Осколки

О любви и сбыче мечт!

Лёшка страдал. Смотрел, как его мечту приглашают в кино и самозабвенно, можно даже сказать, с удовольствием, страдал. Потому что в его руках безнадежно сминались точно такие же билетики из кинотеатра, а букетик, который он полчаса выбирал с помощью продавщицы (недорогой, небольшой, не белый, потому что она не любит белые цветы, не розы, потому что она их ненавидит), словно чувствуя состояние владельца, начал сникать. Он опоздал. Вот стоило так прихорашиваться дома, наглаживать рубашку и выбирать парфюм из батиной коллекции, если всё зря. Сейчас Алла поцелует этого верзилу в щечку, улыбнется своей фирменной улыбкой, от которой у Лёшки всегда подгибались колени, и они пойдут после уроков в кино. А он, а что он? Он скорее всего отпразднует этот день за очередной одиночной миссией в Вахе.

Верзила-старшеклассник сказал что-то с похабной ухмылочкой и Алла, не задумываясь, врезала ему пощечину, выбросила билеты и отбежала подальше, чтобы не попасть под сдачу, если парню захочется ударить её в ответ. Лёшка напрягся. Он всегда мечтал совершить подвиг на глазах любимой девушки, ввязаться в драку и раскидать всех врагов, победно обнимая девушку на фоне поверженных тел, но не рассчитывал, что это будет так скоро и что драться-то придется с человеком, у которого даже бицепсы говорили, что с ними опасно связываться. Но любовь есть любовь, а потому он подобрался и выдвинулся вперед, закрывая собой Аллочку. Букет он неосознанно прижал к своей груди, словно выставляя барьер.

Верзила хмыкнул, посмотрел сверху на топорщащийся букет, хищно распушившийся своими веточками, и…отступил, ретируясь на лестницу. Алла сзади задушенно и одновременно восторженно вскрикнула и Лёшка повернулся к ней, стеснительно тыча ей в руки букет. Яркие листочки ласкали руки девушки, а цветочки так благоухали, что Алла, Аллушка улыбнулась ему – у Лешки аж дыхание перехватило – и уверенно взяла его за руку. Билеты в кино жгли через карман и он, осторожно приобняв свою мечту за талию, пригласил девушку на выход. Уроки можно и прогулять. Главное – вот она, мечта!

О котах и мужчинах

Сашка пришла с работы, задержавшись на каких-то пару часов, осторожно, почти неслышно повернула ключ в двери, закономерно опасаясь заходить после «залета». Увы, дома уже бушевала буря. Голодный кот, гневно шипя, недвусмысленно точил когти о деревянный косяк, на котором уже немного дерева осталось, и намекающе смотрел на миску. Да, в ней было пусто. Единственным шансом спасти свои конечности и брюки целыми, было метнуться на кухню и насыпать любимый корм кота с горкой. Пока тот ел, нужно было замереть рядом, можно даже не дышать, как иногда шутила Сашка в разговорах с коллегами, а потом предложить свои объятия. Тогда кот мог смилостивиться и даже помурлыкать в ухо, обернув свои лапы вокруг шеи хозяйки.

Кота Сашка подобрала в тот период, когда страстно хотелось повеситься. Хотя нет, это очень грязная смерть, уж лучше напиться таблеток. Разум подсказывал, что тут тоже не всё так чисто и безболезненно, а боли как раз девушка боялась. Собственно, из-за боли Сашка и начала думать про самоубийство. После операции на желудке восстановление шло очень плохо. Есть хотелось постоянно, но любая еда причиняла мучения, а врачи только и твердили про время, которое лечит. Так вот, нихрена оно не лечит.

Именно в такое время она, проходя мимо сельского магазина, услышала грозное рычание, которое скорее подошло бы гепарду или тигру, но никак не небольшому с виду коту, готовящему дорого продать остатки своего серого в подпалинах хвоста и жизни в схватке за еду. Вообще, девушка никогда не замечала за собой столь неожиданных и альтруистичных поступков, наверное, звёзды как-то иначе встали, но Сашка взяла палку и принялась разгонять всю свару, рискуя самой пострадать. Стая разбежалась, злобно улюлюкая на своем, кошачьем, а этот только прижался к земле и продолжал рычать — похоже, лапа была сломана. Переносить чужую боль оказалось гораздо сложнее, чем свою, а потому, недолго думая, девушка стянула с себя куртку, схватила кота и потащилась в ветеринарку.

Так Кот стал жить у Сашки. Взрослый, размером с манула (да и вообще, похоже, это он и был, правда, откуда он взялся в их средней сельской полосе, непонятно), страшный, что пиздец, и злобный. Постепенно в доме перестали появляться любовники девушки, а потом и часть друзей — Кот был крайне избирателен в части допуска других людей на его территорию. Хозяйку, к слову сказать, он не трогал. Так, пугал только грозным мявом и длиннющими когтями. По его логике, очевидно, девушка его устраивала – еду оставляла, форточку открыть не забывала, шерсть вычесывала. Вечерами, когда Кот окончательно добрел, они сидели в кресле, читали какую- нибудь книгу (точнее, это Сашка читала, а Кот баловался, прижимая страницы лапой), потом перебирались в кровать и спокойно оба засыпали. Как будто Кот никогда не был уличным, а всегда жил дома, спал на перинке и ел элитные корма.

Вот и сегодня Кот налопался хрустящих шариков с мясной начинкой, полакал свежей воды и растянулся на кровати хозяйки. Хвост, тем не менее, мелко дрожал и, вообще, словно жил отдельно от тела уже засыпающего животного. Мало кто из сельских, да и городских жителей, наверное, смог бы опознать в дрожании хвоста банальную морзянку, которой Кот, главный разведчик Шанешской Торговой Империи, передавал сообщения на корабль, зависший на орбите.

