Осколки несказанного

Скамейка

Скамейка, выкрашенная темно-синей масляной краской, стояла в парке на пологом берегу великой русской реки. Она и сама точно не помнила, когда появилась на свет: может, в восьмидесятые, а может, и того раньше. Слева нее располагалась ветхая лодочная станция, а справа потрескавшаяся, но все ещё красивая балюстрада со спуском к пляжу.

Лавочке было очень стыдно за свой непрезентабельный внешний вид. То намусорят рядом, то металлические боковины начнут ржаветь, то птички сверху пометят. А пару лет назад на старое покрытие неудачно нанесли толстый слой нового. И почти сразу на него плюхнулась пара человек и вляпались в невысохшее. Как же ее тогда ругали! Хотя в чем она, бедолага, виноватая?

На самом деле скамейка являлась очень общительной особой. Хоть и не умела говорить! Любила когда на нее присаживались и болтали молодые и старые, дети и подростки. О семейных делах, о плохих оценках за четверть, о ценах на продукты, о всегда переполненном транспорте и о проблемах со здоровьем. На этой лавочке знакомились, до хрипоты ссорились, бурно мирились, вели светские беседы, клялись в любви до гроба и даже расставались.

Синей скамейке очень нравились влюбленные. Первые объятия, первые поцелуи, первые совместные мечты, предложения руки и сердца! Особенно ей запомнились двое, они стали ходить к ней году эдак в 1993, может и чуть позже. Из их разговоров ей было ясно, что они когда-то учились в параллельных классах.

Девушка, будущий библиотекарь, такая невысокая, с каштановыми недлинными волосами и глазами цвета гречишного меда. Летом в черном с желтым воланом платье, а осенью и весной в потертой кожаной куртке. С упрямым характером, Есенина любила и цитировала его все время к месту и не к месту. Парень, немного полноватый блондин, стригся коротко только ради военной кафедры, а в остальное время ходил лохматым. Учился в политехе, слушал рок, носил футболки с надписью "Кино" и разношенные кроссовки. Но всегда был при деньгах. После дождя он купюрами вытирал мокрые доски лавочки, потом бросал рядом в траву и ржал, когда мимо проходящие их собирали. Зимой эта парочка у речки не появлялась.

Вся история этих молодых людей развернулась на глазах у лавочки: второе свидание, признание в любви, первое несмелое прикосновение губ, первые подарки - крошечный котенок с разными глазками и журнал по хиромантии. Они вечно болтали о том и сем: как парень чуть не сбил в школе девушку, когда несся за сифой; выпускной, после которого стали встречаться; поездки на дачу или в деревню; как они будут жить после свадьбы; на кого будет похож их будущий ребенок. И задавали друг другу вопросы: ты будешь меня любить, если я потолстею? а если я сделаю короткую стрижку? когда ты вернешь мне книгу о Цое? ты знаешь, что писатель Андре Нортон - женщина?

Но четвертым летом, что-то случилось. Что-то совсем нехорошее! В конце июля парень как-то пришел и нацарапал на скамейке: "Мой маленький котенок, пушистик, прости и вернись!". А совсем глубокой осенью девушка со слезами на глазах написала под этой надписью: "Я люблю тебя!". Написала, а потом стёрла. Скамейка совсем не была против такого вандализма. Она скучала по влюбленным и переживала за них! И все думала, почему они больше не сидят на её досках? Потом береза, растущая поодаль, шепнула лавочке, что самая последняя колонна, та, на краю парка, видела лохматого блондина с рыжеволосой красавицей.

Через несколько лет ветхую лавочку сменили на новую, с чугунными ножками и симпатичной изогнутой спинкой. А синюю старушку выбросили на свалку, где она дожила свой скамейковый век в окружении таких же невезучих товарок. А про ту самую девушку, с глазами цвета гречишного меда, отреставрированная балюстрада могла бы рассказать много интересного. Но она молчит. Просто демонстрирует никогда не надоедающий панорамный вид на великую русскую реку.

Осень пахнет твоей кожаной курткой

Холодный октябрьский дождик смывает с моего лица слезы, а с асфальта увядшие лепестки поздних роз. Я иду по пустынной аллее городского парка. Мои короткие золотистые волосы липнут к щекам, а новые черные кроссовки безнадежно промокли. Прячу нос в воротник твоей тёмно-коричневой кожаной куртки. Она велика на три размера, и те, кто меня не знают, смеются надо мной. Но мне все равно, потому что старая подкладка до сих пор пахнет дешёвыми сигаретами, лосьоном после бритья Denim и тобой.

