердце неожиданностью. На всю страницу будто бы расцарапано синими чернилами "ИДИТЕ В ПИЗДУ!!!". От мысли о том, что нужно будет вырывать лист и заново заполнять журнал за две недели - Люба раздражается и устаёт. Отложив ручку, она выволакивает из кармана смартфон и открывает ТикТак.

После перелистывания десятка роликов возникло желание наконец-то снять собственный. Подобрав подходящую песенку, Люба тыкает в кнопку "Запись", и встаёт со стула отряхивая с сарафана крошки сухариков. Только она взялась за приплясывание на фоне ржавой двери, ларёк окатило звоном колокольчиков. Вовнутрь заходит слегка окосевший молодой человек в пальто.

- Пачку камы крепкой и пузырь. Только на альфа спирте.

- У нас сигарет нет.

- На прошлой неделе ведь были.

- Рядом со школами запретили продавать. Водка на люксе только.

- Ну давайте пол-литра и литр яблочного сока.

Люба начинает звенеть бутылками в контейнере под столешницей.

- К вам менты то часто ходят? Как вообще продаёте после десяти?

- Так и продаём.

Рядом с лотком для мелочи расставляется коробка сока и бутылка водки. - "Пакет нужен?".

- А вы в ТикТаке ролики не снимаете?

- Да. Снимаю. -- Люба ответила слегка оглушённо и с внезапной для места широчайшей улыбкой.

- Со входа сразу вас узнал. Неожиданно!

- Ага! -- Ответила вперемешку с возбуждённым смешком. -- И что?

- Отлично. Отличный контент.

- Спасибо.

- А чё так редко загружаете в последнее время?

- Ну работа чё. Дела. Но думаю ваще полностью заняться скоро - идей полно!

- Понятно, понятно... По карте оплачу.

- По карте перевести только. -- Люба кладёт в лоток для мелочи бумажку, на которой принтером пропечатан номер телефона. -- Сюда.

- Ага. Сколько?

- 600.

- Ничёсе. -- После ввода номера в банковскую программу, на экране возникает окно подтверждения с номером телефона и именем адресата - "Погодныййён Альберт А." -- Альберт?

- Да

- А я Александр. -- После пяти секунд молчания -- Перевёл. Спасибо.

- И вам спасибо. Всего хорошего!

Александр взял в руки товар и ушёл по сколькой грязи на кафеле, оставив после себя порыв холода из двери со звоном заебавших Любу колокольчиков. Однако в этот раз колокольчики были очень приятны. Сразу после ухода Александра, Люба со схваченным от произошедшего дыханием начала поправлять волосы и возобновлять запись. Потом остановила запись и решила, что сначала нужно покурить. Достала сигарету, подумала, что снимет ролик с сигаретой во рту и потом нормально покурит. После нажатия на кнопку "Запись", в ларёк снова зашёл Александр.

- А вы не хотите на ТыТрубе поработать?

Люба с сигаретой в губах смотрит на него хлопая глазами.

- У меня канал там. Будем трансляции проводить. У вас же место вообще подходит.

- Ну да. Не знаю. Как?

- Я вам ноут принесу и это... Надо будет сидеть просто. Там же донатилка ещё. Ну деньги будут присылать с сообщениями и надо на сообщения отвечать. Деньги то поделим.

- И что сидеть базарить просто? На камеру что-ли?

- Ну. Вообще херня, всё по-любому раскрутится.

- А денег скока?

- Ну денег не знаю. Смотреть надо. Давайте попробуем просто. Я завтра принесу всё. Согласны?

- Да не знаю это всё. Как-то...

- Да я принесу просто и просто сидите отвечайте на сообщения. Там часа три-четыре может максимум. Ну?

- Ну давайте попробуем.

- Ну заебись. Завтра буду. А вас как зовут?

- Люба.

- Заебись. Завтра буду утром. Заебись всё будет. -- Александр с треском открывает бутылку водки.

- У меня смена с половины десятого.

- Ну в полдесятого-десять буду тогда. Водку будете?

- Можно.

После пары глотков они расстались. Любу поглотила 12-часовая смена в ларьке на автобусной остановке, где ведётся нелегальная реализация алкоголя и конечно же, в ночи со звоном колокольчиков, за этим алкоголем вползают агрессивные, ревущие, манерные, животные, гордые, смиренные, кровавые, громкие и попросту сумасшедшие проходяги.