«Аборигены по большей части разумны и доброжелательны. Торговый контакт осуществить невозможно. Завел питомца. Кормит. Чешет. Спит со мной. Дрессировке поддается. Жить можно».

О некоторых особенностях представителей беличьих

Мда. Неизведанная планета, говорили они. Двойные премии за исследования, говорили они. Шикарные условия работы! И что мы имеем в итоге? Подземный, мать его, «бункер, класса «четверть-люкс», с телефоном, санузлом, газом и запасом продовольствия на восемь лет».

Ну ладно, это я лишка приуменьшил. Правда, неплохой бункер. Четыре обособленные комнаты со спортзалом и лабораторией, современная кухня, световой душ, просторная кровать, рассчитанная на большую из моих форм. Кладовая, опять же, объемная. Еды действительно, надолго хватит. На зрелище, как ко мне подвозили еду, собралась толпа местных, как будто представление увидели: радуются, на телефоны снимают. Смотрите, кричат, как белка ловко орехи собирает. Весело-то как.  Обхохочешься. А мне долго ничего другого не поесть нормально – орехами этими всю кладовую забил. Может, поделиться с кем? Хотя нет, я лучше попрошу достроить еще одну комнату для еды – мало ли что, а вдруг зима, а я голодный! Беличья форма меньше энергии потребляет, если питаться в ней.

Надо будет ещё, кстати, провод протащить от местной электростанции. Мини-реактор, конечно – вещь, но вдруг местные запеленгуют, от вопросов потом не отделаюсь. Если, конечно, не взорвут мой дуб втихаря, чтобы к бункеру подобраться. А фиг вам! Броня разве что ядерного удара не выдержит, а кто вам даст в общественном городском парке такое устроить. Нет, прав был капитан, прятаться надо у всех на виду! Аборигены вон тоже со мной согласны. «Где лучше всего прятать левый ствол? В сейфе знакомого сотрудника ОБЭП». Вот и наблюдательный пост мой в самом центре большущего города. Красота!  Еще бы местные столько на меня не глазели, а то я начинаю задаваться вопросом, кто за кем наблюдает, и не подозревают ли они чего.

Хорошо, конечно, что моя вторая форма так напоминает представителя местной фауны. Вот если бы Ррык сюда отправился, как бы смог устроиться со своими шестью головами? Хы! А мне удалось занять центральный дуб, так сказать! Следилки разбросать по офисам — раз плюнуть, было бы электричество, зато в обычной жизни последить за аборигенами — это ж какая исследовательская работа хорошая получится!

О, пацан стоит, внимательно так смотрит. А я на него.  Вот и поговорили, что называется. Иди, иди, чего тут смотреть, как я дверцу к дуплу прикручиваю. Мне дует!  Я еще и лампочку подвешу, чтобы сразу видеть, кто к моим орехам…тьфу, к моему бункеру подползает. Всех вас тут на чистую воду выведу.

Что-то я раздухарился. Все-таки мелкая форма — мелкие мозги. Надо бы сменить облик и нервишки в порядок привести. Пока, аборигены, я пошел спать! И нет, я не «красавица пушистая». Как минимум – красавец, мужик я или где? Что с вас взять, необразованный вы народ.  Эх, надо было торговаться за тройную премию…

***

Аудио-отчет исследователя

Алло, шеф? Докладываю. Ну, то есть, начинаю отчет исследователя. Устроился отлично, форма местной парковой белки не дает возможность посмотреть быт аборигенов, но можно наблюдать за их социальными отношениями. В парке гуляют семьями, кормят местную живность и деда Мишу, живушего в землянке на соседней поляне. Парковые дорожки регулярно обметают от листьев и мусора, выкидывают всё собранное под кусты. Однако можно сделать вывод о первичных культурных признаках. Согласно третьей директиве, на контакт выходить пока что не рекомендую.

Мужчина! Что вы на меня так смотрите. Вы что, белок никогда не видали? Ну и что, что на задних лапах хожу, я передними, между прочим, переводчик держу, чтобы вас понимать. Нет, это не желудь. Это – переводчик. И ваши подачки мне никуда не встали. Ну ладно, давай. Семечка? Тыквенная? Мужик, ты издеваешься? Кто тебе сказал, что белки едят семечки? Сам их грызи.

Алло, шеф? Аборигены совершенно не разбираются в биологии, кормят чем попало. Это ж надо придумать, предлагать белкам семечки. Они бы еще мяса предложили. Мне необходимо срочное пополнение довольствия, прошу выслать ближайшей почтой на планету. 

Так, мелочь. Ты куда руки тянешь. Ай, мой хвост. Заведи себе такой же и лапай его, а мой не трожь! Мужчина, вы что, не в состоянии контролировать своих детенышей? Воспитывать надо, а не гулять там, где приличные белки водятся. 

Алло, шеф? Тут определенно невозможно находиться. Никаких условий для работы. Аборигены таскают в парк своих невоспитанных детенышей, которые дергают меня за хвост. Дальнейшее исследование местных представляется недопустимым. Прошу разрешения закончить…ай, ай, спасите, помогите!!!!

Аудио-отчет прерван...

***

Э-э-э-эх, соседи! Табак да бухло! Подходи скорее и неси ещё….ик

Хорошая у деда Миши бражка. С одного глотка проняло. Вот что значит собственное производство. Не зря же он говорит, что шишки всему голова. Ик. Надо будет посерфить местный интернет и понять, что это значит, а то так, ик, дураком и останусь. 

