Осознанный закос под розовую единорожку

Письмо никому

Поняла одну вещь: мне всё чаще хочется быть блюющей радугой единорожкой. Такой, кто искренне ждёт каждый новый день, писается от радости, когда солнышко всходит, а от заката испытывает оргазм. Вокруг бомбы, конфликты, кто-то на вентилятор накидывает, а я стою и блюю на это всё радугой.

И все орут:

— Эй ты, розовая, свали отсюда! Уголь активированный сожри! Бесит уже твоя радуга! Кому вообще она нужна?

А единорожка, бац-бац копытом, как знаменитый козлик, и осыпает недовольных слепящими комплиментами, они искрят переливаются и падают на головы неподъёмной ношей, давят к земле. Неискренние — не окрыляют. Единорожка всегда злится комплиментами, офигевает от происходящего радугой, а остальное время радуется всему без разбора.

Только вот знаешь, я совсем не умею быть единорожкой, пробовала на позитиве вся такая, с соседкой здоровалась, кошку завела. Но съеденная на завтрак чернуха из прожитого дерьма и приобретённого опыта ни в какую не перерабатывается в радугу.

Единственное что удалось: заменить скелет в шкафу на костюм единорожки. Аниматор, конечно, не хотел отдавать его по-хорошему, но это уже другая история.

Понедельник лучше не начинать

Всё началось с того, что я пришла на работу в разных носках жёлтом и розовом в голубую бабочку; в красных туфлях на шпильке; в фиолетовом атласном платье; с распущенными немытыми волосами и с одним ненакрашенным глазом. Кто-то неравнодушный впервые за месяц заметил мой странный вид и посоветовал обратиться к корпоративному психологу. В кабинете его не оказалось, пришлось побегать по этажам в поисках «доктора». Психолог, оценив мой не накрашенный и начавший дёргаться глаз, посоветовал обратиться к психиатру. Психиатр принимал по средам и мне любезно предложили взять дни за свой счёт, но я не согласилась. К глазному тику добавилось дёргание плечом и я, как сломанный робот дожила до среды, выполняя свои обычные функции.

Психиатр выписал мне дорогущие таблетки, их надо было принимать курсом, но я решила сэкономить и взяла лишь одну банку, побочные эффекты оказались весьма интересными. Я оставила лекарство на чёрный день, на последний чёрный день моей жизни. И записалась к психологу, которого не надо искать полдня, главное — вовремя оплатить приём. Первые три сеанса я спала, необходимо было привыкнуть к новому месту. А сон ,это как пометить территорию, делает любое место твоим, безопасным. Если уж во время сна с тобой ничего не случилось, то с открытыми глазами тебе вообще ничего не угрожает. Психолог мне понравилась: элегантная особа, глаза накрашены. Я заметила, как она трясёт ногой под столом и грызёт ручку.

«Своя, — подумала я, а своим можно доверять».

И я вывалила на неё немного накопленного дерьма. Решила растянуть на несколько сеансов, дабы не шокировать целителя душ. Последний раз я была так откровенна с подругой, но промахнулась с дозировкой и подруга сбежала.

Психолог придумала единорожку.

Позже я узнала, что Инна Валерьевна — детский психолог, но это уже другая история.

Мысли материальны

Дети, они умеют фантазировать и перевоплощаться, а мы взрослые черствеем со временем. И если нам сказали единорожка, значит мы ищем её тут на уровне глаз.

Я помню, тогда подумала:

«Ну надо же, какое чудо! Стоило задаться целью и вот она рядом стоит и раздаёт листовки, розовая плюшевая единорожка»

Я предложила купить костюм, но единорожка отказалась, послав меня басом. Поняв, что у этой единорожки есть яйца под костюмом и рог, я предложила переспать. Но он не согласился, сказав, что не спит с фриками в разных носках и с одним накрашенным глазом. Но в тот день я никуда не торопилась и решила взять единорожку измором. Мы стояли у метро и раздавали листовки, с нами фотографировались и снимали на видео. День закончился, а листовки остались. Единорожик спустился в метро, я шла следом и просила продать костюм.

Он сказал, что костюм не его, а владельца листовок. Но я работала в крупной фирме аналитиком, так что быстро на цифрах объяснила «плюшевому» выгоды от продажи. Он, видимо, плохо считал, потому что принял решение, после того как мы доехали до нужной ему станции и дошли до его дома. Он сходил, переоделся и отдал мне костюм. Остаться на ночь не предложил, метро закрылось, а все деньги я спустила на костюм.

Немного подумав, приняла решение заночевать в ближайшем парке на скамейке, надела костюм, чтоб не замёрзнуть и обезопасить себя. Кто рискнёт пристать к единорожке? Выбрала скамейку в глубине парка и уснула. Проснулась, оттого что какие-то придурки решили трахнуть единорожку и суетливо щупали меня за костюм, пытаясь определить, куда это сделать, подсвечивая происходящее телефоном. Зря они меня разбудили. Но это уже другая история.