***

На часах девять вечера. Люба суёт себе в горло бутерброды проталкивая чаем, и смахивая крошки хлеба с трусов. Нервно надевает на себя одежду, которую забыла кинуть в стирку после вчерашней смены и откашливаясь затягивает молнию на зимнем ботинке. Выскочив на улицу, она быстрым шагом двигается в сторону остановки, но что-то прожигает бытовую панику среди чёрной зимней улицы. В периферийной области зрения, что-то с визгом и шлепками разрывает и критически сводит с ума фасад реальности, что будто бы покрывал демоническую натуру двора. Люба останавливает шаг и поворачивает голову в сторону коричнево-бежевого пятна слева от неё.

Михаил извивался в глубоких, бурых следах от шин на снегу как червь на сковороде. Переминая в ногах свою одежду, он рукой и лицом бил по луже, в которой его рвота смешивалась с тонким льдом и кровью, а другой рукой старался пропихнуть деревянную скалку как можно глубже в свой анус. Голый, в грязи и редких гнойных абсцессах, Миша рвал горло экстатически-высоким рёвом, смешанным с бесконечной болью, желчью и слюной. Ужасные петушиные крики, переменяющиеся матом в том же тембре, охватывали паникой Михаила, Любу и двор.

“Блять! Миша!” – выкрикнула Люба, оцепенев в слезах. Михаил немедленно вскочил, но скалка в прямой кишке острой болью прибила его обратно. От чего он резко высунул скалку с протяжным воем, и прихватив пуховик в свободную руку, помчался в темноту школьного двора перескочив метровый забор, не выпуская из рук скалки.

Присев на металлическое ограждение клумбы у подъезда, Люба с беспокойным дыханием закурила сигарету. Подсознательно стараясь вписать себя в мир с подобными событиями, она докурила менее чем за минуту и в ошеломлении пошла к ларьку.

На скамейке, прибитой к внутренней стороне остановки ждал Александр с сумкой на плече. После приветствия, они зашли в киоск, где Тамара сидела за кассой уже в пуховике и намерениях уходить. “На десять минут опоздала, коза! Я уже не знаю, что делать нахуй! И на телефон не отвечает ведь сука!” - Продавила осиплым голосом, направляясь к выходу размашисто жестикулируя. - “Журнал заполни!” - Захлопнулась дверь ларька.

- А ты можешь пить ещё пока стрим идёт? Куплю.

- Ну, наверное.

***

Два часа ночи. Бледное лицо Любы с пьяным румянцем под недоумевающими глазами, беспорядочными цифрами носилось со скоростью электричества по сетевым платам пользователей “ТыТруба” собираясь в видеострим HD качества. На трансляции присутствовало 15 человек. За два часа было собрано 150 рублей и выпито 250 грамм водки. Люба отвечала на вопросы зрителей: “Чем она занята?”, “Откуда происходит вещание?”, “Сколько ей лет?”, “Какого цвета на ней трусы?”, “Что она пьёт?”, “Какая вчера была выручка?”, “Есть ли дети?”, “Что ела на ужин?”, “Кто такой Ельцин?”, “Сколько стоит водка?”, “Что думает об интерсекциональном феминизме?”, “Волосатые ли ноги?” и прочее и прочее.

На вопросы она отвечала предельно просто. Либо “Да / Нет”, либо “Идите в жопу”. Каждый раз, когда кто-то открывал дверь ларька, Люба одёргивалась в страхе, полагая что заходит Михаил. С очередным звоном колокольчиков её посетила тучная цыганка в нескольких шалях и грязных “бохо” поверх чёрного пуховика. Попросила литр водки, положила в лоток для мелочи тысячу. Пока Люба рылась в контейнере под кассой в поисках бутылок, цыганка забрала из лотка тысячную купюру. Поставив две по 0.5 на прилавок, между цыганкой и Любой возникло напряжённое молчание, которое спустя пять секунд развеяла цыганка:

- Ну? Сдачу то? С тыщи.

[ Soulless: 50 рублей, “lol” ]

- А. Да. – Вычитая в уме 800 рублей из тысячи, Люба положила в лоток 200 рублей. – Вот.