Кстати, дед единственный, кто не испугался моего присутствия рядом. Раньше как было – сидит местный, пьет там что-то себе или курит нечто ароматное, я подхожу, чтобы взять немного вещества на анализ – и опа, кричит, что больше никогда не будет пить, уползает куда-то со всех задних лап. А ведь у местных нет задних лап, может, этот напиток помогает менять ипостась, как нам? Только вот управлять второй формой они еще не могут – мы свободно управляем конечностями, а эти, ик, только ползать могут. Вот я и решил, что уровень развития у аборигенов гораздо выше, чем мы полагали, и можно начинать свободно первый контакт. Глядишь, и премию мне увеличат за это наблюдение. Делов то, напиток укр…забр…позаимствовать на опыты. Так нет же.

А этот увидел, руки раскинул, «О! Белка», говорит, «А марсиане где?». А я почем знаю, где эти гады обитают? Мы с ними не общаемся. Мнят себя открывателями Земли, а какие ж они открыватели? Украсть пару коров и решить, что всё население планеты коровы – это, конечно, очень умно. А ты посиди на планете во второй ипостаси, да попробуй прикинуться местной жилой формой, ик, я посмотрел бы, кто тут, ик, самый умный. Блин, икота замучила, надо ещё глотнуть бражки.

Вот так с Мишей и общаемся. Он травки свои выращивает, мне орехов подкидывает и о жизни рассказывает, я сижу рядом и даже записывающие устройства не прячу – он всё равно их не замечает. Наверное, это тоже свойства напитка – отключать внимательность. Так, глядишь, я с ним скоро разговаривать начну, он это воспримет как данность. И ведь что самое крутое – местные ходят мимо, видят, что дед разговаривает со мной – и не обращают на это внимание! Это же золотая жила для исследователей! Я получу премию первооткрывателей первого ранга, напишу монографию, по моим работам будет написан курс для студентов. И я закончу жизнь как почетный исследователь новых миров, в собственном доме на собственном участке. Красота. Ик. А хорошая бражка. Эй, дед! Дай еще!

***

Аудио-отчет исследователя:

Алло, шеф? Высылаю вам результаты анализа местного напитка, называется “бражка”. Первые полученные данные позволяют надеяться, что психика аборигенов не пострадает при личном контакте. Осталось придумать, как этим напитком подпоить всех. Ик. Ух, какая забористая. Так вот, дед Миша, автор рецепта, утверждает, что тут повадились летать марсиане и какие-то зеленые черти, поэтому прошу разобраться: если эти зеленорогие отберут моё исследование, я буду, ик, очень зол. Я их загрызу!

Алло, шеф! Я не понял, а чего на моей поляне делает транспортный бот? Я не хочу обратно, тут ещё столько всего можно исследовать! Тут не только “бражка”, можно ещё разжиться и другими составами, это же золотая жила! Верните меня на местоооааааа!!!!

Аудио-отчет прерван...

О сложностях первого контакта с человечеством

По всему выходило, что отчет закроет эту планету еще на несколько сотен местных лет от внешнего сообщества планет. Рико поцарапал нос и неслышимо, на уровне ультразвука, застонал, от чего человек за низенькой стенкой темного кафе ощутил немедленный приступ мигрени и выключил свой мини-проигрыватель. Рико от наступившей тишины легче не стало, он снова и снова перечитывал отчет, но ни звука из него не мог удалить. Обитаемая планета, с удивительно разнообразным населением, совершенно не была готова к контакту с внешним сообществом, хотя на первый взгляд казалось, что часть аборигенов говорила на знакомом языке звуков. Увы, все попытки общения с местным населением провалились, и это изумляло: огромное скопление аборигенов всех мастей, собранных в одном месте, не могло понять даже друг друга! Только двуногие и прямоходящие еще как-то выказывали знакомство с его языком, но вместо ответа кидали бумажки и монетки перед Рико, а потом проходили мимо, не задерживаясь. Чтобы начать изучать языки местных и установить полноценный контакт, нужно найти хотя бы что-то общее, но этого общего никак не находилось.

Рико понимал, что после его отчета корабли уйдут с орбиты, оставив за собой только сигнальные маяки с предупреждением потомкам, и еще нескоро кто-то решится на новые экспедиции к этой чудесной планете. Столько ископаемых, столько воды и воздуха! Настоящий рай будет безжалостно закрыт для сообщества. Жаль. Но ведь тот маленький кораблик, что отправляла эта планета, говорил на общем языке. Понятными звуками человечество несло слово о том, что готово знакомиться с соседями. Что же с ними стало? Может, удастся оставить парочку исследовательских кораблей — интересно же, почему люди забыли свой язык.

Наскоро внеся коррективы в отчет, Рико с помощью того же мини-проигрывателя соседа отправил его на родной корабль, после чего встряхнулся, оставил те монетки и бумажки, что ему накидали, на столике (он видел, как это делали местные после еды) и вышел на улицу. Со всех сторон звучала вроде бы знакомая ему общая речь, но её звуки были столь намешаны и перепутаны, что вычленить из этого что-то, хоть издалека имеющее смысл, было невозможно. Однако чуткое ухо услышало знакомые слова приветствия с того корабля. Он потянулся на ниточку этого звука, и бежал настолько быстро, как только позволяло его земное тело.

В небольшом зале с колоннами возле странного деревянного инструмента сидел местный мужчина и играл ту самую мелодию, которую изначально и услышал Рико. Он повторял её снова и снова, добиваясь идеальной ровности звука, и знакомые слова приветствия все четче и четче проявлялись в них. Не хватало самой малости.