Повороты судьбы и неожиданные знакомства

На многочисленных тренингах нас учили не терять времени даром, поэтому после парка я решила сразу идти к психологу. Нужно было показать единорожку и получить дальнейшие инструкции. За столом Инны Валерьевны сидел какой-то мужик в костюме и нервно теребил галстук разглядывая мой не совсем чистый местами окровавленный костюм.

- А где Инна Валерьевна?

- Я за неё, - прохрипел мужик.

- Рада за вас, но мне её надо. Я начала приближаться к нему.

Он начал что-то там блеять про недоразумение, просить прощение, я не слушала, соображая что мне делать дальше. Но зацепив краем уха фразу про компенсацию тут же включилась в разговор.

- Да. Мне нужна компенсация и прямо сейчас, и пятёрочку сверху накиньте, за моральные и физические неудобства, и адрес Инны Валерьевны, будьте добры. Ноги гудели от утренней прогулки и хотелось пить.

Мужик кивнул, кому-то позвонил, сунул мне визитку и отправил в другой кабинет за расчётом.

Костюм пугал людей вокруг, и я подумала, а хорошо она придумала про единорожку. Эффект прям на лицо. Никаких тебе насмешек и косых взглядов с примесью жалости и ещё хрен знает чего.

До офиса Инны Валерьевны я доехала на такси.

Около кабинета на маленьком диванчике сидела девочка. Заметив, что девочке глубоко фиолетово на мой вид, села рядом. Девчонка пощупала плюшевый рукав и сказала:

- У тебя кровь.

- Не моя, - отмахнулась я. А ты чего тут одна сидишь?

- Маму жду, она с доктором общается.

- Ясно. У тебя что тоже депрессия?

- Нет. У меня цифры оживают и пугают меня. И потом двойки по математике.

Девочка оказалась очень разговорчивой для ребёнка с проблемами.

- А ты не пробовала с ними играть? У меня в детстве тоже цифры оживали, но я обожала с ними играть. И математику любила. Они и сейчас иногда оживают, но уже не так весело.

- Ух ты! Здорово! А научишь меня с ними играть, может они со мной тоже будут дружить и перестанут пугать. А то корчат, корчат свои рожи.

- Научу конечно! Только я буду единорожкой.

Девчонка не возражала. И мы принялись за дело. Я нахлобучила голову единорожки, попросила у секретарши бумагу, ручки и скрепки.

Мы как раз делали дождь из сотни скрепок, когда из кабинета вышла мама девочки. Увидев скачущую вокруг её дочери окровавленную единорожку, она упала в обморок, но это уже другая история.

Сапожник без сапог

Инна Валерьевна, закинув босые ноги на подлокотник лежала, на диване с закрытыми глазами, скрестив руки на груди, что-то шептала. Мне пришлось покашлять, чтобы она заметила посторонних у себя в кабинете.

- На сегодня всё! Таня, не записывай больше никого, пожалуйста, - сказала она.

- Таня сейчас занята, она мамочку откачивает. А я уже пришла и никуда не уйду, пока не расскажите, что дальше делать.

Инна Валерьевна соскочила с дивана и, увидев меня, с ужасом ойкнула, прикрыв ладонями рот. Потом она убрала ладони, внимательно разглядела меня и снова ойкнула, взявшись за голову руками.

- П-р-ростите, - прошептала Инна Валерьевна и начала оглядывать пол в поисках своих туфель. Они нашлись под столом. Психолог, не раздумывая, нырнула за ними. Что-то бубнила, что она не хотела, так случайно вышло. Но вдруг резко замолчала и через пару секунд разрыдалась.

- Эй! Вы чего удумали?

Я никогда не умела успокаивать людей, а как помочь психологу и вовсе не представляла, поэтому просто подошла и села на пол рядом с торчащей из-под стола пятой точкой Инны Валерьевны.

- Ну хотите, я вам голову единорожки одолжу?

Инна Валерьевна разрыдалась ещё сильнее. Я разозлилась и шлепнула её по заду.

Плач прекратился, она выползла из под стола, громко шмыгнула, утёрла рукавом белой блузки нос.

- Вы чего это? Вы зачем?

Но я её перебила:

- Это ты чего? Это ты меня должна спасать, а не я тебя! Это у меня проблемы! И я указала на костюм.

Она посмотрела на меня внимательно и протянув руку сказала:

- Инна!

- Вообще-то мы уже знакомы. Но хорошо. Катя! Я пожала руку в ответ.

- Пойдём выпьем, Катя, сегодня я не смогу быть психологом, только собутыльником! Она выхватила у меня плюшевую голову и напялила на себя.

Утром бары обычно закрыты и мы пошли в столовую, взяли борща, драников и водку. Кассирша с опаской смотрела на расчленённую единорожку, бегая взглядом от меня к Инне, переливая охлаждённую водку в стеклянный графинчик.

Инна долго рассказывала мне о причинах своих слёз, графинчик опустел, а за ним ещё один и ещё. В итоге захотелось продолжения, но это уже другая история.