- Цыганка молча забрала “сдачу” и унеслась с водкой за дверь.

[ DedVoRtu: 200 рублей, “Ахахаха” ]

[ Олег Купняков: 100 рублей, “как вообще можно так обосраться” ]

[ Жабный депутат: 200 рублей, “пиздец, лох не вымрет” ]

В глазах Любы после прочтения нахлынувших сообщений возникла утомлённая грусть, хотя поток пожертвовании, конечно, заметно взбодрил. Трансляцию в этот момент наблюдало уже 90-100 человек. Три часа ночи. В ларёк еле зашёл старичок с единичными клочками седых волос на морщинистой голове. Он был одет в грязный камуфлированный бушлат с меховым воротником и дырявые треники. Эманации мусорного запаха от его одеяний, практически сразу схватили помещение в стиснутые клещи.

- БЛЯДИ! ВОТ ЗДЕСЬ, ЗДЕСЬ КУСОЧЕК ЛЕЖАЛ! КУСОЧЕК МОЙ БЫЛ! ВЫ ЧТО ДЕЛАЕТЕ, БЛЯДИ?!

[ Окурок Яблока: 50 рублей, “классика” ]

[ Иван Бобриков: 15 рублей, “хахахах” ]

- Я ТЕБЯ УБЬЮ ШМАРА! ВЫ ЧЁ СО СТРАНОЙ ДЕЛАЕТЕ?! КУДА ВЫ НАХУЙ ЛЕЗЕТЕ ВООБЩЕ ЕСЛИ НЕ ПОНИМАЕТЕ, ИДИОТЫ ВЫ ЁБАНЫЕ!? – Махая в воздухе клюкой проныл старик.

- Мужчина, я полицию вызову!

[ Роман Мартынов: 50 рублей, “Настоящий, чистый артхаус” ]

- КУСОЧЕК МАЛЕНЬКИЙ ЛЕЖАЛ! ДА ЗАХУЯРЮ ЖЕ!

[ Вася: 100 рублей, “ебать годнота” ]

[ JC Asston: 30 рублей, “щас этот шиз её заебенит” ]

- СЮДА ЯЩЕРКИ ТО ЗДЕСЬ БЛЯЯЯТЬ! ТЫ КОНДУКТОР ЧТО-ЛИ НАХУЙ!? – Старик бьёт клюкой по двери за собой и достаёт из чёрного пакета мёртвого голубя.

[ Ebn: 20 рублей, “ааа” ]

- ДА НА, СУКА! ПОДАВИСЬ, ЗАЕБАЛА! – Старик кидает голубя в Любу.

[ проныл как пишется: 70 рублей, “прадаю сладк.ий контент щ;едрым мужчинfм @zvzvzda” ]

[ Oleg Tchernychenko: 300 рублей, “Насчет отсутствияместорождений золота на территории современной Болгарии не совсем корректная информация. В городе Панагюще есть золотые шахты. Металлургтческий комбинат в Кримиковцах занимается (лся?) переплавкой золота. Территория современной Болгарии - частьдревней Тракии и оживленный перекресток торговых путей.” ]

- Мужчина, выйдите, пожалуйста!

[ андрей зайцев: 20 рублей, “Дело не в золоте,а в энергии.” ]

[ проныл как пишется: 70 рублей, “прадаю сладк.ий контент щ;едрым мужчинfм @zvzvzda” ]

Со скрипом двери и последующим ударом её о стену, в ларёк заходит Альберт, хозяин ларька. Отталкивает буйного и двигается к прилавку.

- Альберт! Тут сумасшедший вообще!

[ абвгд: 30 рублей, “При короле Артуре был мошенник Мерлин и впаривал всем позолоченный свинец.” ]

[ trubnik: 150 рублей, “ох лол” ]

[ shad0w: 15 рублей, “подписка” ]

- Это вы, блять, сумасшедшие! Вы какого хуя с журналом кассира сделали? Вы понимаете вообще чё вы натворили!?

[ balzak: 200 рублей, “АХАХААХ” ]

- Ты ещё и пьяная что-ли?! Вы совсем ахуели? Мне чё с вами делать то?