Мы познакомились осенью в ДК на рок-концерте, куда меня, сопротивляющуюся после трудной лабы, затащила подруга. Я в черной футболке стояла в первом ряду и подпевала каверу «Eye of the Tiger». Ты в кожаных штанах сидел за ударной установкой, а после выступления нашел меня в фойе и, горланя "Black Sabbath" пошел провожать до дома. Уже у подъезда вытащил из-под колес жигуленка и прижал к своей куртке, которая благоухала осенью и терпким ароматом натуральной кожи.

Жизнь рок-музыканта в нашей глубинке не легка, и ты работал ночным продавцом в круглосуточном ларьке в центре. Называл его своей «второй сценой» и часто включал там кассетный плеер на полную громкость. Когда я приходила к тебе, то надевала твою кожанку, запах которой мне кружил голову, и мы целовались часами.

Но всё закончилось весной. В ту ночь я собиралась принести тебе термос с горячим чаем и бутерброды с колбасным сыром. Издалека я увидела милицейские машины, чьи проблесковые огни разрезали туман. Около ларька толпились какие-то люди, и плакала девушка, повторяя, что он отбил ее у подонка. Ничего не понимая, я разглядывала разбитое стекло, кровавый след, тянущийся внутрь и лежащий среди раздавленных Твиксов и Вагон Вилс хрипящий плеер.

Ты никогда не умел молчать, если сталкивался с несправедливостью. Ответил резко, как римшот барабанной палочки, и твоя жизнь оборвалась под ударом ножа.

Я стою под усилившимся дождем у того самого ларька годы спустя. Его давно заколотили, металлические стены покрылись ржавчиной и граффити. Говорят, что время лечит. Врут! Оно даже не притупляет боль! Я закрываю глаза, расстегиваю вечно заедающую молнию, вдыхаю родной запах, и сквозь шум ливня слышу голос Курта Кобейна, твой смех и звук твоих барабанов.

"Эта осень пахнет твоей кожаной курткой" — строчка из песни "Шепот" Александра Цоя.

Сникерсное лето

— М-м-м-м-м, первокурсница! Ах, м-м-м, первокурсница-а-а-а-а! — запел юноша с насмешливыми серыми глазами, встретив девушку на пороге педучилища.

— Ну, хватит уже! Во-первых, я почти второкурсница, послезавтра последний экзамен. И, во-вторых, ты же знаешь, я не поклонница «Кино», — жмурясь от яркого июньского солнца, произнесла симпатичная низенькая студентка в джинсовой юбке.

— А что ты тогда слушаешь? «На-на» и «Ласковый май»? — с нежностью подколол парень свою спутницу, поймав её в объятия.

— Не скажу! — вывернулась она, и её смуглое лицо осветилось улыбкой.

— Тогда, может, это: «Что-то чешется...»? — пафосно начал он декламировать.

— Только не «Сектор Газа»! — перебила она его, умоляюще сложив ладони.

— Юрик мне сказал, что ты подпевала «Группе крови»!

— Опять этот Юрик! Его слишком много в нашей жизни... Мы как-то часто к нему ходим в гости. Зачем?

— Ревнуешь? Ну, хватит обижаться. Вот тебе «Сникерс».

— Гардеробщица сказала, что в них свинец, — задумчиво протянула девушка, хватая батончик.

— Тебя-то это точно не остановит, — сказал юноша, поправляя мятую синюю футболку.

— Нет, конечно! Я всё лето буду есть «Сникерсы». В знак протеста! — пошуршала она упаковкой.

— Не лопнешь? И в честь чего протест?

— Я уже не помню.

— Не больше двух шоколадок в сутки! Скоро День города, мне надо на него отложить.

— И куда мы идём? — спросила обладательница чёрных глаз, мельком взглянув на золотистые часы-перстень.

— В Горсад.

— Опять на колесо обозрения? Или в видеосалон? Я после «Кэндимена» три ночи уснуть не могла!

— Зато ты так сильно цеплялась за меня! И я смог, наконец-то, тебя поцеловать. А может, в «Звёздочку»? Там сейчас показывают «Основной инстинкт».

— Про что фильм?

— Сюрприз! — подмигнув, ответил поклонник группы «Кино».

— Давай! Перед сеансом ты опять будешь зависать у автомата с «Тетрисом»?

— Ага! Вот будет у меня дома компьютер. Ох, и наиграюсь! Mortal Kombat... DOOM... А пока там! Ты же мной в этот момент гордишься? Я в первой строчке!

— Я постоянно тобой горжусь и не только из-за этого, — загадочно заявила девушка и откусила от «Сникерсa».

— О, Джонсон побежал, давай за ним! — указал парень на пробегающего мимо спортсмена.