Рико подошел ко второму инструменту и сыграл ту же самую мелодию, чуть выровняв её по темпу, чтобы слова лились без заикания. Да. Вот теперь то самое приветствие было полным. Рико улыбался, смотрел на восхищение в глазах аборигена и думал, что надо бы написать новый отчет.

P.S. Друзья, нужна расшифровка, что же за кораблик был с посланием на "общем языке"?)

О контактах третьего уровня

— Добрый-день-уважаемые-дамы-и-господа-рады-приветствовать-вас-на-научном-звездолете-нашего-флота-подходим-не-толпимся-слышно-будет-всем-я-как-никак-телепат. Тьфу.

Гид, больше всего напоминающий небольшой группе земных туристов колобка из старых русских сказок, нервно подпрыгнул на своем месте и зазвучал в головах у людей.

— Да, так намного лучше. Как я уже говорил вслух, благодаря заключенному соглашению между вашими правительствами – как вы с ними, кстати, живете, не понимаю, они ж противоречат сами себе — и руководством исследовательского флота Империи наш корабль открыл свои шлюзы для экскурсии. Не волнуйтесь, особо опасное мы отсюда уже вывезли, так что живыми дойдете все. Иначе вы пришлете к нам морально устаревший еще лет триста назад самолет с допотопным вирусом, а потом ядерными бомбами разнесете тут все нафиг. Знаем мы ваши безумные фантазии. Упс. Но я, конечно, этого не говорил.

Перед внутренним взором экскурсантов возникла улыбка чеширского кота из опять же земного мультфильма, «колобок» снова подпрыгнул на месте и мгновенно поменял форму на то самое пушистое четвероногое с вполне человеческими зубами, после чего направился к дверям.

— Как вы понимаете, лабораторий мы вам не покажем, поскольку вы еще не доросли в научном плане – это раз, среди вас одни военные и вы нифига не поймете – это два. Поэтому пойдемте сразу смотреть оружейный отсек.

С хихиканьем ближайшая стена раздвинулась, зубасто улыбнувшись, и земляне увидели склад… маленьких воздушных шариков, где плескался туман.

— Знакомьтесь. Чума, холера, оспа, «испанка» — мурр, моя прелесть, — гид нежно погладил острым когтем лапы шарик и люди инстинктивно сгрудились в кучку, неосознанно ожидая, что тот лопнет. — Лагерная лихорадка, H5N1, Н6…а нет, это вам знать еще не надо. Идем дальше?

Он лучезарно оскалился и повел группу в следующий зал.

— Ядерная бомба, атомная, электрическая... эээ, товарищи, вы чего так побелели?

— Наверное, нам пора, — с трудом выговорил руководитель земной группы, седой контр-адмирал объединенного флота НАТО. Хм, а вроде бы в начале экскурсии он был темненьким, задумался гид, но кошачья форма не давала сосредоточиться на мыслях.

— Так скоро? А фуршет??? Мы приготовили для вас изыски нашей кухни. — Кот сел, закрутил вокруг шеи хвост в подобие делового банта и смачно облизнулся. — Глаза сомянского претеля, маринованная печень...

— Думаю, в следующий раз. — Икнул человек, и вся группа чуть ли не строевым бегом отправилась обратно к своему челноку.

— Вас проводят, — только и успел крикнуть вслед кот, помахав им хвостом. После чего он перетек в гуманоидную форму, вытащил откуда-то из рукава передатчик и промурлыкал, словно до сих пор чувствовал себя котом.

— Миссия выполнена. Музей земной истории можно сворачивать, люди нам больше не помешают. Давайте отмашку на продолжение исследования.

Об опасных зонах и смельчаках

Ночью, под покровом темноты, тихо скрипя подошвами ботинок по свежевыпавшему снежку, крался некий гражданин. Несмелой поступью вора он приближался к углу дома. Постоянно оглядываясь, странный гражданин прятался в кустах, заметив кого-нибудь на своем пути. Окна дома не горели, пряча его старательный тихий ход. За спиной висел увесистый полиэтиленовый мешок, который предательски задерживал его в стремительных рывках в темноту, накрывавшую голые и колючие ветви кустарника, густо распространившегося на придомовой территории. Куда только смотрят эти ворюги из ЖЭК. Но как ни странно, сегодня этот гражданин был им благодарен. Его путь должен быть никому неизвестным.

Мешок неприятно постукивал на каждом шагу по плечам и характерно пах. Нет, не так. Мешок вонял на всю округу, любому непосвященному сразу открывая всю подноготную груза странного гражданина. Однако сам мужчина этот запах уже не ощущал, практически сроднившись с ним.

Непонятно, что его выдало, но возле фонаря, где уже лет десять висел неработающий мегафон, раздался хрип включающегося динамика и строгий голос сообщил:

— Вы нарушили запретную зону. Ожидайте патруль и приготовьте документы.

Включившиеся разом фонари осветили не только гражданина с мешком, но и всю территорию двора. Мужчина ругнулся — до конца его путешествия оставалось не более двадцати шагов, надо же было так попасться. Неприятностей не оберешься с этим патрулем. Он кинул взгляд на подъезд, из которого так аккуратно вышел пару минут назад и понял, что пути обратно уже нет — патруль в наглухо закрытых костюмах окружал его, словно свора гончих псов загоняла оленя. Интересно, кто сделает заветный выстрел. Соседи говорили в домовом чате, что с патрулем ходит палач — ежели кого поймают на нарушении режима, сразу в стенке, чтобы другим неповадно было идти по его стопам. Шутники, блин.

