Остановка

Глава 1

Давно это было, так давно, что почти и не помниться. По улицам в ту пору вовсю бегали рафики, деревья казались больше, люди добрее, а солнце светило ярче. Небо же было безраздельно отдано птицам, отчего они вовсю вили гнёзда на высоких тополях, и при резком гудке машин, слали на землю порцию отборнейшего птичьего помёта.

Прохожие жались к оградкам, не рискуя проходить под необрезанными ветвями деревьев, ну а смельчаки или беспечные люди периодически оказывались наказаны за собственную беспечность.

Как сейчас помню - конец весны, солнце палит немилосердно, и я, стою на остановке, в теньке, в светлой рубашечке с коротким рукавом, и медленно истекаю потом.

Да, вот этот неказистый, немного вихрастый накачанный подросток, с голубыми доверчивыми глазами - это я. Жизнь тогда казалась беззаботной и наполненной радужных светлых перспектив: ласковое тёплое море, жаркое солнце, горячая галька под ногами, вечерние посиделки в старом парке, в продуваемой морским бризом беседке, кино каждый вечер и разговоры ни о чём. Всё как пел Цой: 92 дня лета, теплый портвейн, из бумажных стаканов вино.

За бортом оставались последние школьные деньки, и хотелось дышать полной грудью уже сейчас.

Правда конкретно сейчас дышать было особо нечем - автобусная остановка для этого не лучшее место: гарь, копоть из выхлопных труб, крики продавцов и зазывал всех мастей, вопли цыганок, сгорающих от нетерпения погадать именно тебе, потому что именно ты особенный, ругань маршруточников.

Вот как раз один из них вышел, не торопясь идёт к соседу, закатывая рукава.

"Сейчас будет свежак" - проносится в моей голове фраза из мультика Мадагаскар.

И точно, из впереди стоящей маршрутки двое других водителей достают третьего, но тот усиленно сопротивляется. Наблюдаю как его прямо по голове бьют дверью маршрутки, потом все расходятся и как ни в чём не бывало разъезжаются. Побитый проезжает ещё пару метров и опять встаёт, ожидая когда маршрутка набьётся так, что свободное место останется только у него на коленях, сразу под рулём.

Моего транспорта всё нет и нет. Прошло уже больше получаса, но выбора у меня особого нет. Можно конечно пойти домой пешком, как это я сделал вчера, когда выключили электричество, и из-за того, что встали все троллейбусы на линии, пришлось идти домой четыре с половиной часа, но сегодня в моём кармане звенит семьдесят пять копеек на маршрутку, так что можно и подождать. Всё равно ни рафика ни рогатого пока даже и не видно.

Проходит ещё пол часа, и из-за поворота медленно выползает приземистая машинка. Нехотя она останавливается на остановке, игнорируя любые правила дорожного движения, и к ней моментально выстраивается длинная гомонящая очередь. Здесь нужно не зевать, а то можно и не успеть сесть, поскольку люди вокруг, хоть и не работают локтями, но старательно пропихиваются вперёд.

В открытую широкую дверь транспортного такси проникают первые пассажиры, в ответ оттуда доноситься играющий внутри шансон: "Наколи мне кольщик, купола...", и крик водителя: "проезд оплачиваем, зайцев не повезу!"

Медленно, тонкой струйкой, очередь вливается в машину, и вот передо мной маячит призрачная возможность уехать стоя, как говорит мой друг, продавая задницу в окошко.

Передо мной пространство очищается - я следующий, и уже собираюсь поставить ногу на подножку, как внезапно ощущаю как меня, не маленького по размерам, сносит в сторону резким и сильным толчком.

Оглядываюсь, и удивлённо смотрю на толстую бабку, в сером пальтишке и с завязанной на голове косынке.

Она радостно улыбается мне остатками зубов, хватается рукой за поручень, ставит ногу на подножку, и тут..., я называю такое кармой, - раздаётся громкий "ляп". На голове у бабули, на её косынке, расцветает здоровенное пятно птичьего помёта. Признаюсь, таких здоровенных я ещё никогда не видел раньше, да и никогда после, тоже.

Бабуля делает морду кирпичом, пропихивает грузным телом впереди стоящего мужичонку дальше в салон, дверь закрывается, отрезая звуки шансона, маршрутка медленно отъезжает, сильно наклонившись боком.

Я стою дальше, уже весь мокрый от пота, в прилипшей к телу рубашке, раз за разом прокручивая в голове момент, что не оттолкни меня бабка в сторону, ходить с таким трофеем на голове довелось бы уже мне.

Оборачиваюсь, и наблюдаю как из-за поворота появляется круглый силуэт рогатого.

- Значит придётся труситься в троллейбусе, - решаю я для себя, попутно отсчитывая двадцать копеек.

Троллейбусы по нашим дорогам - это нечто, поскольку трясёт так, что можно вытрясти последние мозги, но тогда это всё было само - собой разумеющимся и никто на это не жаловался.

С громким "пффффр" открываются двери и толпа выходящих врезается в толпу тех, кто не успел залезть в маршрутку или у кого, просто нет на нёё денег.

Время такое было - люди во многом предпочитали эксплуатировать рогатого, хотя поездка и занимала значительно больше времени, а маршрутки ещё не вошли в моду, хотя и ходили полностью забитыми.

Встаю на задней площадки у окна, наблюдая как медленно очищается пространство перед дверьми.

Сую золотозубой улыбающейся контролёрше двадцать копеек, беру у неё билетик, и с большим трудом, через головы впереди стоящих, пробиваю его в компостере.

Слышится звук закрываемых дверей, троллейбус трогается.

Меня кто-то сильно толкает, я толкаю в ответ, после чего раздаётся скулёж, который затихает после того, как скулившего толкнули с другой стороны.

Через панорамное окно наблюдаю идущую в сторону остановки бабульку. Бабушка прихрамывает, тяжело переступает одетыми в тёплые носки ногами, усердно продолжая тащить за собой тачку.

Чем-то она напоминает мою прабабушку - та такая же: всегда в движении, постоянно суетиться, что-то делает, а прошлым летом вообще погналась за мной когда я умыкнул с грядки огурец. И что самое интересное - догнала.

Бабуля за окном неожиданно замечает отъезжающий троллейбус, подслеповато прищурившись считывает номер, после чего выпрямляется, закидывает тачку на спину и разгоняется.

Она догоняет отъезжающий троллейбус и некоторое время бежит рядом, крича и стуча кулаком в задние двери.

Водитель решает, что стоит остановиться от греха подальше и открывает двери.

Бабушка, кряхтя поднимается по ступенькам, провозит тяжёлой тачкой по ногам всем рядом стоящим, а некоторым счастливчикам и по нескольку раз, игнорирует раздающиеся со всех сторон маты, после чего сгорбившись, жалобно просит уступить ей место, поскольку бабушка уже старая и ножки у неё очень болят.

Давно это было, ещё во времена моей юности, когда не носили с собой мобильные телефоны, когда компьютер не съедал всё твоё свободное время, грудастая подруга ещё не вставила себе золотой зуб и не родила, а за гаражами наливались, ожидая моего похода за ними, яблоки и злые сторожа.