Потом с улыбкой схватил подругу под локоток и увлёк за собой по тропинке через детскую площадку, где на лавочках сидели бабушки и тихонько завидовали их юности.

— Кстати, у меня родители уезжают в выходные на дачу, — как бы между прочим заметил он.

— Да? — студентка педучилища округлила чёрные глаза.

Парень, косясь на проходившего мимо мужчину, по-хозяйски приобнял её за плечи — словно тигр, ревниво охраняющий свою тигрицу.

Счастливые молодые люди, весело базаря, пошли дальше, в это бесконечное, их самое первое совместное лето. Она — с недоеденным шоколадным батончиком, а он, поигрывая цепочкой, висевшей на поясе джинсов.

И ещё долго через лабиринт зелёных кустов неслось:

— М-м-м-м-м, первокурсница! Ах, м-м-м, первокурсница-а-а-а-а!

— Да достал уже!

Чуть больше чем реальность

В калейдоскопе своего раннего детства я пытаюсь отыскать самое первое воспоминание. Может быть, то, как мы шли с дедушкой с автобуса и, запрокинув головы к небу, гадали, на что похожи проплывающие облака. Или то, как я, крошкой, лежала в кроватке около серванта из жёлтого дерева, а надо мной звучал дедушкин голос, читающий Блока:

Осенний день высок и тих,

Лишь слышно — ворон глухо

Зовет товарищей своих,

Да кашляет старуха...

Я помню огромную иву, разбитую молнией, на полянке перед деревенским домом, первую весеннюю травку и его. Он сбивает из досок скворечник, подмигивает мне и заговорщически сообщает, что это домик для гномиков. А ещё моя память бережно хранит запах жасмина, непролазные кусты белого шиповника и жёлтые цветы в палисаднике за сероватыми кривыми жердями. И знакомый голос, печально поющий:

Мне сегодня очень грустно,

Белый кролик заболел...

А ещё дед обожал Гоголя. Когда я немного подросла, он сажал меня рядом с собой под огромной рябиной, растущей на краю картофельного поля, и с таинственным выражением на лице читал вслух «Страшную месть» и «Вия». Но больше всего мне запомнилась его притча «О будущем». Дедушка рассказывал, что когда-то давным-давно смертные хотели знать, что ждёт их впереди, и высшие силы дали им это умение. Теперь люди знали, когда кто-то рождается или умирает, и лишились надежды. Тогда они выбрали незнание, со слезами на глазах молились, чтобы дар этот отобрали, и были услышаны. И с тех пор человечество пребывает в неизвестности о будущем.

Именно в тот раз бабушка, наконец-то поняла, что читает и рассказывает мне наш старичок! Она махала на него фартуком и ругалась: «Не пугай ребёнка, ей кошмары сниться будут!». А дед лишь тихонько посмеивался и поглаживал блестящую лысину.

Он был удивительным человеком, застрявшим между былью, небылью и реальностью. Работал в городском архиве, мог построить дом и починить крышу. И всю жизнь дедушка писал красивые стихи и рисовал деревенские пейзажи. Его давно уже нет, но его мир никуда не исчез. Он остался во мне. Ложась спать, я знаю, что ночью ко мне придут образы. Фантастический мир, двери в который мне когда-то открыл мой чудной старик. И наутро я беру в руки кисть и рисую.

Спи, кошка с тобой!

— Ну почему они так со мной? Почему они такие злые? Что я им сделала? — вопрошала Марта в личных сообщениях у новой интернет-знакомой.

— Тут есть всякие. Но в основном сюда приходят выплеснуть эмоции. А темы про свекровей для них как красная тряпка для быка. Понимаешь? Тут мам мужей ненавидят настолько, что даже местную фразу придумали: «Сосите сами у своих сыновей, если вам не нравятся невестки!» — ответила Алина, старожил форума «Дневник Мамы», которая первой написала расстроенной женщине.

— Кошмар! Меня трясет! Разве это нормально — не открыть дверь пожилому человеку? Оставить её на улице прямо с поезда! Как форумчанки могут поддерживать такое?

— Дикость, конечно, — согласилась Алина. — Но я не знаю предыстории. Может, она так достала невестку...

— Она моя приятельница! Она хороший человек!

Если бы у Алины тогда спросили, почему она написала в личку Марте, она бы не нашла ответа.

Вот так они и познакомились — женщины, которым предстояло общаться долгие годы, ни разу не увидевшись вживую. Их разделяли тысячи километров железных дорог, разница в возрасте и характерах, но они нашли друг друга. Особенно они любили говорить о мистике, обсуждать прочитанные книги и, конечно, своих любимцев — кошек.