Голова предательски закружилась и гражданин, чтобы не упасть, опустил свой мешок на землю. Чего уже скрываться-то, вот и соседи прижались к стеклам, смотрят, что произойдет. Запретная, не запретная – а шоу хочется всегда, тем более, если главный герой кто-то другой. Мужчина пошарил рукой по карманам, отыскивая документы. Так и есть, забыл. Кто же мог подумать, что поход, кажущийся легкой прогулкой, так обернется. Патруль, проверка, машина с проблесковыми маячками (вон уже слышна сирена. Быстры, собаки, когда не надо), холодная одиночка и приговор.

Он расправил плечи, до последнего не показывая страха перед людьми в костюмах. Маски патруля скрывали выражения на лицах, поэтому приходилось ориентироваться только на голос, который приказал развернуться и следовать к машине, что стояла возле решетки, перекрывшей единственный въезд во двор. Охранник, в таком же закрытом костюме, растерянно мялся возле своей будки. Это он сдал меня, падла, подумал гражданин, и смело полез в машину. Хуже уже не будет. Брошенный мешок так и остался лежать посередине двора, став памятником невинно забранных и замученных во цвете лет.

В сером казенном заведении, по причине опасной зоны также закрытом на все замки и решётки с охранниками, на приемном посту устало сидела медсестра.

— Ну, какого хрена, мужик! Что тебе дома не сиделось! Сказано же – опасная зона! Карантин!

— Я мусор хотел выкинуть. На балконе уже места нет для хранения. Вот и решил, пока никого нет на улице и это безопасно, выкинуть.

— Придурок, — беззлобно выругалась медсестра. — Теперь карантин придётся заново начинать, уже у нас. Эй, вы там! Ведите его в третью палату.

До конца карантина оставалось четырнадцать дней...

О находчивости или "Ну, за землян!"

Лёху разбудила странная вибрация. Вроде бы дома не было ничего подобного, но стоит сделать скидку на головную боль — такая не возникает от чего попало, а значит, пили вчера здорово. А что было-то? Ааа… точно. Устроили на прощание пьянку с теми гуманоидами, что улетать должны сегодня утром. Ох, и горазды они пить. Уж на что сильны наши летуны, а и то пришлось звать на помощь ремонтников, чтобы не ударить лицом в грязь. Ну вот они, то есть мы, то есть ремонтная бригада защитила фронт. Не ударили, значит-ца. Так не ударили, что Лёха теперь с трудом вспомнил своё имя, но что такое вибрирует и где он вообще находится, понять так и не мог.

— Лёха! Лёооохааааа, — сбоку раздалось хриплое карканье. — Мы где вообще, едрит-мадрит?

Начальник порта, понял Леха. Только он так «изысканно» изъяснялся, когда не понимал чего-то.

— Не знаю, Игорь Иванович. Но у меня явные глюки физиологического свойства. Мне кажется, что мы летим.

В эту секунду их тряхнуло так, что клацнули зубы, сила тяжести прижала их и так неподвижные тела к кроватям, а потом всё стихло.

— Ёкарный бабай, Лёша. Мы и правда летим. Мы в космосе, Лёшааа!!!

Раньше Лёха думал, что только двойной эспрессо способен привести его в норму из любого состояния, но рёв начальника перебил рекорды по сниманию похмелья в разы. Он подскочил и очумело огляделся по сторонам. Серые плиты, ровный свет по углам и задвинувшаяся в стену кровать. И он точно знал, что над кроватью в этой панели расположен шкаф, потому что два дня назад был тут. Ещё и трепался, что полетел бы с удовольствием к другим планетам в таких удобствах. Молодец, дотрепался.

Он неуверенно коснулся плиты так, как ему показывали инопланетные гости и стал пялиться в раскрытые створки на форму этих гадов. Штаны, рубашки, куртки, даже трусы, мать их! Всё подстраивается под размеры носителя и подходят под любого представителя гуманоидного вида.

— Я не удивлюсь, если тут и еда найдется, от которой мы не загнемся, — мрачно заявил он, поняв, что они реально на корабле, который несётся в неизвестность. Управлять этим кораблём они не умеют, если только ещё кто-то не отсыпается после пьянки в соседней комнате. Каюте, да. Похоже, пора привыкать к новым понятиям и новой реальности.

— Пойдемте, Игорь Иванович, изучим наше новое место обитания. Позвоночником чую, а он у меня прямо к жопе прикручен, что мы тут надолго.

С помощью карманного набора отверток он открутил из шкафа вешалку, очень напоминающую банальный обрезок трубы и, почувствовав себя увереннее, пошёл к двери.

***

Игорь Иванович, начальник ремонтного порта при старейшем работающем космодроме Байконур, уныло глядел на пачку документов, требующих внимания. Перед его огромным столом сидел старший ремонтник Лёха, спрятав ладони между колен. Когда Ши-Саа предложил ему остаться на Земле, приняв облик местных сотрудников, он не думал, что жизнь рядовых землян скучна. Даже если они являются сотрудниками гигантского космодрома. Ни тебе интересных знакомств, ни инопланетных кораблей — знай себе, чини детали спутников и шатлов, которые забирали грузы с шахт на Луне.

— А я говорил, что надо было меняться с пилотами. — Заявил «Лёха», заметив этот взгляд. — Сейчас бы хоть полетали. Сидим тут, ерундой маемся.

— Ты хоть полезным чем-то занимаешься, — вздохнул Ши-Саа, напряженно глядя на бумаги. Увы, под его взглядом они сами не изучались, не подписывались и не исчезали. Средневековье какое-то. — А я как бумажный червь, зарылся в документах. Это заказать, то привезти. Да ещё и последний двигатель для шаттла пришёл бракованный, а как это доказать, я не знаю. Не могу же я сказать «братцы, моё рентгеновское зрение подсказывает, что у них в шве воздушный зазор и этот самый шов взорвется, не долетев до стратосферы».