- У МЕНЯ ДЕД, БЛЯТЬ, НЕ ОТЕЦ ЖЕ! БАБКА ТОЖЕ НЕ СОБАЧЬЯ! ВСЁ, А ПОЧЕМУ ПИЗДЕЦ?!

[ NoRFos: 300 рублей, “дед: пытается найти кусочек; Люба: Совсем ахуела. Чё с ней делать то?” ]

[ проныл как пишется: 70 рублей, “прадаю сладк.ий контент щ;едрым мужчинfм @zvzvzda” ]

[ Романов Святослав: 50 рублей, “ну всё, респект” ]

Внезапно в ларёк заходят двое полицейских:

[ Ирина Куликова: 50 рублей, “стань фронтенд разработчиком за две недели! ссылка скрыта” ]

[ Doomer: 35 рублей, “Извини, ты сломал мне телевизор” ]

- Так, телевиденье вы устроили? Что продаём тут? – Полиция проходит к кассе.

[ Alexandr Kovin: 200 рублей, “А где это вообще?” ]

- В смысле? Я же с Ермольниковым договорился вчера.

[ Gx Dfd: 100 рублей, “мама я в телявизоре” ]

[ Black cocaine: 75 рублей, “ох лол менты” ]

[ Edge of the earth: 100 рублей, “щас дед всем всёобяснит” ]

- ОООООООО, И КАБАЧКИ БЛЯТЬ! А ГДЕ Ж ВЫ БЫЛИ ТО, КОГДА ЗАВОД ЗАГИМНАСТЁРИЛО?!

- Женщина, что в ящике у вас?

[ Эксперт по всем вопросам: 50 рублей, “пиздос загимнастёрило” ]

[ Ленинградский балдёж: 150 рублей, “дед не стерпел” ]

- Да ничего…

[ Владимир Рембе: 300 рублей, “Закинул Ермольникову” ]

[ Shoplifter peepo: 100 рублей, “AAAAAAAAAA” ]

[ проныл как пишется: 70 рублей, “прадаю сладк.ий контент щ;едрым мужчинfм @zvzvzda” ]

- Ребята, вы Ермольникова вообще знаете?

- ЗАГУСЯРИЛО, РАЗИНДЮЧИЛО ЗАВОДИК ТО ЁБУЧИЙ!

[ Artem Safonov: 500 рублей, “Какого цвета у них у всех трусы?” ]

[ Игровой канал Игоря: 5 рублей, “И разиндючило ж бля…” ]

Грохот с оглушающим металлическим скрежетом обрушился на всю улицу в радиусе ста метров

громом. Тяжелейший удар, с треском проламывающий сайдинг, доски и каркас пришёлся на угол ларька со стороны заснеженной дороги. Корпус серой шестёрки вошёл в ларёк целиком, и упёрся горящими фарами во внутреннюю сторону входной двери. Двигатель ревел над телом замолкшего старика и захлёбывался кровью полицейских. Под колёсами задней оси автомобиля трещало стекло когда-то бывшее бутылками водки, с покрышки на левом колесе передней оси, свисал скальп Альберта, прилипший к резине кровью. Михаил с нечеловеческой от пробитого лёгкого и панической параноидальной атаки одышкой выволок своё голое, и облепленное свернувшейся кровью тело из-под полицейского, покрытого с ног до фуражки осколками лобового стекла. Он судорожно поковылял к выходу. Толкнув дверь, оказалось, что открывать нужно вовнутрь. Михаил дёрнул дверь на себя. От удара двери о машину, с плеч Миши посыпалась свёрнутая до состояния шелухи лука кровь, а с переднего бампера шестёрки рухнул смятый ноутбук. Подняв с красно-чёрного кафеля клюку старичка, Михаил начал бить ею в окошко двери. Спустя небольшое количество безуспешных попыток, он отбросил клюку, дополз до дверей автомобиля, поднял с пассажирского места спереди скалку и кинул её в дверное окно. Окно разбилось, начал выползать в автобусную остановку исполосовывая тело в распоротые раны торчащими кусками стеклопакета. Доковыляв до тела Любы, сложенное пополам на противоположной от ларька скамейке, Михаил поднял её голову, больше напоминающую свежее тесто из-за раздробленного в зерно черепа, и наклонился к лежащему рядом на скамейке уху.

“Люба, если чё, ты меня сёдня во дворе не видела.”