Постепенно они сблизились ещё больше, вместе пережив выборы народных модераторов, неудачную публикацию Мартой сборника стихов, чужую сетевую зависть и даже преследование некого тролля по имени Чума.

Подруги были абсолютно разными. Марта, обычно спокойная и рассудительная, жила в «лучшем городе на свете» и часто писала о нём замечательные, светлые посты. Алина, нервная, импульсивная и немного не от мира сего, иногда создавала темы о известных людях с трудной судьбой. И обе они мечтали о том, как наконец-то встретятся!

Когда на форуме поднялась очередная волна обсуждений и обывательницы начали прямо писать о лишнем весе Марты, та в панике удалила свои фотографии и закрыла комментирование. Но Алина пришла к подруге в личку и твёрдо сказала: «Мы любим тебя любой!». Потом то же самое она написала в одной из тем.

А календарь неумолимо отсчитывал дни, месяцы и годы. В личной переписке отражалась вся их жизнь. Алина писала о том, как тяжело жить в гражданском браке, как она безумно любит своего мужчину, но до слёз хочет замуж и ребёнка. Марта в ответ делилась глухой усталостью: рассказывала, как достала работа, как тяжело каждый день добираться по два часа в один конец и как озверел пасынок, с которым никак не получалось найти общий язык. Когда Алине бывало особенно плохо, Марта всегда завершала свои сообщения странной, ни на что не похожей тёплой фразой: «Спи, кошка с тобой!»

Потом у Алины рухнул мир, ее бросил муж. В ту ночь, когда земля уходила из-под ног, Марта постоянно была на связи. Она долго не отпускала подругу, не давала ей провалиться в отчаяние и перед сном опять написала: «Спи, кошка с тобой!» Алина долго смотрела на ленту сообщений, и вдруг внутри неё что-то щёлкнуло. Какое-то смутное, едва уловимое воспоминание, от которого по коже побежали мурашки. Словно она поймала за шлейф призрачное видение.

— Марта? Мы же встречались в прошлой жизни? — набрала она дрожащими пальцами, и экран ноута моргнул в темноте комнаты.

Ответ пришел сразу.

— Да. Я вижу пыльную бурю на самом горизонте, огромные пирамиды, уходящие в небо. Сверху злобно скалится Сфинкс! И ты — маленькая, грязная девочка в лохмотьях. А я... я была кошкой. Обычной уличной кошкой. Ты голодала, но делилась со мной последней едой, защищала и грела в холодные ночи. Мы очень долго были вместе! Ты поддержала и спасла меня тогда. А я возвращаю долг и поддерживаю тебя теперь. Он вернётся! Спи, хозяйка, кошка с тобой!

— Мы ведь встретимся когда-нибудь в этой жизни? — спросила Алина, чувствуя, как буря чувств поднимается из глубин памяти.

— Обязательно, — ответила Марта. — Встретимся, и поверь, ещё не раз.

Теперь, спустя годы, Алина точно знала: в тот момент, когда она первый раз писала сообщение Марте, ею управляла сама судьба.

Женат на воспоминаниях

Упитанная моль, нажравшаяся единственной шубой, тяжело пролетела мимо. Но Людмила не прихлопнула и не погналась за мерзким насекомым. Женщина так и осталась сидеть на новом диване, поджав ноги. Она сделала вид, что смотрит в окно. А муж, устроившись под пледом, зашуршал газетой и притворился, что читает. Обычный вечер: мяуканья их кошки, гогот молодежи под окном, ругань соседей справа, секс-марафон соседей слева. Причем молодая девица в точности копировала стоны из порнофильмов.

— Замуж, наверное, очень хочет, — решила Люда.

Только все это было декорацией к её личной трагедии...

— Сейчас начнется! — подумала женщина.

И точно, газетный шум смолк, и начался персональный ад хозяйки квартиры. Тут же голову затопило невыносимо ярким светом. Опять! Солнечный день. Изумрудное, искрящееся, безбрежное и ласковое море. Волна с шумом разбивается о берег, превращаясь в миллионы хрустальных брызг. Потом картинка меняется. То же место, но раннее утро. Затихшее после шторма море, выбросившее на пляж сотни перламутровых медуз. По золотистому песку бежит девушка в розовом, мокром у подола платье. В курчавых платиновых волосах путается ветер и счастье. Она звонко смеётся, протягивает руку и подаёт большую ракушку.

Это его бывшая жена! Это она дарит эту долбанную ракушку! Мужу Людмилы! Это она такая красивая, нежная и стройная. Это её он любит!