— Загони двигатель к нам в бокс, мы его продуем под давлением и взорвём. А там – экспертиза и всё такое. Люди не пострадают, тебе выпишут премию за интуицию.

Ши-Саа одобрительно хмыкнул и подошёл к окну, внимательно вглядевшись в звёзды, как будто висящие прямо над их зданием.

— Как думаешь, эти парни, что мы закинули на наш корабль, выжили?

— А что им будет! — кресло за спиной протестующе заскрипело, словно сидящее там существо решило забраться в него прямо с ногами. — Мы же специально выбрали русский состав. Они в любой ситуации могут найти выход. А мы им и учебники оставили, и оборудование, и синтезатор еды. С таким набором они ещё и новую планету для колонизации найдут.

— Да, ты прав, — улыбнулся Ши-Саа. В подоконном шкафчике у него была запрятана бутылка земного скотча, он вытащил её и пару стаканов и водрузил всё на стол, небрежно сдвинув бумаги на край. — Ну, за землян!

О любви к яблокам и других особенностях жизни наркоторговцев

— То есть вы утверждаете, что в магазин ворвались неизвестные в масках, наставили оружие на кассира и потребовали денег, а вы отобрали у них ружьё и, цитирую, надавали всем по мордасам?

В небольшой допросной комнате полицейского участка городка N сгущались тучи. Олег Берестнёв, еще не столь пожилой мужчина, как можно было бы подумать, глядя на его седые волосы, обреченно кивнул и повторил свои показания.

— Всё так и есть. Я увидел, что парни еще малолетки, не буду же я в них стрелять, поэтому выдрал оружие и распинал по углам.

— А по стеллажам постреляли потом от обиды, что вам покупки не дали совершить до конца, — ехидно заметил следователь.

— Ну… стрельнули чуток. Они в меня. А я начинаю нервничать, когда над головой свистят пули. Поэтому решил уже не пытаться с ними говорить, а сразу действовать. — Олег вздохнул и опечаленно глянул на авоську, которую до сих пор держал в руках. Ещё пару часов назад там лежали отборные яблоки, любовно отобранные Семёном, продавцом в том самом магазинчике для постоянного клиента. И ей же, авоськой этой, он, собственно, и молотил парней, задумавших совершить ограбление. Больше всего ему было обидно, что яблоки этой драки не выдержали, превратившись в некрасивые побитые комки.

— И вы без единой царапины вышли из боя, раскидав, — следователь скептично показал пальцем на авоську, — всех сумкой с яблоками. Извините, но я не верю и не понимаю, как такое возможно. Поэтому давайте сначала.

— Вначале было слово, — банально попробовал пошутить Олег, но под хмурым взглядом следователя осёкся и начал рассказывать.

— С утра я проснулся с мыслью, что хочу пирог с яблоками. Ну, знаете, шарлотку. Прямо так и подумал, пойду, шарлотку, что ли, сварганю. А то, что же это, сестра должна в гости вечером приехать, маму помянуть, она умерла в этот день семь лет назад, а у меня дома и закусить нечем. Вот выпить есть что, я тут, знаете, настоечку нашёл – закачаетесь.

— Олег Евгеньевич, не отвлекайтесь, — одёрнул говорившего следователь.

— А, ну да, пирог. Я выдраил квартиру, хоть сестра всё равно найдет, к чему придраться и завести свой разговор о женской руке, всё-всё, не отвлекаюсь, оделся и пошёл в магазин за яблоками и прочей ерундой. Ближайший ко мне находится на Липатова, 8, ну, собственно, где всё и произошло. Спустился к ним, поздоровался с Семёном, он там продавец, постоянных клиентов всех в лицо помнит, и пошли мы с ним выбирать яблоки. Выбрали самые красивые и большие, чтоб вкуснее, значит, было. Я отвлекся немного, а Семён пошёл на кассу. Тут эти трое. Вбежали в масках, один перекрыл выход, второй навел ружье — гладкоствольное, охотничье, видимо у бати взял, откуда у него самого то возьмётся такое — на продавца и потребовал всю выручку. Третий увидел меня. Наверное, решил ограбить, начал лапать за карманы, но тут я не выдержал, товарищ следователь. Я ему яблоком как вломил, так пацан и упал сразу на пол. Ну, я его тихонько уложил, снял маску, понял, что малыш совсем, лет семнадцать. И решил посмотреть, что там у Семёна происходит. Парень с ружьем нервный, начал стрелять, ну и …

— Кинулись на них с авоськой?

Олег внимательно взглянул на следователя и громко вздохнул.

— Да у меня в глазах всё потемнело, как выстрелы услышал. Я ж на войне был, товарищ следователь. И с тех пор не люблю, когда в меня стреляют, знаете ли. А яблоки – чем плохи? Твердые в меру, сойдут в качестве орудия. Давид, вон, Голиафа, одним камнем из пращи вырубил.

Олег обреченно махнул рукой. Он очень боялся, что этими самыми яблоками убил парней, хоть и не хотел такого, и его посадят. Но спросить в лоб о судьбе парней боялся почему-то. Однако следователь заинтересовался другим.

— Чечня? Первая кампания, вторая?

— Вторая, — глухо ответил седой и опустил голову. — Я туда по контракту поехал, был захвачен в плен. Похоже, не местными. Очень любили выставить всех у стены и лекции читать о спасении. Спасем, говорят, планету! Какой спасём? Мы до сих пор не знаем, как о себе позаботиться! А тех, кто отвлекался от их речей, тут же у стенки и расстреливали. Когда наши ворвались в селение и вытащили нас, осталось-то, почитай, шесть человек. С тех пор вот нервный. Списали, конечно, сразу. Хорошо, денег заплатили хорошо, купил квартирку, работаю в автомастерской.