Образы в мозгу женщины замелькали с удивительной скоростью. Вот парочка в дорогом ресторане, вот они в открытом кинотеатре, вот она пугает его, засунув за шиворот перекати-поле, вот они бредут по серпантину, и он увлекает её прочь от дороги, расстилает полотенце и снимает белые шортики с узеньких девичьих бедёр.

Нет, это невыносимо! Это не его воспоминание! Это его "сейчас"! Его мысли, мечты и желания... Он все ещё любит её, несмотря на измены, пьянство, на то, что она не даёт встречаться с сыном.

Видение Людмилы исчезло. Теперь женщина видит перед собой только высотки за окном, надвигающуюся темноту и отражение собственной пухлой фигуры. Её, не её муж со злостью комкает газету, бросает бумагу в угол комнаты и отворачивается к стене. Люда оглядывается на него. На расстоянии вытянутой руки лежит абсолютно чужой человек, чьё сердце прямо сейчас на далеком солнечном пляже.

Twix — сладкая парочка

Окна дома напротив, расположенного слишком близко, стали его кинотеатром, где показывали бесконечный фильм о чужом счастье. Каждый вечер Никита гасил свет в своей крохотной кухне, садился на угловой диванчик и смотрел со своего девятого этажа на старенькую пятиэтажку.

Девушку с темными длинными волосами и парня с кожаным браслетом на правой руке во дворе дразнили «Twix — сладкая парочка». В их отношениях царила вечная весна. Молодые, веселые и влюблённые, они не прятались от людей. Им было все равно, что о них думают. Они словно жили в своём собственном мире.

Случалось, что лунными ночами шторы в той квартире не были задернуты, и горел переливающийся синим, зеленым, фиолетовым и розовым проектор. И тогда на фоне светящихся стен и потолка Ник видел темные силуэты занимающихся любовью Twix. Иногда на экране окна, на опущенной голубой ткани, подглядывающий замечал две обнимающиеся фигуры, которые потом отступали вглубь комнаты. Порой страсть парня и девушки вспыхивала прямо на балконе, и живущий в девятиэтажке наблюдал за лёгким тюлем танец разгоряченных тел.

Работающий дома Никита по утрам ходил в магазин и часто слышал, как Twix с хохотом бежали к автобусной остановке. А вечером он смотрел, как парочка пила чай на кухне с полосатыми обоями. Сидя на подоконнике, влюбленные делили одну на двоих гигантскую кружку и какую-то яркую упаковку, наверное, с печеньем.

Каждую пятницу подглядывающий созерцал, как Twix, нагруженные пакетами из супермаркета возвращались домой и, прежде чем подняться на свой этаж, целовались на скамейке перед подъездом. После ужина они ложились в комнате на широкую кровать, и перекидываясь попкорном, смотрели в мерцающий монитор компьютера.

Летом Ник начал натыкаться на них повсюду, будто кто-то нарочно сталкивал его с чужим счастьем. В июне Twix ходили по вечерам в парк, где парень играл на гитаре песни Высоцкого и Талькова, а девушка подпевала. Житель девятиэтажки в этому время прятался от солнца в старенькой беседке. В августе Никита, еле топая мимо городского пляжа, заметил парочку, устроившуюся на одном узеньком полотенце лицом к лицу. Влюбленные о чем-то увлеченно болтали. Мокрые волосы девушки лежали на плечах парня, и он шутливо дёргал её за завязочки на красном купальнике.

В сентябре Twix были везде! В кино, куда живущий в девятиэтажке купил билет. Он случайно оказался сидящим рядом с влюблёнными и весь сеанс слушал то чужие нежности, то непристойности. Ник видел их на остановке автобуса, от которой парень с кожаным браслетом нес свою принцессу на руках, потому что везде были огромные лужи. А в субботу — в хозяйственном магазине, где они выбирали новую посуду.

Зима принесла подсматривающему ещё большие страдания. В первые дни декабря прошел сильный снегопад, и весь город превратился в царство Снежной Королевы. Никита как раз пересекал двор, когда услышал на детской площадке знакомый смех. Это влюбленные играли в снежки и изображали ангелов. Затем парень с браслетом помог девушке встать и внезапно повалил её обратно, прямо в глубокий пушистый сугроб.

Именно этот день первого месяца зимы изменил Ника. Вечером он привычно зашёл на кухню, но не стал гасить свет и садиться на диванчик. Он сварил кофе и выкинул бутылочку Новопассита в мусорное ведро. Затем плотно опустил жалюзи во всей своей квартире, переставил ближе к двери лыжи в пыльном чехле, открыл ноутбук и решил зарегистрироваться на сайте знакомств.