— Всё понятно, Олег Евгеньевич. Вопросов у меня к вам нет пока что. Подождите в коридоре полчаса, мы подготовим все документы для подписи. Из города пока что не выезжайте, чтобы мы могли с вами еще раз встретиться при необходимости. Может, чаю вам заварить? — следователь внезапно сменил тон, и Олег удивлённо поднял на него голову.

— Не откажусь. А покурить можно сходить?

— Конечно, можно. Вы не арестованы. Парней вы, конечно, знатно побили, но мы обязательно разберёмся в ситуации. С Семёном поговорим. Так что, думаю, будете только свидетелем на суде.

Олег вместе с кружкой горячего и очень крепкого чаю вышел в коридор, поставил рядом с собой авоську и шумно выдохнул. Никто еще не звонит, значит, время есть, можно и подождать спокойно. Он шумно хлебнул чай, вытянул ноги в порвавшихся кроссовках — видимо зацепился за что-то во время драки — и откинулся на стуле. Ситуация хоть и неприятная, но выйти из неё удалось сухим. Улыбка сама собой вылезла на лицо, и мужчина быстро опустил голову, чтобы никто его радости не увидел. Как же вовремя ему этот следователь помог вопросами про войну. Хорошо такое отвлекает от основного действия.

Через час он уже был дома. Возле подъезда маячил владелец того самого магазинчика, нарезая круги возле машины с открытым багажником. Увидев Олега, мужик радостно потряс ему руку, а после вытащил из багажника мешок с яблоками, отборными такими, краснющими, похожими на те, что он покупал, поставил рядом с дверью и, не слушая возражения своего спасителя, прыгнул в машину и был таков. Крякнув, Олег закинул тяжеленный мешок за спину и поплёлся домой.

Гостья, как и обещала, заявилась ближе к вечеру, когда уже был готов и пирог для десерта, и мясо для закуси, и настойка вот уже полчаса охлаждалась в морозилке. Заглянув бегло во все углы, она одобрила видимый порядок в квартире, недоуменно покосилась на пахнущий яблочным духом мешок, зашла на кухню и спросила:

— Всё получил?

Олег, разрезав специальным ножом изрядно побитые и потемневшие фрукты из авоськи, извлёк из них семечки и протянул собеседнице. Та, вдохнув появившийся запах, заглушивший даже яблочный, одобрительно кивнула и ссыпала семечки в пакетик.

— А что такое с фруктами? Они раньше всегда по-другому выглядели. Да и мешок яблок тебе зачем? Решил приторговывать из-под полы?

— Да так, пришлось импровизировать, на семена это не должно повлиять. А мешок подарили за защиту магазина от грабителей. Хочешь яблочек?

— Обойдусь, — скривилась женщина. — С детства их не терплю. Надеюсь, тебя не спалили. Мы и так со сроками промахнулись, если совсем с поставками подведём, к нам больше не обратятся. А ты же понимаешь, напиток наш специфический, сертификат в лаборатории не получить, чтобы с аптечными сетями договор подписать. Поэтому держи себя в руках, напарник, пока мы не найдем ещё клиентов.

— Да куда этот мужик денется, — отмахнулся Олег. — Только мы этот сорт сюда привозим, а с другими семянами отвар не получится. И химический состав ещё никто не мог повторить. Пока мужики хотят быть на высоте и не травиться таблетками химическими, у нас с тобой будут клиенты, мать. Так что смело готовь свои зелья и скажи заказчику, что следующая посылка с плантации будет через неделю.

— Не умеешь ты скрываться, вечно надо влезть куда-то, покрасоваться. Сказали же, тихо заходишь в магазин, забираешь посылку, приносишь мне. Нет же, и себя подставляешь и связного. Смотри, Олежа, доиграешься.

Женщина встала, закончив разговор, и ушла, захлопнув за собой щеколду. Олег же налил настоечки в рюмку, одним глотком её выпил и, откромсав большой кусок от пирога, в два укуса его слопал. Всё-таки яблоки – это вещь!

О принципах, честности и вообще о том, как заработать денег

– Кто. Это! Сделал!? — Директор оглядел компанию парней в форменных пиджаках. На стене школьного туалета, ровнёхонько посреди сломанных плиток, алела надпись несмываемой краской «Великанов лох». А с такой фамилией в школе он один!

Камеры, когда-то давно подаренные меценатами, и установленные в коридорах, в силу своего возраста могли показать только фигуру ночного гостя, но в темноте и помехах было не разобрать лица. Поэтому директор вызвал всех, кто мог написать ТАКОЕ на высоте. Не найти хулигана, так хоть поорать вволю. Этот ж придётся опять унижаться в сельсовете, пытаясь выбить деньги хоть на самый простой, но ремонт. На самом деле, в глубине души директор был неведомому хулигану даже благодарен — против надписей не попрут и не попросят из кабинетов с фразой «ну стоит же, и слава богу, у нас есть на что потратить деньги».

— Не получилось найти художника, ВанВаныч? — Первоклассник Санёк всегда знал, где что-то происходит, удивительным образом появляясь ровно там, где проводились действия. Вот и сейчас, стоило старшеклассникам выйти, как он практически материлизовался в туалете, деловито поковырял пальцем плитку и поднял глаза на директора. — Тут только вместе с плиткой убирать, папа часто про такую краску рассказывал.

Директор напряжённо думал.

— Санёк, а у тебя же отец отделочник, насколько я помню.

— Ага, бригадир, — кивнул головой Санёк. — Я дам его визитку.

Он достал из кармана карточку с номером, написанным от руки, что каждый месяц батя для себя изготавливал, тщательно выписывая каждую цифру, чтобы было ровно и красиво, и щербато улыбнулся вслед вышедшему директору. Великанов этого уже не видел, шагая в сторону своего кабинета и мысленно проговаривая про себя, как будет уговаривать отца ученика их школы сделать скидочку.

Санёк же вышел из туалета и оглядел стены коридора. Ничего, до конца обучения контракты бате он обеспечит. А там, глядишь, и училище какое-нибудь тоже будет в ремонте нуждаться. Мальчик двинулся в стороны выхода из школы. В ранце глухо звякал баллончик с несмываемой краской и подставка для ног.

О вере в чудеса

Золушка одёрнула ворот платья и бросила последний взгляд в окно. Иллюминатор, поправила она себя, теперь только так. Земля стремительно удалялась, превращаясь в голубую точку.

Они столько веков провели на этой планете, живя как сказочные герои, что отвыкать будет сложно. Рядом тихонько вздыхала Мэри Поппинс, сжимая остатки зонта — люди разобрали его на части в поисках движка. Ступу Бабы-Яги спасти не удалось после прицельного огня противовоздушной обороны. Джинны сбились в стаю и нырнули в большой сосуд, запечатав его изнутри. Скандинавские боги пили, собравшись в кают-компании.

Сказки больше не нужны. Человечество выросло, появились науки, а потому было принято решение покинуть людей. У них теперь другие герои: завоеватели космоса, супер-солдаты, мутанты.

Но где-то далеко, за сотни космических лет, прямо сейчас рождалась новая планета. Пока долетят, там как раз появится разумная раса. Им наверняка будут нужны сказки, и они, космические няньки, там пригодятся.

С каждой минутой платье всё больше изменялось, становясь удобной формой для долгого полёта. Ничего, будут новые сказки, будут и платья. Золушка улыбнулась. Она всегда верила в чудо.

О том, как важно вовремя уходить с работы

После шести вечера, когда замолкают офисные телефоны и коллеги разбегаются по домам, наступает самое благодатное время для менеджера продаж – можно спокойно обработать все заявки, подумать над письмами, которые не требовали срочных ответов в течении рабочего дня, отключить радио, без которого не работалось коллегам и вообще, наконец, почувствовать себя удовлетворённым работой. Так, по крайней мере, всегда считала Наталья, скромный продажник в небольшой фирме. Располагались они в небольшом офисном здании, где по вечерам выключали в коридорах свет, поэтому Наталья, с детства боявшаяся темноты, старалась всё же уходить до того, как закончат свою работу уборщицы. Однако нынче вечером она не успела — свет выключился одновременно везде, и настала тишина, поскольку вся офисная техника, создающая обычно мерный шум, тоже отключилась.

Несмотря на близость городских улиц, в офисе было тихо, словно стеклопакеты внезапно вспомнили о своей функции и отгородили обитателей помещения от шума. Наталья взяла себя в руки, включила фонарик на телефоне и пошла в коридор проверить, может, это только их офис отключили. Открытая дверь зияла провалом в мрак, где серела какая-то тень. Женщина вздрогнула, но направила свет точно на это пятно. Тьфу ты, уборщица оставила мокрую тряпку. Однако, где же она сама? Рядом с тряпкой поблескивали какие-то бурые пятна, но Наталья решила, что это капли воды и твёрдо отвела фонарик в другую сторону, отчаянно стараясь не думать, что это кровь. Ну что может произойти в офисном здании в городе? Фантазия подкидывала разные сюжеты из просмотренных в юности ужастиков, однако она старательно отбрасывала их прочь. Ну подумаешь, пробки выбило.

В темноте послышался шум, словно пенопластом провели по стеклу. Мурашки сами собой пробежали по коже. Наталья вернулась в кабинет и поняла, что свет вряд ли уже включат, нужно собираться домой. Дверь офиса с шумом закрылась на сквозняке. Сквозняк? Наталья вдруг поняла, что все окна были закрыты по зимнему времени. Очень хотелось просипеть в ужасе «Кто здесь?», но ответа на этот вопрос она боялась услышать ещё больше. Странный звук раздавался уже так, словно кто-то неведомый был в их офисе. По ноге мазнул пушистый хвост, и Наталья в ужасе вспрыгнула на стол, чудом не скинув с него компьютер. Она бы очень хотела закричать, но звук застрял в глотке.

Сколько она так просидела, Наталья потом не смогла бы, наверное, ответить даже под гипнозом. Ей казалось, что когтей, стучащих по линолеуму, стало гораздо больше, внизу что-то шуршало и, она могла бы поклясться, к ней на стол пытался кто-то взобраться! Телефон валялся на полу, и в свете его фонарика, и правда, мелькали какие-то тени.

Включившийся свет совпал с жужжанием офисной техники, вновь подключенной к питанию. Перебарывая резь в глазах, Наталья пыталась оглядеть офис в поисках ужасных тварей, и нашла их в диванном уголке.

— Задницы пушистые! — выругалась женщина.

На диванах сидели их соседи — еноты из контактного зоопарка, с которым их офис связывал единый балкон. Похоже, клетки и дверь зоопарка открылись из-за сбоя электричества и два товарища пошли искать приключений и печеньки, которые они и нашли в ящиках у соседей.

Сердце до сих пор неровно стучало, но Наталья уже выдохнула. Всё хорошо. Загнав пушистых приятелей обратно в их клетки, она вновь закрыла все окна и балконную дверь, взяла сумку и пошла на выход. Однако стоило открыть дверь, как она сама же её и захлопнула. Ей не показалось в темноте. Капли крови тянулись широкой дорожкой к лестнице…